Когда же эти заботы великого народолюбца увенчались успехом, как он ликовал, как ликовал с ним его любимый ученик Корюн, сравнивая его подвиг с подвигом "великого Моисея", "боговидца" и признавая превосходство Вардапета над пророком!

Начата просветительская деятельность. Мудрый учитель Маштоц в своей роли - он учит и наставляет, творит и просвещает... Страна возродилась, перевооружилась!.. "В то время... стала чудесной наша желанная, благодатная Армения, куда внезапно, благодаря двум равным мужам, прибыли и стали говорить по-армянски законоучитель Моисей вместе с сонмом пророков и шествующий впереди Павел со всем отрядом апостолов и с животворящим Евангелием Христа"... Так и перед взорами нашими торжественно шествуют по армянской земле, как на параде, библейские патриархи и новозаветные апостолы! Таких образных описаний, сравнений, метафор и т. д. немало в этой небольшой книжке... "И какая была там радость сердцам и какое зрелище, ласкающее глаз! Ибо страна, которая раньше ничего не знала о тех краях, где были сотворены все божественные чудеса, вскоре за короткое время была осведомлена обо всех совершившихся событиях, и не только (событиях), совершенных в те времена, но и о том, что было до того и после того в вечности, о начале и о конце"...84

Страна была вправе ликовать, она узнала все то, что необходимо было ей для перевооружения, для борьбы с чужеземными поработителями... В знании сила! И эту силу дала ей письменность, просветительская деятельность Вардапета и его сподвижников.

Корюн, восторженно восхваляя гуманизм своего Вардапета, временами в лирических отступлениях проникновенно и эмоционально воспевает духовные подвиги Вардапета и его сподвижников.

"Там (на местах подвижничества - К. М.-О.) они не напивались вином, но преисполнялись духом и подготовляли сердпа свои духовными песнопениями... Там упражнялись в назидательных чтениях книг... Там вардапет ободрял и увещевал их идти вперед и достигнуть того места, где Христом положен венец. Там кипели души их в служении Богу. Там - молитвы к человеколюбивому Богу, исполненные мольбы, и миротворящие просьбы за жизнь всех людей!"...85

Ограничимся этими примерами и теми цитатами. которые попутно приводились из труда Корюна. и сжато охарактеризуем манеру письма, стилистические особенности пера автора.

О языке, стиле, манере письма Корюна много говорилось в арменистике. Одни исследователи отзывались весьма отрицательно, как например, Н. Г. Адонц, считавший его язык "негладким, подавляющим, темным", или говоривший, что у него "искусственный, деланный стиль, расплывчатый и тяжелый, как скрипучая телега, и он не обладает легкостью и плавностью слога своих современников"86, другие, критически относясь к тем или иным недостаткам его стиля, дали глубокую и разностороннюю характеристику его, например, Норайр Бюзандаци, а третьи - расхваливали его на все лады, а наблюдаемые недостатки приписывали малограмотным писцам (Г. Фынтыглян).

Нам хотелось бы познакомить читателя с блестящей и по форме и по содержанию характеристикой стиля Корюна, данной таким выдающимся арменоведом-филологом, каким был Норайр Бюзандаци. Вот что пишет он:

"Витиеватый, пышный, изящный, - вот каков армянский язык Корюна в Биографии Маштоца. Какое изобилие звучных слов, какие филигранные периоды, сколько изящества, сколько форм и разнообразия оборотов! Как голос твой прерывается в конце каждого предложения (пауза), будто читаешь ты гладкое стихотворение... как искусно и лаконично может он причастными формами выразить свои мысли и с каким большим мастерством может он сочетать специальные формы и обороты изысканного литературного языка с формами и оборотами семейной речи!"87

Впрочем Н. Бюзандаци не только умеет восторгаться языком Корюна. Чтобы ярче представить себе, понять языковые достоинства интересного автора" он считает необходимым сопоставить его манеру письма с языком его же однокашника, известного классика Езника Кохбаци, автора другого оригинального труда первой половины V века

"Оба они пишут красочно, - говорит Н. Бюзандаци, - с той лишь разницей, что Езник не любит излишне украшать во вред ясности (clarte) слога, между тем как (излишества) убранства у Корюна часто затемняют смысл предложения. Первый (Езник) в своей книге с начала и до конца походит на тихий ручей, в прозрачных ведах которого мы ясно видим дно, а второй - весьма часто несется. как бурный поток, покрытый цветами, а потому наши взоры не могут проникнуть в глубину (потока). У Езника грамматика всегда правильная... от точки до точки - глагол, существительное, эпитет, форма, оборот... все прозрачно, как кристалл. Вот поэтому без особого труда понимаем его текст и легко переводим на все европейские языки. Между тем как у Корюна нет недостатка в оборотах, (грамматически) неправильных или сомнительных (фр. vague), часты сложные слова и пояснения, которые невозможно перевести не только на иностранные языки, но и на новоармянский литературный язык"88.

Полностью соглашаясь с вышеприведенной раз. посторонней характеристикой стилистических особенностей нашего автора, нам кажется, что наши маститые исследователи упустили еще одну немаловажную черту в характере и творчестве Корюна. Биограф Маштоца не простой летописец или историк, пишущий историю жизни и деятельности своего любимого учителя, а поэт, одаренный "милостью божией", который не просто описывает, а воспевает, не академическую речь держит, а местами с поэтическим пафосом произносит похвальное слово, панегирик своему любимому Вардапету. Вот в чем главная разница между поэтом Корюном и ученым Езником.

11

"И вот тех, которые были собраны из отдельных и разрозненных племен, он (Маштоц) связал божественными заветами н сделал их единым народом". Корюн.

Нам остается ответить еще на один вопрос: каково историко-литературное и источниковедческое значение "Жития Маштоца"? Является ли этот памятник полноценным отображением великого события - возникновения армянских письмен?

Видимо, этот вопрос возникал и у армянских писателей V века. Отдавая должное дарованию Корюна. все же они молча протестовали против восхваления лишь одного Маштоца и вследствие этого в некоторой степени умаления роли католикоса Саака. По труду Корюна высокообразованный католикос являлся лишь советчиком, ходатаем и неустанным переводчиком Библии, а Маштоц инициатор, изобретатель, учитель, наставник, одним словом, подлинный вождь всего движения, который всюду поспевает, где в нем нуждаются. И это обстоятельство не удовлетворяло многих современников. Этим, пожалуй, можно объяснить и то, что Мовсес Хоренаци обещал "возвышенным словом достойно прославить отца нашего89, который, родившись смертным, оставил по себе бессмертную память", "но, боясь обременять читателя пространною речью, - говорит он, - мы откладываем говорить о нем в другом месте и в другое время вне этой книги, как мы обещали еще в начале нашего повествования"90.

Точно такого же мнения придерживается Лазар Парпеци, который, отдавая должное Маштоцу, как энергичному изобретателю и школьному деятелю, все же считает руководителем всего дела просвещения народа католикоса Саака, ибо фактически Маштоц не может сделать ни шагу без санкции или же без задания его. Саак возглавляет и группу переводчиков, включая и Маштоца, ибо без него "никто не посмел бы приняться за такое серьезное и важное дело, как перевод Библии с греческого на армянский язык, ибо никто не был так научно осведомлен в знании греческого языка"91.

И вот, все собрание деятелей во главе с царем Врамшапухом и Маштоцем просят Саака возглавить дело перевода Библии на армянский язык. Саак соглашается, переводит книги и руководит всем движением. Можно без всякого преувеличения сказать, что большая часть повествования Лазара Парпеци касается именно католикоса Саака.

Думается, такое умонастроение как у Мовсеса Хоренаци, так и у Лазара Парпеци должно было вызвать к жизни. какое-то произведение, полнее освещающее роль Саака в этом общенародном движении. Судя по сведениям Лазара, такое произведение уже имелось в его распоряжении, ибо его данные по линии Саака отличаются от имеющихся у Корюна.

Какое же это произведение и кто автор его?

В древнеармянской письменности сохранились списки-перечни армянских историков и летописцев. Так вот, в шести списках-перечнях из семи сохранившихся. вслед за Корюном или рядом с ним упоминается Хосров (Хостров-диалект, форма), которому приписывается исторический труд, посвященный католикосу Сааку. В IX списке по Армянской библиологии (V-XVIII вв.) А. С. Анасяна имеется: 7-ой (по порядку). "Корюн Чудесный, который повествовал былое", 8. "Хосров Могучий, который повествовал", а в XIII списке имеется:

5. (по порядку). "Корюн переводчик - История св. вардапета Месропа", 6. "Хостров (sic) переводчик -История св. патриарха Саака"92.

Кто же этот Хосров? Не тот ли Хосровик-переводчик, упомянутый Лазаром Парпеци, который не успел дойти до пределов Армении, по дороге умер, так как в стране подняли вой против него? Да и произведение под таким заглавием пока что нигде не найдено, но, что когда-то оно имелось, в этом не приходится сомневаться.

Теперь перейдем к оценке труда Корюна как первоисточника истории Армении. Конкретно укажем его достоинства с точки зрения источниковедения.

Этот вопрос неоднократно ставился в армянской филологической науке. Ответы оказались весьма разноречивыми. Одни умаляют историческое и источниковедческое значение этого маленького по объему памятника и, напротив, превозносят его историко-литературную ценность; другие, признавая некоторую недостаточность исторических сведений в нем, все же считают его автора "единственным достоверным историком шестидесятилетнего периода (384-441 гг.)" Первую группу ученых представляет Норайр Бюзандаци93, а вторую - Г. Фынтыглян94. Проф. М. Абегян. в основном придерживаясь выводов последнего, иначе аргументирует свои положения. "При оценке произведения данного типа, - говорит он, - прежде всего надо иметь в виду тему и план автора, т. е., что он хотел написать, а также эпоху его". Так вот, Корюн с первых же слов говорит, что он намерен писать "о письменах... о том, когда и при каких обстоятельствах были они пожалованы и рукою какого мужа была проявлена эта новая милость божия, а также о светлом учении того мужа и об ангелоподобном монашеском благочестии его"95. Раз планировал он писать в этом разрезе, а не историю Армении, мы не вправе требовать большего. "Он прекрасно осуществил то, что планировал"96.

М. Абегян обоснованно отвергает все выпады Н. Бюзандаци и его последователей против Корюна, осмеивающих последнего за то, что он считает этот маленький труд "сверх сил своих" и просят "их всех молитвами своими присоединиться... дабы смогли мы... успешно и устремление плыть по широко катящимся волнам наставнического моря"97. Корюн обращается за моральной поддержкой к своим однокашникам. Близкие люди, питомцы Маштоца должны поддержать его, чтобы "плыть по волнам наставнического моря".

Это были тяжелые времена. всюду шли внутрицерковные споры, распри; ереси развернули свою деятельность против "православия". Ефесский вселенский собор (431 г.) вел борьбу против несторианства, против Теодора Мопсуэстского и т. л. Армянская церковь не могла остаться безучастной в этой борьбе. Малейшее отклонение от учения официальной церкви могло ввергнуть ее и адептов ее в беду. Вот поэтому и Корюн желает заручиться моральным содействием сотоварищей.

Критики Корюна недовольны и его вторым длинным предисловием, находя его лишним. М. Абегян доказывает необходимость такого предисловия в условиях борьбы разных общественных течений внутри страны.

Корюн, по мнению М. Абегяна, не намеревался писать историю Армении своего времени. В "Житие Маштоца" биограф не останавливается, молча проходит мимо многих исторических событий, однако нельзя говорить, что "она (эта книжка - К. М.-О.) не имеет никакой ценности как историческое произведение". Это неправильно. "Она имела и имеет весьма большую ценность. Достаточно сказать, что, не будь этой книжки, мы знали бы мало что и то сомнительного характера о таких важных событиях, каковыми являются возникло" вение армянских письмен и литературы"98.

По книжке Корюна "мы ясно себе представляем разумно намеченную и затем последовательно претворенную в жизнь деятельность, а главный деятель ее. Маштоц, выступает как одаренный и влиятельный муж, преисполненный неисчерпаемой энергии, который живет думами и заботами о родном армянском народе и его закавказских соседях, постоянно разъезжает по районам и странам, всюду инструктируя и укрепляя начатое им дело просвещения народа"99.

Чтобы не полемизировать с другими исследователями, конкретно укажем на достоинства нашего памятника с точки зрения источниковедения.

1. Корюн не агиограф, восторгающийся и восхищающийся своим героем-подвижником, а объективный повествователь-очевидец, сжато описывающий реально-исторический подвиг общественного деятеля. В деятельности Маштоца нет ничего чудесного, сверхъестественного, этого неотъемлемого элемента всякой агиографии. Перед нами реальный человек, и деяния его также весьма реальны.

2. По Корюну, народолюбец Маштоц совершает свой "подвиг" не в "единоборстве с деспотом или дьяволом" во славу своей веры, как в агиографии, а творит и создает свое великое дело при содействии своих друзей, покровителей, сподвижников и учеников, называя их по именам и по роду-племени. Это народное дело и оно было совершено при активном содействии сотрудников из армян, иверов, агван и т. д.

3. По Корюну, изобретатель письменности армян, иверов и агван не какой-то святой, отшельник. уповающий на Бога и ждущий лишь от него "мило сти божьей", а реальный государственный деятель. сознающий значение письменности для просвещения и объединения народа, который не покладая рук трудятся, чтобы создать эти письмена. Он нс чуждается посторонней помощи, а напротив, сам едет в более развитые страны за реальной помощью, а получив ее, он с радостью делится своим опытом со всеми, кто нуждается в нем.

4. Корюн прекрасно понимал всю глубину мыслей великого Вардапета, знал, что созданием письменности Маштоц и его сотрудники старались сплотить армянский народ, духовно перевооружить. морально поддержать его в борьбе против сасанидской экспансии. Вот что говорит он о роли письменности, просвещения в деле сплочения племен в единый народ: "И вот тех, которые были собраны из отдельных и разрозненных племен, - пишет он об учениках, привезенных от разных иверских племен, - он (т. е. Маштоц) связал божественными заветами и сделал их единым народом"100. Несомненно, эту кардинальную мысль Корюн перенял у своего Вардапета.

5. В армянской историографии впервые в книжке Корюна перечисляются все активные деятели просвещения Армении, Иверии и Агванка первой половины V века. На этом поприще выступают государственные деятели (по Армении - царь Врамшапух, хазарапет Ваан Аматуни, ншханы Васак, Сюни, Вардан Мамиконян и др., по Иверии - цари Бакур, Арчил, князь Ашуша и др., а по Агванку- царь Арсвах и др.) 'и церковные деятели по всем этим странам (католикосы-епископы Саак, Мовсес. Еремия, Самуэл и др.). Здесь выступают сирийские и греческие государственные и церковные деятели (импер. Феодосии, стрателат Анатолии, епископы Акакий, Пакидас, (Бабилас) Рабулас, патриарх Аттик и др.). Наконец, здесь даны по мере возможности сведения о первых культурно-просветительских деятелях и их работе (Езник Кохбаци, Иоанн Пахнаци, Иосеп, Гевонд, Корюн, Джага, Вениамин. Ропанос и др.).

Все перечисленные деятели - люди одного поколения, современники, которые помогали друг другу, содействовали завершению великого дела по просвещению армян, иверов и агван.

6. Корюн сохранил и передал потомству ценные сведения о ереси барбарианов, а также об их подавлении в пределах Армении.

7. Никто из армянских авторов, а они являются единственными первоисточниками по изобретению письмен среди армян, иверов и агван, так подсобно, последовательно и достоверно не повествет об изобретении письменности и о переводах на эти языки, как Корюн.

Конечно, современный читатель хотел бы иметь больше сведений о таком великом событии, как возникновение письменности у трех дружественных соседей. Однако всего не скажешь в маленькой книжке, да и сам Корюн не намеревался подробно, до мельчайших подробностей повествовать. "Мы прошли мимо многочисленных заслуг святых. дабы, подробно исследуя, рассказать лишь важнейшие обстоятельства", или "мы кратко изложили все. что известно не только мне, но и всем, кто прочтет эту книгу", - пишет он. Что обещал, то и сделал. Что можно еще требовать от него?

8. Год, месяц и день смерти Саака (четверг 7 сент. 439 г.) и Маштоца (суббота 17 февраля 440 г.) переданы Корюном с такой точностью101, что эти даты становятся отправными датами для уточнения многих событий в общественной жизни Армении первой половины V века, как например, год возникновения армянской письменности, создания "Жития Маштоца", перевода Библии и т. д

9. Труд Корюна представляет собою большую ценность для истории древнеармянской литературы, как историко-литературный памятник, имеющий тесные, но до сих пор еще окончательно не выясненные связи с целым рядом произведений иятого века, а также для истории армянского литературного языка, как один из первых оригинальных памятников на этом языке.

10. В отношении хронологических данных произведение Корюна хромает. Это возможно объяснить следующими тремя причинами: во-первых, жанровым характером этого произведения. Корюн пишет не исторический труд, а "житие" похвальное слово, где доминирующим должно быть выявление внутренних качеств героя и величия его подвига; во-вторых, Корюн сын своего века, а, как известно, армянские историки этого времени нс всегда в ладах с хронологическими данными Как v Фавстоса Бузанда и Агатангехоса, так и у Корюна обычны следующие хронологические "формулы": "а затем", "и после многих дней", "вслед за этим", "вскоре", "в то время", "спустя некоторое время" и т. д.; в-третьих, в повествовании Корюна имеется несколько цифр, дающих основу для уточнения хронологии, но и они искажены писцами и нуждаются в детальном сличении всех списков "Жития Маштоца".

Впрочем в последней 29-й главе "Жития" имеется *** - "счет годам" жизни и деятельности Маштоца, который дает возможность довольно точно определить некоторые даты, как например, даты монашеской жизни Маштоца, изобретения письмен, а также его кончины.

11. Велика познавательная ценность этого маленького произведения Корюна. Автор ясно сознавал, какую мобилизующую роль должно сыграть оно. Он неоднократно отмечает, что оно должно явиться "вдохновляющим примером духовным сынам их (Саака и Маштоца), а также всем тем, кто будет учиться у них из поколения в поколение"102.

И в самом деле, пример Вардапета был беспрецедентный. Он, как учитель, обладал великой притягательной силой. Его любили, к нему, в его школы стекалась молодежь со всех концов страны:

"Они (отроки) сами с разных концов и областей Армении устремлялись и прибывали к пробившемуся роднику божественного учения"103,

В кузнице Маштоца были выкованы бойцы, грудью своей защищавшие и защитившие независимость родного народа, его культуру против всех захватчиков и ассимиляторов всех видов.

"Народ, который породил таких мужей и почитает их, как своих героев, и следует их примеру, - говорит знаменитый арменовед, проф. д-р Иоз. Маркварт, - никогда не погибнет"104.

КОРЮН. ЖИТИЕ МАШТОЦА. ИСТОРИЯ ЖИЗНИ И СМЕРТИ БЛАЖЕННОГО МУЖА, СВЯТОГО ВАРДАПЕТА МАШТОЦА, НАШЕГО ПЕРЕВОДЧИКА, (НАПИСАННАЯ) УЧЕНИКОМ ЕГО ВАРДАПЕТОМ КОРЮНОМ

105106

1

О письменах страны Армянской и народа Асканазеан107, дарованных Богом, о том, когда и при каких (обстоятельствах) были они пожалованы и чрез какого мужа была явлена эта новая милость Божья, а также о светлом учении того мужа и об ангелоподобном благочестии его, - обдумывал я воспоминания свои красочно повествовать108в особой книге. И покуда в тайниках дум своих старался я наедине с собой припоминать (события), дошло до меня повеление (о том же), почтенного мужа по имени Иовсэп109, ученика мужа того, а вместе с тем и поощрение других моих сотоварищей по учению. Потому-то я, бывший в положении особливого ученика его, хотя и был среди них самым младшим и дело это было сверх сил моих, увлеченный поступившим справедливым повелением, поспешно и без промедления (начал) повествовать предложенное. И мы умаляем их всех молитвами своими присоединиться к нам, поручив нас милости Божьей, дабы могли мы успешно и устремленно плыть по широко катящимся волнам наставнического моря110.

2

Но прежде всего предварим сие (повествование) предисловием: позволительно ли написать житие мужей совершенных?111Мы не будем красноречиво рассуждать, с собственным мнением вступая в спор, а лишь имеющимися примерами докажем обратное. Ибо благодетель господь столь доброжелательно относится к своим любимцам, что не только не считает достаточным прекрасное и наивысшее воздаяние им в непроходящей вечности за (их) благочестивую жизнь, но и прежде того здесь (на этом свете) повествовать о них дабы они в своей преходящей жизни, возвышенно прославившись в книгах, засияли и духовным и телесным сиянием.

И в Истории Моисея112известно благородство блаженных мужей: стойкость (их) в праведной вере, благопристойность приближенной к Богу жизни, проникновенность в божественное, яркость чудесной жизни.

Ибо один за богоугодное жертвоприношение был прозван праведным113; другой за свои угодные (Богу) деяния взял верх над всепожирающей смертью и остался жив114; третий за свою совершенную праведность, находясь в течение года в ковчеге вместе со всеми живыми тварями на сплошном - горою вздымающемся море ниспосланном как "кара Божья115" - остался невредим; четвертый же за внезапную веру свою (в Бога) стал праведным, близким Богу, говорил с ним, вступил с ним в союз и принял от него обещания благ116. И многие другие стали ведомы Богу, о добродетелях которых рассказывается во всех (божественных) писаниях.

Подобно сказанному мною, блаженный Павел117в своем "Послании к евреям", перечисляя имена (мужей), восхваляет истинную веру их, за что они, каждый сообразно своему преуспеванию, приняли утешение по заслугам от Бога-дарителя всех благ. Он упоминает также о гостеприимстве (оказанном) соглядатаям злодейкой Раав118. Созерцая обильное множество праведных, он называет имена (лишь) немногих, остальных же обходит, ибо недоставало бы времени перечислять их по порядку. Затем он описывает все испытания, постигшие их, и добровольное119мученичество их, что считает он более драгоценным, чем (все) блага земные.

Следуя этому же примеру, все душеполезные, вдохновенные (святым) Духом книги, отмечают храбрость всех воинов. (Отмечают) доблесть некоторых, (проявленную) в битве за торжество веры и подвиги других в сражениях и войнах мирских, как (например), о Нимроде120, Самсоне121и Давиде122. Некоторых восхваляют они за природную мудрость, (соединившуюся) с мудростью божественной, как (было) у Иосифа123в Египте; Даниила124в Вавилоне125. Среди них были и царей могущественных советники, (которые) показывали им обстоятельства мирской жизни, ознакомив их со всевластным Богом. Превознося мудрость именно таких, пророк говорил одному (из них): "Разве ты мудрее Даниила или же разве мудрецы-наставники (твои) воспитали тебя своей мудростью?"126. И не только это; он восхваляет также силу святых, посылая к ним вестниками ангелов, которые превознося Даниила, называют (его) желанным127, а пресвятую Богоматерь - благословенной среди (всех) жен Галилеи128.

А что же говорить нам о том, как чтили друг друга похвалами равные, о благородстве которых сам господь говорил громким гласом, представляя ангелам и людям не только их явные деяния, но и светлые думы скрытых сердец их. Так, например, (господь явившись вместе с ангелами к гостеприимному Аврааму129и проверив прямодушие раба (своего), после принятия благой вести, рассказал ему о том, что собирался совершить в Содоме130. А также еще до сражения доблестного мученика Иова131с противоборцем132. Господь восхвалял его словами: "Человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла"133. А больше всего, во всех церковных книгах превознесена преданная Богу близость великого Моисея, о юном рвении которого рассказывается в божественных преданиях; не оставлено незаписанным и наставление иноплеменного Иофора134.

Так вот, по установленным Богом преданиям сверкают благодеяния всех благочестивых искусников, блаженные имена которых никто не в состоянии перечислить. И в своем светозарном Евангелии (господь) восхваляет благородство не только предыдущих - святых), но и тех, что были после Единородного135Сына, Господа Бога, Спасителя всех; в особенности увенчал (Он) блаженством не только собственных двенадцать (учеников-апостолов) или же шествующего впереди Карапета136, но восхваляет праведность веры и других, приблизившихся к нему. Так, о Нафанаиле137он отзывается как о человеке, в котором нет лукавства, о царевиче же говорит, что такой большой веры, как у него не сыскать в Израиле138. Но не только великие деяния, а и малые возвеличивает Христос, любящий униженных, который воздает должное за малейшее возлияние елея и (говорит, что) память о возлившей (елей) будет рассказана всюду под небесами139; а о вере женщины-хананеянки говорит, что она велика140, а также он хвалит усердие пожертвовавших две лепты, (которые) больше, чем (усердие пожертвовавших) большую (сумму)...141

А Павла, намеревавшегося распространять (всюду) великолепные порядки, установленные Христом, называет он избранным сосудом и делает его носителем своего чудесного имени на земле142. Потому и блаженный, увидев величие благодеяний за большую веру свою и всех святых, начал восхвалять громким голосом, говоря: "Благодарение Богу, Который всегда дает нам торжествовать во Христе и благоухание познания о себе распространяет нами во всяком месте"143. И тут еще смелее добавляет: "Кто может запятнать избранных Божьих?"144. И блаженные апостолы от господа Бога получили сие повеление записывать добродетели всех своих сообщников; (добродетели) одних (можно) видеть в святом Евангелии, других - в "Деяниях апостолов"145, написанных блаженным Лукой, а есть и такие, о которых можно лучше узнать из "Соборных посланий апостолов"146.

А св. Павел в четырнадцати посланиях рассказывает о соапостолах и соратниках своих, сделав их участниками радости своей, и в конце посланий шлет приветствия каждому из них, поименно справляясь о них, а об одном, хвалу приводит по Евангелию147. Однако не только помощь блаженного (общему делу) он почитает; много хвалебных слов говорит он тем, кто оказал гостеприимство Христу, за их почести, а потому в молитвах своих просит господа вознаградить их за добро. И во всех церквах он возглашает благородство избранных, не только мужчин, но и женщин, которые учились и проповедовали истинную веру.

И обо всем этом Он благовествует не ради хвалы и славы, но чтобы (это) служило примером и правилом идущим вослед. Он призывает всех быть ревнителями подобных же добрых деяний, говоря: "Достигайте любви, ревнуйте обо всем духовном"148; и рассказав в Македонии о рвении ахейцев служить святым, возбуждает рвение и увещевает149. Он разрешает даже беспрепятственно (ревновать) добру и добродетели: "Хорошо ревновать в добром всегда"150. А также заставляет уподобиться себе и господу.

Да еще стремится (апостол Павел) со всеми вместе последовать примеру Христа. "Взирайте, - говорит он, - на начальника и свершителя веры Христа"151. И еще: "Поминайте наставников ваших, которые проповедовали вам слово Божие, и, взирая на кончину их жизни, подражайте вере их"152. И вообще (говорит): "Так должен мыслить каждый из вас, кто верует в Иисуса Христа">153. Так пишет и Лука в начале книги "Деяния апостолов"154. А желанный Иаков, брат господа, беря в пример все множество святых во главе с любящим святых господом, говорит в своем послании: "В пример злострадания и долготерпения... возьмите пророков, которые говорили именем господним... Вы слышали о терпении Иова и видели конец Господа".

Из сказанного мною отныне ясно, что похвала всех боголюбивых избранников проистекает то от Бога, то от ангелов, но и есть, что и друг от друга (т. е. от самих себя), однако не ради хвастовства, а чтобы вызвать ревность друг в друге, чтобы поощряемые один другим, достичь исполнения добра, цели, поставленной блаженным Павлом: "Все придем в меру полного возраста Христова"155. И чье спасение в небесах - должны ждать Спасителя156Бога Великого.

Кроме (писаний) апостолов, имеются еще и следуемые за ними канонические писания157, исполненные дарований, о том, как они почитали и восхваляли друг друга за истинную веру и за жизнь, согласную с правилами Евангелия, и до сегодняшнего дня они руководствуются этим обычаем.

Итак, ободрившись позволением обоих158, мы берем на себя смелость написать житие мужа праведного.

Вслед за сим и обещанное нами будет поставлено перед нами и, по мере сил наших, будет почтительно написано (житие) нашего отца, и сладкое повеление их (будет) красочно выполнено.

3

Мужа, о котором мы упомянули в начале своего повествования и о ком мы спешим рассказать, звали Маштоц,. Был он родом из села hАцекац в гаваре Таронакан, сыном знатного мужа по имени Вардан. В детстве он обучался греческой письменности, а затем, в годы hазарапетства в Армении некоего Аравана, он, прибыв ко двору Аршакуни, царей Великой Армении, поступил на службу в царский диван и был исполнителем царских приказов. Он стал сведущим и искусным в мирских порядках, а знанием ратного дела снискал любовь своих воинов (подчиненных). Там же он с особым усердием предался чтению божественных писаний, чем вскоре просветлился и проникся подробностями божественных велений, и, украсив свою особу всеми знаниями, нес службу ишханам.

4

А затем, согласно евангельским канонам, отрекшись от мирских стремлений, он отдался служению человеколюбивого Бога и, взяв на себя крест славы, последовал за животворящим распятым (Христом). И, повинуясь велениям (веры), присоединился к сонму носителей креста Христова и вскоре вступил в ряды отшелыников. И много всевозможных лишений перенес он во всем, согласно Евангелию, предаваясь духовным упражнениям, одиночеству, голоду и жажде; жил он в горах, в темных пещерах, питаясь лишь травами, одеваясь во власяницу, ложась на голую землю. Много раз сладостный отдых ночной и потребность сна он проводил как мгновение, бодрствуя (всю ночь) на ногах. И все это совершал он продолжительное время. И, найдя еще других, он приобщал их к себе и обучал евангельскому слову.

И так он добровольно и смело переносил все испытания, постигшие (его), и, просветлившись, стал известным и желанным и Богу, и людям.

5

Взяв затем с собою вверившихся ему лиц (учеников), блаженный направился и прибыл в забытые и беспорядочные места Голтна. Здесь навстречу ему вышел ишхан Гохтна159по имени Шабит, муж боголюбивый и богобоязненный; почтительно и гостеприимно приняв его, он с благоговением прислуживал (ему), как это подобает ученикам веры Христа. А блаженный (Маштоц) незамедлительно принялся за проповедь Евангелия и охватил, при единодушном содействии ишхана, весь гавар и вызволил (всех) жителей из-под влияния (языческих) преданий предков и дьявольского поклонения сатане, привел их в повиновение Христу.

И когда он сеял среди них слово жизни, жителям гавара того явились великие знамения: дьяволы во всевозможных образах бежали (оттуда) и бросились в края маров160. Он задумал еще более озаботиться об утешении всей страны, а потому умножил свои непрерывные молитвы, с распростертыми руками (вознося) молитвы Богу, лил слезы, припомнив слова апостола, и озабоченно говорил: "Великая для меня печаль и непрестанное мучение сердцу моему за братьев моих и родных"...161

И так, осаждаемый печальными заботами, как бы в сетях раздумья, находился он в пучине размышлений о том, какой бы найти выход из тяжкого положения.

6

И после многих дней пребывания там по тому же (делу), прибыл он к святому католикосу Великой Армении, по имени162Саак , который одобрил его мысли и выразил готовность помочь ему в той заботе. И в совершенном согласии они поспешили вознести горячие молитвы к Богу, дабы снизошло на всех (людей) спасение Христово. И это совершали они в течение многих дней.

Затем пожалован был им от всеблагого Бога созыв совета блаженных братьев, пекущихся о стране (армянской), дабы создать алфавит для армянского народа.

Долго они занимались расспросами и поисками и много трудностей претерпели, затем они оповестили о непрестанном поиске своем царя армянского Врамшапуха163.

Тогда царь рассказал им о неком сирийце, благопристойном епископе по имени Даниэл164, внезапно нашедшем письмена алфавита армянского языка. И когда царь рассказал об этой находке, они уговорили царя об их обретении. Тогда царь отправил некоего Вагрича с царской грамотой к некоему иерею Авелу, приближенному сирийского епископа Даниэла.

Узнав об этой просьбе, Авел немедля прибыл к Даниэлу и сперва сам он осведомился у Даниэла об этих письменах, а затем, взяв их у него, отправил царю Врамшапуху в Армению. И привез он (Вагрич письмена) ему в пятом году царствования его165. А царь, получив от Абела письмена, вместе со святым Сааком и Маштоцем весьма обрадовались.

Затем блаженные радетели, взяв внезапно найденные (письмена), попросили еще у царя отроков, дабы иметь возможность применить (на деле) письмена. И когда многие из них усвоили, приказал (царь) повсюду обучать этими же (письменами). Тем самым блаженный (Маштоц) был удостоен прекрасного звания вардапета166. Около двух лет167он занимался преподаванием и вел (занятия) этими письменами.

Но когда выяснилось, что эти письмена недостаточны, чтобы выразить (все) силлабы-слоги168армянского языка, поскольку эти письмена были погребены под другими письменами и (затем) воскрешены169, тогда они вновь стали хлопотать о том же и некоторое время искали выхода (из положения).

7

Потому и блаженный Маштоц, по велению царя (Врамшапуха) и с согласия святого Саака, взял с собой группу отроков и, простившись друг с другом священным лобзанием, двинулся в путь в пятом году170царствования царя армянского Врамшапуха и прибыл в страну Арама171, в два сирийских города, из коих первый называется Эдессой172, а второй - Амидом173. Представился он (Маштоц) святым епископам (этих городов), первого из них звали Бабиласом174, второго - Акакием175Они вместе с духовным притчом и князьями этих городов вышли навстречу и, оказав много почестей прибывшим, позаботились о них, как подобает носящим имя Христа.

А любящий своих учеников вардалет (Маштоц), разделив на две группы176отроков, поехавших с ним, поставил одних (изучать) сирийскую письменность (в городе Эдессе), а других отправил оттуда в город Самосат177(изучать) греческую письменность.

8

Предавшись обычным молитвам, бодрствованию и слезным мольбам, вместе с равными (сподвижниками), (Маштоц) вел суровую жизнь, сокрушаясь в заботах о стране, памятуя слова пророка: "Как будешь стенать, тогда и заживешь"178.

Так претерпел он много лишений в (деле) оказания доброй помощи своему народу. И ему было даровано такое счастье всемилостивейшим Богом святой десницей своей, он, как отец, породил новое и чудесное дитя - письмена армянского языка. И там179он, поспешно начертал, дал названия и расставил (письмена по порядку), расположил (их) по силлабам-слогам180.

Затем, простившись со святым епископом, вместе со своими помощниками поехал он в город Самосат, где был с почестями принят епископом города и церковью.

Там же, в том самом городе он нашел некоего каллиграфа греческой письменности по имени Ропанос181, с помощью которого он оформил и окончательно начертал все различия письмен (букв) - тонких и жирных, коротких и длинных, отдельных и двойных182и приступил к переводам вместе с двумя мужами, учениками своими, из коих первого звали Иованном из гавара Екехик183, второго - Мовсэном из Пахнатуна184.

Начали они перевод Библии с притчей Соломоновых, где в самом начале он (Соломон) предлагает познать мудрость, говоря: "Познать мудрость и наставления, понять изречения разума"185. Это и было написано рукой того каллиграфа (Ропаноса), одновременно обучавшего отроков (учеников Маштоца), подготовляя их (стать) писцами той же (армянской) письменности.

9

Вслед за этим, взяв грамоты от епископа города и со своими учениками простившись с ним, (Маштоц) прибыл к сирийскому епископу. И показал он дарованные Богом (армянские) письмена тем, кем был принят в начале (по прибытии); за это святыми епископами и во всей церковью было вознесено много хвалебных (молитв) во славу Бога и не менее - в утешение учеников его. Затем, простившись с ними и взяв грамоты с благими вестями, вместе с милостиво данными дарами и со всеми (учениками), Божьей милостью пустился в (обратный) путь. Благополучно проехав много поселений, с радостной душой прибыл в страну Армению, в края Айраратской области в пределы Нор Кахака186, в шестом году187(царствования) Врамшапуха, царя Великой Армении.

Даже великий Моисей не так ликовал, спускаясь с горы Синайской188; не скажем, что больше, а гораздо меньше (радовался). Ибо муж-боговидец, получив у Бога богописанные заповеди и держа их в руках, спускался с горы; но был он печален из-за неблагодарного народа, который, повернувшись спиной к господнему и пав ниц, вероломно поклонялся идолу, отлитому им самим, чем заставил носителя заповедей Божьих сокрушаться сердцем и горько рыдать, ибо по сокрушенным скрижалям очевидна была скорбь несшего их189. Но с этим блаженным (т. е Маштоцем), о котором красочно повествуется в речи нашей, случилось не так, как это было в примере том. Он, сам с собой преисполненный духовного утешения, полагался на одобрение принимающих и в надежде на радостный прием остановки по пути (казались ему) приносящим благую весть190.

Но пусть никто не считает нас человеком дерзновенным за вышесказанное и не скажет: "Каким образом он мужа весьма скромного уподобил великому Моисею, чудотворцу, говорившему с самим Богом, сравнил его с ним?" За это, быть может, обвинят нас. Но мы это можем делать с еще большей уверенностью, ибо нет надобности явно и тайно отвергать божественное, так как милость всесильного единого Бога равномерно жалуется всем землеродным (людям).

И вот, когда достойный памяти приблизился к престольному городу, оповестили (об этом) царя и святого епископа. Они (царь и епископ) в сопровождении многих знатных нахараров выступили из города, встретили блаженного на берегу реки Рах191, и после любезных приветствий вернулись оттуда в город с возгласами радости, духовными песнями и громогласными величаниями. Так они все провели несколько дней в праздничном ликовании.