90-е: Шоу должно продолжаться – 8

Говорил я в основном для Егора, конечно. В принципе, я был не против влезть в политическую возню внутри рок-клуба и даже поддержать при этом кандидатуру Яна как потенциального лидера вместо Банкина. Только без вот этого парня на заднем плане. И очень мне хотелось, чтобы он сам потерял к нам интерес. Наклеил ярлык «бесперспективняк» и занялся тем же, чем и раньше — пошел трясти овощные ларьки.

— Да как ты не понимаешь⁈ — Ян тряхнул растрёпанными патлами. — Это же даст нам возможность сразу же решить массу проблем!

— Янчик, скажи пожалуйста, а что будет, если ты пролетишь со своими прожектами? — спросил я. — Ну, не получится у тебя собрать стадион, не купят зрители билеты? Пойдут плясать под какую-нибудь Таню Овсиенко поддельную, а? Чем тогда ты будешь долг отдавать? Пуговицами от штанов?

Один из «цеппелинов» сдавленно хихикнул, но тут же завял под свирепым взглядом Яна.

— Да с чего нам пролетать-то? — воскликнул Ян. — Ты же видел, как народ на рок-концерты валит!

— В общем, мне надо подумать, ладно? — примирительно сказал я и бросил взгляд на Егора. Тот смотрел на Яна. Цепко так, нехорошо смотрел.

«Кажется, Янчик влип уже», — подумал я. Или взял уже денег у этот типа, пообещав, что с концертов отдаст. А рок-клуб ему вместо гастрольного тура устроил «тряпку».

Ну или ещё что-то похожее.

— В общем, Ян, я не отказываюсь, если что, — сказал я и поднялся. — Проект в самом деле выглядит неплохо. Просто у меня есть ряд других обязательств. И прежде чем дать тебе окончательный ответ, я должен кое-что утрясти. Приятно было познакомиться, Егор. Созвонимся, Янчик.

Я кивнул «дуболому» со златой цепью на шее, широко улыбнулся и шагнул к выходу.

«Один, два, три, четыре, пять…» — мысленно считал я, делая ставки, остановят меня или нет.

Не остановили. Я вышел на лестницу и прикрыл дверь. И последнее, что я успел услышать, это голос Егора:

— Так что будем решать, Янчик?

«Херовые дела у коллеги, вот что», — думал я, обходя по бордюру здоровенную лужу между выходом из парка и остановкой. Но вот решить он их задумал ещё более херовым способом — взять и подставить под удар всех остальных рокеров. Может я, конечно, сгущаю краски и все не так понял. Что на самом деле Егор милейший человек, меценат и филантроп, душой, понимаешь, болеет за судьбы новокиневского рока. А я тут навыдумывал сорок бочек арестантов. Наслушался рассказов про страшные девяностые, теперь на воду дую. И конечно же, когда Ян пролетит, как фанера над Парижем, со своими гипотетическими стадионами и покажет Егору пустые карманы вместо кучи тысяч баксов, никто не будет пихать паяльник ему в… Скажем так, технологические отверстия.

К Яну я не испытывал какой-то особой приязни. Мне на него было, в общем-то, пофигу. Выкинуть из головы эту историю и забыть. А ещё лучше — пойти к Банкину и сказать, что у него «цеппелины» взбунтовались. Чтобы он эту хунту к ногтю прижал ещё до старта.

Я даже захихикал. Вот уж, в натуре, сношала жаба гадюку, попробуй определись, на чьей ты стороне.

Но какой-то назойливый голосок внутри головы мне мешал.

Ян принял неверное решение и сотворил херню. Ян мне не нравится, но он — «свой». Из моей «стаи». И мне не хотелось бы прочитать однажды в новостях, что его нашли фрагментарно в лесопосадке.

Я вздохнул.

Присел на лавочку на остановке, достал из внутреннего кармана свой блокнот, открыл на списке дел и вписал туда «позвонить Яну».

А решать, что делать я буду, когда вытрясу из этого придурка все подробности.

Когда я пришел домой, меня занимали уже совсем другие мысли. Я клятвенно пообещал Наташе, что помогу с ее вожделенной школой актеров, в смысле, что честно встану рядом с ней, буду балагурить и кривляться со всей возможной экспрессией. В отличие от туманных планов Яна на рок-клуб, свои актеры под рукой — это прямо очень ценно. Можно наснимать материала для клипов тонны, и ещё и никому отдельно за это не платить. Мечта, фигли! Ясное дело, там будут всякие нюансы, но в любом случае, эта игра стоит того, чтобы в нее ввязаться.

Я поднимался по лестнице к себе домой, корчил рожи, шепотом проговаривал всякие ехидные шутеечки.

— … а сейчас у нас мальчик Петя и девочка Катя изобразят брачный танец папуасов из племени мумбо-юмбо, — вполголоса сказал я, отрывая дверь в свою квартиру. Я плохо себе представлял, как именно учат актерскому мастерству в реальности. Только в кино видел. Но изобразить-то они могут, ведь так?

— Здравствуйте, Владимир Викторович, — раздался из сумеречной прихожей голос Севы.

— Ох ты ж! — я даже подпрыгнул от неожиданности. — Ты чего тут в темноте прячешься? Меня караулишь?

— Ну, в общем, да, — смущённо проговорил он. — Сашка на рынок поехал, узнал что-то про вечерние распродажи, мол, там дёшево все… А я сказал, что болею, чтобы… В общем, я поговорит хотел. Насчёт… ну… Елены Сергеевны.

— О как, — я принялся стягивать пальто. — А я уж даже забыл про тебя, донжуан ты наш. Ну пойдем тогда что ли на кухню, поболтаем. Заодно пообедаем.

Сева выглядел очень забавно. По его лицу можно было сейчас писать аллегорическую картину «идущие на смерть приветствуют тебя». Насупленный такой, челка взлохмачена, на лбу — упрямая складка.

Я открыл холодос, достал оттуда сковороду с тушёной картошкой с мясом, Ева готовила. Поставил на плиту, включил кран, наполнил чайник. О, ещё же солений мне тут вручили от щедрот! Отличный повод заценить.

— А чего молчишь-то? — не поворачиваясь, спросил я. — Ну давай, вещай, что там ты нарешал.

— В общем, я тут подумал… — сказал Сева. — Я подумал, что согласен на условия Елены Сергеевны.

— Хех, внезапно! — я подавил в себе желание засмеяться. Блин, ну вот натурально, в целом в самой ситуации ничего особенно смешного. Жизнь по всякому поворачивается, карьеры по-разному начинаются. Но вот в случае этого конкретного Севы… Просто охренеть, как не вяжется с тем, что он будет потом продвигать. И что призвание женщины — рожать детей, и про семейные ценности, и про священные узы брака… Или как раз наоборот? Вот это, что я сейчас наблюдаю — съёмки в порно, той-бой при замужней даме — это как раз и есть причина, что он в будущем пойдет на все эти вещи войной?

— Вам это кажется смешным, да? — насупился Сева.

— Да нет, не бери в голову, — отмахнулся я. — Будешь ужинать? Тут на двоих хватит.

— Я… Нет, что-то не хочется, — Сева помотал головой.

— Ну, хозяин-барин, — пожал плечами я. Достал из шкафа тарелку, навалил до краев ароматного месива из кусочков мяса, картошки и овощей. Открыл хлебницу. — Блин, хлеба забыл купить…

— У меня есть, — встрепенулся Сева. — Сейчас принесу!

Он метнулся из кухни в свою комнату, а я посмотрел на банки с соленьями. Огурчики, ассорти из патиссонов, помидорок и кукурузок, некий овощной салат. С чего начать?

— Энеке-бенеке ели вареники, — произвел я нехитрый выбор. Счастье быть вскрытой первым выпало банке с огурцами. Значит, так и поступим.

— Вот, пожалуйста, — Сева положил на стол полбуханки серого.

— Спасибище, — я подмигнул.

— Я знаю, вы меня осуждаете, — Сева посопел. — Но вы не знаете, что такое жизнь в деревне. Мне нельзя туда возвращаться, понимаете? Там все такое… Липкое, вязкое… Оно затягивает, как болото. Ты все время думаешь:"Все, так жить нельзя! Завтра же собираю вещи и уезжаю! Хоть с попуткой, хоть пешком, только подальше отсюда!' А назавтра… Ничего не происходит. Вроде все решил, но двинуться не можешь. Как муха в смоле. И дни вот так длятся и длятся. И ты смотришь на деда Васю и думаешь, что будешь вот как он. Материть всех с лавочки. И рассказывать, как мечтал уехать в город…

Сева перевел дух и посмотрел на меня. Пока он говорил все это тихим голосом, он сверлил глазами пол.

Я понял, что даже ему сочувствую немножко. Ну или, скорее, понимаю что ли.

— Ну раз все решил, хорошо, — сказал я. — Как думаешь, не поздно сейчас твоей Елене Сергеевне звонить?

— А? — вскинулся он. — В смысле?

— Ну, в смысле, не скомпрометируем ее перед мужем и все такое? — усмехнулся я.

— Наверное, если вы позвоните, то нет, — неуверенно сказал он.

«Можно подумать, между нами такая гигантская разница…» — мысленно фыркнул я.

— Тогда сейчас доем… — я посмотрел на тарелку, а потом на часы. — Хотя нет, половина одиннадцатого. Давай я сначала позвоню, а то потом это будет уже неприлично.

— И все? — Сева с надеждой посмотрел на меня.

— А, ты на самом деле ждал, что я тебя отговорю? — засмеялся я.

Он снова уставился в пол. Сцепил пальцы, зажал их между коленями. Минуты три молчал, не меньше. Потом посмотрел на меня. В глазах его зажглась решимость.

— Нет, — он мотнул головой. — Не хочу возвращаться. Я готов!

«Как пионер-герой», — подумал я и встал из-за стола.

— Слушаю, — раздался после трёх длинных гудков голос Елены Сергеевны.

— Добрый вечер, — сказал я максимально деловым тоном. — Прошу прощения за столь поздний звонок, надеюсь, не разбудил.

— Я вас слушаю, говорите, — отрывисто сказала Елена Сергеевна.

— Это вас Владимир Корнеев беспокоит, — представился я. — Не так давно мы с вами имели одну занимательную беседу…

— Ах да, здравствуйте, Владимир Викторович, — голос Елены Сергеевны стал до жути деловым. — У вас есть какие-нибудь новости по данному вопросу?

— Новости положительные, — сообщил я. — Если эта информация для вас все ещё актуальна, то мы можем назначит ь встречу, чтобы обсудить дальнейшие планы.

— Сумма изменений не претерпела? — сухо спросила она.

«А, точно, она же ещё и денег предлагала!» — вспомнил я и чуть было не отказался. Но прикусил язык. Себе мне забрать эти деньги совесть не позволит, тоже мне, блин, рабовладелец. А вот тому же Севке пригодятся. Как подъемные. Кто знает, может это ему поможет вырасти в нормального человека, а не в Милонова на минималках…

— Могу я теперь поговорить с Севой, — сказала она вполголоса, явно прикрывая рукой трубку.

— Разумеется, — усмехнулся я и передал трубку топчущемуся рядом парню. А сам вернулся в кухню, надеясь, что мой ужин ещё не остыл.

— Как же вы замечательно все придумали, Вовочка! — Наталья Ильинична прямо с порога чуть было не кинулась ко мне с объятиями. — Вот не поверишь, прямо вспомнила те денёчки, когда в «Буревестнике» кипела жизнь, дети в кружках занимались, хор репетировал… Как же хорошо, что я по не согласилась сдать помещение под склад тому ушлому типу!

— Такой и был план, Наталья Ильинична, — широко улыбнулся я. — А что, уже много народу пришло? Я думал, что мероприятие только через полтора часа начнется…

— Да нет, пока ещё немного, — махнула рукой Наталья Ильинична. — Пока только танцовщицы репетируют. И ещё Константин и Гертруда со своими ребятами. Но я уже прямо чувствую, как здесь снова все оживает. Как будто давний воздух творчества снова вдохнула!

— Вееелиал! — раздался с лестницы голос Наташи. — Ты мне нужен немедленно!

«Немедленно не могу, — подумал я. — По графику я сегодня дежурный по Наталье Ильиничне».

Я сделал Наташе «страшные глаза». Она замерла ненадолго, но быстро сообразила, в чем дело.

— Сейчас пришлю Ирку, — сказала она и умчалась вверх по лестнице. Только голос было ещё слышно. — Никуда не уходи только!

Ну да, куда же я теперь денусь?

— Володя, я тебя хотела про Гришу спросить ещё… — доверительно приобняв меня за плечо, спроси

ла Наталья Ильинична. Я продемонстрировал готовность к общению со всем возможным энтузиазмом.

Глава 11

Гертруда Валентиновна и Константин Игоревич оказались весьма колоритной парочкой, прямо прелесть, что такое. Препод по актерскому мастерству был невысоким, пухленьким, с круглой, как по циркулю, лысинкой, обрамленной внезапно густыми и и буйными кудрями. Даже закралось подозрение, что он эту свою лысинку специально выбривает, настолько чуждо она на его голове смотрелось. А круглощекое лицо выглядело так, будто он всегда хитро улыбается. Почему-то думал, что Гертруда будет большая и властная женщина, с громким зычным голосом. Ну, создалось какое-то такое впечатление по рассказам Наташи. Но нет. Она была настолько маленькая, что даже рядом с невысоким Константином смотрелась миниатюрной. Если издалека смотреть, можно подумать, что она девочка лет десяти. Но вблизи становилось понятно, что нет. Лицо у нее было миловидное, но со стервозинкой. И голос… Ох… Такой пронзительный и громкий, что вблизи от нее закладывало уши. И появлялось недоумение, как такая крохотуля может производить столько шума.

— Наташа, ты ведёшь себя неподобающе, — отчитывала Гертруда как раз в тот момент, когда я вошёл. Наташа и так высокая, а рядом с миниатюрной преподшей выглядела совсем уж дылдой. — В первую очередь я хочу тебе напомнить, что…

Голос Гертруды ввинчиваелся прямо в мозг, пробуждая дремучий какой-то рефлекс — мне немедленно захотелось спрятаться целиком под парту. И я даже поймал себя на том, что пытаюсь эту самую парту отыскать. И это я у входа стоял! И в стороне! А каково Наташе, на которую повернут «главный калибр»?

Но хрен там! Нашу Наташу так просто на место не поставишь.

— Гертруда Валентиновна, у вас когда день рождения? — дёрнув плечом, спросила Наташа.

— Какое это имеет отношение к делу? — воскликнула Гертруда.

— Я только что придумала для вас подарок, — заявила Наташа. — Я подарю вам толковый словарь. И закладку на слове «субординация».

Сидевший до этого молча в первом ряду Жан сдавленно засмеялся.

Гертруда густо покраснела.

— Ну, знаете… — она набрала в грудь воздуха, и я подумал, что надо бы срочно убрать со сцены стол и стулья. А то не ровен час она своим голосом распилит их на части.

— Девочки, девочки! — пухленький Константин влез между Наташей и Гертрудой. — Самое время выдохнуть, попить чайку, вот я печенье как раз с собой принес… Между прочим, моего производства!

— Костя, ты тоже считаешь, что пускать все на самотёк — это отличная идея? — спросила Гертруда.

— Я ещё раз хочу вам напомнить, что мы уже это обсуждали, — саркастично вздохнула Наташа и всплеснула своими длинными руками. — Ну, это был вроде как намек на то, что мы тратим время на ерунду. О, Велиал, отлично! Иди сюда немедленно!

— Что за нелепая кличка? — фыркнула Гертруда Валентиновна. — А нормальное имя у этого молодого человека есть?

— Велиал, не обращай внимания, — махнула рукой Наташа. — Она на самомо деле отличная, и понимает все ещё лучше нас с тобой. Просто иногда на нее находит…

— Наташа! — прикрикнула Гертруда.

Наташа сладко улыбнулась. И улыбка на ее инопланетном лице выглядела жутковато, как всегда.

Но неожиданно атмосфера сама собой разрядилась. Гертруда улыбнулась, села на стул и сложила руки на коленях.

— Значит так, давайте повторим ещё раз, — сказала она обычным человеческим тоном. Хоть и все равно громко, конечно. — Мы предлагаем кандидатам самим выбирать форму самовыражения, и просто смотрим. Так?

— Да! — Наташа радостно вскинула руки.