— Не рискуй, Джон. Мы ничего не знаем об этой планете.
— Помолчи. Просто следи за мной.
Он сделал шаг вперед по направлению к городу и остановился, полуприкрыв глаза, стараясь вспомнить, как происходил контакт на Рае, возродить в своем сознании те чувства и ощущения…
Нет… Здесь присутствовало нечто иное — телепатический контакт с монстрами имел совершенно иную эмоциональную окраску. Они сами жаждали его, страдали, не стараясь сдерживать взрывообразные чувства, а тут Джону показалось, что он пытается заглянуть в пустые бездонные глазницы хитинового черепа, за которыми кроется лишь холод и созерцательное равнодушие…
Крайнее напряжение всех жизненных сил, концентрация воли на единственной мысли привели к тому, что он начал терять ощущение времени. Вокруг стояла абсолютная тишина, черные пирамидальные громады древних городов высились немыми монументами, но на этом фоне тишины и безвременья он продолжал ощущать слабые эманации чуждой его рассудку воли.
Джон не знал, как наладить контакт с источником этих робких прикосновений, и его разум машинально обратился к тому зрительному образу, который удалось воссоздать из фрагментов хитиновых покровов.
Реакция на такую мысль оказалась резкой и непредсказуемой. Чуждая воля исчезла, отпрянула, будто Джон смертельно напугал пытавшееся воздействовать на него существо, но спустя какое-то время он вновь почувствовал робкое прикосновение к собственному разуму.
На этот раз он не просто ощутил его — слезящиеся от напряжения глаза внезапно уловили слабое движение, мелькнувшее на фоне темной стены города, и запоздалое восклицание Инвара явилось лишь подтверждением того, что зрительный нерв не ошибся, — на фоне уступчатой постройки действительно двигалось
— Я вижу его, Джон. Это насекомое. Оно идет к тебе.
— Наблюдай… — едва слышно выдохнул Джон.
Инсект выглядел чуть ниже ростом, чем воссозданная из фрагментов фигура, но основные черты его анатомии Джон угадал верно — ноги и руки существа тесно прилегали к бокам заостряющегося туловища, огромные, лишенные век фасетчатые глаза смотрели в никуда — в отсутствии привычного зрачка трудно было определить направление взгляда, дыхательные щели располагались елочкой приблизительно на том участке «лица», где у человека расположен нос, ниже выдавались вперед мощные хитиновые жвала.
Джон заворожено смотрел на приближающегося к нему инсекта, еще не осознавая историческую нагрузку наставшего мгновения.
Он страстно желал лишь одного — мысленного контакта с иным разумом. Имея малый опыт подобного общения, Джон тем не менее был уверен, что обмен мысленными образами возможен, и уже фактически не сомневался, что перед ним далекий потомок тех, кто три миллиона лет назад в корне изменил эволюцию Рая, вмешавшись в сложнейшие процессы биологического отбора. Способность монстров к телепатическому общению тут же нашла логичное объяснение — им была
Инсект остановился в десятке шагов от Джона. Теперь стали различимы все особенности строения его тела, покрытого буро-зелеными хитиновыми пластинами, на которых кое-где красовались светлые крапины, образующие что-то вроде естественных маскирующих разводов.
Напряжение Джона достигло пика, и в этот затянувшийся миг он наконец осознал первый расшифрованный его разумом мысленный образ.
Он увидел свою собственную фигуру, удаляющуюся в сторону «Звездного Пса».
Этот образ нес вполне ясную семантическую нагрузку. Ему советовали, просили или приказывали уйти?
Джон отрицательно покачал головой в чисто машинальном человеческом жесте, но застывший напротив инсект, казалось, понял его.
Диалог сдвинулся с мертвой точки, но следующий мысленный образ был туманен и непонятен.
Джон увидел размытую, нечеткую картинку, где присутствовал их космический корабль, окруженный извергающимися ввысь гейзерами перегретой болотной жижи, и поначалу подумал, что они своей посадкой нанесли какой-то ущерб коренным обитателям планеты, но в глубинах туманного мыслеобраза угадывалось постороннее движение, да и «Пес» не совершал посадку, а уже стоят посреди болота.
Выходит, инсект хотел предупредить его о какой-то грозящей опасности?
Немые, иссеченные энергетическими лучами стены городов, казалось, взвыли, подтверждая правильную трактовку осознанной мысли.
Джон продолжал стоять, не шелохнувшись, и следующий образ оказался еще нагляднее он увидел пять городов и проносящиеся над ними странные летательные аппараты, похожие на трехпалую кисть руки, отрубленную в районе запястья. С кончиков исполинских «пальцев» вниз под разными углами срывались разряды когерентного излучения, срезая огромные фрагменты черных городов. Некоторые лучи промахивались, вонзаясь в окружающие города топи, и тогда в местах попаданий вверх начинали извергаться фонтаны воды и пара.
Джон не ощущал, сколько времени потребовалось ему, чтобы полностью осознать эту картину, явно демонстрирующую фрагмент прошлого, но, пока он впитывал ее своим сознанием, общающиеся разумы вошли в глубокий контакт, и он вдруг с содроганием понял, что стоящее напротив существо
— Уходи… Они придут, и ты погибнешь…
Несмотря на шоковое потрясение, Джон нашел в себе силы, чтобы задать встречный вопрос:
— Кто ты?
Пауза, заполненная гробовой тишиной, казалась бесконечной.
— Я раб.
На этот раз ему не потребовалось усилий, чтобы сформировать ответ. Мысленный образ соткался сам собой — Джон представил те картины, что передавали АРК на борт «Звездного Пса», — множество черных городов, рассеянных по огромным площадям планеты, — эта мысль была ясна и понятна, — он говорил об исторической правде, пытаясь донести до инсекта логичное утверждение: твои предки жили на этой планете, строили города, владели данным миром, и их потомки не должны находиться в положении рабов.
Инсект непроизвольно отступил на шаг. Видимо, его представления о собственной планете были ограничены узкими рамками небольшой территории, и картина, переданная Джоном, глубоко потрясла его.
— Так было? — пришел мысленный вопрос.
— Я показал то, что видел, — ответил Джон.
— Нас мало… Я буду думать… Уходите…
— Почему? Мы хотим изучить планету, понять, что тут произошло…
— Они идут, — оборвал его мысль инсект. — Вы погибнете.
— Кто они? — Джон так глубоко вошел в мысленный контакт, что уже не затруднялся, формулируя краткие вопросы, подкрепленные эмоциональным желанием узнать ответ.
— В твоей голове нет ответа. Только одно слово — хозяева.
Значит, тут, в границах скрытого от посторонних глаз шарового скопления, существуют, как минимум, две цивилизации… — подумал Джон, не адресуя эту мысль застывшему напротив инсекту, но получил ответ:
— Три…
В следующий миг сознание Джона резко помутилось, а когда он, плохо соображая, что происходит, начал наконец приходить в себя, то понял, что разговаривавший с ним инсект убегает в сторону города, а в коммуникаторе гермошлема бьется голос Инвара, безуспешно пытающегося докричаться до Джона:
— Фрайг тебя раздери, Джон, нас атакуют!
Он очнулся, резко вскинул голову и увидел объятый пламенем, падающий в болото АРК и те самые чужеродные корабли, образы которых настойчиво передавал ему инсект!..
Их было так много, что глаз затруднялся сосчитать истинное количество пребывающих в небесах точек, которые стремительно приближались, приобретая очертания огромных, обрубленных в запястье конечностей с тремя вытянутыми параллельно пальцами.
Еще секунда, и первая волна кораблей пронеслась над его головой, выплюнув в сторону человека туманное марево оседающей вниз белесой пыли.
— В рубку! Поднимайся в «Ворона», Джон! — отчаянный крик Инвара слился с ритмичным грохотом автоматической зенитной установки. Джон инстинктивно рванулся к своей машине, успев заметить, как несколько чужеродных кораблей стремительно несутся к земле, оставляя за собой жирные шлейфы дыма, потом он внезапно почувствовал горечь, которая необъяснимым образом примешивалась к лишенному запахов регенерированному воздуху, взглянул на себя и ужаснулся, ощущая, как волна черного отчаяния захлестывает разум…
Белесая пыль, осевшая на скафандр, проела в нем огромные дыры, прочнейший синтетический материал плавился, будто воск, и спустя несколько мгновений этот процесс разрушения добрался до его тела, породив вспышку ужасающей боли.
Джон едва помнил, как вскарабкался по лестнице в рубку своего «Ворона». Первой его мыслью при виде белесой дряни, которая с одинаковой скоростью пожирала материал скафандра и живую плоть, было мгновенное воспоминание о программном микрочипе, который он по устоявшейся привычке всегда носил при себе, но боль не сумела окончательно лишить его рассудка.
Он ворвался в тесную шлюзовую камеру, теряя разум от пожирающей тело боли. Скафандр он сбросил еще на лестнице, которая зашипела и принялась корчиться под подошвами его ботинок, и, едва ступив на рифленый, покрытый мелкими отверстиями пол переходной камеры, он резко выкрикнул единственную фразу, адресованную кибернетической системе «Ворона»:
— Процесс дезактивации, быстро!
Он не успел договорить последнего слова, как на него со всех сторон обрушились упругие струи остро пахнущей химикалиями воды.
На мгновенье он ощутил облегчение, боль сразу притупилась, но ей на смену тут же пришел мгновенный ужас, смешанный с чувством отвращения, — он увидел, как с пораженных участков тела упругие струи воды срывают плоть, обнажая спрятанный под ней тусклый металл эндоостова, оплетенный жгутами сервоприводов.
За долгие годы скитаний Джон порой начинал забывать о том, что его тело искусственно создано в лабораториях Башни…
«Плевать… теперь уже плевать на все…» — мелькнула в его голове отчаянная мысль.
Дезактивирующий раствор иссяк, а металл его искусственного скелета стремительно покрывался тонкой коростой непонятной проказы…
Он ринулся в рубку, понимая, что стоит ему сесть в кресло пилот-ложемента, как непонятная дрянь поразит и «Ворона», уничтожив его последнюю надежду…
Застыв подле кресла, он схватил толстый кабель нейросенсорного шунта и воткнул его в контактное гнездо импланта, расположенного в районе правого виска.
«Полная перезапись данных личности», — отдал он лаконичный, недвусмысленный приказ кибернетической системе «Ворона», а его изуродованные губы уже выкрикивали в коммуникатор болезненную фразу:
— Инвар, ты жив?!.. Что с машинами?!..
— Все в порядке. Этот состав не действует на керамлитовый сплав.
— Дай мне пять минут. Сможешь?
— Постараюсь.
Джон опустил руку с коммуникатором и закрыл глаза, ощущая, как под черепной коробкой пробегает неприятный холодок — это кристаллосфера «Одиночки» копировала на основной информационный носитель «Ворона» личность Джона Митчела Сент-Иво…
В его сознании полыхала адская, нестерпимая боль, когда пришел сигнал о полном завершении процесса копирования.
Он уже не мог думать — что-то поразило мозг, и свои последние шаги Джон делал машинально, по инерции…
Отключив здоровой рукой шунт нейросенсорного контакта, он прошел через шлюз и, оступившись, полетел вниз, упав под ступоходы «Ворона».
Обезображенное тело еще содрогалось в конвульсиях, а люк над головой уже закрылся.
…Он смотрел на собственное тело, спокойно, отрешенно созерцая его агонию.
Коллизия была необратима, теперь информация его разума занимала место на тех же носителях, что и программное ядро серв-машины…
«Не все истории на свете имеют счастливый конец…» — подумалось ему в этот миг, но спустя секунду в его мыслях не осталось ни грамма созерцательной философии, — вокруг кипел жестокий, неравный бой, и только полная неподвижность его «Ворона» спасала машину Джона от беспощадных ударов с воздуха.
Внезапная массированная атака поставила их в безвыходное положение.
Ни Джон, ни Инвар не имели четкого представления о противнике. Единственным не вызывавшим сомнений фактом было то, что чужеродные корабли изначально базировались тут, на планете, об этом свидетельствовала не только скорость их реакции на появление «Звездного Пса», но и молчание оставленных на орбите спутников контроля, следящих за космическим пространством.
Видимо, база чужаков располагалась в иных широтах данного мира и была тщательно замаскирована от обнаружения с воздуха.
Это невольно наводило на мысль, что в пределах шарового скопления звезд идет затяжная война. Воспоминания инсектоида не были
Подобные мысли проносились где-то на периферии обновленного сознания Джона. Количество и быстродействие процессоров кристаллосферы, в которой разместились данные его личности, позволяло обрабатывать параллельные, не связанные между собой потоки данных. В первые мгновенья это испугало, принесло ощущение дискомфорта, раздвоения сознания, но разум Джона быстро адаптировался к новым возможностям, — в конце концов, вся его жизнь была тесно связана с кибернетическими системами, и он с легкостью убедил себя, что нет никакой существенной разницы в способе контакта с машиной. Исчез шунт, но ощущение слияния осталось таким же, как при обычном нейросенсорном контакте. Он ощущал себя «Вороном», и это являлось нормальным, привычным для пилота чувством, а значит, все остальное можно проигнорировать, позже придет время разбираться со всеми вынужденными коллизиями, а сейчас необходимо действовать, выбираться из внезапной передряги…
…Все мысли, чувства, трансформации заняли ничтожный отрезок времени. Субъективное восприятие могло растягивать его до полной неопределенности, но на самом деле прошло ровно шесть минут с того момента, как чужие корабли появились в небесах над пятью городами инсектов.
За это время две волны атакующих успели пронестись над округлыми площадками, произведя химическую атаку и массированный лазерный залп, и теперь они плавно разворачивались в нескольких километрах от титанических черных построек, чтобы вновь выйти на боевой курс.
Моментальный взгляд, брошенный на машину Инвара, показал, что «Ворон» Зори-Магира серьезно пострадал от разрядов когерентного излучения: его броню бороздили глубокие дымящиеся шрамы, над шарнирным соединением правого ступохода машины вился зловещий зеленоватый дымок, — это испарялась специфическая жидкость из пробитой системы гидравлических усилителей, отчего «Ворон», двигаясь по широкой магистрали, соединяющей две посадочные плиты, заметно «прихрамывал».
— Джон, ты в порядке?
— Да.
— Я ничего не понимаю. Ты…
— Некогда, Инвар. Не обращай внимания на мое тело, оно погибло. Мы теперь с тобой в одинаковом положении.
Инвар воздержался от комментариев по поводу последней фразы Джона. Его сейчас заботили более насущные аспекты их незавидного положения.
— Они разворачиваются. Что будем делать? Я израсходовал половину боекомплекта зенитной установки.
— Нужно отступать. Мне не удается наладить связь с бортовым компьютером «Пса», что-то блокирует сигналы.
— Прорываемся на борт и стартуем?
— Да. Ты двигаешься первым, я буду прикрывать.
— Понял. Начинаем движение. Надеюсь, этим стервятникам не понравятся установки главного калибра крейсера…
Им не удалось пройти и сотни метров по мелкому болоту, как с той стороны, где остался «Звездный Пес», зачастили отсветы от работы лазерных установок, затем на мгновенье полыхнула ослепительная вспышка, заставившая все предметы отбросить глубокие угольно-черные тени, и, наконец, как финальный аккорд невидимого действа, сенсоры «Воронов» зафиксировали тяжкий грохот множественных взрывных волн…
…Джон, не останавливаясь, включил оптические умножители.
Картина, которую транслировали видеодатчики, уничтожала всякую надежду на благополучный исход их рискованной разведки.
«Пес» стоял посреди кипящего болота, все пространство вокруг корабля в изобилии усеивали обломки сбитых залпом энергетических орудий крейсера «трехпалых» кораблей, но около пятидесяти чуждых аппаратов все еще находились в воздухе. Они на глазах перестраивались, образуя над человеческим кораблем странное коническое построение.
Джон переключился на канал связи и понял, что кибернетический мозг «Пса» полностью заблокирован, — со стороны «пирамиды» исходило мощное электромагнитное излучение, которое ощущалось даже здесь, на удалении в двадцать километров.
— Бесполезно, Инвар… — произнес Джон, ощущая, как процесс мелких неполадок электронных систем грозит перерасти в глобальный, непоправимый сбой. — Они заблокировали бортовой компьютер «Пса». Нам не дадут приблизиться и на десяток километров.
— Я чувствую… — Инвар внезапно выругался на ганианском и заставил своего «Ворона» резко остановиться, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. — Джон, у нас остался единственный шанс выбраться отсюда.
— Какой? Я не вижу иного выхода, кроме как принять бой.
— Тот генератор низкой частоты в центре разрушенного города, помнишь?
Поделиться книгой: