Помоги проекту - поделись книгой:
Тим Каррэн. Рассказы
Составители: BertranD, mickle_69.
Автор обложки: mickle_69.
Авторские сборники
Сборник Инопланетные ужасы неполон, т. к. на текущий момент не все рассказы из него переведены на русский язык.
Зомбячье Чтиво
Приведите мне зомби!
Убежище
Док велел нам выключить электричество, потому что он не хотел, чтобы генераторы работали без необходимости, поэтому мы сидели в убежище при свечах, пили и играли в карты, слушая завывание ветра в темноте. В этот момент вошли Эрл и Сонни. Они прочёсывали периметр и обнаружили нечто, отчего их лица приобрели цвет старого сыра, а глаза запали в глазницы.
— В чем дело? — спросил я.
Сонни сглотнул три или четыре раза и сказал:
— Пора. Опять пришло время.
Секунду я не понимал, о чем он говорит, а может, просто притворялся, что не понимаю. У Эрла был клочок бумаги в руке. Он был прикреплён к задней двери убежища, как политический флаер. Корявыми, почти детскими каракулями было написано:
— Что это за чертовщина? Шутка? — спросил Шипман.
Остальные смотрели друг на друга мёртвыми глазами. Это была не шутка, и мы это знали. То, что произойдёт, будет отвратительно и ужасно.
— Кто этот "Д."? — спросил Шипман.
— Драгна — ответил Сонни, но больше ничего не сказал.
Шипман не понял. Он был одним из новичков, приехавшим в потрёпанном автобусе из Скрэнтона с разношерстной группой выживших неделю назад. Он казался нормальным парнем. Одинокий. Напуганный. Как и все мы. Он был рад, что вступил в контакт с другими людьми. Но Мерфи, конечно же, начал спаивать беднягу из его личной заначки "Джим Бим". Некоторые люди могут справиться с алкоголем, а некоторые нет. Чем больше Шипман пил, тем громче становился. Он превратился из кроткого болтуна в плохом костюме в пьяницу, ищущего хорошей драки. Он начал рассказывать грязные анекдоты, утверждая, что они с ликером старые друзья. Сказал, что у него нет проблем с выпивкой — он пил, напивался, его рвало на себя. Нет проблем. Мерфи это показалось забавным. Так забавно, что он решил, что с Шипманом все в порядке, его человек. Он даже перестал называть его "Шитманом"[1] и звал более дружелюбно "Шиппи".
А теперь вот это.
— Это не смешно, — сказал Шипман. — Кто из вас, придурков, думает, что это смешно?
— Успокойся, — сказал я ему.
— Пошел ты, — сказал он просто и ясно. Он был на взводе и готов снести мне голову с плеч. Его глаза были выпучены, зрачки остекленели и почернели, как у бешеной собаки. Он оскалил зубы, и на нижней губе у него выступила белая пена. — Лучше заткнись к чертовой матери, дружище, и скажи мне, какого хрена все это значит.
— Спокойно, — сказал ему Мерфи. — Всё что тебе нужно, так это попробовать "Джимми".
— Тринадцатое будет послезавтра, — сказала Мария, и в ее огромных темных глазах отразилась бездна, бывшая некогда её душой.
Мария и Шэкс посмотрели на меня, а я — на Сонни.
— Вам лучше позвать Дока, — сказал я.
Сонни помчался по коридору, как будто был рад уйти. Наверное, так оно и было. Но Шипман был далек от того, чтобы успокоиться, с "Джимми" или без него.
— Кто такой, черт возьми, этот Драгна? — потребовал он ответа.
— Он дьявол, — сказал Шэкс.
В воздухе повисло напряжение. Тяжелое. Электрическое.
Шипман по очереди смотрел на нас, ожидая ответа, но у нас так пересохло в горле, что мы едва не плевались песком. Даже Мерфи ничего не сказал. Никаких пошлых шуток или пессимистических замечаний. Никаких диких историй о том, как он проснулся в подвале в Уичито с полудюжиной девочек-скаутов, трахающих его насухую.
Шипман с грохотом поставил стакан и пролил немного на себя.
— Что здесь происходит, черт возьми? Кто-нибудь ответит мне! Лучше бы кто-то ответил!
Дрожащей рукой Мерфи закурил сигарету.
— Время от времени Червивые требуют свежего мяса. Мы даем им его, и они оставляют нас в покое. Вот и все, что от нас требуется.
— Свежего мясо?
— Да, — сказал Шэкс. — Для еды.
Шипман затряс головой из стороны в сторону.
— Но это же живые люди…
Мерфи выпустил облако дыма и улыбнулся ему желтыми зубами.
— Совершенно верно. Мы даём им шестерых. Теперь остается только решить, кто останется, а кто уйдет.
На лице Шипмана отразился ужас. Наверное, так мы все выглядели, когда впервые узнали о правилах выживания Дока и о том, сколько мы должны заплатить Драгне и его армии живых мертвецов, чтобы они оставили нас в покое.
— Лотерея, — сказал Эрл. — Мы играем в лотерею. Все.
Шэкс кивнул.
— Это единственный справедливый способ.
Я вздрогнул, вспомнив о Червивых, рыщущих в поисках мяса.
Мои внутренности завязались в восьмерки. Одна только мысль о том, что будет дальше, заставляла мою кровь холодеть, а душу увядать. Лотерея. Мысль о том, чтобы пожертвовать кем-то из своих на растерзание этим тварям, заставляла меня чувствовать себя недочеловеком, слизняком.
Мы все были так поглощены собой и возможностью "выиграть" в лотерею, что не обращали внимания на Шипмана. Я должен был это предвидеть. Я был в армии однажды… я много раз видел, как парни ломались. Но я, как и все остальные, был слишком занят жалостью к самому себе. Поэтому никто не заметил, что кровь отхлынула от лица Шипмана, он побелел, как слоновая кость, что мышцы его лица были напряжены, как у человека, находящегося на грани обширного инфаркта. И никто не замечал этого блеска в глазах, как у бешеного пса, или того, как он размахивал кулаками, пока они не стали красными, как сочные помидоры.
— Лотерея, — пробормотал он себе под нос. — Лотерея, черт возьми.
Потом он зашевелился.
Для парня, который был взбешен, но мягок в середине, он двигался чертовски быстро. Он вскочил, ударившись коленом о стол, расплескав напитки и карты и опрокинув пепельницу. Шэкс сделал попытку схватить его. И Мария тоже. Я схватил его за руку и получил кулаком в челюсть. Мерфи только засмеялся. Эрл даже не вздрогнул. Шипман выскочил из комнаты, пробежал по коридору, отпер главную дверь и выбежал наружу.
В ночь.
И что бы там ни поджидало снаружи.
Я пошел за ним. Одному Богу известно, зачем я это сделал. Я оторвал свою задницу от пола, куда он меня уложил, поднялся на ноги и побежал за ним, не имея в кармане даже ножа, чтобы защититься. Подойдя к двери, я услышал, как Мерфи громко смеется.
— Двое на ужин, — сказал он.
Наружу.
Стоянка была окутана тенями, они перетекали и хлопали, как простыни на веревке. Дул ветер, горячий и влажный, мертвое дыхание августовских дрянных дней. Воняло как из дренажной канавы, заполненной зелеными гниющими тварями. Я посмотрел в одну сторону, потом в другую. Потом я заметил Шипмана. Он направлялся к автобусу, который украл из баптистской школы в Скрэнтоне. Тупой ублюдок. Пьяный, растерянный, все ещё ворчащий и стонущий себе под нос о лотерее. Я был моложе его и в лучшей форме. Я знал, что смогу догнать его до того, как он сядет в автобус.
Вот тогда-то и зажегся свет.
Я был примерно в двадцати футах от него, и кто-то, вероятно Мария или Эрл, щёлкнул переключатель и стоянку залило светом. Это было все равно, что одновременно получить пощечину и пинок под зад. Непроглядная тьма, а затем свет, разрезающий её. Какое-то мгновение я ничего не видел. Я споткнулся, закружилась голова, упал на одно колено. Когда я встал, у меня по спине поползли мурашки, потому что я почувствовал запах чего-то грязного и гниющего. Вонь ходячего мертвеца.
Из темноты, окутывающей убежище, выступила тень.
Девочка. Лет семи-восьми в белом погребальном платье, ставшем серым и рваным. Она улыбнулась мне с явным нечеловеческим злом. Крысы или, может быть, собаки сгрызли мясо с левой стороны ее лица. Теперь там не было ничего, кроме серых мышц и связок, обволакивающих сверкающую белую кость. Ветер развевал ее волосы зловещим ореолом. Она посмотрела на меня единственным глазом, желтым и блестящим, как неоплодотворенное яйцо.
— Эй, мистер, — сказала она скрипучим голосом. — Хочешь потрахаться?
Затем она приподняла платье, обнажив безволосую трупно-белую вульву призрачной плоти, которая сморщилась от личинок.
Мне кажется, я закричал.
Или может кричал Шипман. Червивые окружили его, как голодные собаки. Они шли отовсюду, и там, на стоянке, Шиппи был похож на одинокого пловца в залитом лунным светом неспокойном море, окруженный акулами. Он ринулся сначала туда, потом сюда, наконец упал на колени и начал молиться высоким, жалобным голосом.
За два года, с тех пор как они начали подниматься из могил, они поумнели, стали более изобретательными и племенными. Их лица были покрыты шрамами и ритуальными порезами, так что они напоминали фетишистские маски. Носы сгнили до дыр или были начисто срезаны, этакие полумесяцы или зазубренные треугольники, языки разрезаны надвое, губы содраны, так что десны и зубы непристойно торчали. У многих были выбриты головы, некоторые ободраны до голых костей, а у других свисали волосы, смазанные человеческим жиром и заплетенные в косички крошечными детскими косточками.
Можно сказать, что у каждого племени Червивых был свой уникальный облик.
Девочка была готова прыгнуть на меня, и я бы не успел увернуться. К счастью, Эрл вышел со своим обрезом двенадцатого калибра.
— Улыбнись в камеру, милая, — сказал он.
Девушка оскалила зубы, как волк, идущий на добычу.
Слюна свисала с ее сморщенных обескровленных губ.
Эрл выстрелил. Мозги, мясо и кровавая слизь разбрызгались по стене убежища, и она упала на землю бесформенной кучей.
— Ну же! — крикнул он мне.
Червивые схватили Шипмана. Он выл, как зверь, которого предают смерти. Они не ели его и даже не рубили на куски своими мачете, они просто кусали его. Один за другим, кусая и кусая, погружая в него зубы и мучая его.
Мёртвая женщина отделилась от них, посмотрела на меня и улыбнулась.
По крайней мере, мне показалось, что она улыбалась.
Ее лицо превратилось в извивающуюся массу личинок, в глазницах копошились черви. Она была обнажена, если не считать сумочки, которую зачем-то несла, и её кожа пульсировала и трепетала от того, что питалось ею. Она протянула ко мне руку, узловатую и шершавую, с черными и заострёнными, как у зверя, ногтями. Она бы легко выпотрошила меня, выпотрошила и набила свои кишки, пока я был бы ещё жив, если бы Эрл не уложил ее.
— Как насчет того, чтобы мы с тобой и бэби занялись групповухой? — сказала она глухим голосом.
Мертвые часто говорят такие бессмысленные вещи, я полагаю, перематывают, переигрывают кусочки прошлой жизни. Однажды червивая одетая в грязную униформу "Burger King", спросила у меня, хочу ли я сыр в воппере перед тем, как она попыталась отрубить мне голову топором.
Эрл убил женщину, схватил меня за руку и потащил в убежище. Меня трясло. Меня тошнило. Я был разочарован в себе, из-за того что стоял как вкопанный. В основном, наверное, я был в шоке. Я вслепую поплелся обратно к столу, и Мерфи захихикал, когда Мария налила мне бурбона, а Шэкс сунула мне в рот сигарету, хотя я не курил уже много лет.
— Отлично сработано, солдатик, — сказал Мерфи.
Я не обратил на него внимания. Это было легко.
— Спасибо, — сказал я Эрлу.
Он хмыкнул.
— Ты нужен нам для лотереи, не так ли?
Док стоял с тонкой улыбкой и качал головой со спокойным, терпеливым стыдом, который отец испытывает к сыну, который снова навлек на него позор.
— Это была не очень хорошая идея, правда, Томми? — сказал он.
— Я… я пытался остановить его. Я пытался спасти его.
Поделиться книгой: