— Хуже, чем я ожидал…

— Рассчитывали увидеть опрятную зелень и уютные Домики под черепичными крышами? — насмешливо спросил Анри и, зачерпнув горсть праха, в который на глазах Горкалова рассыпался лес, добавил: — Человеческая душа — потемки. Всю жизнь мы мним себя кем-то и теряем иллюзии, оказавшись здесь. Остается лишь память, с которой очень трудно примириться, потому что нет больше обратной связи, нам не дано ни загладить ошибки, ни исправить сделанное при жизни.

— И где же выход?

Криган пожал плечами:

— Каждый приспосабливается, как может. Я, конечно, несколько сгустил краски, показав наиболее впечатляющие фрагменты человеческой части Логриса, но основная суть процессов сводится к постепенному формированию нового типа человеческих личностей. Знаете, что является основным мерилом ценностей в Логрисе? Правдивая, проверенная информация. Возможно, из нынешнего бардака через пару сотен лет выкристаллизуется нечто иное — люди очистят свои души от скверны: те, кто не станет искать истинных знаний и сильных чувств, просто погибнут, самоуничтожатся, а те, кто выживут, уподобятся логрианам — философам и мыслителям, но это уже будут не люди, а нечто другое…

Горкалов не ответил. В словах Анри была истина, но, кроме тех, кто, обмениваясь чувствами и знаниями на уровне мыслеобразов, станет искать гармонии, совершенства, найдется немало других личностей, которые пойдут по пути наименьшего сопротивления, не утруждаясь поиском, а силой отбирая необходимые знания, высасывая неведомые для себя чувства из рассудка иных личностей…

Здесь разгорится извечная борьба между добром и злом, которая рано или поздно выплеснется за рамки Логриса.

На поверку выходило, что инцидент, произошедший в его реальности, мог быть спланирован и осуществлен отсюда?

— Очень много противоречий, полковник, — произнес Криган, присаживаясь рядом с Горкаловым. Очевидно, после мнемонического контакта они уже не могли смотреть друг на друга как антиподы. — Будь вы фигурой незаметной, я бы не стал и голову ломать, но мне доподлинно известно: Хранители контролируют лишь часть фантомных миров, оберегая их от посягательств как извне, так и изнутри Логриса. Думаете, мнемонический отдел флота не ведет собственный анализ или не осведомлен о творящемся тут?

— Тогда почему они не остановят приток личностей в Логрис? Хотя бы до тех пор, пока не будет наведен порядок в уже существующих мирах?

— Думаю, что адмирал Сокура не был полностью откровенен с вами. Например, он забыл упомянуть, что после реанимации Логриса и восстановления сети Интерстар вопрос создания новой Конфедерации, которая вернула бы единый закон Обитаемой Галактике, не рассматривался как реальная, насущная необходимость. Многие миры не желали расставаться со своим суверенитетом, особенно звездные системы сектора Окраины, где, как известно, правят корпорации.

— Да, но Конфедерация была создана! — возразил Горкалов.

— Ценой обещанного бессмертия ее граждан, — усмехнувшись, ответил Криган.

— Откуда тебе знать, Анри, как в действительности развивался процесс нового объединения миров? — высказал сомнение Илья Матвеевич.

Кибрайкер лишь пожал плечами.

— Я не слеп и не глух. К тому же я мог наблюдать процесс по мере его развития. Правда, мой стаж в Логрисе не так уж велик — от силы пара лет по реальному времени, — пояснил он. — Не нужно находиться на вершине власти, чтобы понимать — останови сейчас заводы по производству логров, и Обитаемая Галактика попросту взбунтуется. Кому охота умирать? Лживость и порочность существующей политики заключена в том, что люди, в своем большинстве, не представляют, что на самом деле ожидает их за чертой виртуального бессмертия.

Илья Матвеевич лишь сокрушенно кивнул. Утверждения Анри многое проясняли, но часть возникшего клубка вопросов и противоречий, наоборот, затягивалась еще туже.

— Криган, ты упомянул, что часть виртуальных миров обособлена и охраняется как Хранителями Логриса, так и мнемоническим отделом флота. Я верно истолковал твои слова?

— Это истина, — кивнул Анри. — Я пару раз нарывался на их защиту. Могу сказать, что мало не показалось.

— Значит, на твой взгляд, атака моего мира изнутри Логриса исключена?

— Думаю, да. Хотите совет, полковник?

— Ну? — Илья Матвеевич хмуро посмотрел на Кри-ана.

— Я знаком с большинством типов киберпространственных атак. Да, не удивляйтесь, целью кибрайкеров часто становились не виртуальные системы, а люди, — просто воздействие на них осуществлялось через фантомную среду. У меня имеется определенный опыт в данной области, и, исходя из него, я бы сказал, что Шейла Норман не цель атаки, а лишь образ, способный выбить вас из равновесия. Все достаточно грубо срежиссировано, даже мне удалось бы лучше. Вас попросту разбудили, спровоцировав на определенные шаги, и сделал это человек из реального мира, хорошо знающий полковника Горкалова. Ищите среди своих друзей и попадете в точку.

Илья Матвеевич долго молчал, а затем кивнул.

— Я подумаю над этим. Спасибо за откровенность.

На душе Горкалова было тяжело. Мысли, высказанные Криганом, оказались созвучны его собственным выводам, но легче от этого не становилось. Он по-прежнему не понимал конечной цели этой провокации.

— Последний вопрос, Анри. Вернее, два.

— Валяйте. — Криган щелчком выбил сигарету из пачки.

— Кто «заказал» тебе логрианина?

— Это человек из «реала». Я не знаю его настоящего имени.

— Личность логрианина значения не имела?

— Имела. Мне указали на определенный логр, даже предоставили маршрут. Туда и обратно.

— Обратно — через данный мир?

— Да.

— А что взамен? Деньги ведь тут не имеют ценности, верно?

— Верно. — Криган чуть помедлил, но потом все же ответил: — Мне обещали новую жизнь.

— И ты поверил?

— А почему нет? Что фантастичного в камере биологической реконструкции? Реальная технология.

— Ну а твое молчание?

— Был разговор. Мне поставили условие — реинкарнация разума в новое тело должна была произойти на одной из молодых колоний, куда легко попасть, но сложно выбраться.

— Считаешь, твой работодатель выполнил бы условия сделки?

— Не знаю, — пожал плечами Анри. — Попытаться все равно стоило. Хотя я не очень удивился, когда меня сбили над этой реальностью.

Разговор с Криганом сильно повлиял на Илью Матвеевича.

Не обсуждая рода деятельности Анри, следовало отдать должное его уму, хладнокровию и трезвости суждений.

Горкалов был аналитиком «от бога» и намек кибрайкера истолковал верно. Смотреть правде в глаза, либо находя ей прямое подтверждение, либо опровергая фактами, являлось одной из принципиальных жизненных позиций полковника.

— Никуда не уходи… — попросил он кибрайкера.

Тот вскинул взгляд и спросил:

— Думаешь, мы глубоко повязаны, полковник?

Горкалов, который уже успел сделать пару шагов в направлении Лизы и Амрака, медленно оглянулся.

— Думаю, да. Так что не дергайся, ладно?

— Как скажешь… — тот развел руками, полностью соглашаясь с правом Ильи Матвеевича на главенство в сложившейся ситуации.

«Повязаны…» — Жаргонное словечко, сорвавшееся с губ Кригана, стало для Горкалова едва ли не важнее всей остальной информации, полученной от кибрайкера.

Да, на проблему нужно смотреть в комплексе и именно под тем углом зрения, который одним словом обозначил Анри. — С такой мыслью Илья Матвеевич остановился перед Лизой и ксеноморфом.

Логрианин вел себя совершенно спокойно, так, словно ему ежедневно приходилось попадать в плен. Похоже, он мог выпутаться из свалившейся на него передряги в любую минуту. По крайней мере, потенциальным экспонатом виртуального зоопарка он себя не считал — это Горкалов мог утверждать с уверенностью.

Итак, Криган — талантливый кибрайкер, Лиза — личность загадочная, но явно неординарная, рядом по соседству, в сопредельных лограх, заключены два молодых человека, которые, по определению, должны обладать спецподготовкой и высокими человеческими качествами, если они вместе с галактлейтенантом смогли распутать клубок загадок Воргейза и рискнули пойти по следу Квоты Бессмертных, понимая, что, по сути, бросают вызов целой расе.

«Неплохая подбирается боевая группа», — мысль, как заноза, засела в рассудке и уже не отпускала.

Оставалось выяснить, кем является Амрак?

Не в смысле расовой принадлежности, конечно… Если и он — личность среди логриан неординарная, известная, то ответ на все накопившиеся вопросы следует искать уже не в Логрисе. — Мысль уже давно топталась на пороге сознания, но Илья никак не хотел пускать ее, понимая, что определенные выводы повлекут за собой необратимые последствия.

«В чем заключается наша жизнь?» — спрашивал он себя, глядя на подвижные головы ксеноморфа, пытаясь поймать его взгляд и удержать… Так Илье было проще вызвать логрианина на откровенный разговор.

«Мы ставим перед собой цели и намечаем способы их достижения», — ответил внутренний голос на мысленный вопрос, который Горкалов адресовал самому себе. — «Неважно, насколько велика поставленная цель. Важны средства, которые использует человек для получения конечного результата. Каковы способы, таков и он сам…»

— И ты не допускаешь наличия ситуаций, когда выбора средств практически не существует? — раздался в рассудке Ильи мнемонический голос логрианина. — Ты судишь человека по поступкам, еще не узнав ни названной цены, ни конечной цели…

Горкалов невольно вздрогнул. Логриане не являлись телепатами, в отличие от инсектов.

— Ты прав, — ответил мыслью на мысль Амрак. — Однако Логрис един, несмотря на кажущуюся изоляцию отдельных пространств. По крайней мере, наша его часть. Мы видим если не все, то многое. А раз видим, значит, анализируем.

— Почему в таком случае ты попал в плен? Разве единство Логриса не гарантирует совместных усилий по обеспечению безопасности?

— Можешь считать меня добровольцем, Илья. Я исследователь, а отнюдь не игрушка самонадеянного кибрайкера.

— Даже так? — усмехнулся Горкалов. — Признаться, я подозревал нечто подобное.

— Ты прав во многих своих мыслях. Они слышны б твоей мнемонической ауре, а я умею читать энергии. Моя раса создавала Логрис, исходя из особенностей нашей психологии. Для меня логр — комфортное, понятное пространство, где потенции разума находят свое дальнейшее развитие в осмыслении важных философских вопросов. На фоне этого жизнь в мире физическом представляется суетой, недостойной сожаления. Для логрианина переход в эту вселенную — освобождение от материальных уз.

— С людьми все иначе, — вздохнул Илья, присаживаясь на ступеньку выдвижного трапа.

— Абсолютно. Ты сам пришел к выводу, что вам противопоказан стасис. Это значит, люди, попавшие в Логрис, никогда не обретут гармонии и покоя. Смысл вашей жизни в поступках, а не в рассуждениях. Если оставить все, как есть, то пройдет немного времени, и человеческая часть фантомных миров изменится до полной неузнаваемости. Вы сотрете извечные границы и установите новые, присущие твоей расе градации, где одни личности окажутся в подчинении у других, окончательно потеряют индивидуальность: из сотен, тысяч пространств будет создана модель реального мира со всеми его недостатками, ибо только они дают существам твоей расы понятие полноценного бытия.

— Борьба?

— Да. — Две головы логрианина сошлись вплотную, соприкоснувшись лбами. — Конечно, я говорю об общей тенденции, из которой существуют исключения, но они — редкость. Для большинства людей существование в Логрисе превращается в тоскливое бесконечное испытание. Вы страдаете, оставаясь наедине с собственными мыслями. Недаром одиночное заключение являлось одной из самых суровых мер наказания у ваших предков.

Горкалов кивнул. Трудно возражать, когда тебе приводят в пример очевидные факты. Да он и не собирался оспаривать позицию логрианина.

— Подумай, Илья, — спокойным, менторским тоном продолжал Амрак, — разве не странно с твоей точки зрения, что, покинув свой логр, ты выбрался «на берег» реальности, где оказалась заключена сущность Лизы Стриммер — человека, чье послание во многом предопределило твои прежние поступки?

Мысль уже не топталась на пороге сознания. Она вошла в разум, приобретая статус истины. Оставалось, как справедливо заметил Амрак, назвать цену поступкам и выяснить конечную цель, ибо она, в данном случае, являлась определяющим критерием.

— Ты слышишь мои мысли, Амрак?

— Да.

— Тогда ответь, нам действительно нет места в Логрисе?

— Логрис един. Он универсален, как универсальна и самодостаточна каждая его частица. Но люди не понимают этого в силу особенного склада мышления. Барьеры между мирами созданы не как препятствие, и их вовсе необязательно пробивать или разрушать для общения друг с другом.

— Значит, нам не дано стать гармоничной частью виртуальной вселенной… Взять, к примеру, меня… Вместо того чтобы сидеть и размышлять над сутью вещей, я предпочел броситься в информационный поток…

— Вот видишь. — Шеи логрианина вытянулись вдоль земли. — Даже ты, далеко не самый эмоциональный представитель рода человеческого, пошел по пути сопротивления, преодолевая препятствия, которых не существует…

— Я искал выход.

— Выход из Логриса?

— Нет. Так далеко мои планы не распространялись. Выход из ситуации.

— Ответь, а если бы к тебе пришел кибрайкер, ты воспользовался бы его способностью преодолевать преграды межмирья?

— Нет.

— Почему ты дал ответ, не задумываясь?

— Потому, что он очевиден. Анри не так плох, как это кажется на первый взгляд, но он человек определенного склада мышления. У него свои моральные ценности. Мы бы не договорились по простой причине: в ответ на предоставление услуг он потребовал бы адекватной платы, к примеру, содействия при поимке очередного логрианина. Такие условия неприемлемы для меня.

— Вот видишь. Мы вернулись к тому, с чего начали. Нет такой цели, которая оправдывала бы любые средства для ее достижения. Это твоя философия. У Анри она иная, он, в принципе, может пойти на любой компромисс с совестью, лишь бы добиться желаемого результата. Вы загадочные существа. Даже призраки харамминов бледнеют перед вашей экспансивностью, непредсказуемостью, гениальностью и эгоизмом.

— Возможно, ты прав. Со стороны виднее. Меня в данный момент интересует не столько мнение логриан о людях, сколько проблема, назревшая, как ты выразился, в человеческой части Логриса. Я не хочу его взрыва. Это не устранит противоречие, а лишь причинит неисчислимый вред как фантомным мирам, так и реальности физической.

— У тебя есть идеи на этот счет? — осведомился Амрак.

— Да. Собственно, они зарождаются именно сейчас… — Горкалов действительно размышлял над тем, что он узнал и увидел, и его рассудок поневоле искал выход из сложившейся в Логрисе ситуации.

«Знать бы еще изначальную структуру и функции логров…» — невольно подумалось ему.

— Спрашивай. — Мнемонический голос Амрака заставил Илью Матвеевича вздрогнуть.

Он недоверчиво покосился на логрианина.

— Ты?!

— А почему бы и нет? — Логрианин внимательно посмотрел на Горкалова с двух диаметрально противоположных точек. — Я осознаю проблему и заинтересован в ее решении. Если у меня не найдется готового ответа на какой-то из твоих вопросов — в моих силах обратиться к любому из обитателей Логриса.

— Хорошо. — Теперь Илья Матвеевич был окончательно уверен — их встреча неслучайна. Больше того он мог бы сейчас назвать Кригану имя истинного заказчика, который предложил кибрайкеру выкрасть определенного логрианина в обмен на бессмертие…

Все складывалось одно к одному.

«Таких совпадений не бывает», — в который раз повторил себе Илья. Значит, как и много лет назад, перед ним сейчас стоял выбор. Выбор жизненного пути, который, оказывается, возможен и тут, среди фантомных пространств.

«Впрочем, я уже сделал его… когда шагнул в поток Интерстар».