«Увеличение…»
Тени и мятущиеся отсветы рванулись навстречу, укрупняясь в деталях и тут же исчезая, пока в рамку не влип внезапно проявившийся контур вражеской машины.
«Фалангер» только что вышел на перекресток в двух кварталах от Шейлы. Он стоял, согнув свои ступоходы, и беспокойно ворочал торсом, явно пытаясь разобраться в сумятице активных сигналов, — рядом с ним неистово полыхала витрина супермаркета, и бесноватый огонь, от температуры которого корежились несущие балки перекрытий, не только освещал его исполинскую фигуру, но и вносил сильные искажения в показания приборов теплового видения цели.
Шейла поняла: это ее миг.
Она не думала и не колебалась, пальцы сами знали, что делать.
Рамка оптико-электронного прицела подсветилась желтым — это боевой сопроцессор «Ворона» сообщал, что цель находится вне зоны эффективного огня.
«Ничего подобного».
Скобка предохранителя отскочила вверх, с характерным щелчком освободив гашетку правого ракетного комплекса.
«Одиночный огонь».
Ослепительный факел рванулся от торса «Ворона», освещая сумеречное пространство улицы от края до края.
Ракета стремительной молнией прочертила дымный сумрак и расцвела ослепительным оранжевым бутоном огня, ударив не в «Фалангера», а чуть наискось, рядом с ним, в основание стены полыхающего небоскреба.
Сорок этажей, объятых огнем, вздрогнули от этого удара и начали тяжко оседать в провал улицы, словно не падали, а
Шейла, упоенная первой трезво просчитанной победой, увидела, как за секунду до этого второй «Фалангер», двигавшийся вдоль правой стороны улицы, врубил прыжковые ускорители.
В огненном оползне рванул трескучий, раскатистый взрыв — это в чреве погребенной под обломками здания машины взорвался боекомплект.
Шейла даже не заметила этого свидетельства ее первой победы — она вела «Ворона», наискось пересекая ярко подсвеченное пожарищем пространство, не отрывая глаз от багряного контура второй машины, которая, согнув ступоходы, плавно опускалась по ту сторону огненного завала, опираясь на ослепительные струи реактивного выхлопа.
В пусковой-установке правого борта еще оставались четыре ракеты, и она выпустила их залпом, почти наугад, хотя боевой сопроцессор и пытался передать электронной начинке боеголовок данные более точной наводки, но Шейла уже полностью перешагнула неодолимый для некоторых пилотов барьер — она ощутила машину, слилась с «Вороном», но не подчинилась ему, и шагающий робот, словно дикий мустанг, почуявший железную хватку наездника, вдруг присмирел, — из таких диких, мгновенных психологических поединков в свое время рождались самые преданные скакуны и самые любящие, заботливые всадники…
Ракетная установка левого борта оставалась полностью заряженной, и Шейла, продолжая двигаться вдоль уцелевшей, правой стороны улицы, резко повернула торс «Ворона», давая возможность независимым приводам сориентировать подвеску пусковых стволов в сторону цели.
«Фалангер» оказался нестандартно сконфигурированным, — из-за огненного оползня, похоронившего под собой первую машину, внезапно ударил счетверенный лазерный залп — четыре шнура когерентного света полоснули по стене здания, оставляя на своем пути уродливые, прогоревшие на полметра в глубь полосы и вспыхивающие глазницы оконных проемов.
Шейла мгновенно поняла — эти «Фалангеры» не с атакованной инсектами базы РТВ, а из числа тех, что, по словам Горкалова, были проданы в Сферу Дайсона для так называемых «горнопроходческих» работ…
«О черт!..»
Страх и растерянность вернулись лишь на мгновение, но этот миг едва не стоил ей жизни.
Лазеры «Фалангера» перезаряжались удивительно быстро, — опять вспыхнули четыре световых шнура, но на этот раз они полоснули не по стене, а по ее машине.
Правая ракетная установка «Ворона» взорвалась, но это был не залп.
Шейла почувствовала, как резко повело в сторону сорок пять тонн взбесившегося вдруг металла, но она не успела ничего сделать, лишь ощутила, как в разгерметизированную рубку ворвался едкий, удушливый запах дыма, и ей вдруг стало нестерпимо жарко — это снаружи плавилась изуродованная лазерными лучами броня, она стекала вниз тягучими каплями раскаленного керамлита, а бесноватые лучи, вспыхнув вновь, продолжали жечь рваную рану, образовавшуюся на месте уничтоженной пусковой установки.
Шейла, отчаянно пытаясь вырваться из-под удара, не справилась с управлением, и «Ворона» ударило о стену здания, которая покорно проломилась, словно состояла из картона. И остроносая рубка ее машины, с оглушительным скрежетом пропоров перекрытия второго и третьего этажей, вдруг остановилась, застряв в руинах здания.
Голова Шейлы от удара мотнулась в сторону, шейные позвонки хрустнули, в глазах помутилось, мир заволокло красноватым туманом боли.
Когда, спустя несколько секунд, сознание вернулось к ней, то на приборных консолях уже цвел погребальный букет багряных огней, а в коммуникаторе, пробиваясь сквозь грохот, скрежет и боль, бился, пульсировал, повторяясь вновь и вновь, надорванный крик Ильи Андреевича:
— Шейла, катапультируйся! Катапультируйся! Ради всего святого, ты слышишь меня, — приказываю…
Мутным от боли взглядом, едва осознавая, что делает, она нашла кнопку аварийного отстрела пилот-ложемента.
Кнопка горела, как рубин, поймавший солнечный луч своей гранью.
— Катапультируйся! — продолжал биться в коммуникаторе надтреснутый, внезапно постаревший голос Ильи.
Или это ее раненое, растерзанное сознание родило голос полный тоски, тревоги,
Какая разница.
Он дал ей силы поднять руку.
Рубка боевой машины, застрявшая в проломленном перекрытии, внезапно раскрылась, будто металлический цветок, и дымный выхлоп катапульты выметнул в оранжево-черные небеса крохотную капсулу за миг до того, как в руинах здания ослепительно полыхнул взорвавшийся реактор «Ворона»…
«Фалангер» Горкалова двигался в этот момент по параллельной улице, навстречу шести активным сигналам, отмечающим местоположение машин противника.
За действиями Шейлы он мог наблюдать лишь краем глаза, — в отсутствие координатора даже его тренированный, закаленный и отточенный разум не мог одновременно контролировать в полном объеме как управление собственной шестидесятитонной машиной, так и всю окружающую обстановку в целом.
За Сокуру он не волновался — лейтенант уже вполне проявил себя, впрочем, Шейла тоже, но все-таки, несмотря ни на что, Илья продолжал время от времени обращать внимание на автоматический мониторинг ее действий.
Предупредив о разделении сигналов противника, он увеличил скорость своего «Фалангера», заставив машину стремительно продвигаться вдоль скупо подсвеченного пожарами широкого проспекта. Сзади с тяжкой судорогой обвалился кусок автодорожной развязки третьего уровня, вслед за этим предупреждающе взвизгнули сенсоры, отмечая произведенный неподалеку ракетный запуск, и Горкалов, кинув беглый взгляд на экраны, увидел, как одна из вражеских машин тонет в лавине раскаленных пожаром обломков здания, которое обрушила на него Шейла.
«Молодец девочка!..»
Следующие несколько секунд он был занят, — шесть сигналов, перемещающихся вдоль проспекта, уже приблизились на критическое расстояние — до них оставалось менее километра, а зеленый маркер, обозначавший вырвавшегося вперед по параллельной улице «Хоплита» Сокуры, вдруг мигнул и пропал, вероятно, его заслонили сильные помехи термальных всплесков и железобетонные конструкции возвышающихся вокруг зданий, которые сильно мешали работе активных радаров.
Обежав глазами приборы, Горкалов вновь вернулся взглядом к монитору, отображавшему действия «Ворона», и внутри него вдруг что-то болезненно оборвалось: вместо развертки данных телеметрии он увидел лишь рябь помех и угрожающе моргавшую надпись:
«Критические повреждения».
Илья резко крикнул:
— Катапультируйся!
Он не знал, слышит ли его Шейла и вообще жива ли она, — из-за поисков исчезнувшего сигнала лейтенанта Сокуры он пропустил миг, когда был поражен «Ворон», и секунд десять в его сердце стыл лютый холод неизбежности, пока из руин соседней улицы в багряно-черные небеса вдруг не ударил характерный выхлоп аварийно-спасательной катапульты.
Все.
Она ушла из рубки мертвая или живая, он не знал, но не мог позволить себе и дальше следить за полетом капсулы, заботясь о судьбе девушки…
Шесть «Фалангеров» оставили тщетную попытку оторваться от преследования и развернулись в его сторону, решив, что вернее будет разделаться с противником, чем пытаться уйти от него.
«Куда же ты подевался, лейтенант?»
Седьмая машина инсектов, та самая, что пригвоздила «Ворона», теперь двигалась во фланг Горкалову.
Триста шестьдесят тонн совокупной мощи устремились ему навстречу. Шесть «Фалангеров» держали строй, растянувшись по всей ширине проспекта, крайние из них цеплялись за здания по обеим сторонам улицы, высекая искры плечевыми выступами оружейных пилонов.
По этому небрежному отношению к боковым креплениям стандартных орудийных комплексов Илья мгновенно понял, что они пусты.
На «Фалангерах» не было подвесных орудий.
Ну естественно… это же те машины, что были проданы в Сферу, — двухсотмегаваттные лазерные комплексы устанавливались на них в гнезда ракетных комплексов, расположенных на покатой спине, сразу над бронированным козырьком, защищающим рубку пилота.
Дистанция между ним и противником уже сократилась до шестисот метров, и Горкалову на миг показалось, что сквозь рваные пласты ползущего вдоль проспекта дыма он видит на экранах обзора смутные, приплюснутые контуры шагающих исполинов.
«Почему они не стреляют?»
И вдруг Илья понял: дым! Черный жирный дым, что стелился по проспекту, блокировал работу их лазеров. Лазерный луч — это многократно усиленная, синхронизированная, говоря научно — когерентная световая волна, и плотный густой дым на большой дистанции становится для луча практически непроходимой преградой.
Ни секунды не медля, он развернулся.
Седьмая машина нашла прореху в руинах и уже заходила в борт «Фалангеру» Горкалова.
Противник вел себя достаточно бесхитростно — обнаружив брешь в руинах, он остановился, и тотчас же его лазерные установки превратились в слепящие точки.
Горкалов вовремя развернул свою машину — залп полоснул по скату лобовой брони, расплавив часть мощного бронированного козырька над рубкой, но прожечь его за четыре секунды не был способен ни один лазер…
Илья понял, что «Фалангером» управляет отнюдь не опытный пилот. Он даже не предпринял попытки отступить, прикрываясь руинами здания, пока перезаряжались устройства накачки — вражеская машина продолжала стоять, чуть согнув ступоходы, — кто бы ни сидел в рубке — это существо полагало, что восемь секунд, требующиеся на перезарядку горнопроходческих лазеров, — это не срок.
Он прицелился спокойно, как в тире, и спустил гашетки обоих орудийных комплексов за миг до повторного залпа.
Дистанция между двумя машинами чуть превышала сотню метров, и на таком расстоянии попасть в рубку, даже без участия электронных систем, не составляло для Ильи особого труда.
«За Шейлу…»
Вражеская машина пошатнулась, когда снаряды срезали пластины лобовой брони, и тут же повторный залп лег точно в то же место, превратив покатый выступ рубки управления в уродливую дымящуюся дыру.
Лишившийся опоры «Фалангер» тяжело подался назад, проламывая растрескавшуюся стену, и упал, вызвав тяжкую конвульсию близлежащих зданий.
Его пилот был мертв, плоть инсекта уже вряд ли можно было отделить от дымящихся ошметков брони, вбитых в пилот-ложемент вторым залпом.
Горкалов опять резко развернул свою машину, — и вовремя, потому что шесть противников уже сократили дистанцию до четырехсот метров и вот-вот должны были появиться в поле зрения видеокамер.
— Сокура?! — рявкнул в коммуникатор Илья.
Тишина. Лишь треск статических помех на несущей частоте.
«Неужели не выдержал, струсил?»
Мысль показалась ему какой-то несправедливой — не мог лейтенант так запросто бросить командира, но раздумывать далее Горкалову было некогда — передовой «Фалангер» уже появился в полыхающей теснине улицы и бежал на него, на ходу ведя поочередный огонь из четырех лазерных установок.
Илья машинально включил реверс серводвигателей, и его машина попятилась, одновременно уклоняясь от световых вспышек, которые частой очередью осыпали бетонную стену здания, оставляя на ней обугленные, дымящиеся полосы.
В такие секунды работает не разум, а рефлексы. Наитие пилота сосредоточено не в голове, а на кончиках пальцев, под которыми располагаются сенсоры управления.
Шаг назад… Поворот торса…
Правое орудие звонко выплюнуло боекомплект, корпус «Фалангера» повело отдачей, взвизгнули приводы стабилизации, левый ступоход внезапно потерял опору, провалившись в систему городских коммуникаций, а из дымного сумрака на смену первой машине, которая, получив порцию снарядов, теперь пыталась уйти с линии огня, внезапно выступили пять приплюснутых серо-черных силуэтов.
Горкалов встретил их веерным залпом обоих ракетных комплексов, поставив между собой и противником неодолимую преграду из огня, дыма и бетонного щебня, одновременно пытаясь высвободить застрявший ступоход своей машины, но его действия уже не могли увенчаться полным успехом, — ступоход наконец вырвался, со скрежетом подняв сплетение расплющенных труб, но за эти мгновения порыв горячего ветра рассеял дым, и пять противников, каждый из которых получил лишь небольшие повреждения от неприцельного ракетного залпа, оказались буквально в ста метрах от «Фалангера» Ильи.
Он понимал, что пригвоздит одного, в лучшем случае двух, но далее его неизбежно сожгут пятикратно усиленным лазерным залпом, — промахнуться, стреляя практически в упор, они уже не могли.
Илья успел сделать еще один шаг назад, наводя независимые подвески боковыхорудий на две цели, когда стена близлежащего здания на уровне шестого и седьмого этажей внезапно вспухла, будто изнутри на нее давила неистовая всесокрушающая сила, и он увидел, как в разлетающихся осколках стекла и бетона появился «Хоплит» Сокуры.
Горкалов мгновенно понял его маневр: лейтенант, не встретив сопротивления на параллельной улице, опередил медленную поступь шестидесятитонного «Фалангера» командира. Перед выдержкой и хладнокровным расчетом Николая стоило лишь молча снять шляпу. Оценив данные на тактическом мониторе, он воспользовался реактивными ускорителями своего «Хоплита», заставив шагающую машину запрыгнуть на шестой этаж обвалившегося с одной стороны здания, и затаился там, никак не проявляя себя, пока шесть «Фалангеров» противника не проследовали мимо, подставив под удар свои покатые спины, броня которых не шла ни в какое сравнение с лобовыми скатами…
… «Хоплит», проломив стену, резко повернул свой торс, одновременно накренив его вниз, и будто взорвался, окутавшись оранжевыми вспышками и неизбежным дымным выхлопом ракетного залпа.
Центральный «Фалангер» упал; в его броне зияло несколько пробоин — ракеты «Хоплита», снабженные кумулятивными боеголовками, пробили его заднюю броню, парализовав все серводвигательные функции, остальных заставила остановиться вставшая на дыбы земля, которая вдруг пришла в волнообразное движение — это перекрытие цокольного этажа гигантского города-мегаполиса не выдержало разворачивающейся на его поверхности битвы механических титанов, и участок проспекта вдруг начал тяжко оседать, проваливаясь в невидимую полость.
Запоздалый лазерный залп, предназначенный Горкалову, полоснул по обваливающимся стенам и ушел в небеса, лишь один или два луча вскользь коснулись брони «Фалангера».
«Хоплит» Сокуры с визгом выпрямил торс, и изпод его согнутых ступоходов вырвалось оранжевое пламя реактивных струй.
Он опускался в ущелье улицы, словно падающий с небес огненный призрак.
Горкалов на миг оторвал руку от сенсоров управления, смахнув со лба ледяной пот.
Он только что родился во второй раз, но переживать по этому поводу не было ни времени, ни сил, — воронка, образовавшаяся на месте рухнувшего перекрытия, оказалась не так уж глубока, и в ней отчетливо просматривались тепловые контуры нескольких машин, пилоты которых пытались обуздать взбесившиеся приводы…
— Ник… — хрипло произнес Горкалов. — Добиваем их!
«Фалангер» Ильи двигался боком, развернув дымящийся, покрытый шрамами и подпалинами торс в сторону троих противников, выбравшихся из воронки; его орудийные комплексы били фактически непрерывно — едва смолкало правое орудие, как тут же начинало злобной скороговоркой частить левое, только летели вниз пустые лотки отстрелянных обойм, да сигнал критического перегрева стволов разгорался все ярче и ярче…
«Есть!!!»
Передовая машина врага остановилась, не выдержав бесноватого огня, — из дыр в ее корпусе сочился жирный дым, гидравлика правого ступохода была пробита, и «Фалангер» противника медленно оседал на обессилевший привод, нелепо кренясь на правый бок, но два других, более не стесненные дымовой завесой, дали одновременный залп по машине Горкалова.
Восемь жирных, ослепительных шнуров, исторгнутых инфракрасными лазерными установками, работали ровно четыре секунды, — дальше последовал неизбежный в таких условиях перегрев полуметровых стержней из искусственно выращенных кристаллов рубина, которые составляли основу лазерного излучателя, но и этих мгновений хватило с лихвой: правое орудие «Фалангера», отрезанное от торса, полетело вниз, будто отсеченная рука, триплекс кабины, защищенный керамлитовым козырьком брони, не прожгло насквозь, но перечеркнуло наискось уродливым плавленым шрамом, — часть видеодатчиков мгновенно отказала, оставив Илье лишь один функциональный экран. Сервоприводы его «Фалангера» гулко взвыли, пытаясь удержать в равновесии пошатнувшегося исполина, левая орудийная установка, перезарядившись, по инерции огрызнулась огнем, но и она внезапно захлебнулась на половине такта стрельбы, — третий снаряд перекосило, и он не пошел в перегретый ствол…
Индикатор повреждений, сопряженный с кнопкой аварийного катапультирования пилота, уже несколько секунд горел злобным вызывающе-красным огнем, ревун внутри кабины орал, не умолкая, и в его вое тонули десятки других тревожных сигналов, сообщающих о критическом состоянии тех или иных устройств…
Выбор между неминуемой смертью внутри искалеченной, лишившейся всего вооружения боевой машины и кнопкой катапультирования казался очевидным, но Горкалов все еще пытался бороться. Его рука легла на рычаг с гашеткой прыжковых ускорителей, но он не успел активировать их — вновь вспыхнули лазеры противника, и Илья почувствовал, как его обдало жаром — лобовая броня наконец не выдержала, по внутреннему бронестеклу пробежали трещины, на консолях взорвались и задымили два экрана.
Поделиться книгой: