Еще секунд тридцать томительного, запредельного ожидания.

— Есть данные точной наводки… Ракетные комплексы синхронизированы! — пришел наконец доклад Лерватова. — Телеметрия пошла!

Палец Ильи скинул скобку предохранителя с гашетки залпового огня обоих ракетных комплексов «Фалангера».

— Давай, Дима!

Со склона горы серией частых хлопков ударило автоматическое орудие, выплюнув в багряно-черные небеса Сферы Дайсона очередь осветительных ракет.

Ослепительные бутоны расцвели под сенью орбитальной плиты, осветив болотистую равнину и пологий склон предгорий нереальным, призрачно-белым светом.

— Матерь божья… — вырвалось у кого-то. Сумеречные фигуры шли сплошной стеной камуфлированной брони, словно в чуждой ночи внезапно материализовался самый худший из человеческих кошмаров…

Их было много. Так много, что разум самых опытных пилотов в этот миг дрогнул.

Именно в такие мгновения исход схватки предрешает вера. Вера и выдержка. Сердце Горкалова глухо стукнуло, когда он увидел надвигающееся сонмище тяжелых машин, которые шли, разбрызгивая ступоходами тонны болотной грязи, мерно покачиваясь, разгоняя пологую волну, все ближе, ближе… так близко, что казалось сейчас уже можно будет заглянуть сквозь выпуклые бронестекла кабин внутрь их боевых рубок…

Километр девятьсот… семьсот… полтора километра…

— Залп! — тихо и отчетливо скомандовал он.

Его «Фалангер» с утробным надсаженным ревом выпустил активный боекомплект, и вслед за передовым залпом весь склон горного хребта взорвался воем и светом. Ночь мгновенно превратилась в день, казалось, что сама Сфера содрогнулась, когда ракетные установки двадцати боевых машин выплюнули огненные дуги ста шестидесяти падучих звезд.

Реактивные снаряды рванули по короткой дуге, находя свои цели в общей сумятице сигналов.

Залп был ошеломляющим. Горкалов на миг зажмурился, когда равнина перед горным склоном на несколько километров вглубь вспухла огненным валом, покрываясь черно-оранжевыми вспышками. Почва под ступоходами его «Фалангера» заходила ходуном; впереди, там где огненный шквал поднимал в небеса тысячи тонн болотной грязи, смешивая с ней машины противника, запоздало и бестолково резанули вспышки лазерных разрядов, и в следующую секунду машина Горкалова, надсадно взвыв приводами, словно чудовищный призрак, поднялась над кромкой капонира, распрямляя свои ступоходы.

Справа и слева от него вырастали точно такие же фигуры.

Впереди земля продолжала оседать, падая из-под разорванных небес.

Правое орудие «Фалангера» заработало одновременно с шаговым тактом ступоходов. Слева и справа сумрак разорвали стробоскопические вспышки атакующих плечом к плечу машин, среди болот продолжали рокотать взрывы — там все смешалось, строй противника был сломан, но это еще не являлось ни победой, ни даже намеком на нее.

— Дима, — результат?!

— Наблюдаю семьдесят четыре активных сигнала, командир, — раздался ответ Лерватова. — Семь пилотов катапультировались.

— Следи за огнем! — приказал Илья, сжимая гашетку.

Левое орудие разрядилось с содрогающим землю рыком, сумеречная фигура, избранная боевым сопроцессором, как основная цель, медленно начала запрокидываться; Горкалов резко повернул торс «Фалангера», давая возможность сориентироваться компьютеру перезарядившегося правого орудия, и снова сжал гашетку.

Залп…

«Фалангер» командира шел по склону, навстречу шевелящейся, вставшей на дыбы равнине, раз за разом изрыгая очереди крупнокалиберных снарядов, словно дышал огнем, часто, равномерно, как механический дракон…

— Зарываешься! — пришел спустя несколько секунд окрик на командной частоте.

— Понял. — Горкалов и сам видел, что оторвался от ровной линии ведомых. Ступоходы его «Фалангера» уже разбрызгивали болотную грязь, вокруг зияли чудовищные, медленно заполняющиеся водой воронки, в одной из них стоял, нелепо опрокинувшись, вражеский робот с перекошенным относительно подвески дымящимся торсом — его рубка была раскрыта, наподобие металлического цветка, но катапульта не вывела пилот-ложемент в небеса Сферы Дайсона — тело пилота вместе с креслом было размазано о заклинивший сегмент броневого покрытия рубки.

— Отходим… — Илья переключил реверс сервомоторов, и его машина медленно подалась назад, попятившись к исходным позициям батальона. — Всем отступать! — «Фалангер» Горкалова сделал еще один шаг назад, по-прежнему удерживая под прицелом массу машин противника.

Будь у него резерв боекомплектов — не задумываясь, повел бы сейчас батальон в атаку, клином бы врезался в шевелящуюся на болоте массу, но тогда бой, рассыпавшись на отдельные схватки, тут же склонит чашу весов в сторону численного и огневого превосходства «Призраков» — их лазерные комплексы не нуждались в боеприпасах, а люди Горкалова уже израсходовали по сорок процентов боекомплекта…

Цепь боевых машин подалась назад. Не нарушая строя, одиннадцать «Фалангеров» отступали, пятясь по склону, словно одинокая точка вырвавшейся вперед машины командира теперь неумолимо выдавливала их на исходные…

— Все отлично, командир! — раздался голос Лерватова. — Тридцать машин! Мы сделали три их взвода!

— Это за «Хоплита», — ответил Горкалов.

Он не успел закончить фразы, когда ударил первый более или менее организованный ответный залп противника.

Все еще только начиналось…

* * *

С командного пункта батальона первый залп противника выглядел, как огненная сетка, внезапно наброшенная на горный склон.

Лерватов неосознанно выругался, глядя, как несколько лазерных лучей, прежде чем погаснуть, полоснули по «Фалангеру» Горкалова. Командир в ответ огрызнулся из обоих орудий, продолжая медленное движение назад. Его ведомые уже пристраивали машины в заранее выдолбленные капониры и тут же выпускали гидравлические упоры, готовясь к новому ракетному залпу.

— Командир, на тебя повернули семь сигналов! Быстрее! Ты двигаешься слишком медленно!

— Я знаю, — голос Ильи был сух. — Перебита система гидравлического усилителя. Двигаться быстрее не могу.

Лерватов побледнел.

— Понял… — машинально ответил он, тут же переключив внимание на тактический монитор.

«Черт…»

Отступившая цепь «Фалангеров» в данный момент находилась слишком высоко, их оружие не могло работать под таким острым углом…

— Сокура! — вызвал он командира «Хоплитов», образующих вторую линию обороны, но его прервал окрик Ильи Андреевича:

— Отставить! Никому не покидать укрытий!

— Командир…

— Я сказал — отставить! Хочешь из-за меня загубить целый взвод?!

Дмитрий в сердцах ударил кулаком по пульту.

Илья был прав. К черту субординацию, — он просто был прав… и сейчас полковник выполнял свой собственный приказ, отданный накануне боя, — никому, ни при каких обстоятельствах не покидать выгодных, защищенных позиций…

Горкалову оставалось пройти еще не меньше трехсот метров, но эта пядь горного склона, исполосованная лазерными лучами, дымящаяся и исковерканная, давалась его машине с неимоверным трудом. Лерватов напряженно следил за медленным отступлением командира, зная, как это непросто — неторопливо пятиться под бесноватым огнем противника, удерживая в равновесии поврежденный привод и одновременно огрызаясь из обоих орудий.

Губы майора беззвучно шевелились.

Семь «Призраков» уже начали подниматься на склон, двигаясь в мертвой зоне, которую образовывал прямоугольный выступ скалы. Они снизили скорость, но темп стрельбы от этого ничуть не изменился, — вспышки когерентного излучения следовали одна за другой, бесноватые лучи полосовали по лобовой броне отступающей машины, заставляя вскипать тугоплавкие пластины…

— Ну же… Илья… Еще немного… Гггррраахх… — орудие «Фалангера» разрядилось отчетливой скороговоркой, так что на КП задребезжали экраны тактических мониторов, склон осветился лопающимися вспышками, в которых отчетливо прорисовался контур вырвавшейся вперед вражеской машины, — снаряды со звонким металлическим грохотом пробили торс «Призрака»; поджигая уцелевшую траву, в стороны полетели дымящиеся куски брони, и в этот миг над позициями батальона внезапно вспыхнуло ослепительное зарево.

— Твою мать! — вырвалось у Лерватова. Кто-то не выдержал, нарушив приказ. Метнувшись взглядом по тактическим мониторам, Дмитрий понял, что зарево исходит от прыжковых ускорителей шести «Воронов» — весь взвод Шейлы Норман, составляющий третью, резервную линию обороны, поднимался сейчас в небеса, используя вертикальную тягу встроенных реактивных двигателей.

Щеки майора побледнели.

— Молодец, девочка… Давай! — Лерватов впился пальцами в тонкую дугу коммуникатора. — Залп! Отсекай их!

Секундой спустя из поднебесья низвергся шквал ракет, — стена огня, смешанного с землей и дымом, выросла между отступающим вверх по склону «Фалангером» Горкалова и передовыми машинами врага.

«Вороны» на миг застыли в воздухе, опираясь на ослепительные столбы реактивных струй, а затем начали плавно опускаться на исходные позиции.

Позже, анализируя события, Дмитрий понял, что они сильно недооценивали противника, а эта секунда стала критическим мигом первой атаки. Внезапный маневр шести «Воронов» по сути спас батальон.

Семь вражеских машин, которые с ходу пытались ворваться на горный склон, сейчас горели, превратившись в чадные костры, остальная масса противника отступала, пытаясь перестроиться…

…Машина Горкалова шагнула в открытый для нее капонир и застыла. Лерватову показалось, что он видит, как сочится едкий дым из прожженного в нескольких местах корпуса командирского «Фалангера».

— Илья?

— Да… Я в порядке… Кому объявлять выговор?

— Шейле. Она подняла «Воронов»…

— Без твоего приказа?

Лерватов на миг замялся, а потом все же ответил, вытирая выступившие на лбу капельки пота:

— Победителей не судят, ты не забыл? Первая атака отбита…

* * *

Разговаривая с Лерватовым, Горкалов не мог наблюдать обстановку — весь тактический терминал «Фалангера» был обесточен.

Илья сидел в кресле, бледный, как лист бумаги.

Он прекрасно понимал, что залп «Воронов» спас его от смерти, — немногие уцелевшие датчики показывали, что лобовая броня фактически отсутствует. Еще несколько попаданий, и его машина попросту была бы разрезана на части.

По лбу и щеке сбежало несколько капелек пота. Он с удивлением посмотрел на свои пальцы и понял, что это запоздалая реакция организма на стресс — руки начинают мелко дрожать уже после того, как смерть разминулась с тобой.

— Дима.

— Да, командир.

— Принимай батальон. У меня вылетел тактический терминал.

— Понял.

Горкалов коснулся сенсора, включая командную частоту «Воронов».

— Шейла?

— Да, командир?

Горкалов вдруг понял, что не может ни отругать ее, ни по-человечески поблагодарить — в горле застрял странный ком.

«Я старик…» — с внезапной горечью подумалось Илье.

— Спасибо… Это был поступок, достойный Дейвида.

— Брось, Илья, — в ее голосе внезапно прозвучала тоска. — Это был мой поступок. Я нарушила приказ и…

— Отставить. Они пытались на плечах моего «Фалангера» ворваться в расположение батальона, — Горкалов вытер вновь выступившие на лбу назойливые капельки пота. — Ты вовремя подняла «Воронов». — Он хотел добавить еще что-то, но передумал, и его следующая фраза вышла немного суховатой:

— Переключись на Лерватова. Он принял командование.

— Почему? — спросила Шейла, испытав облегчение оттого, что Илья не стал и дальше развивать тему ее поступка.

— У меня накрылись все тактические системы, — скупо ответил он.

— Смени машину, — не задумываясь, произнесла Шейла.

— Нет, — отрезал Илья, и на этот раз его тон не предполагал возражения. — У нас нет резервных машин, а выгонять пилота из рубки — худший грех для командира. Запомни это… — неожиданно добавил он.

— Да… Я поняла, Илья, — ответила она, уловив скрытый смысл его фразы. — Коней на переправе не меняют…

Она хотела добавить, что не собирается нести тяжкое бремя ответственности как командования взводом, так и управления возрождающимися силами Конфедерации, дольше, чем заставляет стечение неумолимых обстоятельств, но короткая передышка не предполагала разговоров на вольные темы — пауза в ночной схватке закончилась так же внезапно, как и возникла.

* * *

— Внимание всем! — раздался на командной частоте голос Лерватова. — Противник занимает рубеж в трех километрах от нас. Всем машинам сложить привод в неактивное положение. Предполагаю дистанционный обстрел позиций батальона.

Горкалов, посмотрев на немногие уцелевшие в рубке приборы, понял, что Дмитрий абсолютно прав. Активные сигналы «Призраков» уже не двигались сплошным дугообразным валом, — первая атака серьезно потрепала их ряды, сократив численность на тридцать пять единиц, но уцелевшие пилоты тем не менее не потеряли головы, и руководил ими, судя по всему, кто-то знакомый с тактикой механизированных подразделений отнюдь не понаслышке.

Согнув ступоходы своего «Фалангера», Илья Андреевич заставил торс машины опуститься ниже верхнего края заранее оборудованного капонира. Остальные пилоты выполняли тот же маневр, лишь один «Ворон» третьей линии обороны продолжал возвышаться сумеречным контуром на фоне серо-багряных скал. Своими сенсорами он вел активную разведку ближних подступов.

Предположение Лерватова оправдалось буквально через несколько минут. Со стороны болот сверкнул одинокий лазерный луч, вслед за которым полыхнул залп…

Горкалову еще не приходилось видеть ничего подобного. Шагающие машины оправданно считались столь мощными и всеразрушающими, что в любом самом жестоком противостоянии, в период межпланетных конфликтов и локальных войн последнего тысячелетия, в схватках, как правило, сходилось не более двух десятков шагающих исполинов одновременно. Такого удара, как сейчас, вероятно, не видел никто, со времен отгремевшей десять веков назад Первой галактической войны, в горниле которой и были рождены эти чудовищные образчики боевой техники.

Лазерные лучи, каждый из которых нес в себе заряд мощности до двухсот пятидесяти мегаватт, ударили в горный склон, заставив древний материал вскипеть магматическими фонтанами — зрелище было одновременно и страшным, и завораживающим, и фантастичным. Первый залп лег слишком низко, и по всей площади пологого предгорья, освещая его, вдруг ударили ярко-красные, брызжущие фонтаны расплавленного пластика; густой черный смрад тут же заволок окрестности, но ветер быстро разогнал это спасительное черное покрывало, обнажив оставшиеся на земле вишневые язвы ожогов, которые тлели в ночи, будто раскаленные пятна угольев, оставшихся от потухших костров покинутого бивуака.

Шестьдесят четыре машины противника вели залповый огонь из своих счетверенных лазерных установок по позиции батальона, который обозначил себя огневым противодействием первой атаке.

Излучатели «Призраков» перезаряжались ровно восемь секунд. Обычно за такой промежуток времени человек успеет разве что повернуть голову или прикурить сигарету…

Со второго залпа стало ясно — никто не корректирует их огонь, лазерные разряды били по площади, сетка вспыхивающих и тут же угасающих лучей накрывала весь склон, но при такой плотности огня часть когерентных световых потоков неизбежно находила цели.

На частотах общей связи раздались тревожные доклады, перемежающиеся неосознанно срывающимися с губ пилотов ругательствами и даже вскриками, но Лерватов, опытный слух которого уловил в этой разноголосице признаки гибели или серьезных, критических повреждений, как минимум, двух машин, тем не менее не отдал приказ о смене позиций, — поднимать батальон под шквальными залпами граничило с преступной глупостью…