– Но я ведь этого и хочу! – откликнулся Невил. – Честное слово, это премилая история, я так постарался. Обычно я не стараюсь, но старик Лоуренс вроде бы считает, что я серьезнее, л вам срочно понадобился? Если нет, то я как раз рассказываю вашему сержанту, в какую переделку я попал в Скопле. Это не слишком изысканная история, но я нахожу, что у него восхитительно развращенный ум. У нас с ним почти родство душ.

Ухмылка, с которой обычно выслушивают воспоминания юности, исчезла с лица сержанта. Густая краска залила его щеки, и он смущенно прокашлялся.

– Недурно, – заметил Ханнасайд. – Вам не кажется, что сейчас не время для непристойных историй?

– Не соГлассн! – просиял Невил. – В надлежащем обществе всегда время для грязных анекдотов.

– Скажите мне, мистер Флетчер, вы хорошо знали вашего дядю?

– Разумней всего сказать – нет, – ответил Невил. – Я вижу, мы сейчас погрязнем в пустословии.

– Почему – нет? – напрямик спросил Ханнасайд.

– О, да никто никого не знает. Матери говорят, они видят своих детей насквозь. Ошибка. К тому же малоприятная. Чрезмерное внимание непристойно, а в результате – заблуждение и беспокойство.

Ханнасайд не без труда следил за отрывистыми, телеграфными фразами.

– Я понял вас, – сказал он, – но вы не ответили на мой вопрос. Насколько один человек может знать другого, вы знали вашего дядю?

– Нет. Пониманию естественно предшествует интерес.

– А у вас к нему не было интереса?

– Ни к кому нет. Разве что вчуже. И то в этом не уверен. Вы любите людей?

– А вы нет?

Невил раскинул руки и втянул голову в плечи.

– Некоторых – слегка – на расстоянии.

– Да вы аскет! – сухо заметил Ханнасайд.

– Гедонист. Личные контакты сначала приятны, но как следствие – беспокойство.

– У вас странные идеи, мистер Флетчер. – Ханнасайд нахмурился. – Они ни к чему нас не приведут.

– Избегайте меня. – Улыбка блеснула в глазах Невила. – Видите ли, я и не хочу, чтобы меня куда-нибудь приводили. Длительное общение со мной вредно для ваших нервов.

– Вы, вероятно, правы, – достаточно резко ответил Ханнасайд. – Больше я вас не задерживаю.

– Так я могу вернуться к моим прелестным репортерам?

– Если вы находите это разумным – или желательным.

– Это все равно что кормить золотых рыбок, – ответил Невил, выплывая в сад.

Когда он ушел, сержант облегченно вздохнул.

– Ну и фокусник, – сказал он. – Я таких еще не встречал.

Ханнасайд застонал. Сержант искоса посмотрел на него понимающим взглядом:

– Он вам не понравился, шеф?

– Да. И я ему не доверяю.

– Должен сказать, я не вполне понимаю его слова – те немногие, какие могу разобрать.

– Я думаю, он знает больше, чем признает, и к тому же старается избежать допроса. Так или иначе, с ним мы подождем. У меня на него ничего нет – пока. – Он взглянул на часы и встал. – Позаботьтесь об этих бумагах и фотографиях. Я проведаю миссис Норт. Вам я предоставляю Абрахама Бадда. Будете в городе, узнайте в управлении, есть ли что интересное в отпечатках пальцев.

Он без труда разыскал «Честнатс», послал свою визитную карточку и был проведен в приятную гостиную, выходящую окнами в сад.

В ней он нашел не только миссис Норт, но также и мисс Дру, которая сидела у окна за портативной пишущей машинкой.

Сделав несколько шагов навстречу ему, Хелен нервно выговорила:

– Доброе утро. Я миссис Норт. Вы хотели меня видеть?

– Да, – сказал Ханнасайд и, поглядев в сторону окна, добавил: – Может, нам было бы лучше поговорить без свидетелей?

– Ну нет! То есть я хочу, чтобы при разговоре присутствовала моя сестра. Присаживайтесь, пожалуйста! Ко мне никогда не приходил сыщик!

– Я должен объяснить вам, миссис Норт, что я расследую убийство Эрнеста Флетчера – я полагаю, он был вашим знакомым.

– Да, я понимаю. Продолжайте, пожалуйста!

– Вы знаете, что мистер Флетчер убит? Прежде чем она собралась ответить, в разговор вступила Салли.

– Так же, как и мясник, и булочник, и молочник, и все слуги, и почтальон, и мальчишка-газетчик.

Он оценивающе посмотрел на нее, но ничего не сказал, а лишь слегка склонил голову.

– В пригородах новости разлетаются ужасно быстро, – сказала Хелен с напряженной, деланной улыбкой.

– Да. Вероятно, так, – согласился он. – Когда вы в последний раз видели мистера Флетчера, миссис Норт?

– Почему вы об этом спрашиваете? – потребовала ответа Салли.

– Я расследую убийство, мисс…

– Я. Салли Дру. Почему вы решили, что моя сестра что-либо знает о каких-то убийствах?

– Я готов поверить, что она ничего не знает, – ответил он с удивившим ее добродушием. – Но у меня есть и причина, и право задать ей несколько вопросов.

– О, разумеется! – быстро сказала Хелен. – Только не так просто вспомнить, когда я в последний раз видела Эрни Флетчера. Это было… было… было, вероятно, в городе. Ну, да, мы оба были с ним на вечеринке на той неделе!

– Вы уверены, что не видели его с тех пор?

Он не сводил глаз с ее лица, отмечая, что щеки ее меняют цвет, что испуганный, настороженный взгляд ее глаз выдает нерешительность.

– Гм, нет, не думаю!

– Случайно вы не видели его вчера вечером?

– Вчера вечером? – повторила Хелен. – Конечно, нет! Отчего вы решили, что вчера вечером?

– Есть причина полагать, что вчера вечером его посетила женщина.

– Боже праведный, почему это должна быть я?

– Поймите меня правильно, миссис Норт, – проговорил он своим обычным спокойным тоном. – Я вполне допускаю, что эта женщина – не вы. И вообще, мне крайне неприятно докучать вам этими расспросами. Но вы, несомненно, поймете, что я обязан расследовать факт присутствия женщины в «Грейстоунз» вчера вечером, ибо существует вероятность, что она, кто бы она ни была, может пролить хоть немного света на убийство.

– Каким образом? – быстро спросила она.

– Она случайно могла видеть убийцу.

– О! – содрогнулась она. – Неужели я бы…

Он не дал ей закончить, будничным тоном сказав:

– Видите ли, миссис Норт, этот вопрос можно решить просто. Какого размера у вас обувь?

Ее лицо исказилось судорогой; она оглянулась на сестру, которая тут же пришла на помощь:

– Пять с половиной, как и у меня, верно?

– Да, – согласилась она. – Пять с половиной. Наверно, как у большинства женщин нашего роста.

– Благодарю вас, – сказал Ханнасайд. – Не могли бы вы мне на время дать туфли, которые были на вас вчера вечером?

– Дать вам мои туфли! Послушайте, суперинтендант, это невозможно!

– Отчего, миссис Норт?

– Ну, вы сами должны понимать… О, это какое-то идиотство! Я не имею никакого отношения к смерти Эрни Флетчера!

– Тогда ничто не мешает вам дать мне ваши туфли на полчаса, – сказал Ханнасайд.

– Ей ничто и не мешает, – сказала Салли. – Более того, вы получите в придачу мои. Я тоже знала Эрнеста Флетчера, так что предположительно я могла вчера вечером быть в «Грейстоунз» с тем же успехом, что и моя сестра.

– Не вполне так, – ответил он. Неожиданно Хелен села на диван.

– Я не могу этого вынести! – произнесла она задыхаясь. – Почему вы пришли мучить меня? Просто потому что я знала Эрни Флетчера…

– Не совсем так, – сказал он. – Это не ваши, миссис Норт?

Хелен взглянула на листки, которые суперинтендант вынул из своей записной книжки. В лицо ей бросилась краска, но напряжение странным образом стало в ней ослабевать. – Да. Они мои, – ответила она. – Что из этого?

– Думаю, вы согласитесь, что это дело требует какого-то объяснения, – сказал он. – Вы были должны эти различные суммы денег мистеру Флетчеру?

– Нет. То есть не так, как вы думаете. Он выкупил эти долги, чтобы избавить меня от… неприятного положения, и я… я понемногу выплачивала… – Она скользнула взглядом по его лицу и добавила, комкая носовой платок: – Я не хотела, чтобы… чтобы мой муж узнал. Он… я… О, это немыслимо!

– Я вполне понимаю ваше нежелание обсуждать ваши личные дела, миссис Норт. Может быть, вам будет легче говорить со мной откровенно, если вы осознаете, что ваши дела интересуют меня лишь в той степени, в какой они могут иметь отношение к делу, над которым я сейчас работаю, и что у меня нет ни малейшего желания вызывать ненужный… гм… скандал.

– Из-за чего тут может быть скандал? – сказала она. – С мистером Флетчером мы были не более чем хорошие знакомые. Отношения между нами были чисто дружеские. Не знаю, что вам приходит в голову, не…

– Чтобы мне ничего не приходило в голову, не старайтесь что-то утаивать от меня, миссис Норт. Я уже сказал, что уважаю вашу точку зрения, что вы должны понимать, что обнаружение ваших расписок в сейфе Эрнеста Флетчера – обстоятельство, которое должно быть объяснено до конца. Если вы убедите меня, что вчера вечером вы не ходили в «Грейстоунз», у меня впредь не будет необходимости тревожить вас допросами, в которых, естественно, мало приятного. Но если вы не можете ничем подтвердить ваши слова и не дадите мне ваши туфли для сравнения со следами, которые мы обнаружили в саду «Грейстоунз», мне по необходимости придется продолжить мои расследования. Боюсь, в этом случае у вас будет мало надежды избежать той огласки, которой вы опасаетесь.

Салли встала из-за стола и вышла на середину комнаты.

– Это чрезвычайно похоже на угрозу, суперинтендант, – сказала она.

– Наверно, вы правы, – спокойно согласился он. – Хотя это и не угроза. Я просто пытаюсь объяснить вашей сестре, что самое разумное для нее – говорить со мной до конца откровенно. Если бы о ее передвижениях вчера вечером пришлось расспросить слуг…

– Понимаю. – Салли сделала гримасу. Из ящичка на столе она достала сигарету и вставила ее в мундштук, затем задумчиво посмотрела на Ханнасайда и вынула из кармана зажигалку. Язычок огня вырвался наружу, она затянулась, еще раз взглянула на Ханнасайда и кратко заключила: – Он прав, Хелен. И не лжет, что не интересуется твоими личными делами. У него нет никаких улик против тебя, ему просто надо установить твою непричастность.

После минуты молчания напуганная Хелен сказала:

– Я действительно вчера вечером ходила к Эрни Флетчеру. Я уже говорила, что он был… что это был мой большой друг, хотя и на много лет старше меня. Я относилась к нему как к доброму дядюшке.

– Ясно, – сказал Ханнасайд. – Вы пошли к нему с определенной целью?

– Нет, не совсем. Моя сестра была занята, и мне стало скучно. Было достаточно рано, и я решила заглянуть к Эрни.

Не в силах совладать с собой, она покраснела, но Ханнасайд лишь спросил:

– В котором часу вы пришли в Трейстоунз «?

– Должно быть, без двадцати пяти десять. Я помню, я вышла из – дома в половине десятого.

– Пожалуйста, расскажите мне все, что было дальше, миссис Норт.

– В сущности, рассказывать почти нечего. Я пошла по Арден-рейд, потому что, во-первых, это короче, чем идти по переулку и потом по Вейл-авеню, а во-вторых… – наверно, это покажется вам странным, хотя странного тут ничего нет, – я не хотела встречаться с мисс Флетчер, поэтому я и решила, что если пойду через садовую калитку, то, наверное, застану Эрни… мистера Флетчера в кабинете. – Она прервала рассказ и с мукой в голосе воскликнула: – Немыслимо! Так все выглядит, словно у меня было назначено тайное свидание! Но не было же, не было!

– Не унижайся, – посоветовала ей сестра. – Это ясно, что не было, иначе бы ты выдумала какой-нибудь убедительный предлог посетить Эрни.

– Перестань! По-твоему, я не понимаю, какое ложное впечатление должно сложиться у всякого… кто не знал, в каких отношениях я была с Эрни?

– У суперинтенданта сложилось впечатление, что ты – ослица в обмороке, – весело откликнулась Салли. – Почему ты решила идти через садовую калитку, не имеет отношения к делу, продолжай свой рассказ!

– Не помню, на чем я остановилась. Ах да! Значит, мистер Флетчер был в кабинете… Ох, я совсем забыла: когда я вышла на Мейпл-гроув, я увидела, что из калитки вышел мужчина… Не знаю, интересно это вам?

– Вы можете описать его, миссис Норт?

– Нет, разве что он был довольно толстый и низенький. Видите ли, было уже довольно темно, и я не видела его лица. Он зашагал в сторону Вейл-авеню. Как я сказала, мистер Флетчер был в кабинете.

– Один? – Да?