Футуристическое насилие и вычурные костюмы

Карлтон пожал плечами.

— Я стараюсь не вмешиваться, но, конечно, слышу всякое. У нас, людей, нет век на ушах, а они могли бы быть полезными время от времени.

Он схватил кусок хрустящего хлеба со стойки. Хлеб, предположительно, ещё несколько часов назад был в той кирпичной плите.

Зои спросила:

— Те парни. Точнее, те три мужчины и девушка... Уилл, Андре и остальные. Что они делают? Или что делали? Для моего отца. Они, типа, убийцы?

— Они решали проблемы, от которых нужно было исправить вашего отца.

— Значит убийцы.

— Могу сказать лишь то, что если они и убили кого-то, то делали они это не в доме.

Очищенный банан лежал на доске и был разрезан вдоль. Хрустящий хлеб был профессионально разрублен на толстые куски. Стейк из тунца мягко жарился в масле на одной из сковородок, тростниковый сахар шипел в масле — на другой. Пареный рис достали из кастрюли.

— Вы знаете, о чем я спрашиваю. Они опасны?

— Если вы хотите деталей, могу сказать лишь то, что меня не посвящали в незаконные дела. Это создало бы сложную ситуацию, если бы мне пришлось давать показания. Это чётко указано в моем контракте.

— Значит, вы знали, что Артур был преступником?

Карлтон высыпал части банана в смесь масла и сахара. Затем смешал муку, соль, разрыхлитель и яйца в одной чаше.

— "Преступник" — размытое понятие в этом городе. Но, да, у вашего отца были крупные наличные транзакции вне официальных записей и он контактировал с... интересными людьми. Я слышал истории, особенно о том, что он делал в юности и во время войны. Он был не тем человеком, которого хотелось иметь среди своих врагов. Как говорится, за каждым большим состоянием... Ну, вы знаете, как там дальше.

Белая жидкость разлилась под розовым тунцом, и Карлтон перевернул сковородку одним лёгким, элегантным движением. Он повернулся к столешнице, и быстро обмакнул два куска хлеба в арахисовом масле и мёде. Армандо внимательно следил за каждым его движением.

— Так вы знаете, что Артур оставил мне всё? И вы просто... плывёте по течению? Я теперь ваш босс и на этом всё? Вам не кажется это странным?

— Уверяю вас, это не входит даже в десяток самых странных недель, которые были у меня при вашем отце. Уверен, ваши желания будут отличаться от его, но я смогу адаптироваться, даже в моём возрасте. В любом случае, работники приходят и уходят. Одни лучше других.

Карлтон убрал тунец с огня и отставил в сторону. Он достал карамелизованные кусочки банана и уложил их поверх куска хлеба с арахисовым маслом, затем накрыл это другим куском хлеба, и залил всё смесью яиц и муки. После этого он уложил намасленный сендвич во фритюрницу. Зои подумала, что в этом было что-то непристойное.

— И вам совсем не интересно, почему он оставил всё мне?

— У меня недавно умер друг, и он оставил свой дом и все пожитки официантке из Ваффл Хауз. Сказал, мол, она была единственной, кто был к нему добр. Еще я как-то читал про женщину, которая спала в палатке под эстакадой, и под ней же, как оказалось, была закопана банка из под кофе с кучей золотых монет, стоимостью в двести тысяч долларов. Она пожертвовала их местной церкви, в которую даже не ходила.

— Значит, думаете, что он просто с ума сошёл? Вот, что случилось?

— Думаю, слово "эксцентричный" больше подходит такому типу людей. Но в случае с Артуром, я думаю, это банальное сожаление.

Карлтон положил недожаренный тунец на разделочную доску и нарезал его, после чего сложил все кусочки в чашу. Он отсыпал немного риса и смешал всё это вилкой, после чего поставил эту домашнюю кошачью еду на пол для Машины зловония.

Зои переспросила:

— Сожаление? Что, у него случился кризис совести?

— В юности я ненавидел, когда мне говорили, что я пойму что-то, когда вырасту, но, боюсь, теперь я должен это сказать.

Он достал хорошо прожаренный сендвич с арахисовым маслом и бананом, и дал маслу вытечь из корзины.

— В вашем возрасте жизнь полна возможностей. Но с годами эти возможности исчезают, одна за другой, как закрывающиеся в коридоре двери. Вы обнаружите, как утекает время, как пропадает ваша энергия. Однажды, вы поймете, что вы слишком стары, чтобы стать известным музыкантом или чтобы сменить карьеру или завести больше детей. И каждая закрытая дверь представляет сожаление. И когда вы стареете, они определяют то, кем вы являетесь. Может, Артур жалел о недостатке семьи. Но, честно говоря, какая разница? Если вы спрашиваете, что вам делать с наследством, что ж, решать вам, Мисс Эш. Если спрашиваете, что бы хотел Артур Ливингстон, ну, он мёртв. Так что всем насрать.

Он осторожно положил сендвич на тарелку, масло образовало идеальную золотую корочку. Он разрезал его по диагонали, и растаявшее арахисовое масло вытекало, пока он располагал две части поудобнее. Он украсил блюдо охлажденной нарезанной клубникой, добавил немного сахарной пудры и подвинул тарелку к Зои вместе со стаканом молока.

— Полдник и, иногда, полуночный перекус, который любил ваш отец. И Элвис Пресли, насколько я знаю.

Зои надкусила сендвич, почувствовала, как аппетитно жир и сахар распределяются по её языку, и решила, что мир прекрасен.

Позади неё заговорил Армандо:

— Приближается машина с людьми вашего отца. Они свернули на главную дорогу и движутся к воротам. Боже, обожаю эту систему безопасности.

— Они не смогут проехать, если мы их не впустим, верно? — спросила Зои.

— Верно.

Она сказала Карлтону:

— Вот что я думаю. Всё это — очередная жульническая схема Артура. Я за всю жизнь разговаривала с ним дважды. Он обрюхатил мою маму, пропал, и через восемь лет решил показаться у нашей квартиры с мешком денег и футбольным мячом.

— С футбольным мячом?

— Думаю, он увидел фото на странице моей мамы в интернете. В детстве я была крупной и с короткими волосами. И на одной из фоток стояла с футбольным мячом, так что он решил, что это моя фишка. В общем, после этого он снова пропал на восемь лет, и затем явился на мой шестнадцатый день рождения, как в первый раз. Будто он каждые восемь лет внезапно вспоминал, что у него есть дочь. В тот раз он решил подарить мне роскошную машину. И ещё один футбольный мяч. Доставил всё это в огромном грузовике с громадной красной фигнёй наверху — машиной, не мячом. И все мои безработные соседи стояли вокруг и таращились на неё... Я никогда в жизни так не стыдилась и не злилась. Мне всегда казалось, что так он решил отмыть деньги. И сейчас думаю, что это какой-то легальный способ отвлечь федералов.

Карлтон не торопился отвечать, будто решая, стоит ли делиться с ней тем, что он хочет сказать.

— У вашего отца... была рутина. Он приводил домой разных, очень красивых девушек каждый вечер пятницы. Затем каждое субботнее утро он говорил мне почти приготовить завтрак: яйца, блины, свежие фрукты, домашние взбитые сливки, и оставить финальные стадии незаконченными. Затем я выходил из кухни, и ваш отец заканчивал готовку, чтобы Леди Этой Недели заходила, видела вашего отца в его большой идиотской шапке шеф-повара, готовящего для неё пятизвёздочный завтрак. И чтобы она улыбнулась. Они все улыбались, каждый раз.

— Прошу прощения, но это отвратительно. В смысле, не этот сендвич. Он прекрасен. — Машина зловония, тем временем, ел свою рыбу с сыром так старательно, как только мог.

— Речь о том, что я не могу сказать, хорошим ли человеком был ваш отец. Он точно не был таковым для своих врагов. Но даже для друзей... Не то, чтобы он не хотел быть хорошим человеком, нет. Он просто не знал, как им быть. Ему нравилось впечатлять людей. Пускать им пыль в глаза. Так он максимально приближался к "хорошему".

В центре комнаты появилась распутная голограмма Кэнди и сказала:

— Включайте горячие ванны и откройте четыре бутылки шампанского, Андре Нокс и Бадд Биллингсли у главных ворот. О-ох, кажется, у нас достаточно людей, чтобы попробовать кое-что новенькое.

Армандо сказал:

— Они не вооружены. Как всегда. Не думаю, что они угроза для вашей персональной безопасности. Угрожают ли они вашим финансам, или достойны ли они доверия, решать уже вам.

Зои прожевала сендвич и ответила:

— Ладно, впусти их. Но если они попробуют потянуться к своим карманам, стреляй обоим в голову.

ПЯТНАДЦАТАЯ

Армандо открыл громадные двери одной рукой, пока другая удерживала пистолет дулом в потолок. Зои стояла за ним, немного надеясь, что посетители что-нибудь вытворят. Карлтон тоже был неподалеку, вероятно пытаясь понять, придётся ли ему отмывать литры крови или типа того.

Бадд Биллингсли снял свою ковбойскую шляпу, и посмотрел сквозь Армандо, чтобы установить зрительный контакт с Зои, после чего спросил:

— Не против, если мы войдём, мисс?

Даже если он насмехался над ней, Зои не смогла этого заметить.

— Конечно, почему бы и нет.

Андре прошёл через дверь за Баддом. Он явно страдал от похмелья, доедая гигантский хотдог с чили.

— Пришлось постараться, чтобы поднять этого бродягу, но я подумал, он не будет лишним, — сказал Бадд.

Проходя мимо Зои, Андре добавил:

— Да, я ем хотдог с чили в десять утра. Только Бог мне судья.

— Карлтон сделал мне Элвиса.

Андре с прищуром взглянул на Карлтона.

— Ты накачал её наркотиками и оставил помирать в туалете? Это низко даже для тебя, Карлтон, — он посмотрел на Армандо и спросил. — А это кто?

— О, это... — начала отвечать Зои.

— Армандо Руиз, — закончил за неё Бадд.

— Видел мою рекламу, — сказал Армандо.

— Я знал тебя ещё с того времени, как ты работал на Пинкертона. И папку твоего встречал два или три раза. Он всё ещё глава Рено?

Армандо улыбнулся.

— Думаю, мой отец будет носить эту униформу в то время, как я уже выйду на пенсию. Возможно, даже заявится в ней на мои похороны.

— Бадд знает всех, — сказал Андре Зои.

Зои уже была на полпути к кухне, где её дожидалась четверть сендвича. Она предпочла бы умереть, чем оставить его недоеденным. Все последовали за ней, и когда на кухне появился Бадд, из ниоткуда мужской голос запел Black Betty Blamalam[3].

Андре увидел выражение лица Зои и сказал:

— Дом запрограммирован включать личные музыкальные темы в случайном порядке, когда ты заходишь в помещение, как будто тебя представляют на сцене. Идея Артура, конечно же.

— Можно это как-нибудь отключить?

— Поверьте, мэм, если б мы знали, как это отключить, мы бы сделали это несколько лет назад, — ответил Бадд.

Зои села за барную стойку и начала есть сендвич.

— Ладно, у вас пять минут на то, что вы хотели сказать. Потом Армандо начнёт стрелять.

Армандо взволнованно поглядел на неё и сказал:

— Это... не входит в перечень моих услуг.

Бадд сказал:

— Нет, мы всё понимаем. Мне хотелось бы рассказать историю, если позволите. В общем, этот город... Он может быть непонятным для человека извне. Неважно откуда ты, Табула Раса заставит тебя считать, что ты сошёл на станции Мир Сумасшествия. Я помню свою первую ночь в этом месте, это было пятнадцать лет назад. Я гулял по городу, пытаясь прочувствовать его. И вот прохожу я через строительную площадку, а тогда строительные площадки были повсюду, и натыкаюсь на огромную дыру в земле, метров десять в диаметре. Я посмотрел вниз и не смог разглядеть дна, так что я достал четвертак из кармана и кинул его вниз, надеясь услышать звон или всплеск. И ничего. Монетка просто растворилась в темноте и пропала. И вот тогда мне реально стало интересно. Я начал ходить вокруг и искать что-нибудь, что можно скинуть вниз. И вот, прямо на краю дыры, стоит старенький холодильник. Обошёл я, значит, дыру, и хорошенько пнул его в сторону ямы. Он несколько раз ударился о стенки, но, опять же, никакого стука после, как будто он не переставал падать. Странная, короче, штука. Ну я и решил, что это одна из тех загадок города без решения, и двинулся дальше. Но затем появилась вторая странная штука — коза. Коза пролетела мимо меня по воздуху, как будто ей только что выстрелили из пушки. И тогда я начал терять рассудок. Думать, мол, в сигаре у меня не только табак, если вы понимаете о чём я. Так вот, иду я дальше, и вижу, сидит какой-то мужик на обочине. Я ему и говорю: "святая корова, дружище, видел эту козу?" И он отвечает: "Ну, это моя коза". И я говорю: "Ну, не хочу тебя расстраивать, но она больше не с нами. Она улетела". И мужик отвечает: "Да быть того не может. Я ж пристегнул её к холодильнику".

Зои застыла на мгновение, после чего прыснула смехом, чуть не подавившись сендвичем.

— Ха! Подожди-ка, а в чём соль? Я в этой истории коза?

— Нет, мэм. Знаю, вам это ещё не совсем ясно, но для кого-либо с ресурсами, вроде ваших, угрозы от людей, вроде меня, нанесут не больше вреда, чем шипение кота. Нет, мэм, мы здесь, чтобы спросить, можем ли мы продолжить свою работу.

Андре проглотил кусок хотдога и сказал:

— Поэтому мы здесь? Господи, Бадд, я бы хоть протрезвел немного.

Зои сказала:

— Я даже не знаю, что у вас была за работа. И, честно говоря, не хочу знать. Всё это произошло только потому, что я поднялась с постели, чтобы найти вилку для своего голодного кота, и наткнулась на этот конференц-зал, где Уилл, Лин, и их дружок-полицейский колдовали с отрубленной рукой.

— Отрубленной чем?! — спросил Бадд.

— Ваш кот ест вилкой? — спросил Андре.

— Отрубленной рукой. Не спрашивай, не приняла ли я какую-нибудь фигню за отрубленную руку, потому что нет. Не приняла. Она была на столе, и они её изучали.

Бадд сказал:

— Я спрошу Уилла о ситуации с рукой, но, уверяю вас, лично я не имел информации о том, отрубал ли наш персонал кому-нибудь руку или нет.

Машина Зловония покончил со своим рисом и рыбой. Андре услышал, как он звенит тарелкой, посмотрел на кота и пробубнил:

— Что ж, это печально.

Бадд сказал:

— Суть в том, что Ливингстон Энтерпрайзес, это большая машина с тысячей винтиков. Все эти винтики — это люди, инвестиции и транзакции, проводящиеся день и ночь. И эта машина будет работать, даже если мы просто будем сидеть и завтракать. Но в данный момент никто не сидит за рулём. Видите ли, именно мы четверо занимались различными аспектами ежедневной работы. Ваш папочка не занимался микроменеджментом. А Уилл Блэкуотер, ну, он был правой рукой вашего отца.

— Я даже знаю, почему. Он очаровашка.

— Я понимаю, что Уилл обладает личностью робота, запрограммированного мудаком. Но это не отменяет того факта, что ваш папочка был ему как оте... Ну, они были близки, вот что я хочу сказать. Артур был наставником Уилла, и, хочу сказать, что вне зависимости от того, оставите вы его или уволите, Уилл не причинит вреда ни вам, ни бизнесу. Потому что Артур бы этого не хотел. Карлтон и Андре подтвердят. Армандо, я уверен, тоже. Все знали вашего отца, а все, кто знал вашего отца, знают Уилла.

— Поверю на слово.