До горного хребта оставалось совсем немного.

— Я сделаю кофе, — сказала Гея, закончив вносить в компьютер результаты последних исследований.

Джон кивнул. Дорога стала сложнее. Под листвой попадались валуны и овраги. Он включил поисковый радар и теперь то и дело поглядывал на дисплей автопилота, где вырисовывался скрытый под бурым перегноем рельеф.

Гея возилась с чашками у панели бытавтомата. Ее мысли беспорядочно метались между Раем и Джоном. Она уже не могла лгать самой себе: ей нравился этот мужчина. Возможно, впервые в своей жизни она испытывала настоящее чувство, вспыхнувшее в ней за считанные дни.

В данный момент она злилась. Пакетик с сахаром вдруг рассыпался, выскользнув из пальцев. Гея закусила губу.

«Он что, не видит меня? Третьи сутки мы заперты с ним в этой консервной банке… и ничего…»

— Держи. — Она поставила чашку в специальный захват на панели управления и отошла к компьютерному терминалу. Кофе ей уже расхотелось.

Ее пальцы пробежали по клавишам, набирая стандартный код доступа в банк основной памяти кибермозга «Звездного Пса». Эта электронная машина была на удивление эрудированна.

Пальцы Геи машинально сновали по клавиатуре, моделируя запрос. Графическое изображение эреснийского скарма, считанное из архивной памяти бортового компьютера, сначала увеличилось, затем от него осталась одна голова. Гея сменила графический режим, и рисунок превратился в черно-белый набросок.

— Это кодовая татуировка концентрационного лагеря военнопленных, — раздался за ее спиной голос Джона. — Планета Эригон. Конфликт 3700 года.

Гея побледнела. Потом медленно повернулась и взглянула на него.

— Я включил автопилот, — пояснил Джон, сев в резервное кресло. — Хотел попить с тобой кофе. Мне показалось, что ты расстроена.

Гея не знала, куда ей деваться. Она видела в глазах Джона такую боль, что ей стало не по себе. При этом его лицо сохраняло обычное выражение.

— Извини, — выдавила она. — Я не хотела.

— А я не делал из этого тайны, — усмехнулся он. — Все в прошлом. К тому же я привык, что люди испытывают патологический интерес ко мне и моему прошлому… Особенно женщины, — саркастически добавил он.

Джон взял со стола пачку и, щелчком выбив сигарету, прикурил. Вездеход мерно покачивало. Он встретился взглядом с глазами Геи и отвернулся, потому что боялся того, что в эти секунды незримо присутствовало между ними.

Мир сумасшедших киберсистем вновь вторгался в его сознание, причиняя невыносимую боль…

— Расскажи мне о себе… — попросила Гея.

Джон помрачнел. Потом полез в карман и вытащил микрочип. В пакете, где он находился, лежал листок. Достав его, он протянул Гее вырезанный из журнала фрагмент какой-то статьи.

Она прочла:

«22 октября 3699 года.

Ежемесячное обозрение „Все Миры“

…Скандал вокруг внезапного краха корпорации „Галактические Киберсистемы“ достиг кульминации на прошлой неделе, когда все члены семьи Сент-Иво, включая и Джона Митчела, разыскиваемого в связи с нападением крейсеров корпорации на систему Зороасты, были официально признаны пропавшими без вести. Региональные планетные управляющие объявили о разделе собственности корпорации между пятнадцатью головными предприятиями…

Эта попытка спасти собственность „Киберсистем“ выглядит жестом утопающего на фоне обнародованных в межпланетном суде фактов относительно планеты Флиред и судьбы двадцати тысяч ее киборгов. Хотя руководство корпорации и избежало открытого обвинения за „недостаточностью улик“, но вопрос о правомочности изготовления биороботов и их статусе остался открытым. Трагедия Флиреда больно ударила по самолюбию Человечества, и трудно предсказать, какие еще последствия повлечет за собой это кровавое событие…»

Гея молча вернула ему листок, чувствуя, как ее щеки заливает румянец. Она была пятнадцатилетней девочкой, когда трагические события на Флиреде, нападение на Зороасту и последовавший за этим развал корпорации «Галактические Киберсистемы» буквально потрясли сообщество Центральных Миров. О Tee Митчел и ее сыне писали достаточно много…

— Прости, Джон, — потрясенно произнесла она, не в силах удержать навернувшиеся на глаза слезы. — А твоя мать?..

Джон отвернулся к экранам.

— Она умерла… — глухо ответил он. — Синдром необновляющихся клеток…

Гея вдруг отчетливо поняла, каким адом была его жизнь… В одно мгновенье перед ее глазами возникла вереница картин, словно это не Джон, а она скиталась от планеты к планете, воевала, отдавала себя в руки судей и врачей, гнила в концентрационном лагере, и все с одной лишь целью — доказать собственную невиновность и человеческую сущность людям, многие из которых давным-давно утратили понятия человечности и совести…

Она молча подошла и обняла его за плечи.

Джон вздрогнул, но она лишь крепче прижалась к нему, всем телом впитывая исходящее от него ощущение силы…

Их молчание нарушил сигнал автопилота.

Заросли внезапно кончились четко обозначенной границей. Вездеход выкатился из-под шатра джунглей и остановился у края каменной осыпи. Дальше можно было двигаться либо пешком, либо по воздуху.

— Приехали, — нарушила молчание Гея.

Джон повернулся и посмотрел ей в глаза.

Она вдруг покраснела и отвернулась к компьютерной панели.

Пора было вспомнить о деле.

Джон осмотрелся. Ему все меньше и меньше нравилась окружающая их природа: слишком неестественно выглядел Рай. Деревья тут не боролись за существование, они не цеплялись корнями за горные склоны, не пытались подняться к солнцу, нигде ни кустика, ни чахлой травы, лишь темная колоннада багровых исполинов — граница между застывшей жизнью и серыми скалами.

— Порядок, можно выходить, — сообщила Гея, закончив анализ проб воздуха. — Атмосфера стерильна, как в хирургическом зале.

Необходимость работать немного разрядила возникшее между ними отчуждение.

— А бактерии? — спросил Джон.

— Они обитают в перегное, на глубине нескольких метров. И погибают, как только их извлечешь на свет.

— Понятно.

Она подняла голову, прекратив раскладывать приборы на антигравитационной платформе.

Джон сидел вполоборота, и она опять увидела его глаза: две холодные льдинки, в которых затаилась нечеловеческая боль и вместе с тем какая-то грустная, нежная сила…

— Все готово. — Гея встала и подошла к шлюзу. Ей вдруг нестерпимо захотелось почувствовать воздух Рая, вдохнуть его запахи, ощутить на разгоряченном лице дуновение незнакомого ветра…

— Извини. — Джон мягко отстранил ее от выхода. — Я пойду первым.

Поверхность планеты встретила их теплым, почти ласковым ветром. Трудно было поверить, что атмосфера Рая полностью стерилизована былым буйством застывшей в зените звезды. Воздух был свеж и нес со стороны леса сладковатые флюиды запахов.

Джон спрыгнул на каменистый склон и повернулся, чтобы подхватить Гею. Она грациозно скользнула в протянутые руки, и они на мгновенье замерли, почувствовав друг друга сквозь тонкую ткань одежды.

Сзади зажужжал гравипривод платформы. Они вздрогнули, словно вернувшись из мгновенного небытия в реальный мир, и, не говоря ни слова, зашагали вверх по склону.

Подъем оказался тяжелым, и через четверть часа они уже тяжело дышали, преодолевая осыпи валунов.

— Зачем мы лезем? — спросил Джон.

Гея остановилась, переводя дыхание.

— На орбитальных снимках тут ясно просматривается впадина, на дне которой существует маленькое озерко, — ответила она. — Если теория Дона справедлива, то раньше тут была жизнь, покрывавшая и эти горы.

Он кивнул, осматривая каменистые осыпи.

— Животные всегда скапливаются в местах водопоев, — продолжила она. — И значит, в этой скальной впадине мы можем наткнуться на их останки.

Подъем длился еще около получаса. Наконец иззубренные скалы раздались в стороны, обнаружив пологий спуск к зеркальной поверхности небольшого озера, застывшего как драгоценный изумруд в оправе из серого камня.

— Как красиво… — вздохнула Гея.

Джон подал ей руку. Она взяла ее в свою и вдруг почувствовала, как напряглись его мышцы.

— Это не камни!

Она повернулась, еще раз взглянув вниз.

Отлогий пляж, окольцовывавший озеро, был покрыт толстым слоем окаменевших останков, среди которых смутно угадывались целые скелеты…

Перед ними лежало прямое доказательство катастрофы, произошедшей тут миллион лет назад.

— Пойдем!

Они спустились вниз.

Идти пришлось буквально по костям. Некоторые из них рассыпались в прах, поднимая облачка пыли. Фантастические черепа таращились на людей пустыми глазницами. Во многих скелетах ясно прослеживались стандартные черты: эволюция Рая до определенного этапа была схожа с жизнью других кислородных планет. Но чем ближе подходили они к изумрудной кромке воды, тем чаще попадались совершенно аномальные структуры.

— Радиация… — проговорила Гея, опускаясь на колени перед отлично сохранившимся скелетом двух четвероногих существ… вернее, одного существа с двумя головами! Рядом, полузарывшись в прах, проступали две сросшиеся по позвоночнику грудные клетки, венчавшиеся черепом с тремя глазными отверстиями и двадцатисантиметровыми клыками.

— Прогрессирующие мутации… — Гея не верила своим глазам. — Капитан, наверное, сам не понимает, что открыл. Это… Это же тот случай, о котором мечтают все экзобиологи Галактики!

— Так чего ж ты хмуришься? — спросил Джон. — Похоже, этот шанс выпал именно тебе.

Она молчала.

— Понимаешь… — Гея подняла глаза, с трудом оторвав взгляд от чудовищных останков. — Я вдруг подумала о том, что животные не могли исчезнуть бесследно. Какая-то из мутаций непременно окажется полезной и устойчивой. Здесь кладбище погибших монстров. А какими же будут живые?..

Глава 5

Дымчато-красный рассвет занимался над вершинами гор. Серые скалы отбросили первые блеклые тени, и в расселинах еще прятался мрак, когда пять дискообразных аппаратов планетарной разведки взмыли в кровавые небеса, дробя тишину ревом турбин.

Капельки влаги, словно слезинки, дрожали и падали вниз с широких бурых листьев, и узловатые исполины вздрагивали, прибиваемые к земле выхлопом реактивных струй.

На материк Рая пришло новое утро.

Черная глыба «Звездного Пса» гордо застыла среди оплавленных посадкой скал, надменно взирая зрачками видеокамер на притихшие джунгли.

Бортовой хронометр начал отсчет седьмых суток планетарной разведки…

* * *

Джон сделал глоток холодного кофе и посмотрел на клубящиеся у горизонта свинцовые тучи.

— Капитан, погода портится, — сообщил он на корабль. — Будет гроза.

Интерком некоторое время молчал. Затем в динамике раздался приглушенный лязг. Щелчок. На том конце линии включили экран.

— Придержи фронт грозы парочкой ракет, — спустя несколько секунд распорядился капитан. — Незачем мочить приборы. И не беспокой меня в ближайшие полчаса.

— Понял.

Взгляд Джона окинул похожую на муравейник стометровую охранную зону.

Капитан очень торопился — по его приказу было задействовано столько аппаратуры, что для части ее не нашлось места в помещениях корабля и многие системы пришлось развернуть прямо на свежем воздухе. Нужно отдать должное владельцу «Пса» — он хорошо подготовился к поиску, и наличие автоматических планетарных разведчиков во многом компенсировало малочисленность экипажа. Весь же комплекс: «Пес» — люди — машины — не прекращал работы ни на секунду, ежечасно получая и переваривая гигантский объем несистематизированной информации о Рае.

Банки памяти бортового компьютера заполнялись один за другим, и Игорь практически не знал отдыха, контролируя обработку бесценного потока знаний о планете. Одновременно он умудрялся помогать Дону в его навигационных расчетах обратного курса и для этого часть времени проводил в ходовой рубке корабля.

Опасения Геи, смутившие экипаж, понемногу рассеивались: семь суток активной разведки не принесли никаких результатов, кроме новых окаменелостей. Очевидно, животная ветвь эволюции Рая не сумела пережить вспышку звезды…

Возможно, они недостаточно полно исследовали материк… Но капитана устраивала констатация факта стерильности Рая, и он по-прежнему неодобрительно смотрел на энтузиазм галактбиолога. Гея оказалась несчастливее других: ее работа только начала приносить первые ощутимые плоды, но она понимала, что через пару дней «Пес» будет готов к старту и Грозз не даст ей ни одного лишнего часа.

У горизонта появилось облако пыли.

— «Пес» вызывает «Дельту», — проговорил Джон в закрепленный у подбородка микрофон, наблюдая за стремительно приближающимся вездеходом.

— «Дельта», вызываю «Пса», — скартавили наушники голосом Инвара. Он устанавливал по побережью посадочные маяки для будущих звездолетов и находился сейчас на другом конце материка. — Как дела, Джон?

— Нормально. Воюю с дождиком, — пошутил он. — Я отключаюсь, пойду обедать. У тебя все в порядке?

— Да. К вечеру вернусь.

— Хорошо. Если что — вызывай корабль по коду. До связи.

— О’кей, Джон, принято.

Тучи приближались. Митчел набрал на тактическом пульте код бортового арсенала и дал указания автоматике. Две метеоракеты начали свой путь в стволы стартовых шахт. Он закурил, гадая, что прибудет первым: сигнал готовности или вездеход Геи.

Две голубоватые вспышки возвестили о старте ракет. Джон проводил их взглядом, пока не убедился, что расчеты верны и они попадут в цель.

Сзади раздался визг тормозов. Он опустил электронный бинокль и повернулся.

— Ну и жара… — Гея подхватила стоявший у его ног термос с кофе и плюхнулась в кресло. Заслонившись рукой от солнца, она отхлебнула кофе и добавила, глядя на плавящийся в дымке испарений горизонт: — В лесу вообще не продохнуть, воздух густой, как сироп. Хоть бы дождик прибил эту пыль.

— И не надейся. Я только что разогнал его по приказу капитана двумя ракетами.

— Чудовище, — с нежностью, которая не укрылась от Джона, упрекнула его Гея. — Пойдем обедать.

Он опять почувствовал, как боль холодными коготками сжимает сердце. Это становилось по-настоящему мучительно…

Решетчатая ферма подъемника доставила их к главному шлюзу «Пса», зияющему на двадцатиметровой высоте.