Специалист технической поддержки – 3

— Мун Джин говорит, что это была месть триады конкретно тебе… — начала Пак Сумин.

— Мун Джин? А он тут причем? — перебил я девушку.

Дальше мне пришлось выслушать крайне неприятную историю о том, как наш подрядчик нас же и продал за безопасность госпожи Юн Хян Ми. Это был последний кирпичик, который целиком собрал в моей голове картину произошедшего. И то, почему не было охраны в коридоре, и то, почему бодигарды вломились в квартиру вместе с экстренными службами, хотя должны были появиться намного раньше.

По спине пробежал неприятный холодок. Я боролся, исходя из того, что нам с Пак Сумин нужно продержаться не больше десяти минут. Я не знал, как вооружены преступники, пришлось действовать наверняка. А если бы я решил забаррикадироваться и держать дверь на прицеле? Они бы просто выкурили нас с помощью дыма или угрозы поджечь квартиру. Пожарная сигнализация была на месте, но…

Не время думать «ах, если бы». Один-единственный пистолет у преступников ставил крест на любой затее с обороной и снижал мои шансы на выживание во много раз. Я сократил численное превосходство противников, имея преимущество во внезапности, реализовал ситуацию наилучшим возможным образом. Единственная серьезная ошибка — паника на полу кухни. Надо было просто перехватить затвор пистолета и достать кусок куртки, который попал в раму, а не дергать оружие, словно истеричка.

— Я сотру его в порошок, когда все закончится, — хмуро пообещала годзилла. — Будет парковки возле торговых центров охранять вместо важных персон.

Тут я был с девушкой согласен. Мун Джин облажался по полной программе и больше ему веры нет, как и его агентству. Но еще я знал, что госпожа Юн Хян Ми — единственная подруга Пак Сумин и скорее всего, у нее получится смягчить гнев чебольки, пообещав, что здоровяк никогда больше не покажется ей на глаза.

Но и требовать прямо сейчас крови Мун Джина рано. Я стрелял из его пистолета, а значит, многое зависит от того, что скажет наш бывший главный телохранитель. Если он скажет, что пистолет я украл, пытаясь прикрыть собственный зад — мне крышка. Ну, или дело как минимум неслабо так усложнится. Я верил во власть Пак Ки Хуна, но он не был всемогущим. Государственная машина огромна и неумолима, это я знал как северянин очень хорошо. И против такой махины не может долго переть даже такой влиятельный чеболь, как дед Пак Сумин.

Когда девушка меня оставила отдыхать — как оказалось, Пак Сумин выкроила себе палату на этом же этаже и сейчас также находилась под охраной полиции, ведь телохранителей у нее больше не было — я все же потянулся за ноутбуком.

Было у меня одно дельце, которое нужно было провернуть.

Раз уж Пак Хи Шунь нанес нам подобный удар, то нельзя оставаться в долгу, так ведь? Самое время выйти на биржи даркнета и разместить заказ через брокеров. Благодаря доступу в сеть галереи у меня была вся необходимая информация о здании: расписания, численность персонала, графики работы. Время жечь — в прямом смысле. Эта сраная галерея должна вспыхнуть синим пламенем, потому что оставлять брата Пак Сумин безнаказанным я не собирался. Хватит и того, что я как-то проигнорировал участие старшего — Пак Минхо — в похищении годзиллы, решив, что подмоченная репутация перед Пак Бо Гомом для него достойное наказание.

Но в этот раз мне не просто сломали нос, а Пак Сумин пытали водой. На этот раз я получил удар ножом, а годзилла чуть не попала в лапы четырех отморозков. Ким Аран, при всей ее тупости и безбашенности, была женщиной и имела ко мне реальные счеты. И была, как северянка, по-своему исполнительна. Но то, что произошло вчера…

Когда я поднял VPN и зашел на одну из своих машин для «темных» дел, то первым делом обратил внимание на новинки в почте администрации галереи. К моему удивлению, на конец недели была назначена выставка-аукцион, подготовка к которой шла уже полным ходом.

Я не мало посидел, перелопачивая тонну писем с рабочей почты администрации и точно знал, что экспонаты начинают завозить за несколько дней, потому что устроителю нужно будет еще оформить зал и определиться с размещением предметов. Это тоже занимает время. Конечно же, чем больше предметов искусства находится внутри, тем строже охрана. Но я ничего не планировал выносить. Я хотел все это уничтожить.

Оскалившись, я стал выписывать даты в отдельный документ и делать заметки. После чего полез проверять, что еще приплыло в мои сети. И, к моему удивлению, в галерее было зарегистрировано присутствие нескольких новых мобильных устройств, которые подключились к рабочему запароленному вайфаю. Не веря в свою удачу, я стал проверять, что именно мой троян, который атаковал любой мобильник, оказавшийся в сети, смог вытащить для меня с этих девайсов.

Неужели Пак Хи Шунь избегал своего детища, потому что готовил атаку на Пак Сумин? А как только все пришло в движение — спокойно опять занялся своими делами?

Все выглядело именно так, а это говорило о том, что он либо отморозок, либо психопат. В любом случае, таких как он к людям выпускать нельзя, а лучше сразу сдавать на поруки узкопрофильным специалистам.

На этот раз этот ублюдок от меня никуда не денется. Когда я убедился, что получил доступ к аккаунтам Пак Хи Шуня, то первым же делом снял дамп со всей его личной почты. Без сортировки и разбора — просто поставил на выгрузку все и сразу, благо пользоваться Пак Хи Шунь местным почтовым сервисом, а при наличии токена и информации об устройстве мне не составило труда обойти систему двухфакторной аутентификации. Даже если он проверит сессии, то будет уже поздно — вся его переписка уже у меня в руках.

Дальше я не полез, да и здоровье не позволяло. Уже когда я ставил на копирование содержимое ящика, в глазах скакали черные точки, а бок начал болеть так, будто бы в моем брюхе до сих пор сидел бандитский нож.

Довольный, я разорвал соединение с виртуальной машиной, откинулся на подушки и закрыл глаза. Самое важное было сделано. Заказ в даркнете размещен, посмотрим, кто откликнется. Но главной удачей было то, что Пак Хи Шунь наконец-то появился в галерее. Завтра я смогу внимательно просмотреть его переписку, уверен, там найдется что-нибудь стоящее. Хотя бы какая-нибудь зацепка, косвенное доказательство, что налет на квартиру — рук дело двоюродного брата Пак Сумин.

Мне было совершенно не жаль денег, которые с меня затребует брокер за подобное дело. Пол монеты, монета, даже две — у меня хватало денег для того, чтобы разгромить не только галерею, но вообще все имущество, которое хоть как-то относилось к Пак Хи Шуню. Если будет сильно болеть рана — у него есть еще очень дорогая квартира. Мое же жилище пострадало? Так почему бы не поделиться впечатлениями с этим высокомерным выродком?

Я понимал логику действий молодого чеболя, но отказывался ее принимать. Выросшие с осознанием своей исключительности, в них не было ничего человеческого. Пак Сумин смогла избежать этой участи из-за гибели родителей и учебы за границей, она была паршивой овцой, брошенным ребенком и росла самостоятельно. Но вот Пак Минхо и Пак Хи Шунь имели с нормальными людьми столько же общего, сколько имел какой-нибудь муравьед. Или медведь. Даже собаки были человечнее, чем эти два ублюдка, которым признание папаши и статус следующего наследника корпорации Пак были важнее, чем банальное самоуважение. А ведь они на самом деле вели себя, как настоящие отбросы. Похищать собственную сестру, чтобы помешать ей попасть на собрание? Подсылать головорезов и угрожать расправой женщине, чтобы устранить охрану? Вместо того чтобы продемонстрировать собственные исключительные качества на поле бизнеса — а ведь именно этой изворотливости и решимости ждет от них Пак Ки Хун, если я хоть немного понимаю его мотивацию — они пытаются очернить одинокую родственницу. Вместо того чтобы самим быть лучше, они пытаются сделать так, чтобы все вокруг них были хуже.

Мне доводилось видеть подобных людей на родине. Паразиты, которые любое окружение превращают в ведро с крабами; им недостает личных моральных качеств для того, чтобы двигаться вверх самостоятельно, так что они просто топят всех вокруг. Если у одних людей для достижения вершин вырастают крылья, то другим для этого пути обязательно нужна гора из костей. Потому что все, что они умеют — это ползти, летать подобные твари банально неспособны.

Я размышлял и над действиями деда Пак Сумин. Старик был продуктом другой, менее человечной эпохи, но неужели он не видит, каким испытаниям подвергает единственную дочь своего погибшего младшего сына? И чего он пытается добиться подобными действиями?

Говорят, человека сложно сломать, что тяготы закаляют характер, делают людей тверже стали. Но даже сталь имеет свои пределы. Она может порваться, если перетянуть слишком сильно, или рассыпаться осколками, если из-за перекалки в горниле жизненных бед внутри металла создается слишком высокое напряжение. Я знал людей, про которых говорили, что они, как тот стальной прут — гнутся, но не ломаются, про тех, кто всегда возвращался в исходное состояние, чтобы на их долю не выпало.

Но такие люди были не стальными. Скорее, они были как стеклянные капли Принца Руперта. Пока ты бьешь по основной толстой части молотом, разбивается не капля, а проминается наковальня под ней. Все благодаря колоссальному внутреннему напряжению внутри стекла. Но если такую вещицу ухватить за слабый хвостик, то она разрывается на миллион осколков, без какого-либо усилия. Так же и люди, которых потрепала жизнь. Они могут держать прямой удар, пока ты не найдешь этот их самый «хвостик», потянув за который от человека остаются только бесполезные осколки.

Я опасался, что испытания, выпавшие на долю Пак Сумин, превратили ее в такую стеклянную каплю. Со стороны казалось, что она непробиваемая капризная девица, которая воплощает в своем высокомерии все смыслы, которые только можно вложить в титул чеболя. Но вечерами, когда я работал за компьютером, а годзилла смотрела кино, я видел только девушку, на чьи хрупкие плечи слишком рано рухнул груз взросления и одиночества. Он не сломал ее, закалил, но я даже представить не мог, какой груз внутреннего напряжения несет чеболька и еще меньше я хотел бы проверять, где ее предел. Потому что если она его достигнет, то на месте Пак Сумин останется только миллион блестящих осколков.

Глава 22

Пак Хи Шунь прогуливался по выставочному залу своей галереи вместе с арт-директором и планировал размещение экспонатов очередной выставки-аукциона.

На душе у молодого мужчины было тепло и хорошо: его план пришел в движение, и пусть гаденыш-ассистент остался жив, но своего он добился. Сестра торчала в больнице, а заседание совета акционеров бетонного завода прошло вчера вечером. Он позаботился о том, чтобы Пак Сумин была оповещена в последний момент электронным письмом, а управляющий, который был доверенным лицом Пак Сумин, случайно «забыл» позвонить девушке, решив, что это событие не стоит ее внимания.

Пока все складывалось как нельзя лучше. Проголосовали на заседании так, как было нужно Пак Хи Шуню: уставной фонд предприятия был увеличен на заранее оговоренную с акционерами сумму, достаточную для размытия доли Пак Сумин до ничтожных двенадцати процентов. Довыпуск акций — одобрен. Единственное, чего не смогли обойти акционеры и юристы — право приоритетного выкупа, прописанное в уставе, которое сохранялось за всеми участниками акционерного общества, но Пак Хи Шунь точно знал, что такой суммы у его сестры точно нет и за неделю, пока будет действовать ограничение, деньги она найти не сможет. Это было просто невозможно, никто в Корее не даст Пак Сумин двадцать миллиардов вон, а за границей контактов у сестры не было. И как только блок будет преодолен, он станет полноправным основным владельцем предприятия сестры и преподнесет эту добычу своему отцу в качестве трофея и доказательства собственных способностей. И это только первый шаг. Далее — расчленение и скупка всех больших и малых предприятий, основанных покойным дядей и замкнутых в один мини-конгломерат, которые он оставил Пак Сумин.

Как вообще старик Пак Ки Хун допустил, чтобы такая часть весьма ценных активов вышла из-под контроля семьи? Или тогда он был не так жесток и внимателен к тому, что делают его наследники? Когда Пак Хи Шунь открывал эту галерею, то буквально стер ноги по колено в поисках инвесторов и денег, ведь доступ к семейным финансам ему был закрыт. Как сказал отец, передав слова деда: «Хочешь открыть бизнес на семейные деньги? Значит сделай его частью конгломерата Пак». Делиться своим детищем с семейством Пак Хи Шунь не хотел, так что эти ограничения пришлось преодолевать. И это всего лишь галерея в центре Сеула! А у сучки Пак Сумин была целая мини-империя под рукой! Если бы она лично занималась бизнес-вопросами своего наследства, то уже через десять-пятнадцать лет смогла бы основать собственный клан и стать независимым, пусть и мелкого пошиба, чеболем! Очевидно, эта девица недостойна подобных богатств. Оставленное ей покойником должно вернуться в лоно семьи.

И раз уж все готово и сейчас нужно просто ждать, то самое время устроить выставку, которую ему и пришлось отложить. Сидеть без дела Пак Хи Шунь не любил.

Телефон в кармане мерзко завибрировал и Пак Хи Шунь увидел очередное оповещение о входе в аккаунт. Последние пару дней интернет шалит, но он проверял настройки и устройство было его, да и локация была не какая-то подозрительная, а Сеул. Времени показать аппарат кому-нибудь из красноглазых крыс-айтишников в головном офисе у него не было — нужно заниматься делами. Он точно знал, что его устройство надежно защищено паролем, он нигде не светил свой адрес электронной почты и никогда не открывал письма из сомнительных источников. По словам специалиста, который консультировал его по вопросам информационной гигиены, этого достаточно для того, чтобы на девяносто девять процентов исключить все возможные угрозы.

* * *

Все шло более-менее спокойно, пока на следующий день Пак Сумин не зашла в мою палату. Девушка тихо села на стульчик в изголовье кровати и, сложив руки на коленях, замерла, глядя в одну точку, на ней не было лица.

— Что случилось? — спросил я, налегая на химозное больничное желе.

В чем-то я понимал Мун Джина, который при мне точно так же лежал и уплетал эту гадость. Вроде и скрипит на зубах, чувствуешь, как язык меняет цвет из-за дешевых красителей, но остановиться не можешь.

— Кан Ён Сок, скажи, откуда ты всё знаешь? — расплывчато спросила годзилла.

— Знаю что? — продолжил я задавать вопросы.

Пак Сумин бросила мне на колени свой смартфон с разблокированным экраном. Взяв аппарат в руки, я увидел окно личной почты девушки. Ничего необычного, в основном в ящике лежали форварды рабочей переписки, которые я делал с корпоративного ящика на аккаунт годзиллы.

— Что-то не так? — уточнил я, листая список писем.

— Письмо, которое пришло вместе с твоим последним сообщением. Которое было про совещание, — тихо ответила Пак Сумин.

Я нашел необходимое сообщение. Адресата я не знал, да даже если бы увидел это письмо, то внутрь бы не полез — слишком это было похоже на личную переписку с кем-то третьим, а читать чужие письма я не хотел. Мне хватило дома того, что почти любое сообщение на форуме или ответ по электронной почте при вербовке агентов «на земле» мне приходилось согласовывать с политруком и вышестоящим начальством. С распечатками и кучей подписей, которые потом подшивались в отдельный журнал переписки. Так что на чтение чужих писем у меня была стойкая аллергия, точно так же, как была аллергия и на случаи, когда читали мою почту.

— Тут про какое-то собрание, — наконец-то сказал я. — Это по вопросам твоего бизнеса?

— Ага, — ответила Пак Сумин. — Про мой завод под Пусаном.

— У тебя есть целый завод? — удивился я. — Я думал, что твои компании занимаются только стройкой.

Пак Сумин посмотрела на меня, как на тупого, так что пришлось заткнуться. Ну, в целом логично. Цикл почти полного производства — на любой стройке всегда нужно много бетона.

— И что не так? — спросил я.

— Они размывают мою долю. Вот зачем нужно было это нападение, — ответила девушка, закрывая лицо ладонями. — А я еще думала, почему Пак Хи Шунь поступил настолько грубо и ему несвойственно. И ведь дед меня предупреждал…

— Когда? — поднялся я на локте.

— Когда приходила к нему, — в глазах Пак Сумин стояли слезы, девушка на меня не смотрела, осматривая углы палаты, будто ища выход. — Сказал, чтобы я была внимательнее, потому что могу пропустить что-то важное.

— То есть, он был в курсе? — спросил я.

— Я не знаю, — ответила Пак Сумин. — Но я знаю, что это конец, Кан Ён Сок. Все закончилось.

Девушка глубоко-глубоко вдохнула, втягивая воздух через нос, пытаясь подавить рвущиеся наружу слезы обиды.

— В смысле, все закончилось?

— Через пять дней закончится срок приоритетного выкупа новых акций, — ответила Пак Сумин, тыча пальцем на смартфон, — и после этого у меня вместо контрольной половины останется процентов десять-пятнадцать. Я потеряю все. На этот завод завязаны все фирмы, все мои доходы… В ближайшие месяцы я стану нищей.

— А если заложить имущество и бизнес? Взять кредиты? — начал перебирать я варианты. — У тебя есть несколько зданий, дорогие машины, вещи… Какая там сумма?

Я задавал эти вопросы с довольно простой целью. Уставные фонды закрытых компаний редко были слишком большими.

— Мне не хватает пятнадцати миллиардов вон, — ответила Пак Сумин. — Даже если я заложу все, что у меня сейчас есть из активов. И даже если я выкуплю только часть акций, это все равно будет только четверть от объема всего выкупа моей новой доли… И я знаю, что будет дальше. Пак Хи Шунь обвалит работу строительных фирм, там и так уже не все гладко шло, но я думала, это временные трудности и скоро управляющие все наладят. Ладно, давай не будем об этом. Я просто пришла сказать, что я банкрот и тебе стоит поискать новую работу. Майбах, кстати, оставь себе. Это выходное пособие. Я напишу юристу, чтобы он подготовил документы на дарение.

— Ты так говоришь, будто бы завтра останешься без единой воны на счету, — возразил я. — Ты сказала, сумма выкупа двадцать миллиардов, а тебе не хватает пятнадцать? Так это пять миллиардов вон! Целое состояние!

— Которое исчезнет, как только начнут давить на строительные фирмы, — ответила девушка. — Кан Ён Сок, я не хочу об этом говорить. Мне нужно подготовиться к разговору с дедом по поводу моего места в семье. Пока я еще смогу как-то торговаться.

Вот он, тот самый хвостик капли Руперта. Я видел, как решимость и внутренний стержень Пак Сумин, который позволял ей бунтовать против родни все эти годы, разлетелся на мелкие осколки. Пак Хи Шунь нашел уязвимые точки сестры и со всей силы надавил на них.

Больше всего в своей жизни Пак Сумин боялась предательства, вспомнить только нашу с ней ругань. Она опасалась приближать к себе людей, потому что боялась, что они от нее отвернутся. Но у нее было наследство, которое оставил ей отец, и которое принадлежало только ей. Но и тут Пак Хи Шунь нашел, как подступиться. Если бы Пак Ки Хун решил захватить предприятия внучки, он бы смог это сделать напрямую, но старый чеболь не вмешивался в эти дела. Не таким образом. Он просто стал в сторону и наблюдал за борьбой наследников, как проклятый заводчик смотрит, кто из очередного помёта самый сильный. И Пак Хи Шунь сумел найти альтернативный способ, как ослабить сестру, не пользуясь властью и именем Пак Ки Хуна. Он нашел предателей, которые пошли у него на поводу и согласились размыть долю основного владельца системообразующего предприятия.

Как я понимал, это была одна из форм рейдерского захвата.

Если бы Пак Сумин вовремя отреагировала на письмо, то, наверное, сумела бы заблокировать принятие этого решения на совете акционеров. Если бы присутствовала лично. Я прикрыл глаза и вспомнил вечер нападения. Я форваднул Пак Сумин письмо о совещании, но на телефон пришло два оповещения. Именно в тот момент, да? Практически идеально подобранный тайминг — нападение случилось через несколько минут, и если бы оно прошло успешно, то Пак Сумин ни за что не могла попасть на собрание.

Хотя, кто сказал, что нападение провалилось? Нет, Пак Хи Шунь добился своего. Его сестра пропустила момент принятия судьбоносного решения и сейчас могла только наблюдать, как наследие ее отца, небольшая строительная империя, сейчас лишалась своего сердца. Как я понял, практически все было завязано на этот бетонный завод на юге, без него бизнес-активы Пак Сумин не имели никакого смысла.

Я вспомнил лицо этого высокомерного гада, который заявился на наш порог. Как он сидел за столом, высокомерно комментируя мою готовку, как лгал и насмехался. Неужели он все спланировал уже тогда?

И теперь, когда весь его разыгранный как по нотам план сработал, он спокойно вернулся к повседневной жизни?

Вот только меня интересовало два вопроса: что я смогу накопать на телефоне этого ублюдка, и откуда у хлыща, который любит старое вино и абстрактную мазню двадцать миллиардов вон для выкупа акций? Ведь даже у Пак Сумин, которая была неприлично богата, такой суммы быстро не наберется. Откуда эти деньги взял Пак Хи Шунь? И ведь это не полная сумма, еще какую-то часть ему придется компенсировать держателям, которые одобрили довыпуск, то есть и их доли тоже будут размыты.

Так откуда деньги?

И как я могу до них добраться?

Хотя бы доказать факт их существования?

Собрать такую огромную сумму… Я уверен, Пак Хи Шунь запустил руку в семейную кубышку, чтобы получить достаточный объем ликвидности для этой операции.

Но ведь это деньги не его, а Пак Бо Гома или вовсе Пак Ки Хуна, так?

А вот это уже не похоже на честную борьбу наследников. Подтягивать такие активы, когда старый пердун демонстративно самоустранился — как минимум неспортивно.

Но как я могу это повернуть себе на пользу?

Украсть эти деньги если и возможно, то след сразу же приведет к Пак Сумин. Она первый бенефициар подобного события. Украсть и спрятать? Вывести в крипту? Проблему с довыпуском акций это не решит, доля Пак Сумин будет размыта и она потеряет контроль над наследством. Так как бы мне и грушу съесть, и зубы почистить?

— Я думаю, рано сдаваться, — ответил я девушке. — И Майбах я не возьму. Ты видела, какой у него расход на сто километров? Мне придется работать на двух работах, только чтобы заправлять это чудовище, да и то, я смогу выезжать на нем раз или два в неделю. А техническое обслуживание? А страховка? Хочешь и меня банкротом сделать?

Пак Сумин вяло улыбнулась, но ничего не ответила. Просто забрала телефон у меня из рук и собралась на выход из палаты.

Девушка сказала все, что хотела. Она уже внутренне сдалась.

— А вообще, почему бы тебе не поговорить с онни? — внезапно спросил я у годзиллы.

— О чем? У нее и близко нет таких денег, — ответила Пак Сумин.

— Ну, может кто-нибудь захочет проинвестировать тебя? Какие-нибудь старые контакты? — уточнил я, намекая на прошлых партнеров.

— Если ты о людях, с которыми работал мой отец, то все они сидят в совете акционеров, — ответила Пак Сумин. — И они уже выбрали сторону, Кан Ён Сок. Все выбрали сторону, остался только ты. У тебя есть пятнадцать миллиардов вон? Взаймы на лет пять?

— Нету, — покачал я головой.

Есть, но я уверен, ты не захочешь знать, откуда эти деньги.

— Вот видишь, — подытожила Пак Сумин. — А Майбах забери. Сможешь его продать, я разрешаю.

— Подарки не перепродают, — возразил я.

— А это не подарок, а выходное пособие, — ответила девушка и вышла за дверь, оставив меня одного в палате.

Когда шаги за дверью стихли, я откинулся на подушку и уставился в потолок. Рана в боку болела, каждое движение давалось мне немалой ценой, но я понимал, что рано или поздно все это закончится.

Но допустить, чтобы Пак Хи Шунь так просто выиграл? После того, как я получил удар ножом из-за этого ублюдка? Война Пак Сумин с ее семейством стала уже и моим личным делом. Я мог сойти с этого поезда раньше, до того, как уложил четырех человек из чужого пистолета, до того, как получил лишнюю дырку в собственном теле. До того, как провел с Пак Сумин столько времени и показал девушке тот самый храм, к которому мы теперь вместе ездили посмотреть на звезды и поесть еды из дешевых уличных ресторанчиков и лавок.

Но последняя станция осталась далеко позади. Впереди — только рельсы, которые приведут меня или к тотальному поражению, или к победе. Ким Аран пыталась на меня давить и жестоко за это поплатилась. Попыталась отомстить — и триада отправила ее к праотцам, я был железно уверен, что гадкой генеральской дочурки уже давно нет в живых. Триада такие промахи не прощает. Теперь меня пытался убить Пак Хи Шунь. Может ли закрыть глаза на подобное Кан Ён Сок? Может быть. Может ли проигнорировать это Кан Гванджин?

Все было бы намного проще, если бы я мог рассказать Пак Сумин о своих накоплениях! Двадцать миллиардов вон? Пятнадцать миллионов долларов? Даже не десятая часть суммы, которая у меня была. И это даже не вся сумма, которую я успел пропустить через миксеры крипты.

Вот только я не могу просто взять и кинуть Пак Сумин на счет непонятно откуда взявшиеся деньги. Как минимум, потому что всякие службы моментально перевозбудятся и заблокируют счета, а Пак Сумин обвинят в уклонении от уплаты налогов. И сядет она на соседнюю скамью подсудимых вместе со мной.

Но я обязан помочь годзилле. Хотя бы потому, что она просила за меня перед Пак Ки Хуном. И самый главный вопрос: если Пак Сумин потерпит поражение во внутрисемейной борьбе, станет ли дед выполнять свое обещание и спасать мою задницу? Очень в этом сомневаюсь. Еще одна причина для того, чтобы вмешаться.

Вот только если в прошлый раз я спасал Пак Сумин из рук Ким Аран, чтобы в том числе спасти и себя, то на этот раз все было по-другому.

Я не хотел, чтобы моя жизнь менялась. То, как я жил сейчас, меня полностью устраивало, а у меня это пытались отнять. Вот только тот, кто привык отнимать — это я сам.

Любое дело стоит начать с поиска агентуры и исполнителей. Я привык действовать чужими руками через подставных лиц. Галерея от меня никуда не убежит, но теперь появился еще один проект, требующий моего внимания. Так что мне понадобятся помощники, причем такие, которые не станут болтать лишнего, которых я могу крепко держать в узде.

Рука сама потянулась к телефону, я открыл электронную почту и нашел нужный контакт.