Дикий [Вселенная EVE-online]

Мы уже полтора месяца находились на станции, и пока было не ясно, когда отправимся в новый рейд. Экипаж не скучал, у многих из старичков на станции были подружки, а у парочки даже семьи. Рассказывали, бывало, что и по полгода здесь отсиживались, когда военные лютовать начинали. Тогда пираты забивались по норам и пережидали, когда уляжется кипеж.

Я тоже пока не рвался в бой, деньги были, заняться тоже было чем, так что усиленно повышал квалификацию. «Нейрохирургию» изучил, доучивал «Ремонтных дроидов», сказывался двойной заход в медкапсулу во время дежурств.

Тут поползли слухи, что дня через три пойдем в групповой рейд.

Я по такому случаю прикупил еще базу «Двигатели» четвертого ранга, чтобы был запас. И стал дожидаться команды на старт.

Вылетали группой из 12 кораблей, десять из них принадлежали пиратскому клану, который владел станцией. Наши капитаны начинали в нем свою пиратскую карьеру, и у них с руководством клана были длительные деловые отношения, так что таких поворотов, как в прошлый групповой рейд, я думаю, не будет.

До места засады добирались 19 дней, клан не работал вблизи своей станции, чтобы после делюги ищейки не смогли вычислить путь к логову.

Автономность у кораблей разведки была небольшой, и в одиночку они так далеко забираться не будут. Конечно, если военные всерьез обозлятся, то на поиск пойдет усиленная группа, с кораблями поддержки. Но такие одиночки, как мы, которые постоянно рыскают ближе к станции, сразу передадут сигнал тревоги на базу, если заметят большую группу военных кораблей. Не так просто свободным капитанам разрешалось работать на территории клана, они являлись своеобразной прокладкой и сигнальной системой пиратских баронов.

Командование группировки разослало в ближайшие три системы фрегаты разведки, и мы засели в засаду.

На пятые сутки поступил сигнал готовиться к бою.

В систему впрыгнул разведчик конвоя и активно начал ее сканирование. Мы затаились в астероидном поле, снизив до минимума работу реакторов.

Фрегат, пошарив какое-то время и, видимо, ничего подозрительного не обнаружив, двинулся вглубь системы. Нам оставалось только ждать.

Через три часа раздался рев баззеров, эсминцу поступил приказ атаковать фрегат. Мы осторожно начали выбираться из скопления камней, постепенно наращивая скорость, противник засек нас и резко ускорился.

«Шустрик» врубил форсаж, преследуя жертву. С нами в преследование кинулись два штурмовика. Они-то и помогли догнать фрегат, тот хоть и был пятого поколения, но мало уступал нам в скорости. Штурмовики заставили его маневрировать, и мы постепенно сокращали дистанцию, срезая углы.

Когда дистанция сократилась до приемлемой эффективности работы среднего калибра нашего корабля, мы открыли огонь из всех своих артсистем.

Цель была маневренной и к тому же активно огрызалась из всех своих оружейных комплексов, так что нашей команде рубки пришлось попотеть. Но в итоге мы все же содрали с него щит и начали выбивать у него орудия. Весовые категории были разные.

Когда фрегат оказался не способен больше сопротивляться и убегать (мы повредили ему один из движков), капитану предстояло сделать выбор, брать его на абордаж или нет, задача у нас была нейтрализовать, а как мы это сделаем, уже наше дело. Команда фрегата сдаваться была не намерена, пиратам они явно не доверяли. А от таких камикадзе можно было ждать что угодно. Капитан справился с жабой и, выдав местный аналог: «Жадность фраера сгубила», всадил из туннельника в район рубки. Остальное довершили другие наши орудия. Когда мы отлетали от места боя, там оставались только обломки.

Теперь уже смысла прятаться не было, пока мы гонялись за фрегатом, все корабли выбрались из астероидного поля и попарно рассредоточились возле точки перехода. Мы заняли место рядом с «Гусем» и ожидали основные силы противника.

Наемники использовали разные приемы проводки караванов, для выяснения этого и были посланы разведчики.

Эти использовали метод дальней разведки. Разведчик делал прыжок, сканировал систему и, если все было в порядке, передавал сигнал основной группе на вылет. Как только первый корабль выходил из гипера, фрегат набирал скорость и прыгал в следующую систему. Конвои были большими, и пока они после разброса при выходе из гиперпрыжка собирались в компактную группу и набирали разгон для следующего прыжка, разведчик успевал совершить гиперпереход и передать обстановку.

Конечно, такая тактика не гарантировала стопроцентной возможности избежать засад, но позволяла снизить риск для основной группы.

Эффективную засаду могли совершить только крупные кланы, у которых были разведчики, оборудованные системой скрыта.

А так пираты могли сидеть в засаде и гадать при каждом пролетающем фрегате, будет за ним конвой или нет. Сколько там кораблей, стоит ли связываться, или сидеть и не отсвечивать, или это вообще одиночка. А когда конвой собирался после прыжка плотной группой, то к ним вообще лучше не соваться. Можно было получить полноценный бой с последствиями, которые не все смогут пережить, и трофеи не окупят потерь.

Конечно, были разные случаи и обстоятельства, но все же в большинстве своем пираты выходили за добычей, а не вести войну.

Конвои были уязвимы, только когда вразброс входили в систему, вот этим мы и хотели воспользоваться.

Первым из гипера вынырнул военный крейсер четвертого поколения.

Ближайшая пара рейдеров кинулась к нему наперехват, их атаку поддерживали все малые боевые корабли группы. Мы были далеко от схватки и ждали следующих кораблей. Те не заставили себя долго ждать, появился второй крейсер, практически близнец первого. Этот вынырнул уже ближе, и к нему устремилась другая пара, «Гусь» спешил на усиление. Нам поступил приказ держать дистанцию, и мы могли только помочь огнем туннельного орудия, что регулярно и делали, когда оно перезаряжалось.

Тут выскочил эсминец пятого поколения, и нас перенаправили в ту сторону, потому что рейдерам за ним было не угнаться, и он мог натворить немало бед.

Началась дуэль одноклассников, противник немного проигрывал нам по ряду параметров, и у него не было туннельного орудия, но все же это был не фрегат, соперник куда серьезней.

Если бы не поддержка огнем с рейдеров, то нам бы пришлось с ним долго возиться, а так ему иногда прилетало и от них. Щит у него таял, несколько маневровых двигателей были повреждены снарядами, он уже не мог так активно маневрировать и подставился под залп нашей туннельной пушки.

Снаряд пробил ослабевший щит, прошил броню и попал в реакторный отсек. Выстрел получился золотым. На месте эсминца вздулся плазменный шар, разбрасывая мелкие осколки, цель пропала с радаров.

А вокруг продолжалась битва, первый крейсер уже додавливали, на него насело четыре рейдера и, меняясь местами, когда проседал щит, планомерно расстреливали подранка.

Второй еще держался, но и ему недолго осталось, москиты уже переключились на него и подтягивались освободившиеся рейдеры, которые до этого помогали нам. Два корабля находились в резерве. Но вскоре и им нашлась работа, из гипера стали выходить грузовики.

Из сообщения разведки мы знали, что в караване находятся десять грузовых кораблей, охраняют их четыре крейсера и один эсминец. Теперь уже два с половиной крейсера, первый разворотили, а второй доламывали.

Торговцы, видя картину боя, ломились кто куда, нас отправили преследовать один из них, в систему влетело пока только три грузовоза.

Беглеца мы настигли быстро, это была здоровенная дура, в размерах превосходившая «Гуся» в два раза. Каким он был большим, таким же он был и неповоротливым. Мы без проблем выстегнули ему один движок из туннельника, и он наконец-то стал выполнять наши требования остановиться, глуша двигатели и разворачиваясь на 180 градусов, чтобы включить потом их на малую тягу.

Тут вынырнул еще грузовик, и нас перенацелили на него.

Так мы и гонялись за торговцами, как борзые, принуждая их остановиться. Не всем требовалось доходчиво объяснять с помощью артиллерии, что нужно остановиться, некоторым хватало и просто доброго слова.

С нами в преследовании грузовиков участвовало еще два рейдера и часть малых боевых кораблей, остальная группа, включая «Гуся», кучковалась, поджидая последние два крейсера, те могли вынырнуть в любую минуту. Наконец-то те показались с небольшим интервалом.

Тактика была та же, постепенная просадка щита сменным составом, с последующим выносом артиллерии, только на этот раз добивать не стали, а отправили на захват команды абордажников. Одному боту не повезло, нарвался на недобитую зенитную установку и пропал во взрыве.

Через некоторое время в корме одного из крейсеров образовался комок огромного взрыва, это наемники наверняка рванули реактор, когда поняли, что шансов нет, а я только повторял про себя: «Только бы не наши, только бы не наши…»

Как потом выяснилось, наших там вообще не было, таким добром делиться с нами не собирались.

Бой закончился, второй крейсер зачистили и теперь копошились на нем, пытаясь заставить его двигаться своим ходом.

Мы сгоняли грузовики в кучу, на них уже хозяйничали призовые команды. Я был занят повреждениями нашего эсминца, ему немного перепало во время заварушки. С броней я пока ничего капитального сделать не мог, этим надо будет заняться на станции, придется менять несколько сегментов, а пока менял перегоревшие блоки и эмиттеры силовых щитов. Со стволами все было в порядке, их я в первую очередь проверил. Слетали глянуть обломки фрегата, кое-что зацепили и утащили на рейдер.

В системе мы провозились двое суток, восстанавливая подвижность наших трофеев. А потом потихоньку тронулись в путь, грузовики и до этого резвостью не отличались, а после того как некоторым из них сократили количество двигателей, вообще еле плелись.

До базы мы добирались тридцать семь дней.

15

Когда прибыли на станцию, народ дружно направился отмечать богатый трофей. Наша доля в добыче составляла одну шестую от грузовых кораблей, это тянуло приблизительно на 40 миллионов.

Крейсер и обломки других кораблей наемников, кроме фрегата, по предварительной договоренности в общую добычу не входили и уходили клану.

Дело в том, что пираты в основном пользовались переделанными грузовиками, те хоть и были серьезно модернизированы, но все равно проигрывали своим военным аналогам, те сразу конструировались под боевые задачи. Устаревшие боевые корабли у военного флота могли выкупать только наемники, частным лицам такой товар никто не продавал. И даже сильно побитые корпуса военных кораблей во фронтире имели высокую цену. Но думаю, нам было грех обижаться за неравный делёж, мы и так хапнули хороший куш. Осталось только дождаться расчета и начинать воплощать свои мечты в жизнь. Мечта пока что была только одна – ускорить обучение, этого можно было добиться или имплантатами, или заменой нейросети. Нейросеть первые года два менять не рекомендовалось, это я знал из выученных медицинских баз, могли быть осложнения. Значит, оставалось только ставить имплантаты. Вот я и хотел поставить парочку на память и интеллект, как раз два слота в нейросети были не заняты.

Клан с расчетом тянуть не стал, и на третий день мне на карту упало 235 китов. Я сразу отправился покупать имплантаты, каждый обошелся в сотню, докупил еще разгон и регкартриджи. Связался с доком и договорился об установке, он сказал, когда подходить, и одобрил мой выбор.

Перед тем как идти на установку, заглянул к старпому, нужно было добрать баз. На тридцатку закупил «Реакторы и генераторы», «Энергосистемы» и «Электроника» в четвертый ранг. Заикнулся о том, что не пора бы мне увеличить долю, а то я и техник и медик на эсминце. Тот скорчил рожу и сказал:

– Медик он, да ты пока только на фельдшера тянешь и можешь только трупы потрошить. Что ты там лечил? Пару раз абордажникам вывихи вправил да профилактику делал. Иди лучше отсюда, не зли меня, ты и так долю получаешь только благодаря капитану.

Я побыстрей свалил, что-то и вправду не вовремя я с этим вопросом, две доли получали только единицы из нового состава, и надо было как-то опять себя проявить, чтобы поднимать эту тему.

Имплантаты встали штатно. Теперь у меня было 287 единиц интеллекта и увеличился объем оперативной памяти, благодаря этому скорость обучения должна была повыситься процентов на двадцать. Поставил на изучение «Реакторы и генераторы» и занялся своими повседневными делами.

Расписание занятий на станции я не менял, добавил только посещение тира на «Гусе», Зол обучал меня методу интуитивной стрельбе из игольника.

Его особенность заключалась в использовании физиологических свойств организма. Особенность эта основывалась на том, что указательный палец ведущей руки независимо от ее положения (у пояса или вытянута вперед) всегда будет показывать на ту точку, на которой сфокусировано зрение или слух (по источнику звука). Используя это свойство, можно поражать цель с большой вероятностью, вообще не используя прицельного приспособления в условиях плохой видимости и даже на слух в полной темноте. Для этого игольник удерживается в руке, указательный палец располагается параллельно стволу. Указательный палец показывает на цель, средний палец обрабатывает спуск, а рукоятку удерживают безымянный и мизинец.

Нужно было отключить прицел от зрительного нерва и стрелять навскидку не целясь, примерно как ковбои в вестернах. Другие абордажники угорали, говоря, что мы только зря иглы переводим, но Зол был с отсталой планеты, где нейросети были только у зажиточных людей, и у них был даже такой вид спорта, по которому проводились чемпионаты. Немного напоминавший стрельбу по тарелочкам у нас, только там сразу запускалось множество мишеней, и победитель определялся по количеству попаданий за определенный промежуток времени. Чемпионами становились только сильные инстрелы, Зол именно так их называл.

Так вот, поначалу я, конечно, сильно тормозил, все тянуло прицелиться, но на местном оружии прицельных приспособлений не было, а прицел с нейросети был отключен. Но постепенно кое-что стало получаться. Все-таки моторика уже была немного наработана в вирткапсуле, да и в юности, я помню, так баловался с воздушным пистолетом, и попадал ведь. Правда, он был однозарядным, тогда еще не было пневматики с углекислотными баллонами.

Сейчас же было нужно поразить несколько целей за короткий промежуток времени. Тарелочек у нас не было, я просто стрелял по мишеням, а Зол засекал время и комментировал мою неуклюжесть. Я начинал злиться и мазать все чаще, в итоге я ему сказал, что если он сейчас не свалит, я ему ногу прострелю у основания спины. Зол, увидев мои глаза, все понял и по-быстрому свинтил. Когда я начинал заводиться, мог и на паровоз с барабаном пойти.

В итоге договорились с Золом, что он прекращает меня подкалывать и говорит только по делу, подсказывая, когда я делаю что-то не так.

В идеале нужно было попадать в ту точку, куда устремлен взгляд, рука должна была сама интуитивно навести оружие, без сознательной работы мозга.

В таком режиме и потянулись дни на станции, я не забывал посещать бордель, каждое утро напоминальщик настойчиво рекомендовал это сделать.

Сеансы работы имплантата реакции разделил поровну между пилотированием и отработкой ударов, и уже удерживал это состояние 42 секунды. Поставил мыслекоманду «Р-А» на его активацию, и «ША» на отключение, я уже чувствовал по состоянию, когда его пора отключать, без подсказок нейросети.

В новый рейд мы вышли через месяц.

Этот поход оказался холостым, мы меняли системы, сидели в засадах, все было глухо, только одни конвои. Одиночки, видимо, сменили трассу, выведя закономерность, что по этому маршруту стабильно пропадают корабли.

На станцию мы прилетели только через два месяца, в активах был ноль.

Отдохнуть экипажу капитан дал только декаду, и по новой в путь.

Предыдущие базы были разучены, и я закупил у старпома новые «Сканеры и радары» и «Оружейные модули» в четвертый ранг, если дела пойдут так и дальше, мне уже не на что будет продолжать обучение, на карте осталась двадцатка китов.

Капитан решил поменять тактику, мы разделились, чтобы выяснить маршрут одиночек. Так как эсминец имел небольшую автономность, каждую декаду мы пересекались в заранее обговоренной системе, для дозаправки и обмена сведениями.

Когда мы в третий раз должны были встретиться, то попали под раздачу. Нас поджидала усиленная патрульная группа церанского военного флота.

Сразу после выхода из гипера по нам открыли огонь пять боевых кораблей, два крейсера и три эсминца. Если из-под крейсерских залпов мы смогли быстро выйти, начав маневрировать, то от огня эсминцев увернуться не получалось, те зажали нас капитально и добивали наш щит.

«Гусь» был виден через оптическую систему, и это уже был не грозный корабль, а пробитый во множестве мест остов, парящий замерзшей атмосферой. Перед прыжком мы связывались с ним, и все было спокойно, видимо, нападение произошло, когда мы были в гипере.

Нам тоже недолго оставалось, эмиттеры горели один за другим, и щит держался на последнем дыхании.

Видя, что шансов у нас нет, капитан выбросил белый флаг. На общей волне пошло сообщение с просьбой прекратить огонь, корабль сдается.

Если бы это были наемники, то нас бы слушать не стали, те не оставляли пиратов в живых, мстя за свои конвои. С военными был шанс договориться.

Нам приказали безоружными грузиться на бот и покинуть корабль.

Капитан дал мне указание сжечь память искину и грузиться на бот, тех, кто останется на борту, военные щадить не будут.

Ломать не строить, сделал короткое замыкание на контакты искина. Из него повалил дым и посыпались икры, и я направился к боту.

Что нас ждет дальше, никто сказать не мог, но другой альтернативой была только смерть.

В боте мы просидели около часа, каждую секунду ожидая, что по нам могут дать залп, но даже бояться человек устает. Через какое-то время все стало по барабану, я просто прикрыл глаза и привалился к стенке.

Нас пристыковали к крейсеру, прозвучала команда выходить по одному через шлюз, со снятыми шлемами. Когда подошла моя очередь, и я ступил на палубу, увидел перед собой тройку боевых дроидов, тут меня дернули в сторону и приложили станером. Свет погас, и я провалился в нирвану.

В сознание меня привели всего один раз, чтобы зачитать вердикт суда.

Дикий, по имени Дик Чел, за злостную пиратскую деятельность приговаривается к пожизненному сроку в колонии-поселении для особо опасных преступников на планете Зар. Приговор обжалованию не подлежит.

Раздался треск станера, и темнота затопила сознание…

16

Когда пришел в сознание, понял, что нахожусь в криокамере. Тех ощущений, что были при первом знакомстве с ней – не было, только было ощущение общей слабости организма. Тут, видно, не стали прибегать к экстренной разморозке, провели штатную процедуру.

Когда выбрался из криокамеры, увидел и других членов экипажа с «Шустрика» и часть команды с «Гуся». Вздохнул облегченно, когда заметил Зола и Дара, капитан тоже находился с нами. Не было части абордажников и пилотов малых боевых кораблей.

Тут двери ангара раскрылись, и в проеме показалось вооруженное отделение пехоты. Сержант, тыча стволом на один из контейнеров, сказал, чтобы мы разбирали свое барахло, одевались и выходили на улицу.

В контейнере оказались наши комбезы и скафы, только из них была выдрана вся электроника и сняты бронепластины.

Попробовал активировать нейросеть, та на призывы не отвечала, и оставалось только гадать, удалили её вообще или просто отключили.