Помоги проекту - поделись книгой:
Энону чуть не вырвало. Она отрицательно махнула рукой и усилием воли постаралась сосредоточиться. И думать не моги, чтобы не воскрешать брата!
Девушка заставляла себя гордиться тем, что благодаря ей тело брата даже после смерти сможет уничтожать варваров. Но гордиться не получалось.
Под вопросительными взглядами ассистентов Энона приказала:
– Скальпель. Пилу. Реберные распорки, – и принялась за работу.
Она вскрыла грудную клетку, извлекла внутренние органы, заменив их на механизмы, гнезда источников питания, жидкостные насосы. Потом ампутировала кисти рук и установила на их место Сталкерские стальные захваты. Удалила половые органы. Затем настала очередь глазных яблок. Сняв кожу, подключила к мышечным волокнам запутанную систему электродов. Вскрыла черепную коробку, поместила в мозг устройство размером с персиковую косточку, с которого вниз по спинному мозгу пополз проводок толщиной с ресницу, подключаясь к нервной системе и установленным ранее приборам. Хирург-механик молча наблюдала, как тело Ино корчилось и содрогалось по мере продвижения проводка.
На протяжении всей операции Энона то и дело шептала брату:
– Это ведь не ты на самом деле. Ты давно в Стране без солнца, а здесь осталось лишь то, от чего ты освободился, что можно переработать и утилизировать как пустую бутылку или банку. Разве Зеленая Гроза не учит нас все утилизировать ради Лучшей Земли?
Проделав главную часть операции, Энона оставила на младшего хирурга-механика завершить ее второстепенные этапы: облачить Сталкера в экзоскелет и установить перстяные клинки. Сама же вышла на воздух и закурила, глядя, как над нейтральной полосой горят воздушные корабли.
С того дня мертвые стали разговаривать с ней с операционного стола. Странно, что болтали все подряд, тогда как собственный брат не произнес ни слова. После Ино хирург-механик взяла за правило смотреть на лица оперируемых, и именно в эти мгновения ей слышался их шепот.
Все они задавали одни и те же вопросы: «Кто положит этому конец? Кто положит конец этой бесконечной войне?»
– Я положу этому конец! – негромко отвечала она, так что ее голос тонул в грохоте орудийной стрельбы. – Хотя бы попытаюсь…
– Милочка! – в виде приветствия воскликнул Попджой, когда Энона наконец добралась до его кабинета на верхушке пагоды.
Он упаковывал чемоданы. Один, большой, лежал с открытой крышкой на письменном столе. Энона разглядела в нем книги, скоросшиватели, какие-то бумаги, фотографию Сталкера Фанг в рамке и эмалированную кружку с логограммой корпуса Воскрешенных и надписью: «Чтобы работать здесь, не обязательно быть сумасшедшим ученым – но желательно!» Попджой забрался на стул, снял с гвоздика фотографию авиабазы на Разбойничьем Насесте, рукавом стер с нее пыль и только тогда положил в чемодан. После чего послал доктору Зеро воздушный поцелуй:
– Примите мои поздравления! Только что был на приеме у Фанг, приказ подписан! Вы так славно поработали со стариной Шрайком и произвели на нее настолько сильное впечатление, что она решила наконец отправить меня в отставку! Я уезжаю к себе на дачу в Батмунх-Гомпу на весьма заслуженный отдых. Буду заниматься рыбалкой, и больше ничем, кроме парочки любимых проектов и, возможно, собственных мемуаров! А вам, милочка, предстоит занять мое место!
«Как странно», – подумала Энона. Именно к этому она стремилась с момента своего прозрения во фронтовых окопах – стать личным хирургом-механиком Сталкера Фанг. Ради достижения этой цели она подавила в себе природную застенчивость и добилась перевода на центральную фабрику Сталкеров. Ради этой цели терпеливо сносила отвратительные шуточки и вечно липнущие к ее телу руки доктора Попджоя. Ради этой цели потратила годы на поиски захоронения знаменитого Сталкера Шрайка, а затем месяцы кропотливого труда на его восстановление, доказывая всем, что в своем деле она по меньшей мере не хуже Попджоя. А теперь, когда цель достигнута, ей не под силу даже улыбнуться. Колени подогнулись, и Энона ухватилась за дверь, чтобы не упасть.
– Держитесь веселее, милочка! – ухмыльнулся Попджой. – Вам повезло! Власть! Деньги! И все, что от вас требуется взамен, – проверять время от времени уровень масла в ее превосходительстве, наводить блеск на панцирь, следить, нет ли ржавчины. Поскольку она практически неуязвима, вряд ли у вас будет с ней много проблем. Если что-либо вызовет ваше беспокойство, дайте мне знать. В остальном…
«В остальном я полностью независима», – подумала Энона Зеро, поднимаясь по лестнице на самый верх пагоды, в личные апартаменты Сталкера Фанг. По сути, свершилась огромная несправедливость; если бы в мире царил порядок, такой подлец, как Попджой, принесший человечеству столько зла и страданий, сам должен бы страдать. Вместо этого ему предстоит доживать свои дни в роскоши, занимаясь рыбалкой и парочкой любимых проектов. Но, по крайней мере, своей отставкой он предоставил Эноне Зеро возможность выполнить обещание, данное мертвым.
Часовые при виде нее вытянулись по стойке смирно. Лакеи с низким поклоном отворили перед ней двери в комнату для совещаний. Штабные офицеры и секретари подняли головы от расстеленной на большом столе карты Ржавых болот и не удосужились ответить на ее поклон. Фанг тоже подняла голову, ее глаза обожгли зеленым сиянием. Она лишь несколько часов назад вернулась с фронта, и ее броню покрывала засохшая корка из грязи и крови презренных горожан.
– Мой новый хирург-механик, – прошипела Фанг.
– К вашим услугам, ваше превосходительство, – невнятно отрапортовала Энона Зеро и опустилась на колени перед вождем Зеленой Грозы. Когда же наконец осмелилась поднять взгляд, все присутствующие уже вернулись к изучению карты военных действий и только глаза Сталкера Шрайка продолжали неотрывно смотреть на нее.
Ну вот, все встало на место. Энона теперь здесь свой человек, член штабного персонала. Очень скоро она осуществит план, который задумала, еще когда кормила вшей в окопах Алтайского фронта, – убьет Сталкера Фанг.
Глава 14
Продана!
Позже Рен иногда будет говорить, дескать, она-то знает, что такое рабство. Но это не совсем соответствовало действительности. Старый промысел работорговли возродился и процветал в те годы. За долгую войну множество людей попало в плен, и обе стороны продавали их по оптовой цене таким, как Шкин. А те фрахтовали щелястые, продуваемые ветром воздушные сухогрузы, до отказа набивали их рабами и по птичьим дорогам отгружали заказчикам для работ на гигантских индустриальных платформах или Зеленой Грозе на рытье бесконечных траншей и ловушек для движущихся городов. Рабство означало изнуряющий труд, полную потерю надежды увидеть когда-либо свои семьи, бесчеловечные условия жизни и безвременную смерть. Самое худшее, с чем пришлось мириться Рен в роли рабыни, – писательский шедевр Нимрода Пеннирояла.
Сразу после собеседования с мистером Шкином ее перевели в удобную камеру, расположенную где-то в центре Перечницы. Там стояла мягкая койка, тазик для мытья; три раза в день приносили еду, а еще одели Рен в новое льняное платье, которое сидело на ней совсем неплохо. Кроме того, в ее распоряжении имелся теперь экземпляр сочинения Пеннирояла «Золото хищников», доставленный мисс Моникой Уимс «с наилучшими пожеланиями от мистера Шкина».
Каждый день на несколько часов камера Рен освещалась через зарешеченное окошко с помощью установленного снаружи отражателя, на который сквозь световой люк в палубном покрытии наверху падал солнечный лучик. Забравшись с ногами на койку, она открывала довольно мрачную как внешне, так и по содержанию книгу и чувствовала себя почти дома, на Сириус-Корт, где любила почитать, сидя у окна в своей комнате. Однако до сих пор ей не попадалось ничего похожего на «Золото хищников». Странное ощущение испытываешь, когда читаешь о хорошо знакомых тебе событиях, людях, месте действия и не узнаешь их, – в таком измененном и искаженном виде они предстают перед тобой.
Сначала Рен боялась, что рассказ о маме и папе усилит боль разлуки с ними, но эти опасения не оправдались. Папа вообще не упоминался в книге Пеннирояла. Что касается персонажа под именем Эстер Шоу, то мама с трудом узнавалась в «небесной амазонке с золотисто-каштановыми волосами, чью божественную красоту нарушал лишь багровый шрам, оставленный бандитским стилетом на шелковистой коже ее щеки».
Однажды ночью Рен лежала в постели, не в силах заснуть, и с негодованием вспоминала прочитанное. И тут вдруг поняла: она совершила еще одну ужасную ошибку. А еще хвалила себя за то, что сумела убедить Шкина свести ее с мэром! Но ведь при этом строила свой расчет на правдивости большей части содержания «Золота хищников». У нее не хватило воображения представить себе всю лживость сочинения Пеннирояла о его похождениях на Анкоридже. И теперь, если Рен расскажет правду, репутация и карьера автора окажутся под угрозой. Пеннироял наверняка захочет выкупить девочку, только не для того, чтобы писать о ней книжки. Ему обязательно понадобится заставить ее замолчать – безотлагательно и навечно.
Беззащитная и одинокая, взаперти в тюремной камере, девочка спрятала лицо в подушку и застонала от нахлынувшего страха: «Что я наделала!» Но можно ли как-то исправить положение? Рен вскочила с койки и направилась было к двери, намереваясь позвать надзирателя, а потом заявить Шкину, что все наврала про Анкоридж, что она действительно Пропащая Девчонка и не представляет никакого интереса для профессора Пеннирояла. Однако новая мысль заставила ее остановиться: тогда она потеряет все, что имеет сейчас, – Шкину вряд ли нравится, когда его дурачат, у него наверняка имеются неприятные способы расквитаться с теми, на кого он зря потратил время.
– Думай, Рен, думай! – шепотом приказала она себе.
А пока ее мучила бессонница, где-то внизу, в брюхе Брайтона, безостановочно пыхтели и бухали могучие двигатели фирмы «Митчел-энд-Никсон», неуклонно толкая город все дальше на север.
После разговора с Рен мистер Шкин приказал доставить ему Селедку. Малыш с готовностью отвечал на все вопросы. Он был измучен и запуган до предела и только рад обрести нового хозяина, который бы заботился о нем и указывал, как поступать. Набиско Шкину хватило двух-трех притворно ласковых слов, чтобы Селедка полностью подтвердил историю Рен об Анкоридже, а заодно рассказал работорговцу, где находится Гримсби.
Люди Шкина сообщили координаты базы Пропащих Мальчишек мэру и городскому совету. Брайтон взял нужный курс, и вскоре на мостике с помощью олд-тековских инструментов засекли в глубине островерхие башенки затонувшего города. Брайтон лег в дрейф и покружил некоторое время на месте, транслируя свое вероломное послание. Таким образом удалось заманить несколько оставшихся пиявок, а когда больше ни одной не появилось, Пеннироял велел перейти к завершающему этапу экспедиции.
Первоначальный план заключался в том, чтобы спуститься под воду на трофейных пиявках и оккупировать пиратское логово. Однако северный круиз занял больше времени, чем все ожидали. Погода ухудшалась, метеопрогноз предвещал начало осенних штормов, а жителям Брайтона, избалованным развлечениями, становилось скучно. Поэтому, чтобы ускорить дело, просто сбросили на Гримсби несколько глубинных бомб, порадовав зрителей великолепными взрывами, усеявшими поверхность океана разнообразными обломками. Брайтонские торговцы тут же собрали их сетями и выставили в своих магазинах на продажу в качестве сувениров. Мэр Пеннироял выступил с речью, объявив Северную Атлантику безопасной для плавания мирных городов, и Брайтон повернул на юг, прокладывая обратный курс в теплые воды Срединного моря. Там ему предстояло встретиться с компанией сухопутных городов и принять у себя на борту их жителей для проведения фестиваля Луны.
Назавтра, во второй половине дня, дверь в камеру Рен распахнулась, и тесное помещение сразу заполнили охранники, одетые во все черное. Следом вошел сам Набиско Шкин.
– Ну что, милая, – произнес он, бросив взгляд на койку, где лежал экземпляр «Золота хищников», – насколько захватывающими показались тебе приключения нашего мэра? И есть ли ошибки в его повествовании?
От волнения Рен не знала, с чего начать.
– Чепуха это все! – возмущенно воскликнула она. – Никто не заставлял Пеннирояла вести Анкоридж через Высокий лед. Его назначили почетным Главным навигатором, что является великой честью, а он только всех запутал. И не ему принадлежит заслуга победы над охотниками, а моей маме; и неправда, что ее убил Масгард, как в книге, – она и сейчас жива. И мама ни за что бы не выдала Архангельску курс Анкориджа, тем более за деньги. А когда она в книге умирает и говорит Пеннироялу: «Возьмите мой корабль, спасайтесь!» – тьфу! – это уж вообще ни в какие ворота не лезет! Пеннироял угнал у них корабль и выстрелил в папу, чтобы тот не смог помешать, но в книге об этом, конечно, ничего не говорится. А то, что он приписывает мисс Фрейе на восемьдесят первой странице…
Рен остановилась, вспомнив о своем затруднительном положении. Шкин внимательно наблюдал за ней, как всегда строя в уме какие-то расчеты. А если он специально подбросил ей книгу, чтобы испытать ее, проверить, сможет ли девочка так же твердо придерживаться своей версии истории Анкориджа под тяжестью измышлений Пеннирояла?
– Любопытно, – произнес Шкин и щелкнул пальцами, подавая знак одному из охранников. Тот вышел вперед, по-военному печатая шаг, и защелкнул на запястьях Рен красивые серебряные наручники. – Я всегда подозревал, что его милость несколько приукрашивает свои приключения. Думаю, пора устроить вам двоим очную ставку.
Они вышли на лестничную клетку Перечницы и спустились в гараж, где в ожидании стоял обтекаемый черный электромобиль.
– А как же Селедка? – спросила Рен, после того как люди Шкина затолкали ее внутрь. – Что вы сделали с несчастным маленьким Селедкой?
– Он останется в Перечнице, – ответил Шкин, усаживаясь рядом с ней на заднем сиденье и бросая взгляд на карманные часы. – Облако-девять! – приказал он шоферу.
Электромобиль тронулся с места и выехал на закопченные улицы Лейнз, района антикварных лавок и дешевых гостиниц, занимающих большую часть среднего яруса Брайтона.
При других обстоятельствах Рен с восторгом бы разглядывала мелькающие витрины магазинов, набитые разным хламом и олд-теком; странно одетых людей на тротуарах; ярусные опоры, обклеенные афишками дышащих на ладан второсортных театриков. Но сейчас ее занимала единственная мысль: как выжить. Все зависит от правильного расчета, решила она. Если ей удастся сохранить трезвый рассудок, не давать волю эмоциям, то, возможно, у нее все еще есть шансы вырваться из лап Шкина и одновременно не дать Пеннироялу сообразить, кто она в действительности…
Электромобиль поднялся по длинному пологому пандусу и, громким гудением разгоняя с дороги туристов, помчался по Океанскому бульвару, овалом опоясывающему верхнюю палубу Брайтона.
Мимо проносились отели и рестораны, пальмы и площадки для крейзи-гольфа, парки аттракционов, цветочные часы и салоны для игры в бинго. Машина проехала по эстакаде над неглубокой частью Морского бассейна – целого озера очищенной и профильтрованной океанской воды, окаймленного искусственными пляжами. Наконец она остановилась на Олд-Стайне, маленькой круглой площади, где находились крепления мощных стальных тросов, удерживающих Облако-9 над Брайтоном. Парящая в воздухе палуба зависла на высоте в шестьдесят метров. Задрав голову, Рен могла видеть выступающую из днища застекленную рулевую рубку, похожую на очень красивую теплицу, только перевернутую крышей вниз. Внутри по ней перемещались какие-то люди; они манипулировали медными рычажками, регулируя крен и высоту Облака-9. По всей окружности палубы имелись небольшие подвесные двигатели, и Рен предположила, что в плохую погоду они использовались для удержания Облака-9 над городом в неподвижности. Но сегодня стоял полный штиль, и только несколько двигателей работали в качестве вентиляторов, отгоняя от дворца мэра выхлопные газы Брайтона.
В центре Олд-Стайна, где канаты Облака-9 крепились к огромным ржавым пиллерсам, ждала желтая кабина подъемника, доставляющая посетителей в здание Шатра. Как только возле нее, скрипнув тормозами, остановился электромобиль Шкина, к нему тут же подбежали солдаты в красных мундирах. Они проверили документы у всех прибывших и каждого исследовали олд-тековскими металлодетекторами.
– Раньше практически любому разрешалось свободно подниматься на фуникулере и гулять по садам и паркам Шатра, – заметил Шкин. – Но с началом войны все изменилось. И хотя в нашем уголке мира царит спокойствие – афропротивники Движения слишком мелко плавают, чтобы вести масштабные боевые действия, подобно Зеленой Грозе, – Пеннироял все равно опасается, как бы диверсанты и террористы заодно не напали и на него.
Так Рен впервые узнала о войне между городами и Грозой. Теперь ей стало ясно, почему на улицах города установлены эти огромные, страшные пушки и усилен режим безопасности.
– Какова цель вашего визита на Облако-девять, мистер Шкин? – спросил начальник охраны.
– У меня есть хороший товар для мэра.
– Не уверен, что его милость в настоящее время интересуется приобретением рабов, сэр.
– Ну уж этот-то экземпляр он точно захочет заполучить в свой обслуживающий персонал. А вам рекомендую не задерживать нас, если не хотите до пенсии проторчать на третьем уровне, занимаясь чисткой фильтров Морского бассейна…
Больше возражений со стороны охранников не последовало. Шкина и всю компанию быстро посадили в подъемник, кабина вздрогнула, и перед Рен, прилипшей к окну, открылась панорама Брайтона далеко внизу.
– Ой, смотрите! – вырвалось у нее, но Шкин и его люди уже не раз видели эту картину.
Внезапно кабина наполнилась воем работающих на пределе двигателей и что-то стремительно замелькало за окнами. Какие-то остроконечные силуэты яростно пронзали послеполуденное небо по ту сторону паутины тросов. Рен взвизгнула от неожиданности и испуга; ей показалось, что на Облаке-9 произошел взрыв и обломки полетели во все стороны. Но силуэты выстроились в определенный порядок и с шумом понеслись над крышами Брайтона, а их тени заскользили по заполненным народом улицам.
– Но у них полностью отсутствуют несущие оболочки! – воскликнула Рен. – Никаких газовых баллонов! Тогда за счет чего они держатся на лету? Объекты тяжелее воздуха не способны преодолеть силу притяжения!
Кое-кто из людей Шкина засмеялся. Даже сам работорговец заметно повеселел, будто наивность девочки добавила правдоподобности ее истории.
– Способны! – заговорил он. – Ученые движущихся городов несколько лет назад заново открыли принцип того, как преодолеть силу притяжения, – их побуждала к этому необходимость защищаться от воздушных налетов Зеленой Грозы. Четырнадцать лет войны, как ничто другое, содействуют техническому прогрессу… – Шкину пришлось повысить голос, так как летающие машины возвращались с большой скоростью, наполняя воздух ревом моторов и оглушительным свистом воздушных тормозов. – Эти ребята зовут себя Летучими Хорьками. Воздушные солдаты удачи наняты нашим многоуважаемым мэром охранять его дворец…
Рен завороженно наблюдала за проносящимися мимо машинами. Их конструкция казалась довольно хрупкой – сплошные тросики, натянутые, как струна, детали из бальзового дерева и покрытого лаком картона. Кабина состояла лишь из одноместного сиденья и пучка рукояток управления. У одних имелись две плоскости, похожие на крылья летучей мыши, другие напоминали этажерки с тремя, четырьмя и даже десятью рядами крыльев. Некоторые порхали, удерживаемые в воздухе чем-то вроде черных зонтов, которые дергались и скрипели, будто никак не могли сложиться. На корпусах массивных двигателей нарисованы коршуны, акулы, обнаженные красотки и написаны вызывающие бесшабашные названия аппаратов: «С левой ноги» и «Долой тяготение!», «Осторожно: содержимое под давлением!» и «Получи недополученное!». Пилотесса в защитных очках на аппарате под названием «Комбат Вомбат»[7] помахала Рен рукой. Рен поспешно помахала в ответ, но эскадрилья уже пролетела мимо и удалялась в небо над океаном, постепенно уменьшаясь до размеров горстки черных точек.
Рен вся дрожала, стоя в кабине подъемника, который уже добрался до шахты, ведущей сквозь Облако-9 к конечной остановке в парке возле Шатра. Раньше она не сомневалась, что папа и мисс Фрейя знают все, что только можно знать о мире за пределами Анкориджа-Винляндского, но, очевидно, многое изменилось за шестнадцать лет с того времени, когда город пересек границу льдов. Им ничего не известно о нынешней ужасной войне, по своей длительности почти ровеснице Рен, и вряд ли они смогли бы вообразить себе фантастические летательные аппараты, которые она только что видела. Из-за этого расстояние до близких ей людей словно стало еще больше.
Но грустные воспоминания о доме испарились, лишь только фуникулер остановился и ее повели по посыпанным гравием дорожкам в самую живописную часть Облака-9, где в парках, засаженных пальмами и кипарисами, расположился дворец мэра Пеннирояла с его нежно-розовыми минаретами и куполами, похожими на пирожные безе, в окружении фонтанов и украшенных орнаментом беседок. Над головой стаями носились цветастые попугаи, а еще выше прозрачные, как огромные пузыри, аэростаты блестели на солнце.
– По какому делу? – осведомился раб-лакей, загораживая дорогу посетителям.
– Я Набиско Шкин, – представился работорговец.
Этого оказалось достаточно, чтобы слуга согнулся в низком поклоне, пробормотал что-то с виноватым видом и жестом пригласил посетителей пройти дальше, по элегантной белой лестнице в большое помещение солярия с бассейном в центре. Посреди бассейна, лежа на надувном матрасе размером с большую кровать, в золотистых плавках из парчовой ткани, с коктейлем в одной руке и книгой в другой, обратив круглое лицо к солнечным лучам, предавался праздному времяпрепровождению Нимрод Пеннироял.
По расчетам Рен, знаменитому естествоиспытателю к этому времени должно было исполниться по меньшей мере шестьдесят пять лет, так что она ожидала увидеть довольно дряхлого старика. Однако Пеннироял прекрасно сохранился. Конечно, его тело потеряло былую округлость, а голова – большую часть волос, но в остальном он ненамного изменился по сравнению со своими изображениями, виденными Рен на фотографиях периода недолгого, но печально памятного пребывания нынешнего мэра на посту Главного навигатора Анкориджа. Вокруг плавающего матраса с его милостью топталась в воде стайка привлекательных девушек-рабынь, держа наготове свежие напитки, книжную закладку, блюда с пирожными и конфетами и много других необходимых предметов, чтобы мэру не приходилось отвлекаться от своего занятия. Мальчик, ровесник Рен, высокого роста и с черной, как вечерние сумерки, кожей, стоял на краю бассейна и помахивал опахалом из страусовых перьев.
– Как я вижу, пленный солдат Зеленой Грозы, которого я вам продал, пришелся ко двору, – громко произнес Шкин.
– А? Что? – Пеннироял открыл глаза и приподнялся. – А-а-а! Шкин! День добрый! – Он обернулся, сидя на матрасе, чтобы взглянуть на юношу. – Да, миссис Пеннироял в восторге от опахала. Эти двое просто созданы друг для друга. Навевают весьма приятные дуновения. И очень гармонируют с обоями в столовой.
Мэр снова повернулся к Шкину, и Рен показалось, что появление работорговца не слишком его обрадовало.
– Итак, Набиско, старый приятель, чему обязан твоим, э-э-э… у-у-у…
Шкин едва заметно склонил голову:
– Эту девочку мы сняли с одной из пиявок, выловленных на прошлой неделе. Я подумал, вам захочется приобрести ее для Шатра.
Повинуясь его жесту, охранники вывели Рен на край бассейна, чтобы мэр мог рассмотреть получше.
Пеннироял перевел на нее взгляд:
– О-о-о, Пропащая Девчонка! Наверное, из нее получится хорошая уборщица. Но мы с вами, кажется, договорились, что никто из этого сброда не должен оставаться на палубах Брайтона. Вы же намеревались продать их всем табуном в Нуэво-Майя.
– Опасаетесь, что кто-то из них может располагать не совсем удобной информацией из вашей биографии? – спросил Шкин.
– А? О чем это вы?
– Эта девочка, – многозначительно начал Шкин, – совсем недавно прибыла с Мертвого континента, из города, долгое время считавшегося погибшим, а на самом деле процветающего в том забытом богами краю. И насколько мне известно, ваша милость, с этим городом вас связывают самые нежные воспоминания.
Протянув руку за спину, Шкин взял у одного из своих прислужников какой-то предмет и ловко перебросил его через разделяющую собеседников полосу воды, так что тот шлепнулся точно на край матраса рядом с Пеннироялом. Это была Жестяная Книга. Озадаченно нахмурившись, мэр поднял ее, посмотрел на обложку, затем перевернул и взглянул на приклеенную сзади бумажную этикетку.
– Боги всемогущие! – воскликнул он, пролив в бассейн свой коктейль. – Анкоридж!
– Эта девочка, – продолжал Шкин, – не кто иная, как дочь ваших старых попутчиков в былых похождениях, Тома Нэтсуорти и Эстер Шоу.
– О черт! – возопил Пеннироял, вдруг как-то судорожно дернулся и, не удержавшись на матрасе, свалился в воду.
– Меня обеспокоили замеченные мной определенные противоречия между рассказом девочки и изложением событий в междугородном бестселлере вашей милости «Золото хищников», – невозмутимо продолжал Шкин, все так же стоя на краю бассейна, опираясь на свою черную стальную трость и наблюдая, как мэр с брызгами барахтается в воде. – Поэтому я решил предоставить вашей милости возможность купить девочку, прежде чем ее отчет станет достоянием общественности и… смутит многих поклонников литературного таланта Нимрода Пеннирояла. Цена, естественно, соответствует товару повышенного спроса… Скажем, тысяча золотых монет?
– Никогда! – громогласно заявил Пеннироял, нащупав наконец ногами дно в мелкой части бассейна и выпрямляясь со всем достоинством, с каким может выглядеть престарелый джентльмен в золотистых плавках из парчовой ткани. – Вы просто заурядный гангстер, Шкин! Вам не запугать меня своей несуразной попыткой… а-а-а… э-э-э… Но ведь это неправда? Конечно, это неправда! У Эстер Шоу не было дочери! Во всяком случае, Анкоридж затонул, не так ли? Пошел ко дну вместе со всей командой…
– Задайте этот вопрос ей, – предложил Шкин жизнерадостным тоном, указывая кончиком трости на Рен. – Вот вам сама мисс Нэтсуорти, ее и спросите!
Пеннироял уставился на Рен такими вытаращенными от страха глазами, что на мгновение ей стало почти жаль его.
– Ну, девочка? – произнес он с глупым видом. – Что скажешь? Ты действительно утверждаешь, что приехала из Анкориджа?
Рен сжала кулаки и набрала в грудь побольше воздуха. Теперь, когда прямо перед ней находился тот самый пресловутый предатель и злодей, она была меньше всего уверена в успехе своего плана.
– Нет, – ответила Рен.
Шкин, опешив, повернулся к ней лицом.
– Конечно, это неправда, – добавила она, сумев даже изобразить короткий, натянутый смешок. – Анкоридж затонул в арктических водах много лет назад. Это известно любому, кто читал вашу расчудесную книгу, профессор Пеннироял. А я – просто невезучая Пропащая Девчонка из Гримсби.
По дороге сюда она обдумала свою историю под разными углами и решила, что вряд ли удастся уличить ее во лжи. Конечно, если о ней спросят у Пропащих Мальчишек, все они скажут, что Рен не из их числа, а Селедка вдобавок знает о ее настоящем происхождении. Но с какой стати Пеннироялу верить им, а не ей? В крайнем случае она может сказать, что Шкин подкупил их, чтобы получить подтверждение своим словам.
– Я никогда в жизни не была на Анкоридже, – твердо заявила Рен.
У Шкина от ярости раздувались ноздри.
– Ну хорошо! А Жестяная Книга, на ней стоит штамп правителей Анкориджа – как ты объяснишь это?
У Рен был заготовлен ответ и на этот вопрос.
Поделиться книгой: