— Натали?.. Ее… вытащили?..

— Не понимаю, о ком идет речь. Все, капитан, тебе нельзя ни шевелиться, ни говорить, а уж тем более нервничать. Спи. Набирайся сил. — Лицо вдруг отдалилось, раздался щелчок, и реальность вновь потускнела, окутываясь сладкой дымкой забвения.

О том, что война закончилась, Земцов узнал, лишь выписавшись из госпиталя.

Космопорт родной планеты — Элио — встретил прихрамывающего, опирающегося на трость капитана деловой, будничной суетой.

Андрей остановился, не доходя до зоны таможенного контроля.

Он как будто попал в другой мир. Все выглядело ненастоящим, каким-то сказочным, кукольным.

Откуда взялся огромный, стремящийся к облакам город, кварталы которого четко просматривались через толстый пластик прозрачного купола, образующего свод космопорта?

Неужели это Раворград?

Память Андрея хранила совершенно иной образ — циклопическая воронка с остекленевшими краями и лужами мертвой стоячей воды на дне, поваленные концентрическими кругами Раворы3 и серая поземка из радиоактивного пепла… — вот какой он запомнил столицу Элио при последнем посещении планеты.

Теперь, куда не посмотри, ничто не напоминало о войне… будто ее и не было вовсе.

Земцов чувствовал, как начинает протестовать сознание, отказываясь принимать реальность, упрямо накладывая на нее те образы, что вытолкнула память.

Кто-то случайно задел его, проходя мимо.

Андрей вскинул голову.

Молодой человек даже не остановился, чтобы извиниться за неловкость, просто поспешил дальше по своим делам, вливаясь в людской поток..

Это он застыл, будто памятник, вырванный из далекого, неизбывного прошлого и зачем-то установленный тут, прямо посреди людской толчеи.

Некоторое время спустя, пройдя формальности в зоне таможенного контроля, Земцов, все глубже погружающийся в непривычные для себя ощущения и мысли, внезапно столкнулся с новыми и опять неожиданными обстоятельствами своего возвращения на родину.

Сразу за турникетом его, как оказалось, ждали.

— Андрей Николаевич?

Он остановился, обернувшись на голос.

К нему спешил полноватый, уже начинающий лысеть мужчина в темном костюме, безукоризненно подогнанном по нелепой (с точки зрения военного) фигуре.

Спереди и сзади, не отставая ни на шаг, двигались, рассекая толпу прибывающих пассажиров, двое молодых людей.

Наверное, обознались. — Андрей повернулся, чтобы идти дальше, но его неумолимо настиг тот же голос:

— Капитан Земцов? Да подождите же!..

Он вновь остановился, опираясь на трость. Толпа обтекала их со всех сторон, но дюжие ребята, сопровождавшие толстяка, остановились, словно два волнореза. Их лица хранили спокойное безразличие ко всему происходящему вокруг.

Оказавшись подле Андрея, толстяк, нимало не смущаясь, протянул ему влажную от пота ладонь.

— Меня зовут Эбрахам Парт. Я адвокат. В данный момент представляю интересы строительной компании «Новый век», — отрекомендовался он.

— Я не понимаю… — Земцов чувствовал себя крайне неловко. Оказывается, он отвык от элементарного общения с гражданскими людьми, отвык настолько, что невольно стушевывался, не зная, как себя вести, и оттого начинал злится, необоснованно, но…

— Сейчас я вам все разъясню. — Эбрахам вытер лоб огромным носовым платком. — У меня на стоянке машина, возможно, мы поговорим там, — он недвусмысленно обвел взглядом царящую вокруг толчею.

— Да, если нам есть о чем разговаривать, — с трудом сдерживая непонятное раздражение, ответил Андрей.

— Поверьте — тема для разговора есть и весьма любопытная для вас, Андрей Николаевич, весьма любопытная… — Толстяк похлопал по плечу одного из телохранителей, и тот молча направился к выходу из здания космопорта, бесцеремонно разрезая толпу.

Эбрахам не солгал — на обширной стоянке перед зданием космопорта их действительно ожидала машина (не сервомеханизм, как привык ассоциировать термин «машина» Земцов, а нечто среднее между автомобилем и флаером) — сияющий мутным глянцем свежей заводской краски комфортабельный образчик мирного применения современных технологий.

Андрей сел в салон, испытывая двоякие чувства.

В его сознании понятия «комфорт» и «функциональность» никак не сочетались друг с другом. Либо одно, либо другое. Боевая техника знала лишь понятие функциональности и ничего более, а тут капитана вдруг обволокли запахи натуральной кожи, короткое шипение пневмоуплотнителя отсекло все уличные шумы, беззвучно заработал двигатель, и машина плавно, без рывка, тронулась с места, набирая скорость.

— Куда мы едем?

— К вам домой, — с хитрой улыбкой ответил Эбрахам, но насладиться ожидаемым эффектом у него не получилось — Земцов лишь пожал плечами, не высказав ни в жесте, ни во взгляде никаких эмоций, хотя его откровенно продолжала злить непонятная двойственность ситуации.

Мимо, за тонированными стеклами машины, проплывали величественные панорамы мегаполиса, город поражал своими размерами, Андрей смотрел на уходящие к облакам уступчатые здания, сложную сеть проложенных между ними многоуровневых автомагистралей, по которым перемещалась текучая река огней от десятков тысяч машин, и невольно спрашивал себя: откуда все это?

В его мироощущении по-прежнему превалировала война, он долгие годы не видел ничего, кроме руин разоренных планет, в нем не было ни капли созидательного начала, душа Андрея, однажды окаменевшая, замерзшая в тот миг, когда он стоял тут, в Раворграде, на краю исполинской радиоактивной воронки, не могла вот так сразу, вдруг вернуться назад, в тепло беззаботного детства… да и вообще, возможно ли это?

Его мысли нарушил голос Эбрахама:

— Я вижу, вы в некотором замешательстве, Андрей Николаевич?

Земцов вздрогнул, повернув голову.

Снисходительная усмешка. Едва заметная, тщательно, привычно спрятанная, не видимая никому, кроме Андрея, чье восприятие было слишком обостренным, пронзительным…

— Чему вы усмехаетесь? — спросил Земцов, заставив побледнеть дородного адвоката.

— Извините… — стушевавшись, пробормотал тот. — Яне…

— Не думали, что замечу? — На этот раз губы капитана слегка искривились. — Да, вы правы… Я многого не понимаю. Это не тот мир, который запомнился мне. Но разбираться в людях меня научила война. — Он уже разговаривал не с Эбрахамом, а с самим собой. — Там нам отводились минуты, чтобы узнать друг друга.

В салоне наступила неловкая пауза.

— Позвольте, я объясню вам некоторые моменты, — теперь Эбрахам говорил осторожно, стараясь взвешивать каждое слово. По какой-то причине он был крайне заинтересован в расположении Земцова и прилагал все усилия, чтобы завоевать его.

— Попробуйте, — пожал плечами Андрей. Откровенно, ему было все равно, кто и как введет его в курс современного положения вещей.

— Я вижу, вы недоумеваете, глядя на город?

— На моей памяти здесь находилась огромная воронка, оставшаяся после орбитальной бомбардировки Элио.

— Да. — Эбрахам кивнул. — Насколько я знаю, вам было семнадцать лет?

Земцов лишь молча кивнул в ответ.

— Вы должны понять, Андрей Николаевич, жизнь все эти годы не стояла на месте. Система Элио лишь в первые пять лет войны находилась непосредственно в зоне боевых действий, затем фронты переместились в иные секторы космического пространства, а на планете практически сразу после снятия блокады начались восстановительные работы. Четверть века — солидный срок. За это время отстроился не только Раворград, выросли и другие города. Я уже не говорю о промышленности, которую восстанавливали в первую очередь.

Земцов, слушая пояснения, смотрел в окно.

Иная, параллельная реальность, которая, как оказалось, сосуществовала с жуткими буднями войны… Здесь росли новостройки, рождались дети, люди жили совершенно иначе, воспринимая войну как некую абстракцию, ежевечернее устрашающее шоу на каналах новостей…

А разве не за это мы дрались?..

Мысль правильная, здравая, но примет ли рассудок новую реальность?

Андрей понимал — необходимо время. Как в первые месяцы войны его душа гибла под гнетом ужаса, от постоянных смертей, запредельного напряжения сил, неприятия чудовищной вселенской несправедливости, так и теперь ей придется медленно оттаивать, вбирая крупицы тепла…

Он мыслил и чувствовал по-разному.

Дисциплинированное сознание изо всех сил пыталось понять окружающую действительность, а в душе по-прежнему стыл холод.

Все великолепие Раворграда казалось игрушечным, хрупким — он невольно думал о том, что планетарное соединение серв-машин может стереть этот город за считаные часы…

Нет. Война закончилась. Прошлое уже не вернется.

Мог ли он убедить себя в этом?

Слишком мал оказался отрезок субъективно осознанного времени, которое прошло с момента последней отчаянной атаки на штурмовой носитель Альянса, и данной минутой, слишком свежи, остры прикосновения смерти, слишком много на душе шрамов…

Он медленно, но верно подводил себя к мысли о необратимости перемен, что принесла в его сознание война.

Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, он обернулся и спросил:

— Теперь толком объясните, зачем я вам понадобился?

Эбрахам с готовностью кивнул. Он ждал данного вопроса и был готов ответить на него.

— Дело в том, Андрей Николаевич, что вы весьма состоятельный человек.

Земцов удивленно вскинул бровь. Подобное утверждение казалось абсурдным. Какое состояние можно заработать на войне ?

— Вы удивлены, но, тем не менее, я не лгу. Ваш текущий банковский счет исчисляется цифрой с шестью нулями.

— Миллион?

— Четыре миллиона.

— Откуда?

Адвокат укоризненно покачал головой:

— Неужели вы не читали бумаг, которые давало вам на подпись командование?

— Некоторые читал. Но в большинстве случаев было не до того.

— Хорошо, что меня уполномочили вас встретить. Иначе нашлись бы мошенники, которые… — он запнулся, нарвавшись на ледяной взгляд Земцова. — Ладно, давайте по существу. После снятия блокады с Элио, когда на планете началась мирная жизнь, военное руководство, в частности адмирал Вербицкий, который, как вам, наверное, известно, является сегодня законно избранным президентом Элио, издал указ, в котором определялись суммы денежного довольствия для всех родов войск. Наивысшие суммы месячного заработка определялись для пилотов серв-машин, специальных отрядов космического десанта и офицеров флота. Кроме того, была введена система денежного премирования за уничтожение вражеской техники, и вы волею обстоятельств опять-таки попали в наивысшую категорию — как вы, наверное, догадываетесь, каждая подбитая вами серв-машина Альянса приносила от двух до пяти тысяч кредитов…

Каждая подбитая серв-машина…

Андрей понемногу начал понимать суть сказанного, попытался даже представить, сосчитать в уме, сколько боевых будней было прожито, сколько значилось на его счету уничтоженных серв-машин?

Бесполезно. Память хранила иные воспоминания, а за цифрами следовало обращаться в штаб флота.

— И куда попадали «заработанные» мною деньги?

— Вы подписали договор, по которому все причитающиеся вам суммы автоматически зачислялись на личный счет в центральном банке Элио. Но вы понимаете… деньги, особенно в период интенсивного восстановления планеты, должны работать, поэтому вам на подпись два десятилетия назад был предложен пакет документов, где по представлению финансового отдела флота вам предлагалось выбрать управляющую компанию, которая пускала в оборот накопления, не только развивая инфраструктуру Элио, но и приумножая капитал.

— Да, что-то припоминаю.

— Вы избрали в качестве управляющей компании строительно-промышленную группу «Новый Век», и могу сказать — не ошиблись в своем выборе.

— Поэтому вы встречали меня в космическом порту?

— Да, — кивнул Эбрахам. — Руководство «Нового Века» весьма ценит всех своих вкладчиков, особенно таких, как вы.

— Нас много?

— Единицы… — покачал головой Эбрахам. — Три десятилетия войны… — Он запнулся подбирая слова, но Земцов понял недосказанную мысль.

— Мало кому удалось выжить? Из первого поколения, встретившего войну?

— Несколько десятков человек. Включая адмирала Вербицкого.

Андрея ошеломила названная цифра.

В памяти серой хмарью всколыхнулись воспоминания о том времени, когда систему Элио блокировал флот Альянса, а сама планета подвергалась регулярным бомбардировкам и попыткам штурма.

Он не мог вспомнить лиц, от них, как и от Натали, остались лишь призрачные фигуры.

Несколько десятков человек из целого поколения… Остальных сожрала война…

Взгляд Земцова невольно вернулся к панораме многомиллионного города.

— Не все ушли на фронт, Андрей Николаевич, — перехватив его взгляд, пояснил Эбрахам. — По статистике, лишь тридцать процентов населения Элио принимали непосредственное участие в боевых действиях после снятия блокады.

Пока они разговаривали, машина миновала половину мегаполиса, следуя по магистралям нижних уровней, и вновь выехала на окраину, где здания циклопическими ступенями сбегали вниз, а у подножия серого цоколя (на котором, собственно, и покоился исполинский город) начинались лесопарковые зоны.

— Мы взяли на себя смелость подобрать вам дом. Именно дом, а не квартиру, Андрей Николаевич. Он расположен в десяти километрах от цоколя, в лесопарковой зоне. Построен совсем недавно — «Новый Век» сейчас занимается возведением элитных поселков и небольших городов-спутников. Можете не сомневаться, вам понравится. Все бытовое оборудование на самом высоком современном уровне…