— Добуду к вечеру оленя, даже если придется самому за ним отправиться, — пообещал юноша. — Пока, Джейк!

— Пока, Джинго!

На всем обратном пути Джинго и Парсон не сказали друг другу ни единого слова. Слова им были просто не нужны.

Глава 4

ЛИЗЗИ

Спускаясь вниз по улице, Джинго размышлял вслух:

— Парсон, когда я впервые тебя увидел, мне показалось, что ты страдаешь отсутствием аппетита. Или твоя физиономия всегда выглядит так, словно ты не ел по меньшей мере неделю?

— Джинго, — сказал Парсон, слегка замедляя шаг, — кажется, в ближайшее время мне придется с тобой поработать. И, по-моему, этот час наступил.

— Ты меня не так понял, — запротестовал парень. — С моей стороны это просто дружеский жест.

— Правда? — с сомнением посмотрел на него верзила. — Потому что если это не так…

— Правда, — заверил Джинго. — И мне ни капельки не хочется, чтобы ты надо мною работал.

От этих слов Парсон смягчился.

— Ты просто двуногий трепач, — пробормотал он, — но мне нравится слушать, как ты мягко стелешь. Поэтому не возражаю против того, чтобы ответить на твой вопрос. Да, я был немного раздражен, впрочем, и сейчас расстроен. И могу назвать тебе причину — дело в том, что я потерял Лиззи!

— Ты ее потерял? — переспросил Джинго, искоса поглядывая на вытянутую и ужасно безобразную физиономию своего нового друга.

— Я потерял Лиззи, — повторил Парсон, печально качая головой.

— Каким образом?

— Напился; — объяснил верзила. — Был пьян в стельку. Вот и потерял Лиззи.

— Да, иногда они взбрыкивают, когда парни перебирают по части выпивки, — согласился юноша. — Как сильно ты напился?

— До чертиков. С треском проигрался в фараона 3.

— Обчистили?

— По первому классу.

— Расскажи мне, пожалуйста, о Лиззи, — попросил Джинго.

— Мне не хочется о ней говорить. Меня вроде как огорчает, когда я думаю о том, что потерял Лиззи.

— Ну хотя бы какая она?

— Таких, как она, большее нет. Она — единственная.

— Хорошенькая?

— Для меня красавица, — признался Парсон. — Некоторые думают по-другому. Находятся и такие, что утверждают, будто у нее огромная голова и слишком худая шея. Говорят, и ноги не такие, какие должны быть. И спина вроде бы как горбатая. Но для меня — красавица. Лиззи настоящей породы, — продолжил он, глядя в голубое небо. — Она никогда не бросит, никогда не предаст и никогда не скажет «нет».

— Из тех, на кого можно положиться, так? — сочувственно спросил Джинго.

— Точно. Днем и ночью Лиззи согласна развлекаться. И всегда готова отправиться в путь.

— Готова на все только ради тебя или ради других парней тоже?

— Других парней? — воскликнул Парсон. — Стал бы я ее оплакивать, если бы она хоть кого-нибудь к себе подпустила! Я единственный в мире, кто может с ней справиться. И единственный, кто может оценить ее по достоинству. У нее разорвется сердце, когда она узнает, что я ушел навсегда. Она, наверное, никогда не простит меня за то, что я ее продал.

— Погоди, — перебил Джинго. — Ты ее продал?

— Да, продал ее и простился с ней. Я был пьян, — печально подтвердил Парсон.

— Это плохо, — заключил юноша, хмуро уставясь в землю и отодвигаясь от своего приятеля.

— По ночам она была просто неподражаема, — вздохнул Парсон. — Ее трудно было разглядеть в темноте, но ей не было равных. У нее открывалось второе дыхание, Лиззи готова была скакать всю ночь напролет. Я такого никогда не видел! Мы с ней много попутешествовали.

— Она путешествовала с тобой? — удивился Джинго, и на его лице проступила гримаса отвращения.

— Вот именно! — Верзила презрительно рассмеялся. — Никто не отмахивал с мужчиной такие расстояния как Лиззи со мной. Мы шли в пустыне от колодца к колодцу, а это сто двадцать миль. Как тебе такой переход?

— Вот именно! — Верзила презрительно рассмеялся. — Никто не отмахивал с мужчиной такие расстояния как Лиззи со мной. Мы шли в пустыне от колодца к колодцу, а это сто двадцать миль. Как тебе такой переход?

— Другие тоже не верят. Но я-то знаю. Я переводил часы пути в мили. Но мы добрались до воды. — Помолчав немного, должно быть вспоминая, Парсон добавил: — А теперь ее нет! И может, больше я никогда ее не увижу. Тут ошивается один одноглазый мексиканец-полукровка, которому она приглянулась. Наверняка ему достанется.

— Черт побери! — вскричал юноша. — Надо что-то делать.

— Ничего нельзя сделать.

— Но тогда она уйдет с этим грязнулей!

— Ей ничего не остается. Ведь я ее продал, не так ли?

— Не понимаю, — возмутился Джинго. — У меня в голове все перемешалось. Но может быть, она привыкнет к новой жизни, а? — Произнося эти слова, он с невыразимым отвращением посмотрел на человека-гиганта.

— Для этого она слишком стара, — хрипло произнес Парсон.

— Сколько же ей лет?

— Двенадцать.

— Двенадцать лет! — задохнулся молодой человек.

— И все еще в отличной форме. Может быть, немного тяжеловата в коленях, но ничего серьезного. Мне нравится, когда они немного тяжеловаты в коленях, а тебе? Походка делается более свободной.

— Ты хочешь сказать, что двенадцатилетняя девочка…

— Девочка? Кобыла, идиот! — перебил Парсон.

Джинго прислонился к стене и хохотал до тех пор, пока не начал задыхаться.

— Я-то решил, что Лиззи — твоя девушка, — объяснил он, — и собирался дать тебе по морде за хамское отношение к ней.

— Если бы это была всего лишь девушка, — вздохнул верзила. — Женщин на свете много, а Лиззи — одна.

— Сколько ты за нее получил?

— Только сто пятьдесят. Я был пьян.

— А сам за нее сколько платил?

— Две сотни наличными и пять лет непрерывной борьбы. Были моменты, когда я думал, что Лиззи взяла надо мною верх. Но в конце концов я победил. У этой кобылы есть характер, Джинго.

— Где же она теперь?

— У Моргана, торговца лошадьми. А что?

— Мы отправимся туда и посмотрим на нее.

— Мне бы этого не хотелось, — возразил Парсон. — Пойми, это перевернет мне душу. Разволнуюсь, потом два дня не смогу успокоиться.

— Что ж, я куплю ее для тебя, — объявил парень.

— Ты — что?

— Выкуплю тебе ее обратно, — уточнил он. — Пошли к Моргану!

Парсон был так тронут, что не нашел слов. Молча достал из заднего кармана большую плитку жевательного табака, хорошо спрессованную и затвердевшую от долгого хранения. Откусив кусок, протянул плитку приятелю, но тот отрицательно покачал головой. Верзила тоже покачал головой, однако по другой причине. Затем пошел рядом с Джинго, по-прежнему не произнеся ни слова.

Наконец они добрались до места обитания Моргана. Юноша увидел длинный сарай, домишко с жилыми комнатами и беспорядочно разбросанные загоны, над которыми постоянно столбом стояла пыль. Морган оказался усталым маленьким человечком, у которого примечательными были только нос да кадык. Но Парсон не обратил никакого внимания на торговца. Он подошел к забору и облокотился на него всем весом.

— Вон Лиззи, — тихо указал своему спутнику.

— Которая из них?

— Которая? — изумился Парсон. — Да в этом загоне только одна и есть для того, кто хоть немного разбирается в лошадях.

Джинго проследил за направлением его взгляда.

— Ты имеешь в виду вон ту пятнистую кобылу, которой только плуга и не хватает? — удивился он. — С головой как у лося и шеей как у журавля?

Гигант ничего не ответил. Даже не повернулся в его сторону. Вместо этого он набычился, покраснел и сжал кулаки.

— Вообще-то в этой пятнистой чалой кобыле, или как ты там называешь ее цвет, чувствуется характер, — поспешил заметить Джинго. — В известной мере у нее все части тела острые. Холка, колени, лодыжки, ребра, голова, подбородок, и ноги торчат в разные стороны, как локти. По правде говоря, я никогда не встречал лошади, у которой было бы столько острых углов.

Парсон медленно выпрямился. Протянув руку, схватил Джинго за ремень, одной рукой поднял и посадил на забор.

— Так тебе будет лучше видно, — процедил сквозь зубы. — Что теперь скажешь?

— Теперь, присмотревшись как следует, — поправился парень, судорожно пытаясь высвободиться, — скажу, что Лиззи — одна из самых необыкновенных лошадей, с которыми я когда-либо имел дело.

— В твоем словаре, сынок, — заметил Парсон, — присутствуют некоторые выражения, которые требуют исправления. Возможно, в ближайшие дни я выберу время и этим займусь. — Внезапно он ослабил хватку и вздохнул. — Смотри! Она меня увидела и узнала! Разрази меня гром, ты только посмотри! Она узнала меня!

Лиззи вдруг навострила длинные уши, в упор уставившись на своего старого хозяина. В ее глазах горел боевой огонь.

— Да, похоже, она тебя узнала, — ухмыльнулся Джинго. — Точно узнала.

— Она бы и в толпе меня узнала, — вздохнул верзила. — Видишь? Действительно узнала. Молодец старушка!

Лиззи повернулась задом и, глядя назад через плечо, подняла заднюю ногу, будто собираясь лягнуть.

— Она узнала меня! — простонал Парсон. — Что бы ни случилось, Лиззи ни к кому не будет относиться так, как ко мне!

— Морган, — обратился Джинго к торговцу лошадьми, когда тот к ним подошел. — Сколько стоит вон та пятнистая чалая? Мне нужна лошадь, чтобы не спеша пахать землю.

Морган слабо улыбнулся.

— Двести пятьдесят.

— Центов? — Юноша согласно кивнул. — Беру ее, если добавите седло с уздечкой.

— Двести пятьдесят или триста долларов, — твердо заявил Морган. — Я бы не стал ее продавать, но мне сейчас нужны деньги.

— По-моему, чтобы вывести ее из загона, надо кому-то приплатить, — заметил Джинго, слезая с забора. — На что она способна?

— Способна пробегать по сто миль в день, неся на спине двести тридцать фунтов, — пояснил торговец.

— Что? — изумился парень. — Да по ней не скажешь, что она вообще способна скакать!

— Скакать не может, но может идти рысью, — возразил Морган. — И может бежать весь день. Я на ней ездил, знаю. Конечно, у всадника иногда отваливаются ребра, но зато кобыла бежит без остановки.

— Морган, — вмешался Парсон, — я хоть и продал ее, но рад, что продал человеку с мозгами.

— Я дам за нее ровно двести, — сказал Джинго. — Вот деньги.

— Двести пятьдесят, и я обкрадываю себя, — не уступал маленький человечек.

— Она не стоит того, чтобы торговаться! — решил юноша. — Держи остальные деньги. Такие, как ты, Морган, только отталкивают молодых ребят от бизнеса. Вместо того чтобы работать, они начинают грабить банки. Но Бог с тобой! Будь добр, выведи этот кусок дерева. Посмотрим, сможет ли она двигаться.

В результате Лиззи привели из загона. На нее снова надели седло и уздечку, а Джинго обратился к приятелю:

— Вот твоя красавица Лиззи. Бери ее, Парсон. Хочу надеяться, что карты вас больше не разлучат.

— Хочешь сказать, что я вот так прямо могу ее забрать? — с трудом выговорил гигант.

Он надвинул шляпу на глаза и приблизился к Лиззи. Это было непросто. При виде своего старого хозяина кобыла сделала отчаянную попытку скинуть седло, визжа при этом, как раненый поросенок. Парсон остановился и заметил:

— У нее есть характер, Джинго. Можешь сам убедиться. Настоящий характер. И если… — Он резко оборвал речь, потому что Лиззи немного успокоилась. Улучив момент, ринулся вперед и прыгнул в седло.