Оружейник. Книга 1. Тест на выживание

  - По крайней мере "волшебные слова" помнит, и то достижение, - проворчал я и стронул машину с места.

  Мы уже были около самых ворот, и я отчетливо видел огромный ржавый квадрат, контрастно выделяющийся на фоне серых кирпичных стен. Ворота были устроены довольно просто, можно даже сказать примитивно, но именно эта простота и обеспечивала их невероятную прочность и надежность. В состав конструкции входило: самосвал "Камаз" - одна штука, швеллера двутавровые - насколько я помню штук восемь-десять, а также обрезки листовой стали толщиной от ноль-пяти до сантиметра - превеликое множество. Из стальных лоскутьев сварили здоровенный щит размером так метра три с половиной на четыре. При помощи швеллеров прикрепили его вертикально к кузову самосвала аккурат позади задних колес. Этим-то стальным бигбордом и загораживали проем ворот, выстроенных точно под его размеры.

  Естественно, процесс открывания и закрывания получался довольно трудоемким и продолжительным. Тяжелую машину приходилось вручную катать взад-вперед. Но зато проломить ворота и прорваться внутрь лагеря уже не могла ни одна стая.

  Остановившись у ржавой, забрызганной грязью, исцарапанной заслонки, я посигналил, хотя, конечно же, мог этого и не делать. Часовые давно засекли меня и доложили руководству. Теперь Крайчек должно быть собирает людей, чтобы открыть дверь для нежданного, но неизменно дорого гостя.

  Пока я ждал, мысли продолжали крутиться вокруг разговора с Лизой. Уж больно меня эта история задела, кольнула в самое сердце, всколыхнула старые мысли. Ведь если вдуматься, если постараться понять что происходит, так это же тихий ужас! Она собиралась платить собой за патроны. Ни за еду, ни за кров, а за патроны! Вот и выходит, что сейчас есть патроны - есть жизнь, можно найти пропитание, защититься от врагов. А нет зарядов... тогда все, амба, считай ты уже покойник.

  Разумеется в этой ситуации я всюду желанный гость. Я привожу эти самые патроны, чиню оружие, обучаю пользоваться всякими войсковыми приспособлениями и приборами. За это мне дают еду, одежду, медикаменты, чистую воду. И так продолжается уже почти два года. Ну, а что будет, когда мои запасы иссякнут, когда на подземных дивизионных складах бывшей Кантемировской дивизии, о которых, пожалуй, теперь знаю один лишь я, останутся только битые ящики и выпотрошенные цинки? Это произойдет, конечно, не завтра, и не послезавтра, и даже не в течение года. Тут я призадумался. Хотя кто его знает? Учитывая резко возрастающее количество разнообразной нечисти и соответственно возросший расход боеприпасов...

  Мысль мою прервал скрежет за бортом. Огромный стальной щит слегка чиркнул по кирпичной стене и стал медленно отползать внутрь. Мне следовало ехать за ним, чтобы в нужный момент быстро рвануть внутрь. Проход не должен оставаться открытым ни одной лишней минуты. Кто знает, может бестии сидят где-то поблизости и только этого и ждут.

  Я как в воду глядел. Не успела морда моего БТРа сунуться в проем ворот, как со стены ударили пулеметные очереди.

  - Кентавры! - завопил Пашка, кубарем скатившись вниз.

  - Чего орешь?! Разворачивай башню! - гаркнул я.

  - Ага... я сейчас, - пацан пулей кинулся выполнять мой приказ.

  Я оказался в идиотском положении: поле боя не вижу, стрелять не могу, маневрировать тоже. Все, что мне оставалось, так это медленно следовать за по-черепашьи отползающей железной створкой. А почему только следовать? Ведь "Камаз" уже сняли с тормоза, и колодки из-под колес тоже выдернули. Значит, теперь и я могу подсобить. Сказано-сделано. Я поддал газку, и бронетранспортер гулко ударил мордой в металл ворот.

  Именно в этот момент и заработал башенный КПВТ. Пашка стрелял длинными очередями, абсолютно не экономя патроны. Это было глупо и расточительно. Незачем угощать каждого кентавра несколькими пулями калибра 14,5, когда и одна-единственная разрывала того на куски. Объяснить это мальчишке я не имел ни малейшей возможности, поэтому приходилось тупо толкать ворота и ждать, когда закончится лента. Перезаряжать пулемет Пашка вряд ли умеет, так что...

  КПВТ действительно замолчал, но пацан даже не подумал париться над перезарядкой. Он тут же продолжил огонь из спаренного с ним пулемета Калашникова. Мощь, естественно, не та, но зато в ленте двести пятьдесят патронов. Должно хватить для прикрытия нашего въезда в лагерь, тем более, что осталось совсем немного. Справа и слева от щита уже открылись широкие просветы. Сейчас они метра по три, но я решил, что не стоит дожидаться, пока стальная заслонка отползет на положенные ей десять. Дал задний ход, и, откатившись от щита на пару метров, вновь рванулся вперед и вправо. За стеной справа - свободная площадка. Ее оставили специально для въезда техники, то бишь для меня, так как последние полгода других транспортных средств в округе не объявлялось.

  В открывшийся проезд я буквально втиснулся, ревя мотором, пробуксовывая колесами, обдирая краску с бортов. Наверняка я слегка раскрошил кладку и покорежил край щита, но, думаю, Крайчек меня поймет и простит.

  Оказавшись внутри, я вдавил сигнал и сквозь разбегающуюся толпу описал небольшой круг. Расчет был таков, чтобы в конце разворота моя "восьмидесятка" столкнулась нос к носу с "Камазом". Так оно и вышло. Уткнувшись мордой в кабину самосвала, я стал возвращать его на прежнее место.

  Мне это уже практически удалось. Оставалось дожать каких-то полметра, когда в брешь просунулось туловище кентавра. Зверюга уперлась в щит всеми своими лапами, подключила к делу мощный хвост и попыталась помешать мне. Ага, тупая скотина, как бы ни так! Не тот случай! Я с неописуемым наслаждением надавил на газ, и стальной поршень вошел внутрь каменного цилиндра. Край щита сработал как нож, разрезая кентавра пополам. Внутри периметра осталась верхняя часть туловища с головой и двумя растущими прямо из-под нее лапами. Всю остальную шестиногую, похожую на огромную ящерицу тушу я словно ковшом вышвырнул наружу.

  Фух, кажись все! - вздох облегчения вырвался из моей груди. Несколько секунд я просто сидел и отрешенно глядел на маячившую за бронестеклом облезшую оранжевую кабину старого самосвала.

Глава 2

  Томас Крайчек ждал, облокотившись о броню. Мы столкнулись взглядами, как только я высунулся из боковой двери БТРа.

  - Здорово, шпион, - я устало махнул рукой.

  - Привет, полковник, - Крайчек ответил мне таким же вялым взмахом. - А у нас тут видишь что творится?

  С первого взгляда я заметил, что Томас изменился. Как-то сдал, осунулся, посерел что ли, на лбу проступили первые морщины. Даже голос его стал скрипучим как у старика.

  - Вижу, - я спрыгнул на землю и тут же протянул ему руку. - И до Одинцово докатилось. Я ведь тебя предупреждал, что так оно и будет.

  Мы обменялись рукопожатием во время которого Томас тяжело вздохнул. Он как бы говорил мне: "Тут уж ничего не поделаешь. Все идет, как идет, а мы делаем, что можем".

  - Люди все целы? - я огляделся по сторонам. - Эти твари никого не задрали?

  - Как у вас говорят, "бог миловал", - Крайчек улыбнулся первый раз за все время нашего разговора. - Вижу, ты стрелком обзавелся. Что, надоело кучевать в одиночку?

  - Кочевать, - поправил я его и тут же отрицательно покачал головой. - Не угадал. Это я твоих к родному дому подкинул. Видишь, оказались друг другу полезными.

  Тут я побарабанил кулаком по броне и громко прокричал:

  - Эй, молодежь, где вы там? Заснули что ли?

  В ответ внутри бронемашины послышалось громыхание железа и звук ссыпающихся в ведро патронов. Когда все стихло, на свет показалась Пашкина русоволосая голова, которая виновато проинформировала:

  - Я Лизке патроны помогал искать.- Пацан заметил начальника лагеря. Его глаза вспыхнули живым восторженным огнем, который как нельзя лучше проиллюстрировал доклад юного разведчика: - Товарищ командир, а вы видели, как я их из пулемета сделал? Штук десять положил!

  - Товарищ командир, ты видел? - пришла моя очередь улыбнуться. Никогда не слыхал, чтобы Крайчека кто-нибудь называл "товарищ командир".

  Тут мне вспомнилась наша первая встреча. С того дня прошло... А сколько же прошло? Наверняка года три, да еще и с гаком. Шумная, бурлящая жизнью Москва. Праздничный вечер, посвященный Дню 8 Марта. Сейчас уж и не вспомню в каком доме культуры мы гуляли, то ли на Петровке, то ли в "Молодежном". Жене подарили приглашения, и мы поехали. Я вообще не любитель таких мероприятий, тем более на выезде, но надо же было хоть раз в году сделать ей приятное.

  На вечере кто-то из приятелей жены и познакомил нас с обаятельным американцем Томасом Крайчеком, дипломатом, каким-то там советником в посольстве США. Этакий был красавчик, лощенный, подтянутый, как бы символизирующий собой все преимущества западного образа жизни. Помню, у него на руках висело сразу две девки, которые, я так понимаю, страстно желали к этому самому образу приобщиться, возможно даже этой же ночью.

  Погуляли мы в тот вечер хорошенько. Водку Крайчек пил, по-русски чесал как по писанному, и только лишь небольшой акцент выдавал в нем иностранца. Оба этих фактора в значительной мере поспособствовали нашему быстрому переходу на "ты". Разошлись мы в числе последних посетителей праздничного мероприятия, пообещав друг другу что как-нибудь обязательно созвонимся и встретимся.

  Недели через две он действительно позвонил. Пригласил нас с женой и сыном на загородный пикник с шашлыками. Что ж, времена холодной войны и непримиримого противостояния двух сверхдержав давно прошли, поэтому я не имел ничего против. Там, в Красносельском лесничестве и состоялся наш разговор по душам. Крайчек предложил шестьдесят тысяч вечно зеленых американских долларов за кое-какую информацию о нашей бригаде. Мне, как заму по вооружению, ничего не стоило ее раздобыть. Ну, я как положено поломался чуток, а потом и согласился. Ведь как не противно это осознавать, но деньги в современном буржуазном мире - основная цель и стремление каждого. Без них, проклятых, никуда.

  Как сейчас помню, передавал я ему эту информацию в красной картонной папочке, на которой в уголке стоял штемпель "СЕКРЕТНО". Эту папочку, естественно, вместе со всем ее содержимым мне вручили в особом отделе нашей бригады два сотрудника ФСБ. Вручили и проинструктировали о моих дальнейших действиях как ценного дезинформатора, которому предстояло стать частью американской шпионской сети. Кстати, одним из первых пунктов в этом инструктаже значился - немедленно сдать полученные от врага денежные средства куда положено. Это я, так понимаю, они на мои кровные, заработанные непосильным трудом шестьдесят тысяч USD намекали.

  Само собой, я как дисциплинированный, добропорядочный россиянин и сдал... полтинник. С честными глазами доложил, что проклятые янки зажали десятку. Получу, мол, только после проверки сведений. С логикой тут откровенно говоря не очень-то... Но с другой стороны, кто их разберет, эти шпионские выкрутасы, тем более рожденные извращенным американским умом? Что же касается Крайчека, то он расписки с меня не брал. Все только на словах. Так какого черта стесняться! Мне, вон, сына учить надо было. Он у меня совсем не звезда по части наук. Так что в университет пойдет на контракт. Плюс комнату в Москве снимать придется. А то в общаге он и до второго курса не дотянет, либо сопьется, либо женится. Короче, сплошные расходы!

  Как потом выяснилось, правильно сделал, что десятку прикарманил. Это были мои первые и последние доходы со шпионского бизнеса. Крайчек больше не объявлялся. Наверное, заподозрили они там чего... или утечка с нашей стороны была. Как бы то ни было, дальше я жил обычной размеренной жизнью зама по вооружению Четвертой Отдельной танковой бригады. И жил я так до того самого момента, как все полетело в тартарары, до того, как на Землю пришли ханхи.

  Новая встреча с Томасом Крайчеком состоялась уже здесь, в Одинцово, в совершенно другом мире, где нет ни американцев, ни русских, ни китайцев, ни евреев, где есть только люди - редкий быстроисчезающий вид эндемиков этой опустошенной планеты.

  - Ты, Павел, очень много патронов потратил, - голос Крайчека оторвал меня от воспоминаний. - Нельзя так. Эффективност должна быть.

  Пашка сразу поник. Счастье на его лице сменилось гримасой испуга:

  - Нам за все это придется платить?

  - Конечно, придется, - я картинно нахмурил брови. - Твоя сестра уже нарвалась на штрафные работы, теперь и ты ей будешь помогать. Возьмешь в зипе резиновые перчатки, наберешь ведро воды и вымоешь от крови колеса. А то по моему следу целые толпы кентавров кинутся. Они запах крови за километр чуют. Да, и помни, что на колесах могла остаться выжимка из наездника. Смотри, не обожгись!

  - Откуда кровь? - Крайчек пристально поглядел на колеса.

  - Потом расскажу, - я глазами указал в сторону мальчугана и, отрицательно покачав головой, намекнул Томасу, что не хочу говорить об этом при детях.

  Второй оболтус, только женского рода, как раз именно в этот момент вынырнул из двери БТРа. Лиза в сложенных лодочкой ладонях держала пригоршню патронов.

  - Максим Григорьевич, их двадцать три, - девушка произнесла это с восторгом и одновременно с затаенным страхом. Вдруг часть ее находки злой дядя надумает отобрать.

  - Я же тебе сказал, что найдешь, то твое. А слова свои я назад не беру.

  - Спасибо! Огромное вам спасибо! - девушка стала спешно рассовывать патроны по карманам.

  - Лиза, вы что-нибудь нашли? - нашу беседу прервал сухой и властный голос начальника лагеря.

  - Нет, пока нет. Нас преследовало какое-то животное, и... и... еще дядя Витя Сотников погиб.

  - Плохо, - Крайчек сокрушенно покачал головой. - Но, тем не менее, завтра придется попробовать еще раз. Нам очень нужен этот склад. Так что заканчивайте тут с машиной и ступайте на ужин, а потом отдыхать. Завтра вам понадобятся силы. - Давая понять, что разговор окончен, Томас повернулся ко мне и спросил: - Ты надолго к нам? Сколько сможешь пробыть?

  Я неопределенно пожал плечами:

  - Спешных дел пока нет, так что воспользуюсь твоим гостеприимством денька так три-четыре.

  - Это хорошо!

  Томас кивнул и расплылся в улыбке. Такие улыбки я хорошо знал. Меня одаривали ими руководители практически всех поселений. Оно и понятно, ведь пока я гощу у них, оборона лагерей усиливалась мощной огневой единицей, да еще к тому же мобильной и бронированной.

  - Вот и договорились.

  Обернувшись к ребятне, я пожелал им успеха в труде, захватил автомат и вещмешок, закрыл бронированную дверь на висячий замок и вместе с Крайчеком двинулся в глубь лагеря. Мимо нас пробегали люди с топорами и крючьями. Они спешили побыстрее вышвырнуть разрубленное тело кентавра прочь за стену. В пищу оно было не пригодно, да и на удобрения не годилось. Кентавры порядком фонили. Складывалось впечатление, что они каждый день жрали стронций. И где они его только находили? Загадка, на которую пока никто не отыскал ответа.

  Томас вел меня к себе. Когда я приезжал, мы всегда пару часов общались у него в кабинете. Чаще всего наедине, хотя иногда к нашей компании присоединялась Нина - его жена, русская жена. У Крайчека где-то там за океаном осталась семья, двое детей. Но это ведь там... далеко... почти что на другой планете. Добраться туда практически невозможно. Да и нужно ли пытаться? Существует ли сейчас она - эта великая Америка? Цел ли Вашингтон? Жива ли его семья? Столько вопросов, на которые нет, и, скорее всего, уже никогда не будет ответов. Так что Крайчеку оставалось лишь одно - начать жизнь заново, как говорится с чистого листа.

  Резиденция начальника лагеря располагалась в небольшом трехэтажном здании, которое находилось практически в центре периметра. Раньше в подобных домишках обычно располагались школы или детские сады. Такие П-образные уютненькие особнячки под двухскатными крышами, со всех сторон окруженные сквериками, клумбами, лужайками и детскими площадками. Может и здесь все это когда-то было. Да не может, а точно было. Вот только мертвым все стало, пригодным разве что на дрова. И так бы это воспоминание о былой красоте и гнило, превращая окрестности в подобие старого заброшенного кладбища, не появись здесь Томас Крайчек со своими переселенцами. Они расчистили территорию, выкорчевали пни старых деревьев и попытались вернуть сожженной кислотными дождями земле ее былое плодородие.

  - Ну, как у вас дела с регенерацией почвы? - я оглядел ровные ряды затянутых полиэтиленовой пленкой теплиц. - Есть уже какие-нибудь результаты?

  - Идем, Макс, покажу, - Крайчек взял меня на буксир и перетянул на тропинку, которая вела к старым теплицам, тем самым, что я помогал строить полгода назад.

  Еще на подходе сквозь исчерченный грязными белесыми разводами полиэтилен я разглядел небольшие зеленые пятнышки. Господи, зелень! Настоящая живая зелень! Я такого уже черт знает сколько не видел.

  - Неужели получилось?

  - Загляни внутрь, - Крайчек с гордостью откинул пластиковый полог.

  Долго меня уговаривать не пришлось. Увидать живые растения, пусть даже самый распоследний и вредоносный бурьян, сейчас казалось настоящим чудом. Не теряя ни секунды, я нагнулся и проскользнул внутрь. На ровненьких ухоженных грядках и впрямь проклюнулись первые ростки. Высотой они были сантиметров пять и отбили всего по несколько круглых листочков. Я присел на корточки и осторожно, словно крошечного котенка, погладил молодую поросль.

  - Что это? - продолжая касаться растений, я поднял глаза на Томаса.

  - Капуста.

  - Почему именно капуста?

  - Из тех семян, что мы нашли, взошла только она. Может семена испортились, а может почва еще недостаточно очистилась. Оказалась пригодной только для капусты. Местные фермеры говорят, что она не очень привередлива.

  - А много уже земли очистили? - с надеждой в голосе поинтересовался я.

  - Нет. Только эта теплица и еще две таких же. Процесс оказался довольно длинным и трудоемким. И мы бы не справились сами, не окажись тут профессора Дягилева.

  - Да, упорный мужик, и дело свое знает.

  Я вспомнил высокого сухощавого старика, который в памяти моей запечатлелся вечно ползающим на коленях, отмахивающимся от бьющегося на ветру пластикового полога. Он напоминал длинноногого богомола. И двигается точно также медленно и осторожно, но правда это только до того момента, пока его ученую голову не посетит какая-нибудь очередная гениальная идея. Тогда богомол превращался в надоедливую муху, которая с завидной энергией и напором начинала напрягать всех окружающих, требовать новых работников, площадей и материалов.

  Подумав о профессоре и его группе, меня вдруг посетила мысль, что Крайчек действительно выделяет недостаточно людей для такой важной работы. Ведь растения это не только пища и чистый воздух, это еще и символ возрождения. Лишь один их вид придает силы, вселяет веру в усталые отчаявшиеся человеческие сушества.

  - Томас, а сколько у тебя народу в лагере? - прежде чем что-либо советовать, я решил разжиться последними новостями.

  - До вчерашнего дня было тысяча шестьсот двадцать семь человек. А вот сегодня уже стало на одного меньше.

  - Добавилось. Все равно добавилось, - я одобрительно кивнул. - Ведь в прошлый мой приезд, дай бог памяти... вы не дотягивали и до полторы тысячи.

  - Две недели назад здесь проживало тысяча семьсот десять, - при этих словах Крайчек помрачнел.

  - Ушли или... - я поднялся на ноги и внимательно посмотрел ему в глаза.

  - Или, - Томас отвел взгляд. - Об Одинцово идет хорошая молва. К нам люди приходят. Как-то пробираются, сам не пойму как. Но только мы их сберечь не можем.

  - Что, опять был прорыв? - всполошился я.

  - Прорыва не было. А вот караван наш, тот, что мы в Москву отправляли, не вернулся. Да и охотники с разведчиками все чаще и чаще пропадать стали.

  - И ты не придумал ничего лучшего, как посылать наружу детей? - в моем голосе был не только укор, в нем слышался настоящий гнев.

  - Это ты о Павле и Лизе? - Как мне показалось, Крайчек даже удивился моему вопросу. - Да они намного опытней и тренированней всех остальных. Они последние пять месяцев прожили в том мире, без колючей проволоки, стен, фонарей и пулеметов. И, кроме того, Павлу скоро шестнадцать, а сестре его уже девятнадцать. Не такие уж и дети.

  - Четыре месяца, - поправил Томаса я.

  - Что четыре месяца? - он непонимающе округлил глаза.

  - Они четыре месяца по пустоши топали.

  - А-а-а... - понимающе протянул Томас. - Значит, уже успели как следует познакомиться?

  - Успели, - кивнул я. - Причем при крайне печальных обстоятельствах. - Я призадумался и как бы сам для себя добавил: - Зверья развелось уйма.

  Тут Крайчек на меня испытывающе поглядел и произнес:

  - Думаю, не хищники наша главная проблема.

  - Это ты о чем? - я уловил отзвуки тайны, сквозящие в словах американца.

  - Пойдем ко мне. Там намного удобнее. Сядем, поговорим, по рюмочке пропустим. У меня еще осталась та бутылка... Помнишь?

  - Бережливый ты наш, - я проглотил слюну, вспоминая литровую бутылку "Смирнова", которую мы откупорили почти три месяца назад.

  Пока мы шли, Крайчек рассказывал об Одинцовских новостях и достижениях. На одной из пригородных автозаправок удалось разжиться солярой. Наполнили и притащили целую автоцистерну. Так что с топливом пока порядок. Дизель-генератор получил запас горючки на несколько месяцев. Это значит, по ночам периметр будет освещен и призраки не подойдут близко. Еще в лагере родилось восемь младенцев. Тут я поздравил начальника. Восемь малышей это лучше, чем у соседей в Звенигороде, Истре и даже в гораздо большем лагере Красногорска. Томас благосклонно принял поздравления и похвастался еще одним успехом - удалось собрать новые более мощные фильтры для воды. Так что теперь ее можно пить даже без кипячения. Правда тут же главный одинцовец оговорился, чтобы я не смел этого делать. Береженного, как говорится, бог бережет.