Искусство Италии

Урна-канопа в виде персонажа, сложившего на груди руки.

Терракота. VI в. до н. э. Метрополитен-музей, Нью-Йорк

Фреска. Гробница ныряльщика.

Ок. 470 г. до н. э. Национальный археологический музей Пестума

Много внимания к природе – любовь к анималистической живописи и мелкой пластике, попытки изображения не только черт зверя, но и характера его поведения. Знаменитая этрусская улыбка – с одной стороны, своей застылостью напоминающая греческую архаику, но с другой – это именно улыбка, которая анимирует персонажей, делает их теплыми. Внимание к ритму, страсть к порядку и схемам – даже изначально кажущееся свободным изображение при внимательном рассмотрении укладывается в темпоритм. А еще арки и своды в архитектуре.

Рим

Колизей.

72–80 гг. н. э. Рим

Как мы представляем себе древних римлян? Вечные воины, мудрецы и политики в тогах, решительные и прагматичные, жаждущие хлеба и зрелищ, с мечами, обагренными кровью. А еще – толпа, показывающая гладиатору дать побежденному жить или умереть; люди, для которых общее благо важнее личного, а слава и честь которых утверждалась в военных походах.

Тогатус Барберини.

I в. до н. э. Капитолийские музеи, Рим.

© Carole Raddato / Flickr.com по лицензии (CC BY-SA 2.0)

В принципе, все так и было. То, что мы о них знаем, содержится не только в текстах, исторических источниках (которые, в отличие от этрусских, мы способны читать), но прежде всего в тех образцах культурного наследия, которое, счастливо пережив свою эпоху, присутствует в нашем визуальном ряду до сих пор.

Что важного оставила нам эта культура?

Чтобы создавать искусство, для самой этой потребности иллюстрировать собственную жизнь предметами искусства, – необходимо понимать, что эту жизнь составляло.

Римскую цивилизацию во многом определило и характеризовало развитие городов. И важно понять, как был устроен римский город. Хотя бы потому, что большая часть европейских городов так или иначе сохраняет идею планировки, заложенную римлянами, – если римляне эти города основали. Если выразить принципиальную идею простыми словами, то, в отличие от греков, разделявших город на верхний и нижний, римляне подходили к планировке, используя принцип, по которому мог быть разбит военный лагерь.

План римских городов прост и геометричен, города окружены четырьмя стенами, на каждой, в тех местах, где заканчивались главные улицы – были ворота в город.

Две пересекающиеся крестом линии (главные улицы) имели названия «кардо» и «декуманус» – на их пересечении в центре лагеря находилась бы палатка военачальника, а в городах – форум, центральная площадь.

Археологическое общество Константино. Тамугас, план римского города, составленный в 1881 году М. М. Майнтене и Х. Бернар; под редакцией М. Э. Дютуа

Отсеки, образованные этими главными улицами, уже дробили на более мелкие улицы. Именно поэтому до сих пор вам вряд ли удастся потеряться в европейском городе, если его закладывали римляне, – главная улица обязательно приведет вас на центральную площадь.

Такая упорядоченность хорошо иллюстрирует представление римлян о том, как должна быть устроена их, римлян, жизнь.

И здесь важный момент. Римлянин в походах и в общественном своем служении проводил большую часть жизни – но где и как должна была развиваться жизнь вне военных походов? Правильно, у римлян появилось важное убежище от города – вилла субурбана (вилла урбана – городской дом, субурбана – загородный).

Еще про римлян мы знаем по амфитеатрам: например, Колизей, он же амфитеатр Флавиев – эллипс, способный вмещать до 50 тысяч зрителей.

Еще триумфальные арки и триумфальные колонны, на которых устанавливались статуи и которые использовались для торжественного ознаменования побед.

Римлянам важна была память. Только, в отличие от призрачной загробной вечности, их интересовала вечность в человеческом смысле – чтобы тебя помнили люди.

Те, которые придут после тебя.

Стоит ли говорить, что самым страшным для римлянина было уничтожение памяти, – к этому прибегали в крайних случаях, когда уничтожались все, абсолютно все упоминания, портреты, памятники – все следы земной жизни. Так, чтобы со смертью последнего человека, который помнил твое имя и твое лицо, – ты полностью исчезал.

Настенная роспись с садом из Дома Золотого браслета.

Из Помпей, insula occidentalis 42, 14–37 гг. н. э.

© Shonagon / commons.wikimedia.org по лицензии (CC0)

Триумфальная арка Константина.

312–315 гг. н. э. Рим

Колонна Траяна.

113 г. н. э. Рим

Рельеф гробницы римской супружеской пары Публия Эйдия Амфиона и Эйдии Фаусты Мелиор.

Ок. 30 г. до н. э. Пергамский музей, Берлин.

© Anagoria / commons.wikimedia.org по лицензии (CC BY 3.0)

Капитолийский Брут.

Кон. IV–III вв. до н. э. Бюст – XVI в. Бронза. Дворец консерваторов. Капитолийские музеи, Рим.

© Ella_Ca / Shutterstock.com

Мужской портрет называемый стоиком Торлонием.

Поздний республиканский период. Мрамор. Фонд Торлония/Музей Торлония

© Sailko / commons.wikimedia.org по лицензии (CC BY 3.0)

Голова старика в покрывале.

Мрамор. Середина I в. до н. э. Рим, музеи Ватикана. Музей Кьярамонти

Быть мертвым для Вечности – вот что страшно.

Этой особенности – стремлению к правде памяти – мы обязаны и тем, что на своих скульптурных портретах римляне – особенно в начале Рима – изображали человека во всех приметах и подробностях, без идеализации – с морщинами, даже с бородавками.

Потому что для Вечности – в лице твоих конкретных потомков – важно запомниться именно таким, каким ты был.

История жизни, написанная на лице человека, – в каждой морщинке, во всей его узнаваемой анатомии – чтобы помнили именно тебя, а не образ. Вот это и было для римлян телепортом в будущее.

Повседневность римлян – отдельный разговор. В городе времени проводилось не очень много, и городской дом, в котором по большей части находились женщины, дети и прислуга, был устроен функционально и прагматично.

Домус – так он назывался – был обнесен стеной без окон и имел обязательные внутренние дворик и сад – перестилиум.

Вход осуществлялся через вестибул, еще был атриум с неким подобием бассейна (с практичной целью сбора дождевой воды), также были таблинум (приемная комната, по функции напоминающая современную гостиную), триклиний (то есть обеденный зал) и многочисленные кубикулы (то есть спальни).

Дома (в зависимости от статуса и финансового благополучия хозяев, конечно) щедро украшались росписями, мозаиками и статуями.

Портрет Юлии Домны.

Мрамор. Ок. 200 г. Глиптотека, Мюнхен

© steve estvanik / Shutterstock.com

Фрески виллы Мистерий в Помпеях.

Ок. 60 г. до н. э.

Совершенно другой жизнь римлянина была на вилле, представлявшей собой отдельный и трепетно любимый жанр дома на лоне природы, где все устройство быта было ориентировано на свободу от социальной роли и нормы, – на вилле предполагалось отдыхать, искать единения с природой, предполагалось именно жить во всей полноте радостей и потребностей. Где римляне искали и находили эту радость – в садовых делах, взращивании плодов, в пирах и празднествах, в любовании искусством или осуществлении сакральных ритуалов – это и определяло детали.

Но едино одно – римляне ближе к нам сегодняшним, чем могло бы показаться с расстояния во много столетий: выходя, положим, в отставку после многих лет беззаветного служения Риму, бывшие воители получали участки земли и строили там виллы. Интересно, что участки эти выдавались, как бы мы сейчас сказали, по кооперативному принципу, – то есть на ближайших территориях поселялись люди, уже знакомые по профессиональной жизни, помогая друг другу в налаживании быта в новой, свободной от войны реальности.

Афродита Анадиомена, фреска.

Ок. 60 г. до н. э. Помпеи

Две самые известные виллы – это, конечно, роскошная вилла императора Адриана в Тиволи (во всем объеме имперской жизни) и загадочная маленькая вилла Мистерий в Помпеях. Виллой Мистерий она называется из-за росписи одного из залов, где на красном фоне, на стене разворачиваются сцены, предположительно, обряда инициации.