Улыбка сразу исчезла с ее лица.

— Он мой редактор, Кейн, а не моя нянька.

— Тебе отлично известно, что я не это имел в виду. Если в этой истории есть криминальный элемент, дело может скверно обернуться.

— Знаю. — Дайна терпеливо кивнула. — Ты ведь не забыл, что я занимаюсь такими делами много лет.

Она подошла, чтобы взять сумку, — плечи ее были напряжены, и Кейн понял, что позволил себе лишнее.

Дайна уже направлялась к двери, поэтому было поздно извиняться и объяснять, что он беспокоится, так как любит ее, а не потому, что сомневается в ее интуиции и способностях.

— Будь осторожна, — сказал он ей вслед.

— Я всегда осторожна, — беспечно отозвалась Дайна и вышла.

В квартире воцарилась гнетущая тишина. Утро казалось Кейну куда более мрачным, чем всего несколько минут назад.

В отличие от Дайны, Кейн редко имел дело с транспортными пробками, которые в центре Атланты иногда надолго парализовывали движение. Его компания располагалась на окраине города, занимая красивое пятиэтажное сооружение из камня и стекла и столь же красивую прилегающую территорию в пять акров. Строительно-архитектурная фирма, основанная отцом и братом матери Кейна, именовалась «Макгрегор и Пейн». Кейн никогда не стремился изменить название, хотя его дядя, Джон Пейн, умер холостяком, оставив племяннику свою долю в бизнесе.

Кейн возглавлял фирму с тех пор, как его отец, Джон Макгрегор, удалился от дел более десяти лет тому назад, отправившись вместе со второй женой повидать мир, а после путешествия решив обосноваться в Калифорнии.

Кейну нравилась его работа, хотя в последнее время он больше занимался решением административных проблем, чем архитектурой, которую так любил.

Возможно, эта любовь побудила его в то утро, после ухода Дайны, отправиться туда, где компания «Макгрегор и Пейн» сооружала новое здание для офисов мэрии и других муниципальных служб.

— Кейн? Что ты здесь делаешь?

Макс Сэндерс, до странности молодой владелец строительной компании «Мейфер», быстрым шагом направился к машине Кейна. Защитная каска на голове и рулон чертежей под мышкой не выглядели странно по соседству с превосходно сшитым темным костюмом, модным и дорогим, хотя и выглядели странно по соседству с пылью. Позади него возвышался каркас будущего здания, внутри фундамента работали землеройные машины, поднимая тучи пыли.

— Я мог бы спросить тебя о том же, — отозвался Кейн, выходя из машины. — С каких это пор босс должен пачкать свой шикарный костюм на стройке?

— У меня не было выхода. — Макс поморщился. — Кто-то не разобрался в твоих чертежах и загубил как минимум три опорные балки. Кое-что во вчерашнем докладе прораба мне не понравилось, поэтому я решил приехать. И правильно сделал.

— Это можно исправить?

Макс кивнул:

— Потеряем не более одного-двух дней. Я предупредил Джеда, что ему следует быть повнимательнее. — Джед Норрис работал на стройке прорабом.

— Как же он мог напутать в чертежах? — с недоумением взглянул на Макса Кейн. — У него такой стаж за плечами, что он должен был стать экспертом.

— Ну, возможно, отчасти дело именно в этом. Джед думает, что все знает, поэтому не всегда учитывает мнение других.

— Разве чертежи — это мнение?

Макс снова поморщился:

— Что я могу тебе сказать, Кейн? Я с ним побеседовал. Джед слишком близок к пенсии, чтобы портить себе последние годы работы, так что, может быть, этого будет достаточно. Но ты не беспокойся — я за ним присмотрю.

Тем не менее заверения Макса не успокоили Кейна. Стройка была слишком ответственной, и если что-нибудь пойдет не так, пострадает репутация компании. Впрочем, он не собирался учить Макса его работе и с началом строительства ограничил свои функции советами и консультациями.

— Ладно, разбирайся сам, — сказал Кейн. — Если обнаружишь какие-то накладки в чертежах, обязательно позвони мне. Кажется, у тебя все под контролем, поэтому я удаляюсь.

— Уж ты-то явно не хочешь пачкать костюм, — усмехнулся Макс. Отсалютовав Кейну рулоном чертежей, он зашагал назад к стройке.

Не успел Кейн открыть дверцу машины, как Макс вернулся.

— Кстати, Дайна нашла тебя вчера?

Кейн нахмурился:

— Вчера?

— Да, около двух часов. Я приехал сюда посмотреть, как идут дела, а Дайна появилась на стройплощадке минут через пятнадцать. По ее словам, она предполагала застать тебя здесь, а не в офисе. Дайна попросила показать ей стройку, я устроил для нее небольшую экскурсию, и она вскоре уехала. Вы с ней встретились позже?

Кейн кивнул:

— Да, спасибо.

— Ну и отлично. Потом увидимся.

— Пока.

Кейн не знал, почему Дайна приезжала сюда, хотя она не впервые искала его на стройке — и находила пару раз. Но вчера вечером она об этом не упоминала.

Впрочем, он тоже не сказал ей, что заходил в редакцию на прошлой неделе, надеясь найти ее там, но не застал на месте.

Поездка на стройку заняла у Кейна всего полчаса. Около половины одиннадцатого он уже прибыл в офис. Как обычно, его секретарша Шерон Росс передала ему дюжину сообщений. Это означало, что остаток утра ему придется провести за телефонными разговорами.

— Черт возьми! — раздраженно буркнул он.

Шерон усмехнулась:

— Я могу притвориться, что вы сегодня не приходили.

Искушение было велико, но так как более интересной работы все равно не предвиделось, Кейн решил, что игра не стоит свеч.

— Нет, Шерон, оставим это на крайний случай.

Секретарша кивнула:

— Дайна заходила сюда минуты две назад.

Кейн снова выругался, но на сей раз про себя. Он был бы не прочь закончить утренний разговор с Дайной, который выбил его из колеи.

— Она оставила сообщение?

— Да, просила передать, что у нее села батарейка в сотовом телефоне и чтобы вы не беспокоились, если не сможете связаться с ней до вечера. Она почти весь день будет в бегах, так что в редакции вы ее не застанете.

— О'кей. Спасибо, Шерон.

В кабинете Кейн сразу же сосредоточился на работе, и мысли о Дайне отступили на второй план.

Спустя два часа, когда он, нахмурившись, рассматривал чертеж антигравитационной конструкции, дверь открылась, и вошла Сидни Уилкс. В разгар лета она выглядела такой же свежей и безмятежной, как в холодный октябрьский день. Деловой костюм был безупречен — горчичный цвет идеально гармонировал с ее светлыми волосами и загорелой кожей. Уверенная походка выдавала женщину, прекрасно сознающую свою привлекательность.

Повернувшись во вращающемся кресле от чертежного стола, Кейн посмотрел на нее, вопросительно вскинув брови.

— Скучаешь, Сид?

— Ты считаешь, что это единственная причина, по которой я навещаю своего самого любимого брата? — Ее голос был мелодичным и ленивым.

— Я твой единственный брат, и навещаешь ты меня в основном по этой причине. — Кейн улыбнулся, не желая, чтобы его слова задели ее.

Сидни улыбнулась в ответ, глядя на брата такими же светло-серыми, как у него, глазами.

— Так как в отделе жилищного строительства фирмы «Макгрегор и Пейн» сегодня почти ничего не происходит, я подумала, что ты будешь доволен, если кто-нибудь сводит тебя на ленч. Вчера я встретила Дайну, и она сказала, что будет занята весь день, поэтому…

Архитектор по образованию, Сидни занималась жилищным строительством, в то время как Кейн предпочитал промышленное. Их партнерство было дружным и прибыльным. Тридцатидвухлетняя Сидни была на три года моложе брата. Будучи замужем, она могла лишь немного времени посвящать работе, но, когда ее муж погиб в результате несчастного случая, погрузилась с головой в дела семейной фирмы. Что касается личной жизни, то, хотя Сидни привлекала внимание многих мужчин, она вроде бы пока не намеревалась заводить новые романы.

— Ну, — пожал плечами Кейн, — если ты платишь…

Ленч прошел приятно, но остаток дня Кейн работал как проклятый и смог покинуть офис только в половине восьмого. Твердо решив не опаздывать, он быстро купил еду в китайском магазинчике и сразу поехал к Дайне, но все равно смог добраться до ее дома значительно позже восьми.

Джипа Дайны на обычном месте на стоянке не оказалось.

Ощущая одновременно облегчение и недовольство, Кейн припарковал машину и вошел в дом. Дежурный хорошо его знал и помахал ему рукой в знак приветствия.

Открыв своим ключом дверь квартиры Дайны, Кейн включил свет в прихожей и отнес покупки в кухню. Квартира, как всегда, выглядела опрятно благодаря не только природной аккуратности Дайны, но и уборщице, приходящей раз в неделю, — по слабому запаху лимона Кейн определил, что она побывала здесь сегодня.

Возможно, после уборки квартира казалась такой… пустой. Войдя в гостиную, Кейн зажег свет и включил телевизор, чтобы нарушить царящую вокруг тишину, не вникая в то, что происходило на экране, переодевшись, он опустился в кресло. В девять часов он был голоден и сердит, а в десять начал беспокоиться.

Кейн не припоминал, чтобы Дайна на столько опаздывала без предупреждения. Даже если в ее сотовом телефоне села батарейка, существуют ведь телефоны-автоматы. Их полно в городе.

Набрав номер редакции журнала и услышав автоответчик, Кейн передал просьбу позвонить ему, если она зайдет перед уходом домой. Дайна никогда не носила пейджер, так что больше он никак не мог сообщить ей, что беспокоится.

Ему оставалось только ждать.

До одиннадцати Кейн то и дело подходил к окну в надежде увидеть подъехавший к дому джип Дайны, а к полуночи стал мерить шагами комнату.

Он с трудом удержался, чтобы не позвонить ее боссу, напомнив себе, что Дайна — взрослая, неглупая женщина и способна сама о себе позаботиться. Ей бы, безусловно, не понравилось, если б Кейн поднял тревогу из-за того, что она задержалась и забыла позвонить.

Движение на улицах постепенно стихало, начался дождь, и свет фонарей поблескивал на мокрых мостовых.

Стрелка часов неумолимо двигалась по кругу, а Дайна все не приходила…

ФЕЙТ

Она внезапно открыла глаза, словно пробудившись от ночного кошмара, слыша в безмолвной комнате гулкие удары своего сердца и шелест дыхания. Она не могла вспомнить, что ей снилось, но испарина, покрывшая тело, и учащенный пульс свидетельствовали, что сон был дурным. Снова закрыв глаза, она попыталась успокоиться.

Постепенно пульс замедлился, а дыхание стало ровным. Она открыла глаза и посмотрела на потолок. Что-то не так…

Она медленно повернула голову на подушке и окинула взглядом помещение.

Это была не ее комната.

Постепенно возвращались другие чувства и ощущения. Она слышала приглушенные отдаленные звуки за закрытой дверью, ощущала запах лекарств и слабой дезинфекции. Спартанская обстановка комнаты, капельница, медленно вливавшая ей в вену какую-то жидкость, — все это говорило о том, что она находится в больнице.

Но почему?

Ей понадобилось немалое усилие, чтобы приподнять голову и осмотреть себя — шея затекла, а простое движение вызвало приступ тошноты. Судорожно глотнув, она заставила себя не отводить взгляд.

Руки и ноги на месте. Гипс отсутствует. Ноги как будто шевелятся. Значит, она не парализована. Уже хорошо.

Подняв руку, свободную от капельницы, она посмотрела на нее. Рука казалась маленькой и хрупкой. Неровные ногти выглядели обгрызенными, а кожа была молочно-белой. Медленно повернув руку, она уставилась на ладонь и подушечки пальцев. Мозолей нет, но слегка огрубелая кожа свидетельствовала о том, что она не чужда труду.

Боясь обнаружить что-нибудь страшное, она коснулась лица. Осторожно передвигая пальцы, она нащупала пластырь у правого виска. Судя по болезненному ощущению, под ним был порез, но не очень большой — размер пластыря не превышал трех-четырех квадратных дюймов.

Волосы показались ей на ощупь жирными — значит, голову давно не мыли. Прядь, за которую она потянула, оказалась достаточно длинной, чтобы ее рассмотреть, абсолютно прямой и темно-рыжей.

Почему же все это так ее удивляет?

Впервые она позволила себе подумать о том, что таилось в ее подсознании, вызывая леденящий безымянный ужас. Она лежала неподвижно, сжав кулаки и уставясь в потолок, словно стремилась найти там ответы.

Если у нее всего лишь царапина на виске, то почему она здесь? Потому что чем-то больна? Что с ней произошло? Почему она ощущает такую страшную слабость? И, самое главное, почему она ничего не помнит?

— О господи!

В палату заглянула медсестра. При взгляде на пациентку глаза ее удивленно расширились. Потом профессионализм одержал верх, и медсестра заговорила бодрым, хотя и не слишком уверенным голосом:

— Вы… вы проснулись! Вот и хорошо. А мы уже начали беспокоиться о вас, Фе… мисс Паркер.

«Паркер…»

— Я позову доктора.

Она молча ожидала, не смея думать о том, что не помнит собственного имени, что фамилия, которую назвала сестра, показалась ей абсолютно незнакомой. Казалось, прошла целая вечность, наполненная безмолвным страхом, прежде чем появился врач. Это был высокий худощавый мужчина с чувственным ртом и темными блестящими глазами.

— Наконец-то вы проснулись. — Голос и улыбка были дружелюбными. Подойдя к койке, он слегка приподнял ее запястье, проверяя пульс. — Можете назвать вашу фамилию?

Она облизнула губы.

— Паркер. — Голос звучал хрипло; в горле сразу начало першить.

Врач не казался удивленным — очевидно, сестра успела ему сказать, что сообщила больной эту информацию.

— А ваше имя?