Помоги проекту - поделись книгой:
Наступающие колонны должны были атаковать с суши (19 500 человек) и с воды (девять тысяч человек); но две трети сил и большинство артиллерии были сосредоточены в приречной области. Именно здесь, благодаря огневой мощи флотилии и сравнительно слабым укреплениям, и можно было добиться решающего успеха. Однако и на всех прочих направлениях атаки проводили упорно и решительно.
Десантные войска Рибаса построили три колонны в две линии: в первой на 100 лодках регулярные, на 45 — иррегулярные войска (последние были распределены равномерно в середине и на флангах). Вторую линию составили 58 судов крупнее (бригантины, плавбатареи, дубель-шлюпки и лансоны), которые огнем артиллерии должны были прикрывать и поддерживать высадку и наступление войск. Флотилия двигалась к крепости на веслах, ведя огонь. Турки отвечали без особого успеха. Туман и обломки мешали двигаться большим русским судам. В нескольких сотнях шагов от берега вторая линия разделилась пополам, примкнула к флангам первой и открыла огонь. Под прикрытием артиллерии в 7.00 началась высадка, несмотря на сопротивление 10 тысяч турок и татар.
К рассвету противник отступил внутрь крепости. Но ожесточенное сопротивление продолжалось внутри города до 11 00. К 13.00 сохранялись лишь отдельные очаги обороны в ханах (гостиницах), мечетях, казармах. Хан Каплан-Гирей попробовал организовать контратаку, но был разбит.
В одном из ханов собралось несколько тысяч человек. Узнав об этом, Рибас собрал сотню солдат под командой полковника Мелиссино, поставил на улице как авангард колонны, смело приблизился к хану и хладнокровно потребовал сложить оружие, если турки не хотят, чтобы всех изрубили. Осажденные повиновались. Так же Рибасу удалось заставить сдаться несколько сот турок в двух других ханах. Ему довелось и принять капитуляцию мухафиса (губернатора города) паши Мемеда, который последним с двумя с половиной сотнями человек оборонялся в Табии. Узнав, что город покорен, он согласился сложить оружие.
Измаил пал 11 декабря. В подробном рапорте от 21 декабря, отдавая должное де Рибасу, Суворов особо просил наградить де Рибаса и писал о действиях генерала:
«Он первый нанес с судов и острова неприятелю удар и во время приступа, командуя тремя колоннами десанта, присутствовал везде, где более надобность требовала, ободрял мужеством своим подчиненных, овладел набережными батареями, принял пленными выше поминаемых неприятелей и в трофеи взятые сто тридцать знамен предоставил ко мне».
Потемкин 3 января 1791 года писал де Рибасу:
«Мужеством и неустрашимостью, которым вы и все войска вам вверенные себя отличили во время обложения и покорения Измаила, приобрели новую и знаменитую славу оружию российскому. Я свидетельствую вам, яко много участвовавшему в сем славном происшествии, мое удовольствие и благодарность, поручая объявить оные и всем вашим соподвижникам. Я не премину Ея И. В. Всемилостивейшей нашей Государыне представить заслуги рекомендованных вами и поставлю приятною себе должностью доставить каждому достойное воздаяние».
Указом 25 марта 1791 года Императрица пожаловала Осипа Михайловича шпагой с алмазами и 800 душами крестьян в Полоцкой (Могилевской) губернии потомственно.
Позднее А. С. Пушкин, осматривая Измаил, удивлялся, как можно было взять со стороны реки столь крутой берег.
Воин и дипломат
На Дунае де Рибас зарекомендовал себя как способный командующий флотилией, посему Потемкин оставил генерала в этой должности. 16 декабря 1790 года князь направил Черноморскому адмиралтейскому правлению ордер:
«Часть черноморских сил, порученную от меня в команду генерал-майора де Рибаса под названием флотилии, предписываю именовать Черноморским гребным флотом».
В 1791 году гребной флот продолжал боевые действия на Дунае. Уже 24 марта часть гребного флота под командованием капитана 1-го ранга Лаврова (с ней был и де Рибас) приняла войска генерал-лейтенанта князя Голицына, а другая, также с войсками, под командованием капитана 2-го ранга Поскочина отправилась к устью реки Серет с приказом тревожить неприятеля, осажденного в Браилове. При поддержке флотилии полковник де Рибас овладел укреплениями острова Концефано (29 марта), на следующий день высадился на остров, лежащий между Концефано и Браиловом. Остров занимали две тысячи турок в сильном укреплении и с отрядом судов. При поддержке флотилии капитана Лаврова полковник 31 марта взял штурмом укрепление, взятые пушки направил на Браилов. Гребная флотилия потопила 4 бомбардирских судна, 9 канонерских лодок и несколько малых судов. 10 апреля де Рибас рапортовал в Черноморское адмиралтейское правление:
«Отделив часть гребнаго черноморскаго флота в ведение генерал-майора Голенищева-Кутузова для переправы в Тульчу войск, в команде Е. П. находившихся, выступил я с другою отсель 24 марта для высадки корпуса князя Голицына в одно время в Исакче. По соединении генерал-майора Голенищева-Кутузова в Исакчи с корпусом князя Голицына, отправился я со всею тут находившеюся частью флота обратно в Галацы, куда прибыв и соединясь 28 числа на разсвете с частию флота под командою капитана 1-го ранга Поскочина, следовали благополучно к Браилову, где на якоре вне пушечнаго выстрела остановились. Полки приморские гренадерские: николаевский находился на судах, а днепровский переправленный 27 числа на остров против Галац лежащий, а оттоль 28 на Кунцефано, шел берегом, равняясь с флотом, и остановился в равном от города разстоянии.
Устрашенный неприятель начал перевозить на паромах и других судах на левом берегу Мачинского пролива при устье, с построенного на Кунцефано укрепления пушки; не успев перевезти кроме двух, прочие побросал в воду, спасаясь бегством. В ночь на 30 верных черноморских казаков 14 лодок, хотя под картечными и ружейными выстрелами с укрепления, в конце острова против Браилова лежащего, без всякаго повреждения прошед в Мачинском проливе первой остров, остановились на якоре. Поутру переправлен на первой остров днепровской гренадерской полк, а в 10 часов прошел весь корпус князя Голицына и расположился не в дальнем разстоянии против перваго острова на Кунцефано, обойдя от Исакчи, Вакарени, Лонговиц и Мачин, поражая везде противящаго и преследуя, от страха бегущего неприятеля, повергая все огню и мечу; победоносное российское оружие умножено трофеями, состоящими из 5 санжаков, 27 знамен, 11 пушек, взятых в плен, трехбунчужного паши, двух бин-башей, других чиновников и больше 100 человек, кроме многаго числа разных булгарских и молдавских семей, сверх чего получено множество военных и съестных припасов, и не малая войском сделана добыча, а селение, равно как и первыя все, преданы огню. По приказанию князя Голицына высажен на остров витебской мушкетерской полк и 200 пеших черноморских казаков, где соединясь с приморским днепровским полком, в ночь на 31 число переправились на остров против Браилова лежащий, учиня по данному сигналу на разсвете нападение на бывшее в конце онаго укрепление, которым, по жестоком, ¾ часа продолжавшемся сопротивлении, благополучно овладели, с истреблением бывшаго тут всего неприятельскаго войска до 2000 человек янычар, не исключая и самого начальника. Приблизившийся во время штурма к городу флот, произвождением по оному, нижним его батареям и судам, сильной пальбы, заставил обратить на себя внимание, отвлекая чрез то способ к подаянию помощи штурмуемому укреплению. По овладении оным с малою со стороны нашей сухопутных войск потерею, взято байдаков 7, знамен 16, пушек 20, обращенных в тож время против городских батарей и судов, из которых многие потоплены, а другие по сильном повреждении вытащены на берег.
По приказанию князя Голицына, апреля 2 сняты с укрепления пушки, и оное срыто до основания; 4-го поутру войска и флот приняли обратный путь, с коим сюда благополучно прибыл того числа. Долгом поставляю засвидетельствовать об оказанной неустрашимости и усердном исполнении должностей всех штаб- и обер-офицеров, равно и нижних чинов, и в особенности об отличном рвении, мужестве и знаниях капитана 1-го ранга Поскочина».
Отличился де Рибас и в сражении при Мачине.
В середине июня стало известно, что турецкие войска накапливаются в Браилове и Мачине. Князь Н. В. Репнин, воспользовавшись тем, что уехавший в столицу Потемкин оставил его главнокомандующим, решил нанести поражение туркам. Зная, что верховный визирь Юсуф-паша собирает для удара по русским войскам силы при Мачине, он сам приказал русским отрядам стянуться к Галацу. 25 июня 1791 года генерал-аншеф Репнин лично осмотрел турецкий лагерь. Генерал-майору де Рибасу он поручил сбор средств для переправы. Сильные ветры и быстрое течение могли воспрепятствовать переправе войск, и Рибас предложил другой выход. Он из трофейных паромов и армейских понтонов приказал построить мост, по которому 25 июня войска начали переправу. Флотилия 27 июня придвинулась к Браилову. Так как особого дела для нее не нашлось, то де Рибас принял командование отрядом кавалерии.
В шестом часу 28 июня первыми прибыли и открыли артиллерийский огонь войска С. Ф. Голицына. В то время как войска Г. С. Волконского двигались на сближение с Голицыным, де Рибас во главе конницы Волконского решительно атаковал турок и расчистил дорогу для движения пехоты, которая также вступила в бой. Колонна Голенищева-Кутузова, обходя гору, столкнулась с сопротивлением противника. Тогда Репнин вновь пустил в атаку конницу Рибаса. Благодаря решительной атаке русские войска охватили турок с фланга и заставили отступить. Турки потеряли убитыми свыше четырех тысяч человек, 35 орудий, были взорваны три судна и еще 3 потоплены, взяты 15 знамен. Турки бежали к Гирсову. 2 июля Репнин отошел на свой берег и снял мосты. Поражение оказало такое влияние на турок, что они подписали 31 июля в Галаце предварительные условия перемирия, выгодные России. В тот же день, не зная о результатах переговоров, Ушаков нанес поражение турецкому флоту при Калиакрии. Эти две победы окончательно убедили диван в бесплодности продолжения войны.
В середине августа 1791 года Г. А. Потемкин писал Екатерине II, что назначил для переговоров с турками генерал-поручика Самойлова, генерал-майора де Рибаса и статского советника С. Л. Лашкарева; он направлялся с ними в Гущ, куда должны были прибыть турецкие уполномоченные. Де Рибасу пришлось приступить к переговорам ранее. Приехав в Галац 7 августа, Потемкин узнал, что от великого визиря прибыли двое уполномоченных, и один из них, драгоман Порты князь Мурузи, просит личной аудиенции светлейшего. Потемкин поручил говорить с Мурузи де Рибасу. Уполномоченный сообщил о якобы стремлении турок возобновить военные действия и рекомендовал сделать в пользу Турции ряд уступок по условиям будущего договора. Контр-адмирал отсоветовал Мурузи давать такие предложения князю. Когда же уполномоченный продолжил настаивать на требовании передать пункты Потемкину, тот направил к Мурузи опытного дипломата Лашкарева. Князь все же принял Мурузи, но на попытку его высказаться об изменениях условий мира резко заявил, что граница может быть изменена на рубеж Прута либо даже Дуная, и драгоману пришлось откланяться.
Болезнь не позволила светлейшему участвовать в переговорах. 2 октября он утвердил полномочия на ведение переговоров Самойлову, Рибасу и Лашкареву; это был один из последних документов, подписанных им лично.
Генерал-майор де Рибас был одним из тех, кто подписал Ясский мир с турками 29 декабря 1791 года вместе с графом A. A. Безбородко и статским советником С. Л. Лашкаревым; они заменили на переговорах умершего 5 октября 1791 года Потемкина. В соответствии с договором Турция признавала господство России над Крымом, уступала Очаков и пространство между Бугом и Днестром. Со своей стороны, Россия возвратила туркам Измаил и все прочие крепости на Дунае.
Во главе Черноморского гребного флота
В 1791 году де Рибас получил орден Святого Александра Невского. Так как генерал-майор доказал способность управлять судами, его произвели в контр-адмиралы и оставили во главе Черноморского гребного флота, который до конца войны оставался на Дунае. Генерал-аншеф М. Каховский 20 октября 1791 года докладывал Императрице:
«Гребной дунайский флот остается зимовать в Галаце и имеет содержать себя в высокой военной готовности до заключения мира».
После заключения мира суда из Галаца перешли в Николаев. При движении по морю их сопровождал отряд судов парусного флота. На де Рибасе осталась задача переустройства гребной флотилии, обучение новобранцев и греческих выходцев. Оставалась опасность, что Турция попробует добиться реванша. 23 ноября 1792 года вице-адмиралу Мордвинову был направлен секретный высочайший указ о подготовке флота по случаю военных приготовлений турок; там было указано и о гребем флоте:
«Не меньше надлежит стараться и о приведении в исправность гребного нашего флота или флотилии; Мы предполагаем, что сие легкое мореходное ополчение по свойству войны тамошней и по местным положениям долженствует делиться на три части, а именно: первую из тех судов, кои при корабельном флоте для услуг его и пособия действиях, а в случае успехов онаго для нанесения берегам страха и вреда употребляются; вторую, которая по разрыву могла бы тотчас же войти в устье Дуная и споспешествовать операциям сухопутных войск наших, и третью, состоящую в запорожских лодках, которую могут востребовать обстоятельства вместо присоединения ко второй, обратить к азиатским берегам ближе к месту настоящего пребывания помянутых казаков, подкрепляя в таком случае другими вооруженными судами. Весь сей гребной флот должен быть исправлен как наисорее; и для того указали Мы начальствующему оным генерал-майору де Рибасу немедлено туда отправиться, который и доставит таковые же известия как выше о корабельном флоте сказано, и касательно исправления вооружения и снабдения всем потребным судов, тот гребной флот составляющих, относиться к вам и требовать вашего пособия и распоряжения».
30 июля 1793 года Мордвинов всеподданнейше доносил:
«В. И. В. гребной Черноморский флот под предводительством контр-адмирала де Рибаса, сего месяца 28 числа вышел в Лиман Бугский для выступления к устью Днестровского лимана.
Флот состоит из судов: 5 бригантин, 4 дубель-шлюпки, 2 катера, 1 одинакая шлюпка, 19 лансонов».
В 1793 году де Рибаса произвели в вице-адмиралы. Он командовал гребной флотилией в Черном море, а в 1794 году, кроме того, строил на месте Гаджибея город Одессу, военную гавань и купеческую пристань.
В 1794 году вновь встал вопрос о вооружении флота. Высочайший указ Мордвинову от 16 января потребовал приготовить гребной Черноморский флот к действиям на Дунае во взаимодействии с флотом корабельным и войсками A. B. Суворова.
Де Рибасу был вручен высочайший указ от 16 января 1794 года, который, в частности, гласил:
«Получая известие о чинимых со стороны Порты оттоманской сильных приготовлений возстать против Нас войною и о намерении турков разорвать торжественныя обязательства свои в сохранении мира, осторожность и польза России требует чтобы все морские и сухопутные силы ея немедленно приведены были в исправность и готовность не токмо отразить силы турецкие, но и обратить оружие наше нападательно, и ввести, как сухопутные войска наши, так и гребной флот черноморской, в вашем начальстве состоящий, в пределы областей турецких.
Соизволяем, чтобы вы немедленно отправились к местам расположения того флота и всемерное приложили бы старание привести оный в наилучшее состояние, так чтоб в апреле месяце можно было соединить все части онаго в Аджибее (Гаджибее), где и ожидать могущаго последовать разрыва, как в таком месте в котором в одну сторону можно надзирать за Лиманом Днепровским и закрывать его, а в другую простирать примечание на устья дунайския, к коим тотчас после разрыва и плавание ваше направить удобнее от порта сего, обстоятельно узнав прежде о тогдашнем состоянии, защит и укреплений воздвигнутых от неприятеля для заграждения входов в устья сей реки, о чем сообщать имеете и к генералу графу Суворову Рымникскому, командующему войсками в том крае расположенными, и нам доносить, поступая и в прочих донесениях ваших с помянутым генералом и с вице-адмиралом Мордвиновым на основании указа Нашего, данного вам в 23 день ноября 1792 года.
При первом шаге и при самом открытии военных действий наичувствительнейший удар, какой только туркам нанести можно, есть скорое вступление гребнаго флота черноморскаго в устья дунайские и овладение берегами сея реки; таковой отважный подвиг неиначе предпринять быть имеет, как с сильным содействием сухопутных войск, а особенно собираемых при Ботне. Соображая предлежащие вам в сем случае подвиги и те посты, кои непременно должен занять гребной флот по благополучном входе в реку Дунай, назначили Мы в начальство ваше для высадки войск полки приморские гренадерские: днепровской и николаевской, мушкетерские витебской и нижегородской; для укрепления и защиты тех постов орудия большаго калибра, т. е. от 18 до 36 фунтов, полевой артиллерии 12 орудий; и повелели генералу графу Суворову Рымникскому вышесказанные полки укомплектовать по военному положению от прочих полков под командою его состоящих и остающихся в пределах России, а потому и будете вы снабжены уже обмундированными, выученными, обвыкшими к разным переменам вод и воздуха и в огне бывшими воинами.
Так как из вышеозначенных орудий пушки большаго калибра употреблены будут для защиты морских берегов и входов в Дунай, то предписали Мы вице-адмиралу Мордвинову, чтобы черноморское адмиралтейское правление отпустило оныя из состоящих в ведомстве онаго чугунных орудий, к коим без потери времени исправить, а если надобность потребует то и новые сделать лафеты; для успешнейшаго выполнения сего может требовать вице-адмирал Мордвинов и вы от начальников главной полевой артиллерии их содействия и пособия всеми от них возможностями, о чем надлежащие приказания даны будут; для облегчения же работы сей, часть лафетов оных можно сделать на Днестре из заготовленнаго леса для лафетов под крепостные орудия.
В прибавок к судам в ведомстве вашем состоящим, для посажения назначенных войск, повелели Мы черноморскому адмиралтейскому правлению отделить в команду вашу суда оставшиеся от бывшей флотилии в Средиземном море, прибывшие из Архипелага, да 9 судов корсерских и 6 транспортных, выбрав надежнейшие из состоящих при парусном флоте и такие чтоб не более брали 11 футов воды, поелику больше сих суда в Дунай войти бы не могли.
Для снабжения достаточным числом матрос всех вышеписанных судов гребнаго флота, признавая для пользы службы нашей нужным привлекать таковых из греков, служащих теперь на судах купеческих и кои после разрыва останутся праздными, и потому более, что никто лучше их не знает берегов турецких, да сверх того привлекая их в службу нашу лишим оных турков, которые бы в противном случае употребили их против нас, повелеваем вам набирать их по мере нужды, сообразуясь могущему последовать разрыву, в число 500 таких вольнонаемных матросов на военное время для гребнаго флота нами полагаемых, с заплатою договорной с ними цены, стараясь что бы оные для казны нашей елико возможно сходнее были; для сего употребления и повелели Мы с 1 марта месяца до тех пор пока настоять будет надобность отпускать в распоряжение ваше из казначейств наших по 6500 руб. в каждый месяц, расчитывая примерно каждому из таковых вольнонаемных греческих матросов по 8 руб. 50 коп. в каждый месяц и морской провизии по 4 руб. 50 коп. Мы удостоверены что сие предположение, служащее к ободрению и привлеканию к нам греков, выполнено будет с пользою для службы и выгодою для казны нашей; о сей чрезвычайной сумме на случай вооружения вам ассигнуемой, имеете вы ежемесячно доставлять подробные отчеты Нам и управляющему государственными казначействами с означением с котораго времени сколько матросов сих набрано и что из суммы сей на них употребляется.
Признав нужным и еще усилить гребной флот черноморской, повелели Мы из числа находящихся в Тамане военных лодок верных черноморских казаков приготовить 25, с тем, чтобы по первому отношению генерала графа Суворова-Рымникскаго к губернскому таврическому начальству отправлены оныя были для соединения с гребным флотом, там где он тогда находиться будет».
10 мая 1794 года вице-адмирал Мордвинов доносил Императрице из Николаева:
«Высочайшее В. И. В. повеление 24 минувшего апреля о принятии предосторожности против злых намерений бунтовщика Костюшки, я имел счастие получить, в следствие которого к обеспечиванию флотов и портов, всемилостивейше начальству моему вверенных, приняты с моей стороны следующие меры: В. И. В. флот гребной, состоящий из 7 бригантин, 8 катеров и из 25 лансонов, всего в 40 судах под предводительством вице-адмирала де Рибаса, 7-го числа сего месяца выступили в Днепровский лиман к Глубокой пристани и по получении тамо пороху и артиллерийских снарядов, восприимет плавание к Гаджибею; корабельный также совсем изготовлен вооружением и снабжением и вытягивается на рейд севастопольский…»
Война не состоялась, и флот продолжил мирную деятельность. 7 мая 1795 года де Рибасу был отправлен указ:
«Данным от Нас указом председательствующему в нашем Черноморском адмиралтейском правлении вице-адмиралу Мордвинову предписали Мы гребной флот Черноморской, по снабжении всем нужным, отправить немедленно к Одессе, а вам повелеваем при употреблении служителей сего флота к производству совершающихся тамо работ, по рескрипту данному вам от 27 мая 1794 года, не оставить по разсмотрению вашему занимать их и надлежащими морскими экзерсициями; впрочем время пребывания этого флота при Одессе зависеть будет от вас».
16 мая Мордвинов докладывал Зубову:
«Гребной флот вооружен и предписано оному немедленно отправиться в Одессу. Предписано В. Св. об отправлении служителей в Одессу по штатам, положенным для гребного флота, имел я честь получить. На гребном флоте ныне состоит 1691 матрос, по штату положено 2770 матрос, не достает 1079; но как в том же предписании повелеть изволите удержать число потребное для препровождения ожидаемых канонерских лодок из Херсона до Одессы, то полагая только 20 человек на одну и по 10 на баркас (чаю будет недостаточно), все остающиеся здесь числом 1697 человек, должно пребыть до вооружения и отправления их в Одессу».
Последние документы показывают, что основными силами, которыми была заложена Одесса, явились моряки Черноморского гребного флота, которым командовал де Рибас. Ему же пришлось и руководить постройкой «жемчужины Черного моря».
Создание Одессы
Основание Одессы заняло особое место в биографии де Рибаса. Об этом деянии известно очень многим и в наше время, однако далеко не все знают, как начинался этот знаменитый ныне портовый город.
Завершилась война. 27 января 1792 года Екатерина II дала указ екатеринославскому губернатору генерал-майору В. Каховскому присоединить очаковские земли к наместничеству и приложить старание по их заселению. По указанию Каховского инженер-подполковник А. Шостак выбирал места для новых городов. Первым стал основанный 7 января 1792 года армянами Григориополь, названный так в честь Потемкина 25 февраля; следующими крепостями должны были стать Тираспольская, Овидиопольская и Одесская.
После мира и присоединения Новороссийского края по Днестру к России была создана «Экспедиция строения южных крепостей» во главе с A. B. Суворовым, которому подчинялись де Рибас и инженер де Волан.
28 февраля 1792 года черноморские флоты принял вице-адмирал Н. С. Мордвинов. В 1793 году по расчетам Пустошкина он предложил построить порт ближе к морю у Очакова, где устроить канал в гавань для гребных и торговых судов; Херсон и Николаев он считал военными портами. Но Екатерина засомневалась в целесообразности этого решения. Она писала в указе 7 июня 1793 года генерал-прокурору Самойлову: «…относительно до предполагаемого в Очакове построения гавани, то может ли оная от берега морского простираться и утверждена быть в водах морских, не имеющая от бурь, на море бываемых, никаких натуральных заграждений? Или приличнее и для казны выгоднее устроить ее в другом месте?» Императрица не хотела прокладывать канал в песках.
Выбор места для порта Екатерина II поручила де Рибасу и подполковнику де Волану. Им было предписано «…осмотреть со всевозможною тщательностию устье Днепра, Лиман и берега Черного моря, не отдаленные от Очакова; измерить существующие рейды и заливы и избрать место, достойное и удобное, для заведения на Черном море порта, который мог бы привлечь торговлю заграничную и внутреннюю, а вместе служил бы прикрытием для Императорских флотов: парусного и гребного, если б их туда Правительство направило или обстоятельства морские и военные того потребовали».
Де Рибас нашел пригодным залив около строившейся уже с 10 июня 1793 года крепости на месте бывшей Гаджибейской. Инженер де Волан в «Генеральном рапорте Сенату» от 24 января 1797 года так обосновывал выбор: «Не оставалось выгоднейшего места для береговой гавани, коея расположение соответствовало бы намерению, к какому она предполагается, как только залив Хаджибейский. Доброта рейды его, а особливо грунт его известен был нашим мореходцам и довольно испытаны в употреблении оной прежними ее владельцами. Льды там не могут ни малейшего причинить вреда и течение вод оной занести. Судоходство может быть открытым в течение целого года со всеми ветрами. Пункт сей представляет в то же время удобство подкрепления и убежища действующим флотам в военное время и гавань для торговли порубежных с Днестром богатых провинций: Подолии, Волыни и Галиции. Оставалось только доставить убежище и потребные выгоды для судов, которые токмо от западных, восточных и северо-восточных ветров претерпевали беспокойство, и для того признано за нужное, соображаясь с гаваньми Неаполя, Ливурны, Анконы и Генуи, построить мол. Произведя в разсуждение сего надлежащие разсматривания, удостоверились, что мол сей доставит прочие удобства, принадлежащие к военной и купеческой гавани, и что построение онаго стоило бы не более жете и выходных каналов в Кинбурне и Очакове».
Мордвинов выступил против, защищая постройку порта у Очакова. Но Зубов утвердил проект де Рибаса и де Волана, ибо Екатерина II решила избрать вариант гаджибейский. 27 мая 1794 года последовал императорский рескрипт де Рибасу:
«Уважая выгодное положение Хаджибея при Черном море и сопряженные с оным пользы, признали Мы нужным устроить тамо военную гавань купно с купеческою пристанью. Повелев Нашему Екатеринославскому и Таврическому Генерал-Губернатору открыть там свободный вход купеческим судам как наших подданных, так и чужестранных держав, коим силою трактатов, с империею Нашею существующих, можно плавать на Черном море, устроение гавани сей Мы возлагаем на вас и Всемилостивейше повелеваем вам быть главным Начальником оной, где и гребной флот Черноморский, в вашей команде состоящий, впредь главное расположение свое иметь будет; работы же производить под надзиранием Генерала Графа Суворова-Рымникского, коему поручены от Нас все строения укреплений и военных заведений в той стране, придав в пособие вам Инженер-Подполковника Деволанта, коего представленный план пристани и города Гаджибей утвердив, повелеваем приступить не теряя времени к возможному и постепенному произведению оного в действие. На первый раз употребите на сие те 26 000 рублей, которые, по донесению вашему от 1-го мая сохранили вы, по ненужности еще в найме вольных для флотилии греческих матросов, присовокупляя к сим и те, кои впредь вам сберечь можно будет, а дабы еще облегчить вас в сем деле по возможности, позволили мы заимствовать для насыпи гавани, материялы, назначенные по генеральному о укреплениях тамошних предположению, ради сооружения в будущем 1798 году в Очакове блокс-форта с тем, чтобы таковые же материялы были к вышеозначенному времени заготовлены вновь. Для перевозки оных в Хаджибей, можете брать суда из гребного флота, из которого и служителей к производству, повеленных работ употребляйте, без изнурения их однако же излишними трудами, производя по вашему разсмотрению плату заработанных денег. По прочим же надобностям вашим имеете во всем относиться к помянутому Генералу Графу Суворову-Рымникскому и требовать его наставлений как в самом производстве работ, так и в пособии на оные деньгами, могущими оставаться, по хозяйственному его распоряжению, от сумм, вообще для крепостных строений отпускаемых, для чего и отчеты в издержках ему представить имеете, Мы надеемся, что вы не токмо приведете в исполнение сие благое предположение Наше, но что, ведая, колико процветающая торговля споспешествует благоденствию народному и обогащению Государств, потщитеся, дабы созидаемый вами город представлял торгующим не токмо безопасное от непогоды пристанище, но защиту, ободрение, покровительство и, словом, все зависящее от вас в делах их пособия, чрез что, без сомнения, как торговля наша в тех местах процветет, так и город сей пополнится жителями в скором времени. Пребываем вам в прочем Императорскою Нашею милостию всегда благосклонны. Дано в Царском Селе. Мая 27-го дня 1794 года».
Соответствующие указы были даны екатеринославскому и таврическому генерал-губернатору графу Зубову. Тот в ордере от 31 мая 1794 года предписывал де Рибасу:
«Предоставляю раздачу мест, принадлежащих городу Хаджибею, разсмотрению В. П., почитаю нужным предварить вас, что и дозволение селиться в сем городе зависеть долженствует также от вас. Надобно также, чтобы при поселении в оном соблюдены были Городового положения нижеследующие статьи: 5 „В городе поселившеся обязаны присягою пред Всемогущим Богом, в сохранении ненарушимо подданнической верности к особе И.В.“, и 6 „Кто поселится в городе, тот имеет учинить расписку вместо присяги, что право гражданское принимает и обязуется по мещанству нести тягости“. Впрочем, от вашего разсмотрения зависеть будет, какого рода людей принимать в граждане нового города, кроме тех, противу которых имеются особые предписания, обязывая вновь поступающих вступать в состояния, кои они по приличию себе изберут, и наблюдая, чтобы город наполнялся обывателями, с одной стороны, торгами и промыслами для него полезными, а с другой, благомысленными и верность подданническую сохраняющими. При сем случае, не оставьте В. П. взять в особое примечание, чтобы при военной гавани кроме флотских служителей не могли поселяться люди, для флота посторонние».
Так как в 1794 году Каховский умер, а Суворова отправили в Польшу, постройка крепостей и города легла на де Рибаса. Он определил расходы на строительство в 2 061 620 рублей; Екатерина утвердила по докладу Зубова 1 993 025 рублей с раскладкой на пять лет. Основными объектами постройки должны были стать: большой мол, жете — гавань для гребных судов, эллинги и верфи для починки казенных судов и две пристани с набережными для судов коммерческих. Кроме того, следовало построить казармы для солдат, матросов, рабочих, несколько образцовых обывательских домов. Вскоре по проекту Зубова Шостак и де Волан составили смету на постройку шести соляных магазинов, чтобы организовать продажу таврической соли в Польшу и Молдавию. 10 января 1795 года Императрица утвердила проект и возложила его осуществление также на де Рибаса.
Благодаря меновой торговле солью по Днестру удалось получать из Бендер и Подолии лес и многие другие необходимые товары. В 1794 году уже семь турецких судов пришли с греческими товарами за хлебом. Из-за неурожая эта попытка не удалась. Но со временем зерно стало основным грузом, вывозимым через Одесский порт.
22 августа 1794 года архиепископ освятил город и порт Гаджибей. 6 января 1795 года на придворном балу кто-то посоветовал Екатерине II назвать город в честь древнегреческого поселения Одессос, которое существовало неподалеку. Императрица предложила название «Одесса». В 1795 году по решению Академии наук город назвали Одессой. До того в городе основали Канцелярию строения города и порта Хаджибейского. Директор де Волан составил план города, оставив место между пересыпью и крепостью для порта. Прежде всего начали строить малый мол, названный Платоновской пристанью. Городом занимался де Рибас, пользовавшийся образцами гаваней Генуи, Ливорно, Неаполя. Там, где ставили лестницу для взятия турецкой крепости, заложили начало будущей Дерибасовской улицы — центральной улицы Одессы. Были заложены первые церкви Святого Николая и Святой Екатерины, были начаты строительные работы в порту, в городе и продолжены работы в крепости.
С 1794-го по 1797 год вице-адмирал не раз подолгу уезжал в Санкт-Петербург, где жила семья, но возвращался в Одессу, которая развивалась под его руководством.
В 1795 году завершались основные работы по постройке крепостей на юге, что вызвало благодарственный рескрипт на имя генерал-фельдцейхмейстера, екатеринославского, вознесенского и таврического генерал-губернатора Зубова. В рескрипте от 4 декабря Императрица, выражая благодарность строителям, отмечала
Одесса стала важнейшим делом того времени для де Рибаса. За непродолжительное время он успел создать основы для дальнейшего существования и развития города, в 1796 году основал на Днепре за порогами, в 700 верстах от Екатеринослава, в урочище Кичкасы верфь; здесь предстояло строить суда для перевозки соли и для Одесского порта.
Уже к 1797 году порт активно функционировал, хотя и не имел еще того значения, как позднее. В Одессу везли товары из Неаполя, Генуи, Константинополя, Галаца, Мессемврии, Аккермана, Анатолии, с островов Архипелага, Триполицы, Трапезунда и т. д. Ввозили турецкие ткани, сухие и свежие фрукты, хлопчатую бумагу, виноградные вина и т. п. Вывозили хлеб (с конца 1796 года), железо, пеньку, канаты, кожи, рыбу, коровье масло, сыр, сало, свечи, шерсть и сахар. С открытия таможни 12 апреля 1795 года по 1 января 1797 года таможенный доход составил свыше 160 тысяч рублей. Поток товаров нарастал. В 1795 году через порт прошло грузов на 68 тысяч рублей, в 1796 году — на 172 тысячи, в 1797-м — более чем на 200 тысяч, то есть за три года он утроился. Если учесть, что в новый порт везли малые партии товаров для пробы, такой грузооборот был крупным. В 1795–1796 годах появились первые торговые дома. Когда же наладилась торговля хлебом, в 1817 году из Одессы только вывезено было товаров на десять с лишним миллионов рублей серебром.
Рибас выделил под город, выгон и для хлебопашества 30 700 десятин. Город включал два форштадта: военный (52 квартала, 560 участков) и греческий (65 кварталов, 720 участков). В первый же год под управлением де Рибаса «Экспедиция строения города», директором которой был де Волан, выдала открытые листы на 159 участков.
Для скорейшего заселения города было объявлено, что жителей на десять лет освобождают от податей, военного постоя и предоставляют ссуду от казны на обзаведение; раскольникам обещали не мешать их верованиям. Чтобы ускорить заселение города, Рибас получил разрешение селить греков, албанцев и других единоверцев, для которых отвел на морском побережье до 15 тысяч десятин. Императрица выделила 10 тысяч рублей на дома, 500 — на церковь и 20 тысяч взаимообразно (на три года) на первое обзаведение. Для первых иноземных поселенцев Екатерина указала построить три больших и 50 малых домов. Была организована особая комиссия для иноземцев, создан греческий дивизион.
Себе адмирал также взял два участка, на одном из которых начал строить дом, но достроить его не успел.
В 1796 году открыли биржу для купечества и организовали магистрат для разбора гражданских дел, создали городскую думу для сбора денег и выдачи их на расходы.
В 1793 году на месте Одессы числилось всего десять человек. По первой переписи в конце 1795 года в городе оказалось 2349 душ, в 1799 году — 4573 жителя обоих полов и различных национальностей. В январе 1797 года в Одессе было уже неказенных строений на 500 тысяч рублей.
Враги обвиняли де Рибаса в казнокрадстве. В частности, Растопчин писал С. Р. Воронцову, что один де Рибас ворует более 500 тысяч в год. Однако собранные Яковлевым документы свидетельствуют, что это неверно. Правда, что по указаниям П. Зубова A. B. Суворов был вынужден разным лицам выдавать крупные суммы и не смог добиться их возврата.
Вообще, де Рибас установил с Суворовым дружеские отношения и пользовался его поддержкой. Вот примеры писем Суворова молодому сотоварищу:
«Где бы вы ни были, в Петербурге, Иерусалиме, Пекине или Филадельфии, я всегда вам также верен, в отсутствии и присутствии, чтобы сражаться под вашим руководством и слышать от вас: все идет хорошо. Между тем ваш Гаджибей чудо».
«Когда я освобожусь от дел, явлюсь с заступом в ваш Гаджибей, то не стану потому инженером, не будучи им на самом деле, я только солдат уже полвека».
Первый историограф Одессы A. A. Скальковский писал: «Де Рибасу город не воздвиг никакого памятника, зная, что он сам есть красноречивое свидетельство его подвигов».
Любимец и враг Павла I
Сразу после вступления на престол Павел I начал кадровые перестановки. Уже 25 ноября 1796 года адмирал А. Н. Сенявин сообщил Адмиралтейств-коллегии переданный генерал-адъютантом Кушелевым императорский указ: «Когда вице-адмирал Дерибас… обо всем доставил сведения, так что в нем надобности более нет, то его отправить к своей команде, дабы он был поручен черноморскому правлению, т. е. под команду вице-адмирала Мордвинова яко старшему своему».
Не прошло и месяца, как 18 декабря последовал императорский указ Адмиралтейств-коллегии принять командование Черноморским гребным флотом и портами контр-адмиралу Пустошкину и донести о их состоянии. 19 декабря коллегия получила записку Г. Г. Кушелева:
«Государь Император высочайше указать соизволил, дабы сего дня был отправлен по силе данного указа нарочный курьер в черноморское правление с предписанием о смене контр-адмиралом Пустошкиным вице-адмирала де Рибаса; контр-адмиралу Пустошкину предписать, дабы он рапортовал, как Государя, так и Адмиралтейств-коллегию, в каком состоянии найдет Черноморский гребной флот, сколько судов надежных и прочных, и сколько неспособных; где какие суда и в каких портах, и не употреблялись ли оные для торговли или в другие каковые употребления, и по каким повелениям. В каком состоянии найдет портовые строения, гавани, укрепления и цивильные строения. В разсуждение сведений и положения по Черноморскому правлению флотов и портов, когда коллегия считает нужным призвать в С.-Петербург вице-адмирала Мордвинова, то сие позволяется, и можно с сим курьером писать о приезде его сюда».
13 января 1797 года Пустошкин рапортовал из Одессы: «Исполняя Высочайший В. И. В. указ, Черноморский гребной флот и Одесский порт от вице-адмирала Де Рибаса сего месяца 8-го числа я в свое ведение принял, о чем В. И. В. верноподданнейше донося, подношу… ведомость в разных портах состоящих гребного флота судов, из числа коих по моему обозрению прочны и благонадежны для своего предмета оказались одни только канонерские лодки, числом 53; прочие же суда, в ведомости поименованные, по ветхости своей не могут прослужить долгое время и не способны для тех употреблений, которые предположены им в штатах. Из значительных судов гребного флота некоторые в течение 795 и 796 гг. употребляемы были к перевозке соли из Тавриды с заплатою по копейке с пуда и к доставлению казенных и собственных полк. Яковлеву принадлежащих лесов от Кинбурна до Одессы без денежной заплаты, по повелению вице-адмирала Дерибаса и инженера полковника Деволана; в течение тех же годов 4 бригантины „Петр“, „Павел“, „Лев“ и „Магилет“ посылаемы были в Константинополь для почт по указам Черноморского адмиралтейского правления, а чтоб собственно к перевозкам купеческих товаров гребного флота суда употребляемы были, сего по изследованию моему не оказалось, а не откроется ли впредь каким-либо случаем».
В ведомостях было указано, что при Одессе состоят 7 бригантин, 2 лансона, требака, скампавея, 4 транспортных судна, 1 канонерская лодка; при Николаеве — 4 бригантины, 1 катер, 8 лансонов, судно «Мокей», 52 канонерские лодки, 3 транспортных судна; при Овидио-поле — 1 катер, 8 лансонов, 4 скампавеи, 5 разъездных лодок; при Херсоне — 2 катера, 1 лансон, 1 транспортное судно, при Кичкасах — 1 лансон, при Александровской крепости — 2 лансона.
Вторым рапортом от 13 мая Пустошкин сообщал о замеченных им недостатках в постройках Одессы.
Вызванный Императором в столицу, де Рибас писал 10 января 1797 года:
«От Вице-Адмирала и Кавалера де Рибаса. В Одесский Городовой Магистрат. Сдая начальствование здешнего города Господину Контр-Адмиралу и Кавалеру Пустошкину, сим Одесскому Городовому Магистрату сообщаю с тем, чтобы о могущих случиться по местному начальству делах относиться к помянутому г. Контр-Адмиралу и Кавалеру».
9 февраля последовал высочайший указ Адмиралтейств-коллегии: «Повелеваю Нашему вице-адмиралу де Рибасу присутствовать в оной коллегии». 10 февраля коллегия слушала этот указ и приказала по прибытии де Рибаса ввести его в присутствие коллегии и привести к присяге.
Так получилось, что в 1797 году у Рибаса вновь были трения с Ушаковым. Последний просил утвердить его старшинство над де Рибасом в вице-адмиральском чине. Адмиралтейств-коллегия установила, что де Рибас имеет старшинство в должности контр-адмирала с 14 декабря 1789 года, а Ушаков в этот день в контр-адмиралы пожалован. Однако коллегия решила, что хотя Ушаков и старше Рибаса в офицерских чинах, но последний пожалован в чин подполковника прежде, и старшинство утвердили за ним.
4 января 1798 года Адмиралтейств-коллегия слушала высочайшее повеление от 2 января «…вице-адмиралу Баскакову [бывшему генерал-кригс-комиссару. —
«Генерал-кригс-комиссар де Рибас доносит, что с вступления его в сию должность обращал все свое внимание к соблюдению казенной выгоды; хотя же и успел противу прежнего сделать приращения, но по одному токмо обмундированию и госпиталям; что принадлежит до провианта и провизии, то по части сей никакого средства к выгоде казенной не находит, ибо закупка оного учинена уже по сентябрь месяц 1799 г. и распоряжение к доставлению до него еще сделано, от чего не только вся сумма в штате положенная употребится, но ожидать должно и передачи.
А как по полученным им сведениям наивыгоднейшую того провианта закупку делать можно в летнее время на наличные деньги у самих помещиков к удержанию перекупщиков и подрядчиков, а равно и меры принятые к благовременному доставлению избавят казну от излишних издержек, почему и испрашивает Высочайшего повеления, не благоугодно ли будет указать в низовые места, где обыкновенно заготовка провианта чинится, командировать ныне особаго надежного комиссионера с пристойным числом офицеров и служителей из команды для того положенной, с тем чтоб он потребное количество провианта с сентября 1799 по сентябрь же 1800 г., а также и несколько провизии мог закупить умеренными ценами, для чего и нужно снабдить его при отправлении некоторою суммою на задатки и… ассигновать от тамошних казенных палат до 50 000 р., равно и впредь по мере заготовления провианта выдавать деньги без замедления».
Лесным делом Рибас занялся в 1798 году. 7 сентября коллегия слушала письмо от Кушелева, которому 18 августа де Рибас доносил, что при перегрузке тяжелых дубовых штук на судах много излишних расходов и увечий рабочих, и предложил на местах древесину обрабатывать по лекалам с припуском, чтобы на суда можно было положить больше полезного груза и проще доставлять по мелководию. Коллегия одобрила идею, доложила об этом Императору, и тот решил: раз на де Рибаса возложен осмотр и заготовка леса, то и снабдить его лекалами и чертежами на все детали, используемые в кораблях всех рангов. Было предложено, чтобы не везти лекала издали, изготовить их корабельным мастерам в Казани по присланным чертежам.
5 ноября 1798 года — новая докладная записка:
«Вице-адмирал де Рибас рапортом в коллегию доносит, что поелику заготовление лесов в Казанской губернии производится на прежнем основании более нежели в 120 местах, на пространстве нескольких тысяч верст к 40 пристаням, а дабы заготовленные леса отделывать на местах по лекалам, то каждого сорта лекалов во всякое из оных мест приготовить ныне, по такому множеству, нет возможности, так как назначить особенных, как предположено им, для сего несколько главных мест, тем более что не только адмиралтейская контора, но ни одно тамошнее место и даже межевая контора не имеет верного сведения о состоянии лесов не только в целой губернии, но и в одном каком-либо уезде; почему и полагает он нынешнее заготовление лесов произвесть без отделки на местах по лекалам, стараясь сколько можно более оных доставить; отделку же лесов по лекалам производить не на местах, а по вывозе оттуда в сараи, кои располагает построить по берегам Волги, при устьях р. Камы, Казанки, Свияги, Суры и Оки, о чем сделаны уже им нужные по сему предмету распоряжения, кои надеется успешно окончить по личном осмотре сих мест и лесов, куда он отправляется нынче для осмотра работ о заготовлении.
Произведение нынешнего заготовления лесов по прежнему порядку коллегия апробует; об отделке лесов по лекалам на местах или по вывозке в сараях разсмотреть интендантской экспедиции с обер сарваером. От Рибаса коллегия ожидает подробного донесения смет, во что станут сараи, а равно какое изыщет средство в сбережении лесов и к уменьшению издержек в доставлении оных».
7 февраля 1799 года в докладной записке по рапорту де Рибаса об опустошении запасов корабельных лесов, которые изводят местные помещики, ремесленники и крестьяне для разных нужд, включая дрова для винокурения, вице-адмирал сообщал, что напомнил губернаторам о запрещении непозволительного использования корабельных лесов и дал судам на заметку о пресечении разбазаривания дубовых лесов.
Из докладной записки от 8 февраля известно, что де Рибас осматривал в декабре 1798 года заготовку лесов. В Нижегородской губернии он организовал доставку древесины до главных пристаней на плотах, договорился о поставке барок по невысоким ценам. Удалось уменьшить стоимость заготовки леса по сравнению с 1797-м и 1798 годами. Он избрал места для постройки лесных магазинов на Оке и Суре и сообщал о тех, кто из его помощников отличился в работе либо был смещен им с должности по нерадению. По докладной коллегия отметила его благоразумные распоряжения и изъявила свою признательность.
Из докладной записки от 10 февраля о заготовке муки видно, что, по рапорту де Рибаса, она заготовлена дешевле, чем в прежние годы, причем Рибас отмечает усердие комиссионера Бекшикова из Казани. Очевидно, предложения де Рибаса пришлись по душе Императору. 9 мая 1799 года он при пароле повелел среди прочих произвести в адмиралы «за хорошее исправление порученной комиссии Де Рибаса».
В высочайшем повелении 11 июня 1799 года Павел I, исходя из донесения Рибаса о состоянии корабельных лесов, повелел начать разведение дубовых рощ по рекам Неве, Волхову и другим местам в окрестностях Санкт-Петербурга. 9 июля Император дал повеление о постройке в Рыбинске каменного магазина по проекту, представленному адмиралом, генерал-кригс-комиссаром де Рибасом, и ему же поручил распоряжения по постройке. В июле 1799 года Адмиралтейств-коллегия слушала рапорт Рибаса о лекалах и о постройке лесных магазинов, для которых адмирал нашел место при устье Шексны.
7 сентября Адмиралтейств-коллегия зафиксировала в протоколах:
«Слушав Высочайшее повеление о том, что Его И. В. Высочайше повелеть соизволил, адмирала генерал-кригс-комиссара де Рибаса, сверх возложенных на него должностей, управлять и лесным департаментом, так как он по личному его обозрению лесов, полное имеет об оных сведение, приказали: во исполнение Высочайшего повеления г. адмиралу и генерал-кригс-комиссару и кавалеру Иосифу Михайловичу де Рибасу лесной департамент, со всем в оном заключенном, принять в свое управление».
15 сентября Адмиралтейств-коллегия записала в протокол:
«Слушав Высочайшее повеление, объявленное коллегии сего сентября 13 числа о том, что Его И. В. Высочайше соизволил повелеть адмиралу генерал-кригс-комиссару де Рибасу, в комиссариатской экспедиции по обоим департаментам дела решать одни только касающиеся до продовольствия и снабдения служителей провиантом, мундиром и прочим, равно иметь присутствие по разным заготовлениям, доставлениям и покупкам; затем же не важные экономические или внутренние экспедиции той дела, предоставить разсмотрению и решению одним комиссариатской экспедиции членам».
9 февраля 1800 года Адмиралтейств-коллегия слушала рапорт генерал-кригс-комиссара де Рибаса, что в Рыбинске построен лесной магазин и будет следующим летом построен провизионный.
Казалось, адмирал идет в гору и занят активным делом. Император Павел I наградил де Рибаса Мальтийским крестом. Но 1 марта 1800 года Кушелев представил в Адмиралтейств-коллегию записку:
«Его И. В. Государь Император Высочайше соизволил: управляющего Лесным Департаментом, адмирала Де Рибаса, отстранить от службы».
Уволен он был, как писали, за злоупотребления в лесных доходах. Однако при Павле I нередко опалу вскоре заменял взлет. В 1800 году де Рибас составил план укрепления Кронштадта. Очевидно, план понравился Императору. Уже 30 октября адмирала вновь приняли на службу. Записка Кушелева в коллегию излагала волю самодержца: «Адмирала де Рибаса принять паки на службу, коему и поручено возобновление в Кронштадте прибрежных батарей и прочих укреплений и в отсутствии флота оборона самого Кронштадта».
Через несколько дней — новая милость. В журнале Адмиралтейств-коллегии от 14 ноября зафиксировано: «Адмиралтейств-коллегии г. адмирал Иосиф Михайлович де Рибас сообщил высочайшее Его Императорского величества повеление: Государь Император Высочайше указать ему, адмиралу, изволил, во время болезни г. вице-президента и кавалера Григория Григорьевича графа Кушелева, и когда он, г. адмирал де Рибас, будет находиться в Петербурге, докладывать по делам адмиралтейской коллегии его Императорскому Величеству; в бытность же его, адмирала, в Кронштадте и нездоровым будет вице-президент граф Кушелев, докладывать Его Величеству адмиралу Шишкову».
В немилость попадала и созданная Екатериной II Одесса. Но от запустения город спас де Рибас, срочно доставив через Одессу со Средиземного моря апельсины, которые Павел I очень любил. Довольный Император выдал Одессе 250 тысяч рублей на городские нужды и стал лучше относиться к де Рибасу. По иной версии, поддержки добилась депутация одесситов, приехавшая в столицу. Но, скорее всего, и она действовала при содействии де Рибаса.
Есть сведения, что де Рибас участвовал в заговоре против Павла I и разговаривал с П. А. Паленом, рекомендуя традиционные итальянские средства — яд и кинжал, а затем предложил перевернуть лодку с арестованным Императором на реке. Но внезапно заболел вице-президент Адмиралтейств-коллегии, и доклады о флоте Император поручил де Рибасу. Адмирал мог занять высшую должность, но внезапно сам заболел в декабре 1800 года. Пален находился при нем неотлучно, чтобы больной в бреду не выдал заговорщиков. Предполагали, что именно Пален и мог отравить адмирала, чтобы тот, войдя в милость, не предупредил Павла I о заговоре.
Скончался де Рибас в Санкт-Петербурге ранее убийства Павла I, 2 декабря 1800 года. Похоронен он на католическом кладбище Санкт-Петербурга. Надпись по-русски гласила: «Иосиф де Рибас, адмирал, российских орденов Александра Невского, Георгия Победоносца, Святого Владимира II степени кавалер и ордена Святого Иоанна Иерусалимского командор, 1750–1800».
Поделиться книгой: