Лить воду на мельницу
Подкреплять доводами, фактами чью-нибудь позицию
Выйти сухим из воды
Избежать заслуженной кары
Седьмая (десятая) вода на киселе
Дальний родственник
Как две капли воды
Полное сходство
Вывести на чистую воду
Разоблачить, уличить кого-либо
А вот народные изречения другой конструкции: хлеб да вода – молодецкая еда; лучше хлеб с водой, чем пирог с бедой; под лежачий камень вода не течет; кто на молоке ожегся, тот и на воду дует; после пожара за водой не бегают…
Это – пословицы, смысл которых ясен без пояснений. Указанные словесные формулы заключают в себе давние житейские наблюдения, взгляды русского народа.
Другие образы, мысли, сравнения, «связанные с водой», найдем мы в высказываниях других народов.
Азербайджанцы утверждают, что проточная вода не загрязнится. Армяне иронизируют: рыба еще в воде, а он сковородку на огонь ставит. Вьетнамцы подмечают закономерность: вода в реке – рис на рынке. Узбеки философически замечают: воду, что рядом течет, не ценишь.
Мы можем вслед за древнегреческим мудрецом воскликнуть: нельзя в одну и ту же воду (реку) войти дважды, или в соответствующих случаях ввести в свою речь библейское выражение темна вода во облацех.
Этот список устоявшихся сочетаний слов, привычно употребляемых и правильно воспринимаемых, можно удвоить, утроить… Но мы преследуем другую целы покавать многообразие, разнородность фразеологизмов й определить возможные пути их классификации.
По-разному можно группировать и исследовать фразеологические единицы языка.
Все фразеологическое богатство, используемое в речи, можно рассматривать в аспекте: «свое» и «чужое». То есть, что создано русским народом, русской литературой и что создано творчеством других народов, других литератур. Тогда «своим» мы назовем, к примеру, такие обороты, как вилами по воде писано; седьмая вода на киселе; лучше хлеб с водой, чем пирог с бедой; без воды – нитуды и ни сюды…Их национальная принадлежность установлена, доказана фактами русской жизни, ее обычаями, а потому – и образами, использованными при построении фразеологизма. Вилами по воде писано – здесь вилы обозначают вовсе не орудие крестьянского труда, а круги – так они называются и доныне в ряде диалектов русского языка. Кисель, пирог – традиционные «готовки» русской кухни, а потому они являются «героями» и ряда других исконно национальных оборотов: за семь верст киселя хлебать; ешь пирог с грибами, держи язык за зубами. Если оборот пришел в нашу речь из литературного творчества, то знаем мы тогда и конкретного его автора. Без воды – ни туды и ни сюды, а также: отдыхаем – воду пьем, заседаем – ? воду льем – слова из «Песенки водовоза» В. И. Лебедева-Кумача, исполненной в кинокомедии «Волга-Волга» и крепко полюбившейся народу.
«Чужое» же – это не всегда то, что «не свое».
Если выражение вместе с водой выплеснуть и ребенка пришло к нам из немецкого языка (давний образ, закрепившийся благодаря М. Лютеру: «Не следует ребенка вместе с водой выплескивать из ванны»), а оборот рыба еще в воде, а он сковородку на, – огонь ставит сложился в речи армянского народа, то ряд выражений, возникших на почве библейских легенд и античных литератур и вошедших в фонд многих языков мира, мы считаем интернациональными.
Поэтому вовсе не чужим для нас, как и для французов, англичан, немцев, является оборот в мутной воде рыбку ловить, возникший на основе одной из басен Эзопа. Хитроумный рыбак, закинув сети, стал с шумом мутить вокруг них воду, в которую и попала оглушенная и ослепленная рыба. Или темна вода во облацех (воздушных) – цитата из библейского текста. В романе «Новь» Тургенева есть такое место. Дьякон спросил однажды Гарасю: как, мол, он объясняет выражение: темна вода во облацех? – на что Гарася должен был, по указанию самого отца дьякона, ответствовать: «Сие есть необъяснимо». Как характеристика чего-то непонятного, недоступного нашему разумению этот библеизм употребляется и доныне.
Великий испанец, драматург Л one де Вега заметил: «Если сказано хорошо, то не все ли равно, на каком языке». Это умно и правильно, но только не для исследователя языка, которому вовсе не безразлично, гений какого народа сотворил то или иное речение.
Вполне закономерна классификация фразеологизмов по их «возрасту». В этом случае они могут нести с собой открытия для историков, этнографов, правоведов. В выражениях, которые приведены в этой главе, немудрено заметить различную степень их смысловой неразложимости и изменяемости составных частей. Поэтому лингвисты нередко группируют фразеологические обороты по признаку, спаянности слов внутри выражения, а также его мотивированности. Исходя из этого принципа мы можем условно разделить все фразеологизмы на четыре группы.
Фразеологические сочетания, в которых одно из слоь употребляется лишь в сочетании с определенным узким кругом других слов. Такая избирательность и рождает фразеологизм со свойственным только ему значением. К примеру, рыражения трескучий мороз, втемяшиться в голову. Особенностью таких сочетаний является легкая заменяемость входящих в него редких слов другими. Действительно, трескучий мороз без ущерба для смысла заменяется словами сильный мороз, втемяшиться в голову – засесть в голове.
Следовательно, устойчивость таких сочетаний не велика, а их значения полностью вытекают из значений входящих в них слов.
Фразеологические единства – это такие целостные устойчивые сочетания, в которых отдельные слова не утра-тиля еще своих прямых значений, но которые в совокупности обретают переносный смысл.
Мы в прямом смысле слова можем ловить рыбку в мутной воде, или прокатить на вороных.
Но воспринимаем мы их в переносном, образном качестве.
Держи карман шире, например, два века назад употребяялось в своем прямом значении. Карманом называли мешок или торбу, которую носили поверх одежды. При надобности их можно было раскрыть, «держать шире». Теперь мы вспоминаем об этих карманах, когда хотим сказать: «Как же, дожидайся! Так я и наполнил твои широко открытые „карманы“!» Или: играть первую скрипку. В оркестрах бывает не одна, а несколько скрипок: «прима», или «первая скрипка», «втора», «альт» и т. д. Из них первые скрипки считаются ведущими. Сейчас выражение первая скрипка сохраняется как музыкальный термин, а в общей речи употребляется в переносном значении: «человек, играющий главную роль, подлинный руководитель в каком-либо деле».
Следовательно, отметим мы про себя, фразеологические единства – это образные выражения, возникшие на базе некогда свободных словосочетаний. Они, как правило, мотивированы. Они представляют собой более тесный союз слов, чем фразеологические сочетания.
Фразеологические сращения – окостеневшие, застывшие, сцементированные, нерасторжимые, неизменяемые, немотивированные смысловые единицы. Я привел такую цепочку уточняющих эпитетов не зря – таковыми их наделяют лингвисты. Фразеологизмы этой категории называют еще «витаминами речи», «изюминками языка», «замечательными аномалиями», абсолютно непереводимыми на другие языки.
Фразеологические сращения в своей массе – это идиоматические выражения [16], или просто идиомы. А коль скоро они присущи одному какому-то языку и имеют смысл совсем, я бы сказал, неожиданный – при переводе их на другой язык без специальных словарей не обойтись. Вот почему в библиотеке лингвиста всегда можно найти не только «Фразеологический словарь русского языка, вместивший изрядное число идиом, но и англо-русский фразеологический словарь, французско-русский фразеологический словарь и т. д.
Без такого подспорья никто к переводческой работе не приступит.
Владимир Ильич в письме, датированном 1898 годом, пишет Анне Ильиничне:
«Надо бы иметь грамматику английского языка, особенно синтаксис и особенно отдел об идиотизмах языка» (т. 55, с. 84).
Слово идиотизм – греческого происхождения. Оно означало «странность, непонятность». Идиотизм как лингвистический термин вошло в ряд европейских языков, в том числе и в русский, но затем было заменено словом идиоматизм. Впрочем, в своей первоначальной форме оно до сих пор существует во французской и немецкой языковедческой лексике.
Мы говорим: как пить дать – смысл: «наверняка» непременно» или «просто, без всякого усилия». Можно без конца ломать голову над словосочетанием попасть впросак и так и не доискаться истоков идиомы, имеющей смысл: «оказаться в незавидном положении, оплошать», если не ознакомиться с историей ремесел. Просак – станок, на котором сучили веревки. Неосторожное движение могло затянуть работника в станок, привести к увечью. Но даже и такое объяснение не полностью проясняет дело. Ведь почему-то один садится в лужу, а другой попадает впросак. Почему в последнем слове слились предлог и существительное? Я отвечу, что подобное слияние наблюдается и в упоминавшемся выражении сгореть дотла, где тло – это «дно, основание». В том-то и фокус, что пока на этот вопрос ответа нет, есть только обычай писать эти слова слитно, что и зафиксировал орфографический словарь русского языка, и тем самым узаконил эту незаконную, с точки зрения здравого смысла, норму.
И наконец, последняя группа.
Фразеологические выражения – качественно отличные от трех предыдущих типов фразеологические единицы. В таких оборотах каждое слово имеет свободное значение» а все вместе они предстают перед нами как готовые законченные предложения. Если выйти за рамки разбираемой классификации фразеологизмов, можно сказать, что в роли фразеологических выражений выступают народные пословицы, афоризмы, изречения – все те готовые формулы речи, что содержат в себе законченность фразы, назидание, утверждение, вывод. К таким выражениям относятся: под лежачий камень вода не течет; как волка ни корми – он все в лес смотрит; как собака на сене: сама не ест и скотине не дает; если враг не сдается – его уничтожают; нужно есть, чтобы житъ, а не житъ, чтобы есть и
Верно говорят: нельзя как следует овладеть языком, не изучив его фразеологии. Но неоспоримо и другое: нельзя как следует– овладеть фразеологией, не уяснив, откуда и как появился в языке тот или иной фразеологизм, какова его родословная и каков его смысл.
Я уже слышу возражения: абсолютное-де большинство владеющих языком знает лишь смысл фразеологизма, но ие его историю,: и это ни в какой мере не мешает использовать все —известное фразеологическое богатство. Ну что ж, можно и поспорить. И доказать, что изучение истории фразеологизма.не только полезно в познавательном отношении, но имеет непосредственное касательство к речевой практике. Если мы признаем наличие в языке фразеологизмов-синонимов, а это, как говорится, непреложный факт, то обязаны согласиться и с тем, что выбор того или иного из них определяется конкретной речевой ситуацией.
Знакомство с биографией фразеологизма помогает четко определить тональность его смысла, сферу приме-нения, а потому и уместность внесения в тот или иной контекст. Исключение составляют разве те обороты, хождение которых вызвано отличием нынешнего восприятия от прежнего (например, выражения сбоку-припеку, не в своей, тарелке, о них будет рассказано дальше).
Вот почему я предлагаю пойти по пути знакомства с биографией таких выражений, которая ответит на традиционные вопросы: что, где, почему и как.
В книжке «Из жизни слов» я рассказал юному читателю о происхождении и судьбе многих пословиц, поговорок и крылатых выражений. Книга открывалась великолепным предисловием Льва Васильевича Успенского. Немногословное, оно легко и просто объясняло сложные явления фразеологии.
Заманчиво деление всех фразеологических оборотов на две специфические группы, два потока. Один, «восходящий», устремляется в общий язык из глубин народной мысли и дарит нас пословицами, поговорками, присловьями и присказками, что создали коллективный разум и вкус. В творении этих крошечных произведений словесности принимало участие на протяжении веков великое множество людей: все они оттачивали, чеканили, шлифовали эти перлы изустной речи. Но и в этом излюбленном жанре народного творчества всегда был кто-то «первый сказавший», «первый придумавший», хотя имя творца для нас безвозвратно потеряно. В самом деле, кто возьмется разыскать авторов, что еще в далекие времена сотворили десятки тысяч словесных миниатюр» в которых заключены наблюдения, опыт и оценка человеческой деятельности? И мы говорим: творец – народ.
Что же такое пословица? Это краткое образное законченное речение, имеющее назидательный смысл. Случается, что в семью пословиц зачисляются и меткие вы-ражения
В свое время Пушкин предсказывал, что пбйовина стихов из «Горя от ума» «должна войти в пословицу». А вскоре Белинский отметил: «Стихи Грибоедова обратились в пословицы и поговорки».
Поговорка – образное, иносказательное речение, отличающееся от пословицы своей недосказанностью, отсутствием назидания. Поговорка может возникнуть без связи с пословицей, но может явиться и ее отрывком (или же, напротив, послужить основой для ее создания).
Проиллюстрирую примерами.
Вот некоторые крылатые слова из комедии «Горе от ума», ставшие пословицами: минуй нас пуще всех печалей и барский гнев и барская любовь; обычай мой такой: подписано, так с плеч долой; грех не беда, молва нехороша; блажен, кто верует, тепло ему на свете; и дым отечества нам сладок и приятен; читай не так как пономарь, а с чувством, с толком, с расстановкой; служить бы рад, прислуживаться тошно; свежо предание, а верится с трудом.
И ставшие поговорками: а судьи кто?; знакомые все лица!; дистанция огромного размера; умеренность и аккуратность; герой не моего романа; времен очаковских и покоренъя Крыма; милъон терзаний; рассудку вопреки, наперекор стихиям; шумим, братец, шумим.
Из пословичного цельного афоризма мы в своей речи привычно используем только часть его: подписано, так с плеч долой! Или еще короче: с плеч долой – «оголяя» пословицу до поговорки, которая бытовала в народной речи задолго до написания комедии. Мы можем употребить слова дым отечества, а остальные, недосказанные, подразумевать. Выражение злые языки страшнее пистолета гораздо чаще употребляется без своей второй, констатирующей части.
Великое множество выражений пришло в общенародный язык из разговорно-бытовой речи, включая сюда ходячие обороты, пословицы и поговорки! раскусить человека; как волка ни корми – он все в лес смотрит, нет худа без добра; от добра добра не ищут; там хорошо, где нас нет…
Возникли в крестьянском быту; мели Емеля, твоя неделя; поворачивать оглобли; старый конь борозды не испортит; что посеешь, то и пожнешь; своя земля и в горсти мила; круговая порука; цыплят по осени считают…
Имеют фольклорное происхождение: вот тебе, бабушка, и Юрьев день; сказка про белого бычка; на ходу подметки режет (рвет); когда царь Горох с грибами воевал; укатали Сивку крутые горки; брито – нет, стрижено; остались от козлика рожки да ножки; нашего полку прибыло; мыши кота погребают…
Щедрым источником фразеологии является профессиональная речь. Выражения, выработанные людьми одной профессии, специальности, нередко вырываются из узкого круга этих групп людей и обретают все права гражданства в языке.
«Вся морская терминология так же, – как и язык моряков, великолепна, – писал К. Паустовский. – …Язык моряков крепок,
Стоит с этой целью еще и еще раз полистать книги «романтика моря» Александра Грина или замечательные рассказы К. Станюковича. Крепкие просоленные словечки, прибаутки, слова команд, переосмысленные фигурально, – многие из них с палуб кораблей сошли на землю, во всеобщую разговорную речь.
Держать нос по ветру; сидеть у моря и ждать погоды; бросить якорь; стать на якорь; на всех парусах; полный вперед; попутного ветра!; отдать концы; человек за бортом! – эти выражения в образном или расширенном плане широко употребляются в печати и художественной литературе. Ряд других, типа продраить с песочком (песком) [17] (откуда и пропесочить – «дать нагоняй»), более уместен в просторечии.
Язык военных дал нам такие выражения: направление главного удара; стать в строй; из ряда вон выходящий; взять на мушку; вызвать огонь на себя; второй эшелон.
Из речи актеров почерпнуты: войти в роль; быть на вторых ролях; потерпеть фиаско; под занавес; этот номер не пройдет.
Обороты разделать под орех; без сучка без задоринки; бить баклуши; топорная работа; снять стружку дали нам деревообделочники.
От портных – шито белыми нитками; на живую нитку; с иголочки.
От аптекарей – через час по чайной ложке; позолотить пилюлю.
От парикмахеров – стричь под одну гребенку; пекарей – сбоку припека; охотников – мертвая хватка; шоферов – завестись с полуоборота; школьников – ни в зуб ногой; знать на ять; прописать ижицу и т. д., и т. п.
Другой поток, «нисходящий», поставляет в народный язык – из отечественной и иноязычной литературы – научные, технические, общественно-политические и другие специальные терминологические выражения. Это словосочетания, которые были переосмыслены и вошли в образный речевой обиход: выйти на орбиту; достигнуть апогея; центр тяжести; абсолютный нуль; привести к общему знаменателю; попасть в цейтнот.
Однако самой мощной струей нисходящего потока являются крылатые слова, происходящие из определенного литературного или исторического источника и имеющие, как правило, конкретного автора. Это образы художественной литературы, афоризмы выдающихся людей, краткие афористические формулы суждений или утверждений, содержащиеся в письменных памятниках. В арсенал крылатых слов вошли, в частности, такие выражения, как: не хочу учиться, хочу жениться; убояся бездны премудрости (Д. И. Фонвизин). А воз и ныне там; кукушка хвалит петуха за то, что хвалит он кукушку (И. А. Крылов). Свежо предание, а верится с трудом; герой не моего романа (А. С. Грибоедов). Еще одно, последнее сказанье, и летопись окончена моя; жалок тот, в ком совесть нечиста (А. С. Пушкин). Есть еще порох в пороховницах; легкость в мыслях необыкновенная (Н. В. Гоголь). Зри в корень; никто не обнимет необъятного (Козьма Прутков) [18]. Живой труп; все смешалось в доме Облонских (Л. Н. Толстой). Волга впадает в Каспийское море; лошади кушают овес и сено; человек в футляре (А. П. Чехов). Человек – это звучит гордо; если враг не сдается – его уничтожают (А. М. Горький). Во весь голос; для веселья планета наша мало оборудована (В. В. Маяковский). Путевка в жизнь (из названия кинофильма по сценарию Н. Экка и А. Столпера). Нам песня строить и жить помогает (из песни В. Лебедева-Кумача к кинофильму «Веселые ребята»).
Немало крылатых выражений заимствовано в нашу речь из иноязычного источника. Само выражение крылатые слова восходит к Гомеру. Пришел, увидел, победил принадлежит Ю. Цезарю. Здесь Родос, здесь прыгай – из басни Эзопа. Ганнибал у ворот – в фигуральном смысле – впервые употреблено Цицероном. Ромео и Джульетта – нарицательное обозначение юных влюбленных – возникло на основе одноименной трагедии Шекспира. Панургово стадо – из романа Рабле. Архитектура – застывшая музыка – выражение Гете…
Крылатыми в языке многих народов стали выражения, возникшие из библейских мифов и легенд: избиение младенцев, ноев ковчег, всемирный потоп, иерихонская труба, валаамова ослица; из художественных творений, мифов и верований греков и римлян: ахиллесова пята, троянский конь, нить Ариадны, бочка Данаиду рог изобилия, метать громы и молнии, до греческих календ, вернуться к родным пенатам.
В произведениях В. И. Ленина мы найдем тысячи художественных образов, афоризмов, крылатых слов, привлеченных из русской и зарубежной литературы (так, только образы, почерпнутые у великого русского сатирика М. Е. Салтыкова-Щедрина, встречаются в произведениях В. И. Ленина около трехсот раз). Широко исполь-зопал Ленин сатирическое наследие Крылова, Гоголя, Чехова, античные и библейские мифы и легенды. А как часто прибегал Владимир Ильич к образам из сказок, к пословицам и поговоркам – этим сгусткам народной афористической мудрости. «Бывают такие крылатые слова, – писал В. И. Ленин в статье „Соседи по имению“, – которые с удивительной меткостью выражают сущность довольно сложных явлений» (т. 25, с. 138). Ленин умел найти такие «удивительно меткие» образные средства языка, которые делали его мысль энергичной, рельефной, запоминающейся.
Только в первом томе Полного собрания сочинений В. И. Ленина можно найти сотни крылатых слов, пословичных выражений, поговорок, которые придают его произведениям полемическую заостренность, иронию, сарказм, обращенные к политическим противникам.
Здесь и: за деревьями не видеть леса (с. 61, 250, 355, 401, 485); шито белыми нитками (с. 97); сесть в лужу (с. 154), закусить удила (с. 183)… Здесь выражения греко-римского и библейского происхождения: прокрустово ложе (с. 339); гордиев узел (с. 486); да, да – нет
Давайте проследим, как, где, когда, «по какому случаю» рождаются, если хотите, «делаются» фразеологизмы – пословицы и поговорки, крылатые слова и афоризмы, которые, по словам американского писателя У. Олджера, суть «мудрость в портативной форме, концентрированный экстракт мыслей и чувств».
Начну я с трех фразеологизмов «местного значения». Первый сложился на моей памяти, и, возможно, не без моего участия. Второй – среди участников научной экспедиции в Африке. Третий взят из «Воспоминаний» Т. Л. Сухотиной-Толстой.
Принес я как-то домой хомячка. В зоомагазине купил. Дети обрадовались. Прижился у нас, членом семьи стал. Дали ему имя – Хомка. Кликнешь его – бежит, рыжим комком перекатывается. А потом станет на задние лапки, передние к грудке прижмет – и служит, лакомства ждет. В общем, занятный, шустрый зверек.
Но вот однажды пришли домой, а Хомки нашего нет. Кличем, во все уголки заглядываем, нет – и все тут.
Объявили мы всеквартирный розыск. Начали поиски с кухни. Сдвинули с места холодильник. Хомки нет.
– Виталка, – командую я, – тащи веник. А ты, Леночка, мокрую тряпку.
Навели за холодильником порядок. Взялись за кухонный шкаф. И за ним нет Хомки.
Затем перешли в прихожую, в одну комнату, другую. Так «попутно» прибрали всю квартиру, а хомячка не нашли. Его принесли нам вечером соседи. Они подобрали его на лестничной клетке – больно далеко утром вышел нас провожать.
С того дня и вошло в нашу семейную речь непонятное для других выражение: не поискать ли Хомку? Это значило: не пора ли приступать к уборке квартиры.
Уверен, что и в вашей семье или в среде сверстников возник фразеологизм – другой, вызванный случаем, обстоятельством.
Другой пример. Советский ученый Н. Логачев в составе экспедиции побывал в Африке. Однажды, когда в лагере остались повар, рабочий и шоферы, к ним «в гости» пожаловал слон.
Прожорливый визитер не только опустошил запасы продовольствия, но и стал виновником создания фразеологизма. Вот как рассказывает об этом ученый: «В лагере остались noвap, рабочий и шоферы. Вернувшись, мы сразу заметили непорядок: в траве были рассыпаны поломанные палочки макарон, белые пятна муки, риса и сахара. На почве, не просохшей от вчерашнего ливня, сохранились вмятины от ступней величиной с добрую сковороду. Шофер Джумо рассказал: – Мы сидели в палатке и услышали шум. Посмотрели – „тэмбо“ орудует возле продовольствия…
Как явствовало из рассказа, слон поедал нашу провизию, не обращая внимания на кричавших. В его пасти исчезла фруктовоовощная часть запасов: бананы, апельсины, лимоны, ананасы, картошка, капуста, морковь, затем он добрался до полиэтиленовых мешочков с макаронами, рисом, сахаром, мукой.
Когда я попросил повара дать к чаю шоколад, из длинного объяснения Шамоло на смеси английского и суахили мы поняли, что слон съел и шоколад; но по хитринке в глазах повара было видно, что слон тут ни при чем. Мы от души посмеялись, по достоинству оценив находчивость Шамоло. С тех пор в лексикон участников экспедиции вошло шутливое выражение: списать на слона, когда речь шла о потерях, виновники которых не установлены.
Однажды брату Илье подарили чудесную чашку. Он не мог ей нарадоваться. Но вот, проходя из залы в гостиную, он на пороге споткнулся. Чашка вдребезги, Илья в рев.
– Это… это… – старался он выговорить между рыданиями, – не я виноват… Это… архитектор… виноват. Он как-то слышал, что старшие осуждали архитектора за неуместный порог.
Поделиться книгой: