Помоги проекту - поделись книгой:
— Или, скорее, знахарка, — вспомнив Благану, с теплотой проворчал себе под нос дюжий ратник, на ходу недоверчиво ощупав ещё недавно казавшиеся такими серьёзными ранения. — Интересно, вредная старушка знала о том, что оборотка в зверя, а опосля в обратку в человека побочно ещё и излечивает от телесных недугов? Наверняка знала, пигалица такая!.. Просто не сочла нужным сообщить…
Ратибор быстро натянул портки, затем нацепил пояс с оружием, с тихим шелестом извлёк меч из ножен, далее подошёл к павшему неприятелю, примерился да всадил тому клинок в грудную клетку.
— Как ты и завещала с колдунами, Благана. В сердце и голову, — удовлетворённо произнёс рыжегривый гигант, вытащив нож и склонясь над размозжённой черепной коробчонкой легендарной обезьяны-людоеда. — Сейчас ещё тебе сувениров нарубаю, старая, ахнешь при встрече, — и русич, сняв с пояса пустой мешочек из-под золотых, принялся споро складывать в него сначала клыки, а после и сноровисто нарезаемые тут же когти почившего в вечное небытие приматообразного монстра.
— Ну вот и всё, кажись, дело сделано, — спустя минут двадцать довольно гыркнул Ратибор, вешая значительно потяжелевший кисет назад, на ремень. Затем могучий воин положил ладонь на набалдашник рукояти Ярика, всё так же торчащего из туши бугуза, и сумрачно зыркнул в ближайшие заросли; к огнекудрому исполину, не особо скрываясь, сквозь густую чащобу явно кто-то шёл. Причём не в одну харю пёр напролом, по всей видимости, очередной неприятель, а как обычно, гурьбинушкой. Данное логичное предположение молодого богатыря вскоре полностью подтвердилось; ибо скопища друзей он себе на чужой земле покамест не завёл.
— Что за дерьмо⁈ — огорошенно проблеял первый, вынырнувший из леса горбатый аскер неопределённого возраста с ятаганом наголо. — Улмик, ты же лялякал якобы рус сильно изранен и еле на ходульках стоит! А он на самом деле порядочно бодрячком и ещё всех нас переживёт!..
— Не может быть!.. Что ты мелешь, Ватылай, пёсий выкормыш!.. Чемпион Кузгара был весь изрезан, аки кусок порося на вертеле!.. — из пущи показался запыхавшийся Улмик с копьём наперевес; за ним кучно потянулись топавшие следом три десятка ослямов.
Начальник городской стражи, чуть ранее воротившийся с жалкими остатками своей разбитой дружины к расположившемуся у Багряных топей военному лагерю, кое-как убедил Джушукана с Байбарианом немедля выделить ему из оставшегося охранять вельмож полтинника бойцов аж целых двадцать ватажников, объединив их с червонцем вернувшихся с ним вояк. Запыхавшийся седовласый командир, в глубине души стыдясь разгрома своей ватаги да последующего постыдного бегства с поля боя, с ходу заявил расфуфыренным вельможам, что Ратибору — кирдык, осталось лишь добить русича. Аргументировал Улмик свои слова тем, что варвар от полученных ранений на ногах еле держится и, вообще, уже где-нибудь под кустами папоротника наверняка валяется, окочурившись от кровопотери. И вот сейчас глава дулмасских воителей, не веря своим глазам, ошарашенно вылупился на вполне себе целёхонького витязя, небрежно облокотившегося на крестовину рукояти торчащего из сердца бугуза палаша и с презрительной ухмылкой взирающего на очередную, заявившуюся по его душу компанию стражников.
— Он ещё и придворного мага самого императора завалил!.. — ошалело воскликнул чудом выживший Альпан, сотник Зелима, выглянувший из-за правого плеча Улмика. — Ибо эта серозадая тушка бугуза, даже не сомневаюсь, и есть знаменитый чародей, ученик ведьмы Урсулы! Может, русич — известный в своих краях волшебник, только до поры до времени скрывал ента от нас?.. Ну, по какой-то своей, известной лишь магическому люду причине! Ибо исцелить себя, а после убить верховного жреца Ахримана, наводившего своей беспощадной гориллой по ночам дикий ужас на бедные кварталы Нурязима, это, знаете ли, простому человеку не под силу! Как пить дать вам балакаю, ей-ей!..
— Заткнись, Альпан!.. — негромко бросил сотнику Улмик, тем временем продолжая обозревать округлившимися от удивления очами насмешливо ухмыляющегося молодого богатыря. — Скорее, это мираж! Сейчас проверим! — и Улмик на широком выверенном замахе швырнул копьё в Ратибора.
Рыжебородый витязь, находившийся шагах в двадцати пяти от припелёхавших ворогов, подался чуть в сторону, пропуская мимо себя летящую сулицу, и одновременно ловко сцапал её в полёте за древко. После могучий исполин крутанулся на месте, поудобнее перехватывая коротенькое копьецо, да с силой метнул пику назад, адресату. Улмик успел пригнуться, и сулица смачно влетела в голову кому-то из гвардейцев, находившихся за спиной своего командира, отбрасывая мгновенно умершего воителя в толпу его приятелей.
— М-дя, на мираж не похоже! — по-стариковски кряхтя, седовласый Улмик выпрямился, досадливо оглядываясь при этом на только что безвременно почившего подчинённого. — А жаль!..
— Вы что, сыновья богомола и кикиморы, давно булат в зад не получали? — тем часом рыкнул в сторону пришлёпавших осов Ратибор. — И чегось ента вас так мало заявилось? Что за неуважение⁈ Аль кончились смельчаки? — дюжий ратник выдернул из тела бугуза меч и вразвалочку пошёл на опешивших аскеров, на ходу приговаривая: — Ну да ладно; сейчас я вас окончательно растопчу, аки вреднючих таракашек!..
— Я с демонами не дерусь!.. — тут же подал голос горбун Ватылай, разворачиваясь и в страхе юрко уносясь прочь.
— Он пару сотен наших сегодня покрошил! — испуганно вторил ему припустивший следом Альпан. — Три десятка варвару вообще на один зубок! С меня хватит! Я жить хочу!
— Драпаем, братцы! — тут же заверещал ещё один, тучный шалмах, также улепётывая вон.
И вот, несмотря на гневные чертыханья Улмика, пришедшая за рыжими космами Ратибора дружина ничтоже сумняшеся, поддавшись стадному чувству, в ужасе споро сиганула назад, как пришла. Видимо, на сегодня шалмахи навоевались.
— Да чтоб вас черви живьём сожрали, трусы! — прорычал сквозь зубы глава стражей, последним шустро ушлёпав за своими подчинёнными с поля боя. — Я один за всех отдуваться не собираюсь!..
Ратибор, не преминувший последовать за убегающими аскерами, не упустил возможности нагнать ещё жути, грозно рыкнув им в спины боевой клич русичей, очень напоминавший собой дикий рёв только что проснувшегося медведя-шатуна. От подобного «напутствия» ослямы припустили ещё сильнее, так, что лишь подошвы сапог засверкали в наступающей темени.
Стремительно вечерело. Огнекудрый рус, проводив до опушки стремглав вылетевших из леса осов, громогласно рявкнул им в спины очередное проклятье, а затем обратил внимание на возвышающийся недалече крупный ясень, под которым темнела кучка одежды Зоривеса.
— Похоже, здесь покойный колдунишка оставил своё вонючее тряпьё, — пробормотал себе в бороду Ратибор, подойдя и присев на корточки перед аккуратно сложенным шмотьём. — Любопытно, что там у него имеется в закромах, помимо щепотки зверобоя от недержания?.. — дюжий ратник принялся брезгливо тормошить одеяние придворного волшебника. — Может, какой-нибудь магический кристалл припрятан, с надписью «Убить всех шалмахов»? Авось коли его расколошматить, желательно об чердак кому-то из смуглозадых поганцев, Ослямбия под Большую воду вся и уйдёт, оставив над поверхностью лишь дворцовый флюгер с висящим на нём императором Эдизом. Ентого самодовольного обезьянчика стихия пусть пощадит; хотелось бы местного владыку удавить самолично.
Недолго порывшись в тусклых нарядах убитого им верховного жреца Ахримана, Ратибор извлёк на свет божий небольшую мошну, промокшую от крови. Заглянув внутрь, молодой богатырь помрачнел, а затем, тяжело вздохнув, прошептал про себя: «Эх, Снежок, Снежок», после чего поднялся, цепляя кисет с клыками и когтями молодого йотуна к поясу, рядом с похожим мешочком, в котором хранились аналогичные жуткие трофеи, добытые с бугуза.
— Надо будет пересыпать в сухую калиту и то, и ента, как представится случай, — негромко промолвил Ратибор, задумчиво проведя пальцами по ещё одному, на этот раз чистому от кровушки кисету с орлиным амулетом варяга Гудбранда Желтоголового.
— После того как раздам долги в Мирграде, наведаюсь к твоим да подсоблю с Олафом Чернобровым, как обещал, — могучий гигант выпрямился и обернулся к лагерю расположившихся недалече аскеров, к коему как раз спешно ковыляли бежавшие от «рыжего медведя» ослямы. Грозно окинув становище хмурым взором, Ратибор громогласно проревел на всю округу:
— Коли ещё тварь какая безмозглая сунется в эти дебри, более не отпущу! Всякого непонятливого обормота пошинкую мелко и с наслаждением! Тьфу вам на лысины, псины сутулые! — рыжегривый исполин презрительно сплюнул, не спеша развернулся да вразвалочку потопал в лес, вскоре растворившись среди деревьев.
— Нет желания с остатками своей разудалой братии догнать огневолосого варвара да вежливо поинтересоваться, не хочет ли он снова примерить на себя оковы с путами? — Джушукан с ехидным смешком взглянул на угрюмого Байбариана, секунду назад перевёдшего опешивший взор с неторопливо скрывшегося в чащобе рыжебрового витязя на воротившуюся ни с чем тридцатку дружинников Дулмаса.
— Только если ты возглавишь сей великий поход, принц! Покажи пример! — неожиданно даже сам для себя дерзко огрызнулся городничий, после чего, не без удовольствия, мельком окинув вытянувшееся от удивления лицо второго человека в роду Кайя, сердито уставился на уныло плетущегося к ним главу стражей.
— Как это понимать, Улмик⁈ — Байбариан надрывно взвизгнул. — Ты же вещал, что русич под кустами полуживой загорает, а он, как мне видится, покраше любого из нас будет!
— Я не могу ента объяснить, — подошедший начальник ватаги устало пожал плечами, снял шлем с бармицей, обречённо отбросил его в сторону и растерянно продолжил: — На нём зажили все раны, и часа не прошло! Как такое возможно, я себе не представляю… Либо русич силой исцеления владеет невероятной, либо под защитой богов находится! Своих, варварских. Другого объяснения у меня нет. Но более никто из наших вояк за ним в Багряные топи не полезет. Всё, отохотились, соколики!..
— Что значит отохотились⁈ — гневно взвился Байбариан. — Я плачу им жалование!..
— Рус уделал сегодня в одну моську сотни две наших, что уже само по себе невероятно! — твёрдо перебил главу Дулмаса Улмик, следом за шлемом утомлённо стаскивая да со злостью швыряя кольчужные перчатки на землю. — Но это цветочки, ягодки были опосля, ведь затем ушлый дикарь неведомо коим образом сдружился с местным болотным духом, этаким огроменным дубовидным чудовищем, и на пару они положили ещё полтинник наших! После чего чемпион Кузгара, как нонче выяснилось, умудрился завалить придворного мага и в довесок исцелиться! Он сейчас ещё две сотни воинов отправит к Ахриману, коли их к нему заслать, что уж говорить про жалкие три десятка⁈ — начальник стражей бессильно шлёпнулся на пятую точку и с раздражением продолжил: — Посему ори не ори, но и за сундук злата никто туда более не сунется из местных. Ибо мертвецам деньги ни к чему. Этот русич не человек, а самый настоящий демон, прав был Ватылай! Я же, пожалуй, покумекаю до завтра насчёт увольнения. Надобно посовещаться с женой, детишками, дряхлой, но ещё кое-как соображающей бабулей да домашней свинкой… Мне до пособия по старости всего полгода осталось! А с такой службой, как сегодня, я до неё точно не дотяну. Э-эх, так ведь тихо было; и угораздило же этих столичных баловней к нам сюдась заявиться…
— Варвар убил Зоривеса? — торопливо переспросил Джушукан, пропустив последние слова старого воителя мимо ушей. — Это точно⁈
— Точнее не бывает, — не без злорадства хмыкнул седовласый служака. — Если, конечно, вы не притащили с собой ещё одного волшебника, умеющего в бугуза оборачиваться.
— Ну дела!.. — принц аж протрезвел от потрясения. — Пожалуй, надо тика́ть отсюдова, да пошустрее, покамест варвар не передумал и не вернулся, решив освежевать наши тушки!.. — Джушукан опасливо вытаращился на виднеющиеся не так уж далеко от лагеря тёмные провалы таинственного леса. С наступлением сумерек они выглядели ещё страшнее; за каждым деревом его Вашеству стал мерещиться непобедимый русич, только и ждущий улучшить момент да броситься на их становище с мечом наперевес. — Уходим, и живо! Возвращаемся в городишко!
— Соберись, пень трухлявый! Забудь о пособии, ты мне ещё нужен! Завтра утречком жду с докладом! Там поподробнее изложишь, как усё было. Про духа Багряных топей тоже не запамятуй расписать! — Байбариан, которому мгновенно передался панический настрой Джушукана, легонько пнул развалившегося на земле Улмика. — Ну а сейчас снимаемся мы! Немедля! Труби отход! — глава Дулмаса грозно зыркнул вослед начальнику стражи, несмотря на усталость, резво поднявшемуся да неожиданно прытко, с явной охотой убежавшему выполнять милый душе приказ. Улмик, несомненно, был рад убраться от жутких болот куда-нибудь подальше. Сам же посадник развернулся и помчался вдогонку за Джушуканом, спешно потопавшим в сторону города.
— Что делать-то будем? — поравнявшись с принцем, Байбариан нервно засеменил рядом. — Надо же как-то отчитаться перед императором… Может, скажем, что рус сгинул в Багряных топях? — низкорослый толстяк с робкой надеждой покосился на брата властителя.
— Не-а, нынче не вариант такую ахинею Эдизу преподносить, — чуть подумав, пробурчал в ответ Джушукан. — Слишком много народу сейчас лицезрело варвара живым и невредимым. Ложь обязательно вскроется, ежели, конечно, всех свидетелей не прикопать до захода в град, — тут уже принц, в свою очередь, искоса вопросительно глянул на пытающегося безуспешно подстроиться под его торопливый шаг пухляша. — Потом будет поздно; помчатся по окрестностям пересуды, аки бестолковые стрекозы над камышами.
— Я Улмику даже предлагать такое не буду, — смурно фыркнул Байбариан. — Он сейчас вообще не в духе, может и по роже вдарить за столь подлые речи! А без начальника стражи подобное непотребство неосуществимо. Надобно покумекать, что ещё можно придумать… Но седой паршивец прав; никто из наших домоседов более в Багряные топи не посмеет рыпнуться!..
— Значит, треба подпрягать неместных, — недобро крякнул на это Джушукан. — Назначим за башку дикаря такую награду, что все сорвиголовы Ивропии заявятся по его душу!
— А что, ента план! — спустя миг радостно проскрипел городничий, впрочем, тут же насторожившись. — Ежели, конечно, за счёт императорской казны вознаграждение будет. Дулмас — городок небогатый, сами разумеете…
— Это уж как Эдиз решит, — понимающе хрюкнул Джушукан на нежелание посадника тратиться. — Братец может и на тебя повесить уплату награды. Естественно, если в живых оставит после того, как узнает, что ты позволил варвару удрать!..
— Не губи, господин, прошу! — Байбариан забежал вперёд и тут же рухнул на колени перед принцем, впечатавшись при этом лбом в сухую землицу. — Наплети правителю чего-нибудь, дай увильнуть от плахи с палачом! Век должен буду!
— Жить хочешь, упитыш? Ладно, поглядим, что можно будет сделать. Сгодишься мне ещё, поди, — принц снисходительно вперился в спину главы Дулмаса, принявшегося исступлённо лобызать его сандалии. — Ничего заранее не обещаю, но… авось и удастся тебя отмыть в безжалостных глазах моего скорого на расправу братца! Тут ведь смотря как всё преподнести…
Глава 7
Той же ночью
— Ты же мне глаголила, что Зоривес готов! Припоминаешь? — бесстрастный гулкий бас раздался из мглистого облачка, зависшего аккурат перед Урсулой. Правда, по внешнему виду старую колдунью наверняка не узнал бы никто из её знакомых по двору Ослямбского императора; ночью, посреди одной из округлых полян Тернистого леса, омываемая косыми лучиками полной луны, стояла отнюдь не древняя развалина, коей ведьма была ещё год назад, а стройная черноволосая красавица. Правда, всё с теми же, затуманенными безумием очами. Выдавал истинную сущность прежней Урсулы лишь отвратительный хохот, периодически сменявшийся то на детский плач, то на звериный вой, а также полупрозрачный балахон с капюшоном — бесценное магическое одеяние хамелеона, так нелюбимое тем же владыкой Эдизом.
— Он готов, Пурагелис! — истерично взвизгнула злобливая ведунья, за относительно недолгое время, проведённое на Руси, помолодевшая минимум лет на сто. — Был готов, — чуть тише сама себя поправила мутноглазая волшебница. — Клянусь рогами Ахримана!..
— Тогда как этот русич смог одолеть нашего младшего соратника? — Пурагелис, верховный маг Роковой Длани, могущественного ордена тёмных чародеев, в отличие от Урсулы самообладания не терял и голос не повышал, вещая подчёркнуто спокойно. Однако когда он говорил, казалось, само дыхание смерти разносилось зловонным вихрем из чёрного дымчатого сгустка, заставляя в ужасе и отвращении замирать любую живность на версту вокруг.
— Зоривес всё продумал; момент для умерщвления был выбран идеально; безоружный, тяжело раненный богатырь уже особой опасности для бугуза не представлял! — отвратительное гоготание ведьмы внезапно сменилось не менее противными слезливыми девичьими стенаниями. — Мой мальчик должен был легко выиграть этот бой! И он, без сомнения, вышел бы из данного противостояния победителем, если бы… — Урсула резко взвыла утробным воплем.
— Если бы его не поджидал неприятный сюрприз? — не обращая никакого внимания на быструю смену настроений страсть как внешне похорошевшей колдуньи, вкрадчиво поинтересовался верховный маг Роковой Длани.
— Ты же наверняка, как и я, подсмотрел в зеркале бытия и в курсе, чаво случилось! — зло бросила Урсула. — Так зачем задаёшь вопросы, на которые знаешь ответы?
— Затем, что хочу понять, как ты могла проглядеть, что этот Ратибор — берендей?
— Никакой он не колдун-оборотень, всё ента чушь собачья! — тут же натужно пролаяла бешеной шавкой черногривая красотка.
— Ты это Зоривесу скажи, — некая холодная смешинка проскочила в равнодушном гласе Пурагелиса.
— Я видела дикаря лично, пялилась в глаза, магическими щупальцами пробежалась по всему его естеству! Да, сущность у варвара медвежья, но сам он — всего лишь человек, пусть и обладающий невероятными волей да мощью! Просто ему знатно подсобили; смогли как нельзя вовремя пробудить его звериную ипостась! Ну а кто так удружил рыжему великану, полагаю, объяснять тебе не нужно! Бесценный дар Ратибору, то бишь разовую оборотку в косолапого убивца, всучила одна наша старая знакомая!.. Имечко подсказать? — не удержавшись, съязвила под конец Урсула.
— Так и не словила Благану? — глухой голос главного чародея, как показалось на миг, чуть дрогнул.
— Не-а! — умалишённая ведунья от досады завертелась на месте волчком. — Затихарилась в своих дремучих дебрях, дрянь такая, и на люди не вылазит! Теперь днём с огнём её не сыщешь! Осторожная каркуша!
— Полагаешь, это она одарила заклятием оборотня нашего рыжекудрого воина?
— Да кто же ещё⁈ — Урсула удивлённо замерла, а затем снова раскатисто захохотала. — Больше некому!
— Уверена?
— Обижаешь, Пурагелис! — показанно-огорчённо захныкала сумасшедшая ведьма. — Я её чары и на том краю света учую!
— Я считал, что убийство варваром Мельванеса, это досадная случайность. Но теперь ещё и скальп Зоривеса в списке его трофеев. А ента, как ни крути, уже закономерность, — неторопливый голос верховного мага Роковой Длани монотонно вещал под зловещими лучами полной луны. — Следующая, по идее, ты на очереди. Ведь Ратибор на свободе и держит путь домой.
— Пусть приходит! — Урсула радостно завыла. — Жду с нетерпением!
— Ежели помощь понадобится…
— Не понадобится, владыка Тьмы! И прошу тебя, не лезь! — черноволосая красавица неприятно оскалилась, сделавшись похожей на мифическую гаргулью, страдающую острым несварением желудка. — Я сама разберусь! За Зоривеса с дикарём сполна рассчитаюсь; отомстить за убийство воспитанника — это моё неоспоримое право наставницы!
— Хорошо, — чуть помедлив, буркнул гробовой глас из клубящегося чёрного облачка. — Да будет так. Тем более что разовое заклятие оборотня он уже истратил; теперь неприятных неожиданностей при вашей встрече не предвидится.
— Именно так! — довольно, не без облегчения залопотала Урсула, явно хотевшая поквитаться с Ратибором за своего ученика лично, без чьей-либо помощи. — И-мен-но! — по слогам прошамкала она ещё раз.
— Гляжу, расцвела; молодость за весьма короткий срок полностью воротила, — Пурагелис, посчитав вопрос закрытым, резко сменил тему. — Души русичей взаправду настолько сытнее, чем жителей Ивропии?
— Не всех. Надобно ещё сыскать подобные лакомые куски, а енто дело очень хлопотливое, — осторожно проскрипела Урсула, меньше всего желавшая, чтобы верховный маг заинтересовался Русью. «А то ведь так и подвинуть меня может, коли возжелает также приложиться к нескончаемому источнику жизни, коим, казалось, тут даже землица пропиталась, — мимолётом покумекала про себя ведьма. — А оно мне надоть, такого конкурента заиметь под носом?..»
— Как с культом Ахримана? — Пурагелис, почувствовав страхи Урсулы за своё тёплое местечко, не удержался и ехидно хрюкнул, затем задав следующий дежурный вопрос: — Поди, со скрипом происходит насаждение поклонения тёмному божеству на славянских землях?
— Ещё с каким! Упрямятся русичи, аки бараны! Упёртые, страсть! — со скрытым облегчением поддержала перемену темы разговора безумная чародейка, тут же чудовищно завыв. — Ну ничего! Покамест все бразды правления у меня в руках, дело, признаю, пусть и не споро, но всё-таки движется! Поступательно, прошу заметить! Костры во славу Рогатого Повелителя всё ярче да ярче пылают по всему Мирградскому княжеству. А вскоре и по всей Руси загорятся! Я свергну старых славянских богов, пролив при этом живительные реки крови их почитателей!.. Не без помощи, конечно, моей новой ученицы.
— Как она? — не преминул поинтересоваться оживившийся Пурагелис. — Как успехи?
— Куда лучше, чем я ожидала, — сдержанно захлюпала носом Урсула, обжёгшаяся на Зоривесе и явно не хотевшая снова ударить лицом в грязь да перехвалить раньше времени свою очередную воспитанницу. — Старовата, да, но усердная и талантливая. С головой погрузилась в обучение. Дай мне время, и она станет достойным претендентом на место в Роковой Длани.
— Что ж, понаблюдаем тогда со стороны за её магическим ростом, — согласно пророкотал Пурагелис. — Ну а ты держи меня в курсе. Засим конец сеанса.
Чёрное волшебное облачко, из которого вещал главный колдун, ещё повисев несколько секунд в воздухе, затем рассыпалось на мелкую удушливую пыль и, унесённое резким порывом ветра, растаяло в ночной тиши. Разговор был окончен.
— Слава Ахриману, не влез, куда не просят, а ведь хотел! — с облегчением булькнула себе под нос Урсула. — Вот сраму-то было бы на мои, уже не седые, а прекрасные космы цвета беспроглядной тьмы: не смогла справиться с каким-то смертным витязем! Ну ничего! Теперича, тупоумный варвар, ты мой! Приходи, потолкуем! А то я чаво-то уже заждалась, хе-хе! — и по округе разнеслось дикое нечеловеческое гоготание, быстро сменившееся страшным полузвериным воем, заставившим в ужасе нестись прочь любую остроухую животинку.
Глава 8
Валькирия
— Чего, и вам тысячу золотых обещали за мою тыкву? — Ратибор выжидательно потеребил свою бороду, с лёгким удивлением взирая на распластавшегося перед ним в луже собственной крови раненого головореза, в правой ноге и правом же плече коего торчало по одноручному топорику. Рядом, на небольшой лесной прогалине, в не очень естественных позах были разбросаны окровавленные телеса шести его лиходеев-приятелей, недавно заявившихся по душу молодого богатыря. — А за живого — на двести монет больше?
— Ну да!.. Вознаграждение за тебя сам император Эдиз публично озвучил! По всей Ивропии действует тот указ! Мы и ломанулись, как нам казалось, за довольно шальными деньжищами, если свезёт застать тебя дрыхнущим… Не подфартило!.. — жалобно захныкал неудачливый охотник за головами, пытаясь незаметно отползи в сторону от рыжегривого исполина, расхаживающего рядом в задумчивости. Хрюскер, а именно так звали невезучего бандита, в который уж раз за последние пять минут успел сильно пожалеть, что ввязался в эту ужасную авантюру: всего в семь рях переться за башкой доселе непобедимого чемпиона Кузгара, успевшего за очень короткий срок стать легендой как в бойцовском мире Ослямбской империи, так и среди простых обывателей Солнечной державы. Любителей лёгкой наживы ничему не научили примеры предыдущих отчаянных шаек; ведь ни одна из многочисленных бесшабашных ватаг, отправившихся за минувшие три месяца в Багряные топи за кочаном огневолосого русича, назад не вернулась. Что уже само по себе являлось, мягко говоря, очень тревожным набатом. Ежели бы душистый хмель хоть на миг выветрился из головёнок непутёвых громил, за истёкшие полгода ни дня не сподобившихся прожить без нескольких пинт тёмного эля на нос, то непременно не раз покумекали бы они пред тем, как лезть на рожон, то бишь под тяжёлую лапу «рыжего медведя». Но протрезветь, на их беду, незадачливым головотяпам так и не удалось, следствием чего стало шапочное знакомство с дюжим ратником и случившаяся затем закономерная, очень скорая отправка горемычных работников ножа и топора в подземелье к Ахриману.
— Ещё чавось полезного поведать можешь? — Ратибор присел на корточки перед истекающим кровью лиходеем. — Например, сколько вашего брата ещё ко мне сюды пожаловать собирается?
— Я не з-знаю! — надрывно взвизгнул беспутный подранок. — Но за такие сокровища со всего Запада и Севера народ стекается! Невиданная доселе награда! Ранее ни за одну башку даже треть от озвученной императором суммы никто не предлагал!..
— И чего я со всеми вами тут делать буду? До конца жизни зажмуривать, а затем в болотах местных топить? Оно мне надо, Багряные топи удобрять до скончания века? Дела не терпят, — Ратибор привычно схватил за подбородок и макушку распростёртого перед ним бойца да одним мощным рывком, с характерным хрустом сломал ему шею. — Спокойной ночки, заморыш! Дружки тебя уже заждались.
Могучий великан выдернул из покойника топорики, не спеша обтёр их вострые лезвия об одёжку мертвеца и поднялся, мимолётно отметив про себя, с каким равнодушием убил сейчас безоружного, уже не представлявшего для него опасности разбойника.
— Похоже, немного я зачерствел душой да сердцем в этих гиблых болотах, — бесстрастно буркнул себе под нос рыжебородый витязь, убирая в поясные петлицы добротные чеканы, позаимствованные им в бессрочное пользование ещё с три месяца назад у одного из пришедших за его головой ослямов. — Ну и славненько. А то все эти жалостливые сопли хороши лишь для монашек да слабаков! Одного отпустил, второго, третьего, а они вместо благодарности затем гадят, аки пережравшие плесневелого овса бурёнки! А вот с мертвяками нет никаких проблем, окромя одной; как бы опосля не споткнуться об разбросанные под ногами, уже бесхозные телеса.
Негромко рассуждая подобным образом, Ратибор хладнокровно пошуровал по туловам покойных, срезал тощие кошели с их поясов, пересыпал найденные монетки в одну, самую объёмную калиту, после чего отнёс оную в потайное местечко под старым берёзовым пнём. Там, в заброшенной барсучьей норе, у молодого богатыря был тайник; в нём небрежно хранилось уже десятка с полтора схожих, вполне себе увесистых кисетов. Ратибор за три месяца времени даром не терял, исправно освобождая пришедших по его душу лиходеев от имеющихся при них ценных кругляшей, в результате чего, на первый взгляд, уже довольно приличная сумма золотом набежала; но точных подсчётов нажитому небольшому состоянию могучий рус не вёл. Высчитывать до последнего медяка имеющиеся в загашнике средства «рыжий медведь» никогда не любил; крохоборство и алчность не были свойственны дюжему ратнику.
Между тем дорога домой предстояла неблизкая, и деньги в пути явно пригодятся. Дело осталось за малым; покинуть Багряные топи да прошмыгнуть в Дакию, пересечь её напрямки и выйти к печенежским землям. Ну а там, также по прямой, затем двинуться к Руси-матушке. Это был наикратчайший сухопутный путь домой. Какую-никакую карту, пусть и очень паршивого качества, у одного из варяжских вожаков приходящих за ним лихих ватаг огнегривому исполину раздобыть удалось.
— Правда, меня теперь по описанию весь Запад ищет, в надежде срубить денежек за мой рыжий котелок, но сидеть далее в этих чащобах тоже не любо; надоело прятаться! Да и где наша не пропадала?.. — Ратибор бережно сложил сильно потрёпанный старый пергамент с изображённой на нём картой в заплечную сумку и неторопливо потопал к той самой заводи, у которой в своё время зарубился с бугузом. — Аль может, всё же рискнуть да попробовать морем до угодий степняков добраться, как привезли сюды? Но уж больно хлопотно: надобно крюк делать некислый назад, до Амарака. И как ента осуществить? Через пол-Ослямбии с боем, что ль, пробиваться? А затем как в порту на корабль сесть? Отбить ладью у какого-нибудь купчишки, зажмурив при этом всю его команду? Ага, а опосля каким боком в одно жало ладью по водной глади вести? Я что, семирук аль восьминог? Не, всё-таки ента не вариант. Но треба из этой поганой страны валить. Покамест Дакия подойдёт, как перевалочный пункт…
Солнце зависло в зените и пекло (по мнению «рыжего медведя») нещадно даже сквозь кроны местных вечнозелёных деревьев, несмотря на то, что в Ослямбской империи только-только началась зима. Которая отличалась от лета в Солнечной державе всего лишь минус десятком градусов.
Дюжий ратник так и не завёл себе в Багряных топях какую-либо берлогу, ибо ни разу дважды не ночевал на одном и том же месте; когда за тобой идёт круглосуточная охота, подобная беспечность весьма чревата последствиями. Посему Ратибор заваливался на боковую там, где заставали его сумерки; благо погода позволяла и спать можно было совершенно спокойно под открытым небом, привалившись спиной к деревцу аль пеньку. «Рыжий медведь» был приучен дрыхнуть, коли нужда припрёт, хоть стоя под проливным дождём. Единственное, лесные москиты размером с добрую мужскую ладонь первые пару ночей не давали житья рыжекудрому русичу; но вскоре он решил эту проблему, принявшись перед сном натираться пахучей болотной мятой, в обилии произраставшей по берегам ручейка. Здоровенные комары тут же теряли всякий интерес к огневолосому гиганту, благоухающему характерным едким травянистым запахом.
«Пожалуй, ополоснусь сейчас, — кумекал про себя Ратибор, с ленцой шлёпая по хорошо изученному маршруту к знакомой запруде, — а затем поползу к ещё одной схронке, на этот раз со жратвой. Там отобедаю бестолковым оленёнком, коему не повезло с утреца увернуться от брошенного прямо в лоб чекана, а после надобно в дорогу собираться да завтра на рассвете и отчаливать из сих „гостеприимных“ мест. Интересно, леший-то попрощаться хоть выйдет? Всплакнёт ли, помашет ли на прощанье листиками да рассопливится от переизбытка чувств? Хе-хе, агась, жди! Поди, вздохнёт лишь с облегчением главный пенёк, что наконец-то спровадил-таки не в меру буйного гостя. Наверняка ведь следит за мной хозяин Багряных топей, хоть на моргашки и не попадался более. С того самого, крайнего раза, когда хрень какую-то на плече у меня выжег…»
В этот миг раздался тихий, но такой до боли знакомый пересвист. На бойцовском инстинкте задумавшийся о своём Ратибор отклонил голову назад, и пролетевший мимо его нахмурившейся физиономии короткий метательный стилет с глухим стоном вонзился в росшую справа молоденькую осину. Понёсшиеся следом ещё парочка аналогичных ножей уже не стали неожиданностью для шустро вернувшегося мыслями в этот бренный мир рыжебородого витязя; от второго он, как и в первом случае, уклонился, третий же тесачок сноровисто отбил вскинутыми вверх ножнами с мечом.
— Ха, неплохо! Для такого-то, с виду неповоротливого увальня! — слева, из густых, разлапистых кустов гигантского зелёного, с коричневыми вкраплениями папоротника, откуда стремительно и выпорхнули три стальных «гостинца», раздался звонкий женский голос. Ратибор, недобро прищурившись, повернулся и замер. Из росших от него шагах в десяти пышных зарослей на свет божий уверенно вышла одетая по-мужицки девушка. Впрочем, довольно короткая льняная туника да весьма облегающие кожаные штаны с высокими сапогами были агрессивно настроенной незнакомке только к лицу. Перед дюжим ратником предстала молодая, лет двадцати с хвостиком, стройная, высокая, светловолосая, в меру мускулистая норманнка; при одном взгляде на фигуристую прелестницу становилось понятно, что неожиданная гостья явно не за готовкой на кашеварне аль за вышиванием всю жизнь корпела. Ратибор, за время, проведённое в плену да на болотах, уже практически забывший, что такое женская краса и ласка, невольно залюбовался точёным станом юной охотницы за черепами, а затем перевёл взор на её обворожительное личико; широкие пухлые губки неотразимо выглядящей северянки расплылись в белозубой понимающей ухмылке; большие карие глаза, в коих можно было, как в бездонном омуте, запросто утонуть, ехидно блеснули; воинственная белокурая красотка, несомненно, привыкла к повышенному мужскому вниманию к своей, отнюдь не самой скромной персоне.
— На что уставился, здоровяк? — великолепно знавшая ответ на свой вопрос очаровательная сердцеедка вновь заливисто запела хохлатой синицей. — На свою смерть? — в руках варяжки блеснула тонкая полоска вострой стали; нечто среднее между облегчённым двуручным мечом и ятаганом, очень напоминавшее саблю, со свистом, крест-накрест разрезало воздух перед дюжим ратником. — У меня имеется деловое предложение: позволь забрать твою рыжую башку по-хорошему, тугодумный медвежара, и тогда обещаю, я её практически не больно сниму с твоих квадратных плеч! Без особых мучений, так сказать! Чик-чирик — и усё, дело сделано! Уразумел, дубинушка стоеросовая? Соглашайся, косолапый, я дважды такие щедрости не предлагаю!
— Ты, ента, осторожнее… смотри не порежься данной штуковиной, козявка, — брякнул в ответ Ратибор, кивая на узорчатый клинок наглой блондинки. — И у меня к тебе, курносая затейница, встречное предложение есть: чем попусту воздух сотрясать, поди лучше пожрать нам сготовь. Хоть толк от тебя будет; не зря, значится, припелёхала сюды. Пусти в нужное русло свою бурную дурь, что из ушей прёт. Ведь скоро уж темнеть начнёт, а я ещё не отобедал сегодня. Как раз твоя овощерезка сгодится. Будет, чем разделать одну нежную тушку. Оленя я уже добыл, не хватает лишь стряпухи.
— Чего, чего⁈ — прекрасная незнакомка, вмиг ставшая с головы до пят пунцовой от гнева, открыла в возмущении рот и на некоторое время потеряла дар речи, явно опешив от столь непочтительных словесов в свой адрес. — За столь дерзкий трёп сейчас я тебя разделаю, кабанёнок говорливый, на сочные отбивухи! Ты, пентюх сиворылый, во мне что, кухарку увидел⁈ Это оскорбление даже хуже, чем козявка и курносая!..
— Ну ты же женщина? — Ратибор вопросительно вскинул левую бровь. — По крайней мере, так на неё похожа…
— И что⁈ — раздражённо взвилась светловолосая красавица. — Вообще-то, я, между прочим, — валькирия, дева щита да воительница, каких поискать!..
Поделиться книгой: