Дело влюблённого инкуба

– Ведать не ведаю, что она там знала! – В голосе домработницы прозвучала такая ненависть к вампирше, что у Вэл холодок по спине прошёл. – Хозяин нечасто приглашал её сюда, и всякий раз перед её приходом мне требовалось вызывать сотрудников клининговой компании.

«Чувствительность к запахам у вампиров меньше, чем у оборотней, – Брин в самом деле могла не подозревать, что её возлюбленный и не пытается сдерживать свои аппетиты, как обещает ей», – взяла на заметку Вэл. Но такую агрессивно настроенную к Брин свидетельницу явно не стоило вызывать в суд со стороны защиты. Прокурор при перекрёстном допросе вытрясет из неё настолько отрицательную характеристику обвиняемой, что присяжные сразу вынесут смертный приговор.

– Чем вам не угодила возлюбленная хозяина? – в лоб спросила Вэл.

– Помимо того, что убила его? – прошипела женщина. – Мистер Харрис был добрым, щедрым, исключительно вежливым человеком, заслуживающим, чтобы его любили без всяких оговорок, таким, каков он есть! Чего не хватало этой девчонке, за что она постоянно изводила его истериками и нелепыми требованиями?! Хозяин был инкубом и жил в соответствии со своей природой! Он-то любил её всей душой и без всяких условий, а она чем отвечала? Тот, кто искренне любит, не пытается изменить любимого, а эта Брин – эгоистка и психопатка! Я молилась о том, чтобы хозяин разлюбил её и бросил!

– Возможно, ваши молитвы в итоге были услышаны? Как мистер Харрис относился к новенькой горничной?

– К Хло? Как к варианту одноразового перекуса, если вдруг никто другой под руку не попадётся. Для мистера Харриса существовала только Брин, и я предупреждала Хло, что ей не на что рассчитывать, кроме одной ночи и пачке денег за неё, – удручённо махнула рукой миссис Лонг. – Хоть для него она была бы куда лучшей возлюбленной, чем ненормальная вампирша! Хло разумная девушка и понимает, что главное – это любовь и забота, а с кем демон проводит ночи – не суть важно, ведь всем нужно хорошее питание. Но мужчины редко выбирают умом, а в сердце хозяина змеёй вползла вампирша.

«Как и он в её сердечко. Тот поток эмоций, что инкуб получал от Брин, ему бы не обеспечила и сотня таких корыстных дамочек, как Хло. Высшие демоны – неплохие эмпаты, они прекрасно разбираются в чувствах людей и ценят только искренние и чистые чувства. Увы, горничную связать с убийством не удастся – если Харрис и сменил возлюбленную перед смертью, то ею точно не стала расчётливая Хло: тот, кто познал упоение настоящей любви, не сменит её на холодную подделку».

Проблема была в том, что никого другого на роль возлюбленной инкуба Вэл пока предложить не могла, а только любимая женщина имела возможность убить высшего демона так, как это было проделано. Впрочем, она изначально намеревалась строить линию защиты на совершенно другом фундаменте.

– Как вы узнали об убийстве?

– Увидела, что дом оцепляют полицейские, и спросила у них, что случилось. Я уже говорила, что обычно не выхожу из своей комнаты раньше полудня.

– И в то утро не выходили?

– Конечно, не выходила. Я же тогда не знала, что то утро трагически отличается от всех предыдущих!

– Действительно. Могу я попросить вас внимательно рассмотреть фотографии, сделанные в комнате убитого: какие вещи...

– О вещах хозяина полицейские меня уже спрашивали! Ничто из комнаты не пропало и ничего нового на полках не появилось!

– Я не об этом. Меня интересует, нет ли здесь предметов, которые в комнату принесла Брин Стоун? Или подарила хозяину дома?

Домработница недоумённо уставилась на неё, потом по её тонким губам проскользнула неприятная улыбка. Подумав, что детективы ищут новые доказательства причастности вампирши к преступлению, миссис Лонг быстро закивала головой, вытирая руки полотенцем и охотно беря из рук Вэл телефон с открытыми фото.

– Цветок этот вонючий она хозяину принесла, – обвиняюще тыкнув пальцем в экран, сообщила домработница. – Я предупреждала мистера Харриса, что такие цветы в спальне не держат, от их запаха голова разболеться может, но он только посмеялся.

«Если бы у высшего демона могла разболеться голова от цветочного аромата, этот мир был бы совсем другим», – хмыкнула про себя Вэл, поощряя женщину вспомнить, какие ещё презенты и когда приносила возлюбленному Брин.

– Давно она ему цветок подарила?

– Где-то с месяц назад, – прикинула экономка убитого.

– До появления новой горничной или после?

– Хм-ммм... После! Вскоре после того, как Хло устроилась у нас работать. А ещё вампирша часы золотые хозяину дарила, запонки с камнями всякие, но их на ваших фото нет, они внутри этой шкатулки хранятся.

– Драгоценности давно дарились?

– Часы на прошлый день рождения она приволокла, это почти год тому назад было.

– Меня интересует, какие предметы она принесла в этот дом в последние полгода, – конкретизировала Вэл.

– А, после того, как её из психушки выпустили? – проницательно прищурилась миссис Лонг и задумалась. – Знаете, как раз в последние полгода она практически ничего не приносила, кроме зловонного цветка... и скульптуры такой странной, серебряной.

– Какой скульптуры?

– Так вот она на ваших фото, на прикроватной тумбочке. Я ещё говорила вашим коллегам, что у неё верхушка отбита. Это было что-то вроде букета в вазе, только сделано в дурацкой современной манере, когда трудно угадать, что на самом деле хотел изобразить художник.

Сделав соответствующую пометку к фото и уточнив, что статуэтка появилась в спальне инкуба пару недель назад, и что женщина не помнит, когда именно откололась верхняя часть сувенира, Вэл спросила:

– Где-нибудь можно найти фотографию этой же статуэтки в целом виде?

– Наверняка она есть где-то в компьютере в фотоальбоме – хозяин имел привычку делать снимки на память со всем, что ему притаскивала ненормальная вампирша.

Поблагодарив экономку, Вэл вышла в сад. Перехватив одного из ребят капитана Уильямса, она поинтересовалась проводившимся осмотром прилежащей к дому территории и огорошила его вопросом:

– Отчего ваш капитан так нервно реагирует на расспросы о супруге?

– Да надоели ему всяческие сумасшедшие дамочки, интересующиеся артефактами «Верность инкуба» и прочими подобными! Жену его совсем одолели поначалу, проходу ей не давали, пришлось мастеру вмешаться, чтоб безобразие прекратить.

– Что за артефакт?! Никогда о таком не слышала! – ахнула Вэл.

– А что о нём слышать, если его не существует в природе? Но некоторые женщины верят в возможность создания амулета, который обеспечит им верность демона секса. Или верность мужчины другого биологического вида. Вижу, вас тоже заинтересовал такой артефакт?

– Очень, – задумчиво кивнула Вэл. – Правда, я интересуюсь не с целью его нахождения и применения. Честно говоря, мне было бы отвратительно знать, что любимый мужчина хранит мне верность не по собственному желанию, а по магическому принуждению.

Со спины повеяло знакомым запахом, она обернулась и упёрлась взглядом в полуночные, тёмно-карие глаза Стива Уильямса. Демон пытливо всмотрелся в её лицо, скупо улыбнулся и приветливо кивнул:

– Сработаемся, адвокат Мэнс. Постарайтесь только не влипать в неприятности на моей территории.

– Что ж вы все с одними и теми же советами, – поморщилась Вэл, но на сердце её потеплело. Похоже, с копами Лос-Анджелеса ей удастся наладить отношения не хуже, чем с ребятами Дэвиса и Вэнрайта. Последний, правда, немного на неё сердит, но это ненадолго – капитан хоть и резок, но отходчив.

Глава 2, о бессмыслицах и очевидных истинах

Если по роду своей деятельности вы намереваетесь регулярно заглядывать в морг, заранее потренируйтесь придавать своему лицу свирепое выражение, чтобы все встречные сразу понимали: у вас стальные нервы и железный желудок, вы привыкли завтракать, просматривая самые тошнотворные сцены фильмов ужасов.

В Атланте все судмедэксперты давно привыкли к тому, что адвокат Мэнс время от времени является в их отчину, дабы довести их до белого каления дотошными расспросами. Им бы никогда не пришло в голову участливо интересоваться у неё, не перепутала ли она коридоры, и не станет ли ей плохо при виде безжизненного тела. Здесь же все полицейские пытались свернуть Вэл с верного пути, вампиры за спиной тоже поглядывали на неё с сомнением, рождая желание запереть их в какой-нибудь камере вплоть до её возвращения из полуподвальных помещений.

Невысокий, сухощавый и крепкий, хоть и очень пожилой мужчина, встретивший её на пороге морга, с неудовольствием оглядел телохранителей:

– Это что за делегация?

– Вынужденное обременение, навязанное клиентом, – поморщилась Вэл. – Прогонять бесполезно, они подчиняются не мне. Но есть бонус: ребята могут воспользоваться ментальной магией и стать невидимыми – так будет легче притворяться, что вокруг нас никто не бродит. Позвольте представиться: адвокат Мэнс, будем знакомы.

– Джейк Миллер, главный судмедэксперт департамента. Шеф полиции предупредил меня о вашем приходе, что вы хотите узнать?

– Я прочитала ваше заключение, его копию мне передал капитан Уильямс, но я хотела бы сама осмотреть тело.

– Адвокаты из Иных вечно суют нос, куда не следует, – пробурчал Миллер. – Будь я древним некромантом, а не человеком, вы бы больше доверяли моей квалификации?

– Если бы вас слышала сейчас моя подруга Кэтрин Мирт, она смеялась бы до колик в животе. Кэт утверждает, что с большим удовольствием столкнётся в морге с парочкой зловредных полтергейстов, чем со мной, поскольку те меньше тревожат её хрупкую нервную систему.

– Кэтрин Мирт? Это...

– Лучший патологоанатом полицейского управления Атланты, некромант со столетним стажем работы в органах охраны правопорядка.

– Да, знаю, за последние полвека нам частенько доводилось видеться с ней на конференциях и симпозиумах и поболтать в кулуарах. Передавайте ей привет от меня. Она остаётся всё такой же красоткой, а я уж сед как лунь, – без тени горечи констатировал судмедэксперт, открывая металлическую дверцу холодильной ячейки и выкатывая тело убитого инкуба.

На шее и плечах демона имелись следы от длинных клыков – экспертиза установила, что укусы были нанесены жертве непосредственно перед гибелью инкуба и нанесены обвиняемой по делу. А на груди демона отчётливо виднелось круглое пятно, оставшееся от прижимавшегося к коже артефакта. Обычно такие отметины проступали не сразу, а примерно через сутки после смерти – таков был след от сильного воздействия магией. След был круглый, тёмные узоры внутри повторяли контуры узора артефакта. Фотография имелась в материалах, переданных Уильямсом, а Вэл интересовал не прояснённый пока момент:

– Какого цвета был артефакт?

– Это установить не удалось. Если бы рисунок остался от ожога раскалённым металлом, тогда можно было бы отыскать в ране частички краски, но магия действует аккуратно, не разогревая основу и не повреждая её, поэтому частицы хорошо нанесённого покрытия не переходят на тело. Нет ни трения, ни других причин для их переноса. На коже отпечатываются лишь те линии артефакта, в которых была закреплена магия заклинаний. В итоге по характеру рисунка легко определить род заклятья, в данном случае это смертельное выкачивание магической и жизненной энергии, что полностью подтвердилось вскрытием и всеми тестами.

– Рана от ножа расположена точно по диаметру круга, – обратила внимание Вэл. – У неё никаких особенностей не заметили? Хотя бы маломальских?

– Удар пришёлся в уже мёртвое тело, он был единичный, никаких качаний и дёрганий ножа не производилось, – безапелляционно отрезал Миллер, видимо, тоже изучивший перед встречей последние дела Вэл.

– Вокруг линии разреза виден прямоугольный контур – что это?

– Магический след от символов артефакта.

– Стандартный набор рун для такого заклятья не содержит прямоугольных знаков, – напомнила Вэл, открывая на телефоне соответствующую страницу классического сборника давно известных заклинаний. За последние дни причудливые узоры этого редко используемого заклятья она изучила наизусть, они ей даже снились.

– В базовую основу рун часто вносят элементы, прибавляющие артефакту дополнительные опции. Особого значения эти небольшие добавки иметь не могут, поскольку их энергоёмкость не должна превышать сотой части общей мощности артефакта.

– Нипочём не поверю, что вы не старались выяснить назначение этого прямоугольничка! Хоть в официальном отчёте ни слова не упомянули о нём...

В сделанной ею красноречивой паузе старик смущённо крякнул и досадливо бросил:

– Не надо подозревать меня в сокрытии важных фактов. Ведьмы криминалистического отдела пришли к выводу, что этот контур мог играть только роль украшения артефакта – на нём могло крепиться заклинание мистического свечения, не более того. Магическое оружие принято украшать так же, как стальные клинки, мечи и катаны.

– Джейк, вы не хуже меня понимаете, что артефакт, позволяющий убить высшего инкуба, не продаётся в каждой лавке. Хотя бы потому, что точно не является предметом массового спроса! Такие вещи делаются под специальный заказ дельцами чёрного рынка, и то, что им вздумалось украсить своё творение – несколько странно, не находите? Да и выбор орнамента по краю диска несколько неожиданный.

– Самое неожиданное и странное в этом деле – удар ножом: вот уж полная бессмыслица! – потёр острый подбородок судмедэксперт.

– Бессмыслиц не бывает, – задумчиво возразила Вэл.

– Капитан Уильямс объясняет использование ножа исключительной яростью убийцы.

– О, капитану прекрасно удаётся находить объяснения буквально всему, вопрос – насколько эти объяснения соответствуют действительности. Полагаю, на ваше замечание, что в приступе ярости убийцы обычно истыкивают тело множеством ран, капитан заявил, что после первого удара ярость Брин утихла, она спохватилась, что натворила, и кинулась бежать?

По губам судмедэксперта пробежала усмешка, он кивнул. Они обсудили полустёртые отпечатки на рукоятке ножа, и Вэл поинтересовалась:

– Нет предположений, какой тканью они были стёрты?

– Намекаете на платочек, который, благодаря вашим усилиям, с запозданием попал к нашим криминалистам? На нём действительно нашли ионы серебра, так что платок наверняка контактировал с рукояткой ножа.

– Или с любым другим серебряным предметом?

– На ионах место их прежнего жительства не указано, – с сарказмом согласился судмедэксперт.

– Какое разочарование для капитана Уильямса. По платку официальная экспертиза ещё не завершена?

– Совершенно верно. Полагаю, вам дадут доступ к материалам следствия, когда она завершится.

– Хочется верить, что так и будет, хоть ужасно непривычно работать при столь полном содействии полицейского департамента, – призналась Вэл и распрощалась с новым знакомым. Выйдя на улицу и присев на скамейку у входа в участок, она позвонила личному помощнику: – Тони, я скину тебе фото магического следа на теле инкуба – по нему сделай объёмное изображение артефакта, которое я смогу распечатать на 3D-принтере. Да-да, со стопроцентным соблюдением всех размеров и пропорций! Все линии рун – выпуклые, а толщину артефакта задай стандартную, как на твоих рабочих амулетах. Вот с цветом пока неясности, позже перезвоню. Пошевели Шепарда – мне срочно нужны сведения о чёрном рынке магии в Калифорнии, а его личные проблемы мне до лампочки! Клиенты? Предварительное слушание дела назначено здесь на следующий понедельник, так что самых настойчивых можешь записать на вторник. Разумеется, приеду, при любом исходе заседания после него в деле Брин Стоун будет долгий перерыв – дела о преднамеренном убийстве быстро не рассматриваются. Нет, Тони, ты мне полезнее в Атланте! А защитников в Лос-Анджелесе мне до нервного тика хватает.

Купив гамбургер и перекусив на ходу, Вэл с сочувствием подумала о своих телохранителях: в американских фаст-фудах даже в конце 21 века не начали торговать свежей кровью. Закон о секретности имел свои минусы.

«Но мне необходимо изживать привычку беспокоиться о сытости кровопийц!»

.

У порога кризисного центра «Монстр» вампиры сообщили, что останутся ожидать её на крыльце. Обоснований такого решения они привели несколько: во-первых, весь центр охраняется той самой фирмой, к которой принадлежат они сами, а потому нет оснований опасаться, что местная охрана плохо справляется со своими обязанностями. Во-вторых, в кабинет доктора Хэлла посетителям запрещено являться в сопровождении третьих лиц, если только в том нет насущной медицинской необходимости.

– Кроме того, в кабинете мастера огромного мегаполиса крайне редко нападают на заезжих адвокатов, – дополнила Вэл. Будучи весьма наслышана о высшем демоне, возглавлявшем сообщество ИГР Большого Лос-Анджелеса, она немного нервничала перед встречей с ним. После развода ей редко доводилось бывать в компании столь сильных монстров, если, конечно, не считать вынужденных встреч в суде со своим самым нелюбимым судьёй.

– Вы правы. Хоть я бы сказал, мы не провожаем вас в приёмную, так как не настолько самонадеянны, что предполагаем защитить вас лучше мастера, если вдруг в его кабинете вам потребуется эта защита, – кивнул командир отряда вампиров и рассудительно добавил: – И не настолько наивны, чтоб полагать, что сможем защитить вас, если хозяин кабинета сам вздумает вас атаковать.

– Прелестно! Мне как-то сразу стало спокойнее! – пробурчала Вэл, решительно переступая порог кризисного центра. В прошлый свой приезд она упустила шанс заглянуть сюда, а сейчас число поводов поговорить по душам с директором центра и мастером города по совместительству ещё больше возросло. Хорошо, что Марко Коста быстро организовал ей встречу с ним.

Приёмная перед кабинетом пустовала, хоть свежий, насыщенный ведьминский запах в ней намекал, что личная помощница директора отлучилась недавно и, вероятно, ненадолго. Где монстры этого города отыскали столько тёмных ведьм для создания с ними крепких ячеек общества? Судя по сведениям, переданным Доном Шепардом, должность биофизика центра и заодно личной помощницы директора занимала жена мастера – тёмная ведьма, внучка супруги главы вампирского клана.

Доктор Хэлл приветливо поднялся навстречу Вэл, дружески пожал ей руку и услужливо придвинул удобное кресло. Оставалось порадоваться, что она не промахнулась мимо, усаживаясь в это кресло, – мастер Иных Лос-Анджелеса производил совершенно сногсшибательное впечатление. Его лицо было идеально прекрасно, как лик древнегреческой статуи, а ясные тёмные глаза мерцали завораживающе, как звёзды в ночном небе. Каштановые локоны лежали волосок к волоску, сдержанная улыбка останавливала взгляд на его полных и манящих алых губах, а грация движений заставила завистливо взвыть внутреннего зверя Вэл.

Такому глубокому взору, такой скользящей плавности всех жестов невозможно обучиться. Чтобы так выглядеть, так двигаться, так вкрадчиво смотреть, нужно быть инкубом с его постоянным непроизвольным флёром очарования, приманивающего неискушённые жертвы. Вэл давно не относила себя ни к простодушным дамочкам, ни к лёгким жертвам, но даже приобретённая ею устойчивость к чарам инкубов не загасила чувство восхищения, внушённое этим демоном. Как и внушённое им ощущение дьявольской угрозы: при внимательном взгляде на доктора Хэлла обращали на себя внимание острая проницательность и опыт веков, притаившиеся на дне его полуночных глаз. В этих тёмных омутах проскакивали искорки магических сил, незаметные людям, но настораживающие всякого Иного: они сообщали ему о том, что он столкнулся с демоном. Чуткий нюх уточнял информацию: с высшим и далеко не юным демоном.

«Примерный возраст – две с половиной сотни лет», – прикинула Вэл, стараясь сдержать невольный трепет. Она с детства росла с твёрдым знанием, что в мире Иных сочетание «стар и прекрасен» равнозначно «смертельно опасен».

Инкуб был привлекателен, как любая приманка в убийственную ловушку. Так прекрасны хищные растения, поедающие восхищённых ими мотыльков, присевших на изящные лепестки яркого цветка. Среди Иных так обольстительны вампиры и демоны секса, выживание которых напрямую связано с умением привлечь к себе людей. У эльфов красота совершенная, но холодная, вызывающая желание любоваться ею издалека, не подходя ближе. А у инкубов и кровопийц красота влекущая, страстная, многообещающая, затягивающая в серебристую бездну горящего взора...

Вэл яростно тряхнула головой, сосредоточиваясь на тёмно-карих глазах с золотистыми всполохами. Наваждение непрошеных воспоминаний схлынуло, и она дружелюбно улыбнулась красавцу-инкубу.

– Добрый день, мисс Мэнс, много о вас слышал и рад знакомству, – прожурчал бархатистый голос доктора Хэлла. – Чем могу помочь?

– Вначале хотела спросить про оборотня-пса с раздвоением личности: вы приняли его на лечение?

– Да, конечно, очень любопытный случай. Вы правильно сделали, направив его к нам.

– Надеюсь, что так. Расскажите, как проходило лечение Брин Стоун – всё, что не является врачебной тайной.

Прекрасное мужское лицо окаменело, в глазах промелькнула искренняя грусть. Доктор Хэлл встал у окна, смотря на залитый солнцем больничный парк.

– Родным девушки следовало гораздо раньше настоять на её госпитализации, – вздохнул психотерапевт. – По понятным причинам лично я не занимаюсь случаями, связанными с зависимостью от инкубов и с болезненной влюблённостью в них. Брин Стоун была пациенткой психиатра Розы Моисеевны, но нашего лучшего специалиста подвёл персонал. Одна из новеньких медсестёр поддалась на чары инкуба и организовывала Харрису тайные встречи с возлюбленной. Когда медсестру уличили в таком грубейшем нарушении правил нашего центра и этических норм в отношении пациентки, женщина сказала: «Они же любят друг друга! Жестоко разлучать любящие сердца!»

Клыки Вэл громко клацнули, и демон повернулся к ней и сумрачно кивнул, разделяя её чувства.

– Эту медсестру уволили? – прищурилась Вэл.

– Немедленно, – подтвердил доктор Хэлл, – но в деле психотерапии одно слово, одна минута могут разрушить всё, что достигалось месяцами кропотливого лечения. Мы стараемся очень тщательно отбирать персонал, но в глубину души человека не заглянешь, его мысли не прочтёшь. Невозможно выявить все триггеры, что могут у него сработать: некоторые душевные раны люди хоронят так глубоко, что сами верят в их полное излечение. Оказалось, когда эта медсестра была ещё школьницей, родители запрещали ей встречаться с мальчиком, с которым её связывала первая пылкая любовь. Её запирали дома, отбирали телефон, держали под тотальным контролем, и в закономерном итоге её мальчик начал дружить с другой девочкой.