Помоги проекту - поделись книгой:
Отнюдь не только возможность поживиться драгоценными металлами, слоновой костью и «черным деревом» – африканскими рабами – двигала португальским принцем. Хронист Гомиш Эанниш Азурара писал о пяти мотивах, которыми руководствовался Энрике. Во‑первых, «желание узнать страну, лежащую за Канарскими островами и мысом Бохадор, к чему его призывало страстное стремление послужить Богу и тогда царствовавшему его брату и господину – королю Дуарти». Во‑вторых, намерение развить выгодную торговлю с такими странами, особенно христианскими, с которыми «эта торговля дала бы нашим соотечественникам крупные выгоды». В‑третьих, как можно лучше разведать, «как далеко распространяется власть неверных». В‑четвертых, разыскать мифического христианского монарха Иоанна, который помог бы Португалии в ее войнах против тех же неверных. В‑пятых, послать миссионеров с тем, чтобы «подчинить себе те души, которые будут спасены».
Подобные же задачи (помимо упомянутого поиска пути в Индию) лежали и перед экспедицией Диаша. К слову, этот выдающийся человек происходил из того же рода, что Жуан Диаш, первым обогнувший мыс Бохадор, и Диниш Диаш, открывший Зеленый мыс. Начальником экспедиции Бартоломеу Диаш был назначен еще в октябре 1486 года. Все время до отплытия заняла весьма тщательная подготовка. Главным кормчим стал один из самых известных мореходов того времени, Перу д’Аленкер. Его положение при дворе было настолько прочным, что он мог спорить с самим королем – Жуаном II. Капитаном «Панталиана» был назначен рыцарь Жуан Инфанти, его кормчим был Алвару Мартинш, а штурманом – Жуан Грегу. Грузовым кораблем командовал Диогу Диаш, брат Бартоломеу, кормчим был Жуан ди Сантиягу, хорошо знакомый с африканским побережьем.
Итак, в конце лета 1487 года флотилия двинулась в далекий путь. На борт были взяты также два африканца и четыре африканки, захваченные португальцами в Гвинее в одну из предшествующих экспедиций. Им предназначалась важная миссия: невольников предполагалось высадить в разных местах по побережью, предварительно снабдив образцами золота, серебра, пряностей и других нужных товаров, дабы убедить туземцев начать вести торговлю. Посланцы должны были повсюду рассказывать о богатстве и могуществе Португалии. Диаш надеялся, что эти рассказы в конечном итоге дойдут до государя-священника Иоанна, которого португальцы давно безуспешно разыскивали.
Через некоторое время флотилия подошла к устью Конго, после чего с большой осторожностью корабли начали следовать вдоль незнакомых берегов. Примерно тогда же отправили на берег двух африканцев, в надежде забрать их на обратном пути. Одну африканку высадили в местности Ангра-душ-Ильоиш (здесь же Диаш поставил свой первый
Вскоре корабли попали в жестокий шторм, и тринадцать последующих суток флотилия была вынуждена следовать с зарифленными парусами. Наконец непогода стихла, и Диаш, полагая, что его отнесло далеко в сторону от намеченного курса, приказал идти к востоку, чтобы приблизиться к берегу. Однако прошло несколько дней, а земли все не было. Тогда Диаш приказал повернуть на север. 3 февраля 1488 года моряки увидели песчаный пляж с разбросанными по нему скалами, а за ним – возвышающуюся по мере удаления от берега зеленую каменистую равнину, поросшую лесом. Корабли приблизились к берегу и бросили якорь в бухте, прилегающей к области, позже названной Капской.
Высадившись на берегу, моряки увидели пастухов и их многочисленные стада. Голые, необычного вида люди (совершенно не похожие на других знакомых европейцам африканцев) при виде кораблей пришли в ужас, а когда к ним начали приближаться португальцы – бросились бежать прочь. Убедившись, что у пастухов он ничего не сможет выведать, Диаш приказал начать поиск питьевой воды. У подошвы горы, недалеко от берега, моряки нашли ручей. С кораблей доставили бочки и стали наполнять их водой. Тем временем туземцы забрались на вершину горы и криками старались прогнать пришельцев. Поскольку португальцы не обращали на это внимания, они осмелели и принялись швырять в матросов камни. Тогда Диаш выпустил из арбалета стрелу, поразившую одного из аборигенов. Лишь после этого те скрылись. Изучив труп, португальцы пришли к выводу, что волосы у местных обитателей «как и у жителей Гвинеи, напоминают шерсть», но кожа – «цвета сухих листьев», гораздо светлее, чем у жителей Западной Африки. Сама гавань была названа Диашем Баиа-душ-Вакейруш (залив Пастухов, сегодня – Моссел-бей, или бухта Мидий). Туземцы, с которыми люди Диаша встретились на берегу, принадлежали к группе племен, позднее названных готтентотами.
Оставив в гавани грузовой корабль, Диаш распорядился плыть на восток. В заливе, позже названным Алгоа, была совершена еще одна высадка и установлен второй падран. В это же время среди команд кораблей начался ропот, грозивший перейти в открытое неповиновение: матросы жаловались на недостаток продовольствия и призывали повернуть домой. Проведя совещание со своими капитанами, офицерами и некоторыми вожаками-матросами, Диаш согласился вернуться в Португалию. Начался долгий путь назад, к Лиссабону.
Попутно был обнаружен грузовой корабль, но из девяти матросов, которых Диаш оставил на нем, в живых остались лишь трое. Причиной были не только болезни, но и то, что матросы попытались наладить контакт с местными туземцами, а те, позарившись на их вещи, убили португальцев. По приказу Диаша запасы продовольствия с грузового судна забрали, а само судно сожгли, так как оно было сильно изъедено червем и находилось в весьма плачевном состоянии. Помимо этого, на обратном пути, 16 или 17 августа 1488 года, был открыт и знаменитый мыс Доброй Надежды – южная оконечность континента, которую корабли Диаша проскочили во время шторма. Здесь Диаш сошел на берег и поставил свой третий падран.
Существует версия, что изначальное название мыса, которое присвоил ему начальник экспедиции, было Бурный (
Итак, экспедиция Диаша доказала, что морской путь в Индию реален. Был приобретен бесценный опыт, который чуть позже с выгодой использовал Васко да Гама. Сам Диаш погиб в 1500 году при весьма трагических обстоятельствах. В составе флотилии Педру Алвариша Кабрала он принял участие в открытии Бразилии. В начале мая экспедиция, состоявшая из тринадцати кораблей, взяла курс от берегов Южной Америки на Африку. У берегов Черного континента шторм потопил четыре корабля, в том числе и тот, которым командовал Диаш.
В ходе триумфальной экспедиции адмирала Васко да Гамы в Индию (1497–1499) португальцы вновь получили возможность установить контакт с южноафриканскими туземцами. Это произошло в той же самой, открытой Диашем бухте Пастухов. Когда четыре корабля вошли в залив, несколько десятков готтентотов спустились к берегу. На этот раз общение было более плодотворным: когда да Гама бросил аборигенам горсть маленьких бубенчиков, они схватили подарки и пустились в пляс от восторга. Более того, было положено начало торговле: готтентоты с удовольствием отдавали португальцам браслеты из слоновой кости в обмен на шапочки и безделушки. Спустя пару дней появились еще две сотни аборигенов, гнавших перед собой волов, коров и овец. Матросы выменяли за три браслета жирного черного быка. После этого был воздвигнут падран и установлен большой крест, сделанный из запасной мачты.
Впрочем, дружеские отношения между туземцами и португальцами продолжались недолго: лишь только флотилия да Гамы снялась с якоря, чтобы продолжить дальнейший путь, готтентоты на глазах матросов уничтожили и падран, и крест.
Португальцы не предпринимали попыток колонизировать юг Африки, несмотря на то что булла Папы Александра VI от 1493 года предоставляла на это право. Причиной тому была крайне дурная репутация здешних мест.
В конце февраля 1510 года вице-король Португальской Индии Франсишку д’Алмейда по пути в Лиссабон произвел высадку в Столовой бухте с целью пополнения запасов питьевой воды (его флотилия состояла из трех кораблей – «Гарсия», «Белем» и «Санта Круж»). Моряки вновь встретили здесь африканцев, которых португальцы именовали «кафрами»[5] (в XVI–XVII веках так называли все племена, жившие к югу от рек Замбези и Конго; позднее было сделано различие между племенами западной части – готтентотами, а также бушменами, и восточной – бантуязычными народами, которых европейцы продолжали называть кафрами вплоть до начала XX века). Европейцы попытались установить контакт с аборигенами, а капитаны Педро и Хорхе Баррето во главе небольшого отряда даже посетили ближайшие деревни готтентотов, однако при этом один из матросов, по имени Баррос, загадочно пропал.
На следующий день, 1 марта, д’Альмейда возглавил рейд против туземцев и захватил в качестве заложников несколько голов скота и до десятка детей готтентотов. Аборигены пришли в ярость и атаковали португальцев. Те отступили к берегу в надежде добраться до кораблей. Однако ни одной шлюпки в бухте не было: капитан флагманского корабля, Диогу д’Унхос, отогнал их к пресноводному ручью, лежащему к востоку, чтобы наполнить бочонки питьевой водой. В итоге, д’Альмейда и еще 64 человека – половина экспедиции – погибли от рук готтентотов.
После этого европейцы очень редко нарушали покой берегов, заброшенных португальцами. Мореходы лишь изредка отваживались останавливаться у мыса Доброй Надежды, чтобы запастись питьевой водой. Она была настолько хороша и вкусна, что капитанам датских кораблей вменялось в обязанность доставлять бочку этой воды ко двору своего короля.
В 1614 году в Столовой бухте были высажены восемь преступников, высланных из Англии. Один из них, некий капитан Кросс, был убит туземцами, четверо других утонули, пытаясь выйти в открытое море на плоту, а трое оставшихся в живых вскоре были возвращены на родину, где они вновь оказались под судом за повторные кражи.
А в 1627 году два английских капитана, Роберт Шиллинг и Хамфри Фитцхерберт, вскарабкались на Львиный хребет и водрузили там штандарт британского монарха, объявив Столовую бухту собственностью короля Якова I. Политически эта акция в тот момент ничего не значила и была лишь проявлением бессмысленной удали.
Глава третья. Начало колонизации. Голландцы
К началу XVII века молодая Голландская республика достигла необычайного подъема. Политический, экономический, социальный и культурный потенциал нидерландской нации раскрылся стремительно и в потрясающем объеме. Впрочем, в последней четверти столетия это «золотое время» столь же стремительно и закончилось – Нидерланды не смогли выдержать суровой конкуренции с Британской империей.
В 1648 году подножие Столовой горы, возвышающейся над мысом Доброй Надежды, стало местом вынужденного пристанища для потерпевших кораблекрушение моряков голландского торгового судна «Харлем». Спасшиеся счастливчики обосновались на африканском берегу, не теряя надежды вернуться на родину. Благодаря своему упорству и удаче они не только не погибли, но и предприняли шаги для дальнейшей колонизации этого края. Погибшее судно возвращалось из Индонезии с грузом овощных семян, предназначенных для голландских огородников. Чудом спасенные во время шторма семена были заботливо посажены в землю, а выращенный из них урожай превзошел самые смелые ожидания.
Кроме того, голландцы сумели на основе торговли наладить мирные отношения с готтентотами (напомним, что они и дали туземцам это наименование) и дожить до того момента, когда почти через два года здесь бросил якорь другой нидерландский корабль, на борту которого находился судовой врач Ян ван Рибек. Рассказы соотечественников произвели на него глубокое впечатление, что и послужило началом новой, на этот раз вполне удачной колонизации юга Африки…
Ян ван Рибек – отважный и незаурядный человек, которому было суждено стать первым комендантом Капской колонии и «отцом-основателем» нации буров. Он родился в 1618 году в маленьком голландском городке Кулемборг и происходил из весьма респектабельного семейства: его дед по материнской линии был бургомистром, а отец служил морским капитаном. По окончании школы ван Рибек получил специальность цирюльника-хирурга и устроился на службу в Голландскую Ост-Индскую компанию. В 1639 году он стал помощником судового хирурга. К этому моменту первая фаза борьбы за пряности завершилась, и Голландская Ост-Индская компания вышла из нее победительницей. Она превратилась в самую богатую в мире коммерческую организацию, которой управлял могущественный Совет Семнадцати. Перед этими «владыками мира» и рискнул предстать Ян ван Рибек, чтобы предложить им обустроить на Капе перевалочную базу для пополнения запасов проходящих кораблей и облегчения торговли с Индией.
Директора компании внимательно выслушали ван Рибека и одобрили его план. Впрочем, не обошлось и без оговорок. К тому моменту в Северной Америке действовал аналогичный предложенному ван Рибеком пункт в Новом Амстердаме (позже он станет Нью-Йорком). Руководство компании было крайне раздражено тем обстоятельством, что служащие американской колонии стремились превратиться в буров, то есть свободных фермеров, фактически не зависящих от метрополии. Исходя из этого, Рибеку было строго наказано не допускать подобных явлений и ограничиться лишь созданием огорода и станции для выращивания скота. Рибек принял эти жесткие условия; впрочем, они были нарушены в первые же годы после начала предприятия.
В декабре 1651 года Ян ван Рибек и 90 добровольцев погрузились на три корабля – «Дроммедарис», «Райхер» и «Де Худе Хоп» – и отправились в далекий путь на юг. Ван Рибека сопровождали жена – Мария де ла Келлери и их годовалая дочь, а также две племянницы, Элизабет и Себастьяна ван Опдорп. Спустя семнадцать недель, 6 апреля 1652 года, они высадились в Столовой бухте, чтобы основать поселок Капстад (дословно – «город мыса»), позже ставший городом Кейптаун, столицей Капской колонии.
Поселенцы сразу же приступили к делу: первейшей заботой было возведение форта (с целью защиты от диких зверей и африканцев) и разбивка огорода площадью в двадцать шесть акров. В благодатную капскую почву были высажены семена овощей, доставленные в специальных бочонках с грунтом, – колонистам вменялось в обязанность обслуживание и снабжение проходящих мимо голландских судов.
Первоначальные посевные площади зерновых и овощей оказались недостаточны, поэтому, по предложению ван Рибека, в 1657 году компания освободила часть колонистов от службы. Им предложили заняться непосредственно земледелием, а в помощь с острова Ява была прислана первая партия рабов‑малайцев (по некоторым соображениям компания запретила обращать в рабство готтентотов, хотя многие из них со временем становились слугами и наемными работниками у поселенцев). Чуть позднее сюда начали ввозить невольников‑африканцев из Анголы и Гвинеи, а также с Мадагаскара.
В 1673 году в колонии было 53 черных раба. Первое время они жили здесь относительно сносно. Была даже открыта школа для невольников. Для того чтобы содействовать обращению последних в христианство (первый пастор Нидерландской реформатской церкви появился на мысе Доброй Надежды в 1665 году, и до 1778 года она была единственной легальной церковью в колонии), Рибек приказал выдавать им по стаканчику бренди и по две понюшки табака после каждой проповеди. Однако многие колонисты, укорененные в господствовавших тогда религиозных и расовых предрассудках, вообще считали, что «церковь не предназначена для негров, так же как и для грубых животных, которые вместе с ними делят тяжелый труд».
Впрочем, так думали отнюдь не все поселенцы. В 1664 году в правительственном здании Капстада была официально отпразднована свадьба одного из первых колонистов с африканкой, которая после крещения была наречена Евой. И хотя в 1685 году вышел закон, запрещавший смешанные браки, крайняя малочисленность женщин среди колонистов часто приводила к внебрачным связям между голландцами и их невольницами. Еще до этого, в 1671 году, представитель Ост-Индской компании докладывал, что две трети детей, рожденных рабынями, имели отцов европейского происхождения. В результате этого и появилась особая категория населения Южной Африки, которую стали называть цветными (в современной ЮАР они составляют вторую по численности группу населения и насчитывают около 4,5 млн человек).
Через короткое время на каждого колониста уже приходилось не менее 10 гектаров земли и некоторое число рабов. Благоприятный климат способствовал процветанию хозяйства. Впрочем, поначалу поселенцы роптали на различные ограничения, налагаемые Ост-Индской компанией, на размер сельскохозяйственного производства и сокращение возможностей торговли. Жалобы касались того, что цены на их продукты, установленные властями, слишком низки в сравнении с затраченным трудом.
Бывшие служащие компании все чаще стали называть себя просто крестьянами, по-нидерландски – бурами. А рожденных непосредственно на африканской земле начали именовать
Спустя десять лет после основания поселения Ян ван Рибек заслужил у компании повышение по службе и отбыл на Восток (он умер на острове Ява, в Индонезии, 18 января 1677 года). Несмотря на всю свою бурную деятельность, комендант так и не полюбил эти места, тяготился службой и в письмах руководству периодически жаловался на своих подопечных: «многие из них совершенно неопытны», а некоторые «бессовестные упрямцы» используют малейший шанс, дабы тайком сбежать на первом же корабле. Да и сам Рибек мечтал поскорее перевестись из Капской колонии, подальше от этих «тупых, ленивых и вонючих» готтентотов, с которыми нет никакого сладу.
Но переселенцы не забыли своего первого коменданта. Имя Рибека стало легендарным, его официально назвали отцом африканерской нации, а позднее, в ХХ веке, когда Южная Африка получила независимость, портрет ван Рибека стал украшать все без исключения купюры национальной валюты страны – ранда (правда, с 1993 года на бумажных деньгах ЮАР нидерландского коменданта заменили дикие животные). Заложенные Рибеком у подножия Столовой горы огороды и виноградники до сих пор сохранились в центре Кейптауна в парке «Компаниз Гарден».
Первые колонисты не испытывали недостатка в пресной воде и овощах, однако с мясом возникали некоторые проблемы. В исторической литературе периода апартеида причиной этому называлось то, что готтентоты и бушмены периодически подворовывали у колонистов коров и баранов и жгли пастбища: «Они специализировались на воровстве скота и были весьма искусны в этом деле. Но подобно племенам масаев в Кении, воровали они больше ради удовольствия, чем по необходимости, а затем перекрашивали животных таким образом, что их нельзя было узнать». Первый крупный конфликт вспыхнул в 1659 году, когда кой-коин по имени Доман возглавил нападение на фермы колонистов. Рейд оказался успешным – готтентоты захватили почти весь скот.
Постепенно голландцы начали практиковать активный захват близлежащих земель туземных племен, а также скота, принадлежавшего готтентотам. Для этого вглубь материка снаряжались специальные военные экспедиции. В результате, между аборигенами и колонистами началась длительная череда кровопролитных стычек и войн. Голландцы приучились жить в состоянии перманентной военной угрозы, зачастую сами ее же и порождая. «Беря в одну руку лопату, – писал ван Рибек, – в другой ты всегда должен держать оружие».
Все окружающие воспринимались европейскими переселенцами как враги. В «Хронике комендантов Капской колонии» (1651–1691), к примеру, отмечалось: «Повсюду, куда пытались проникнуть европейцы, они наталкивались на людей, которые населяли почти недоступные горы и жили только охотой и грабежом».
Стычки и конфликты голландцев с готтентотами иногда перерастали в настоящие войны. Так, в 1659–1660 гг. – из-за спора по поводу земли и права выпаса скота – произошла Первая голландско-готтентотская война, которая закончилась возведением укреплений на границе владений колонии. В 1673 году вооруженные отряды поселенцев и кой-коины сошлись на поле боя в ходе Второй голландско-готтентотской войны. Европейцам удалось одержать победу и изгнать несколько племен, захватив их земли и скот. Во время Третьей войны голландцев с готтентотами (1674–1677 гг.) колония еще больше расширила свои владения и заставила кой-коинов платить дань Ост-Индской компании. Параллельно с боевыми действиями голландцы действовали и другими методами – привлекали готтентотов к себе на службу, одаривали некоторых племенных вождей подарками (в обмен на земли), спаивали аборигенное население дешевым бренди и т. д.
В первые же десятилетия колонизации начала зарождаться традиция
Трек-буры – участники экспедиций в глубь континента и переселенцы – стали первыми европейцами, открывшими внутренние районы Южной Африки. На первом этапе они детально исследовали (а затем и заселили) ближайшие к мысу Доброй Надежды речные долины, а в 1655–1668 гг. предприняли несколько дальних походов с целью достичь «страны золота» – государства Мономотапа[7].
В 1660 г. одна из экспедиций достигла реки, названной Слоновой (
Между тем Капскую колонию стали заселять не только голландцы, но и немцы, фламандцы, австрийцы, шведы, датчане, норвежцы, португальцы. Кроме того, на Кап переселилось около ста семей французских протестантов‑гугенотов, вынужденных бежать со своей родины из-за религиозных гонений, разразившихся после отмены Людовиком XIV Нантского эдикта о веротерпимости. В течение не более трех поколений они ассимилировались, полностью принимая язык и традиции голландских колонистов, и лишь их фамилии в последующем указывали на то, из каких частей Европы прибыли сюда эти люди.
Надо заметить, что развитие Капской колонии сопровождалось и внутренними конфликтами. Борьба в основном шла между двумя сословиями колонистов: высшими чиновниками Ост-Индской компании и наиболее успешными поселенцами. Следуя уже сложившимся «корпоративным традициям», губернаторы Симон ван дер Стел (1679–1699), его сын и преемник Виллем Адриан ван дер Стел (1699–1707), а также их друзья использовали свое положение для личного обогащения. Они получили во владение большие участки лучших пахотных земель, многочисленные скотоводческие фермы и множество рабов, одновременно используя свое должностное положение для доступа к внешним рынкам и усиления контроля над судоходством.
Кризис наступил в 1705 году, когда Виллем Адриан ван дер Стел поднял налоги и изменил винную концессию в свою пользу. Шестьдесят три капских бюргера тут же подписали петицию с жалобами на чиновников и отправили ее в Амстердам. Их оппоненты собрали 240 подписей под ответной петицией. Начались беспорядки, которые губернатор Стел попытался жестко подавить. Один непокорный молодой бюргер по имени Хендрик Бибо оказал сопротивление при аресте. «Я не пойду! – заявил он. – Я африканер, и даже если ландрост[8] забьет меня до смерти или посадит в тюрьму, я молчать не стану». В конце концов директора компании уволили губернатора и трех других высокопоставленных лиц, лишили их колониальных поместий и вообще запретили своим чиновникам владеть землей или торговать. Тем не менее и в дальнейшем коррупция сопровождала деятельность представителей Ост-Индской компании. Суровые запреты, хоть и были зафиксированы в уставе, часто игнорировались. На протяжении всего XVIII века власти Капской колонии не упускали шанса пополнить свои доходы путем нарушения закона.
К началу XVIII столетия белые колонисты полностью контролировали довольно обширные земли, прилегающие к Капскому полуострову. Хорошая почва и обильные осадки в зимний период делали сельское хозяйство там чрезвычайно благоприятными. К тому времени практически все земледельцы также занимались разведением коров и овец, по крайней мере, в качестве побочного занятия.
Некоторые колонисты – младшие сыновья фермеров и те, которым не хватало земли и средств для успешного ведения сельского хозяйства, уже жили исключительно за счет скотоводства и охоты. Структура рабовладельческой экономики не позволяла им заниматься чем-то другим. Это и привело к увеличению числа трек-буров: желая заполучить земли для пастбищ и занятия земледелием все новые группы фермеров отправлялись вдоль побережья и в глубь материка.
Результатом стала активизация процесса расселения белых поселенцев из Капской колонии: на север к Оранжевой реке и на восток – по обе стороны от засушливых плато Большое и Малое Карру.
Экспансия бурских поселенцев сопровождалась и экспедициями с исследовательскими целями. В 1705 и 1720 гг. состоялись морские походы голландцев вдоль берегов Южной Африки к Наталю и бухте Делагоа в поисках удобных для дальнейшей колонизации участков побережья, но они не принесли особых результатов. Некоторые экспедиции буров в направлении северо-востока достигли районов, населенных банту. В 1736 году группа под командованием Германа Хюбнера обнаружила племена коса и темба, дойдя до района современного Ист-Лондона (город в Восточно-Капской провинции ЮАР). При этом Хюбнер и несколько его соратников были убиты в стычках с африканцами. В 1760 году голландский колонист Якоб Кутзее пересек Намакваленд и достиг реки, позже названной Оранжевой (а точнее – Оранской – в честь правящей в Нидерландах Оранской династии). В 1761 году к этой реке направилась большая экспедиция во главе с правительственным комиссаром Хендриком Хопом. Она форсировала Оранжевую в ее нижнем течении и исследовала Большой Намакваленд на территории современной Намибии. Главный отряд достиг северной оконечности гор Карасберг. В 1777 году голландский полковник Роберт Гордон[9] выдвинулся из Капстада на северо-восток, пересек плато Большое Карру, перешел через горы Снеуберг и вышел к Оранжевой в ее верхнем течении, также открыв устье Вааля – ее крупнейшего притока. Собственно, Гордон и дал Оранжевой реке ее нынешнее название. Наконец, в 1791–1792 гг. состоялась голландская экспедиция, которой удалось пересечь полупустынное плато Большой Намакваленд и выйти к Атлантическому побережью у Китовой бухты (Уолфиш-Бей). Были получены первые сведения о прибрежной пустыне Намиб и юго-западной окраине полупустынной области Калахари.
На новых территориях основывались новые поселения, позже ставшие городами: в 1685 году был заложен Стелленбош, в 1691 – Дрейкенштейн, в 1743 – Рудесанд, в 1745 – Свартланд и Свеллендам… В 1770‑е годы экспансия буров приостановилась: на севере из-за крайней засушливости (примерно в 300 милях от Капского полуострова); на северо-востоке – из-за наличия враждебных койсанских племен, базировавшихся в горах Снеуберг (в 400 милях от Капстада); на востоке (в 450 милях от полуострова, возле залива Алгоа) дальнейшему расселению препятствовали бантуязычные народы.
Ост-Индская компания практически никак не регулировала и не влияла на процесс расселения буров. Нуждаясь в поставках мяса и других продуктов скотоводства, руководство Капской колонии было заинтересовано в экспансии. Трек-буров лишь обязали выплачивать весьма небольшой ежегодный налог за право владения фермой и землей площадью до шести тысяч акров. Впоследствии размеры огромных участков были сильно ограничены, но все же оставались вполне внушительными. Бурские фермы порой отстояли довольно далеко друг от друга. Расстояние между фермами считалось достаточным, если бур из своего дома не видел дыма соседского очага. К слову, фермерами трек-буров можно было назвать достаточно условно; они были скорее плантаторами, вовсю пользуясь трудом рабов и даже считая тяжелый физический труд позором.
Буры снабжали колонию овцами, скотом и маслом, а компания почти никак не влияла на их дела. За пределами Стелленбоша не было никакого правительственного представительства вплоть до 1745 года, когда Ост-Индская компания послала своих официальных уполномоченных в Свеллендам (в 120 милях к востоку от Капстада). В 1786 году колониальные власти назначили чиновника в Граф-Райнерте, недалеко от северо-восточной границы бурской экспансии. Стелленбош, Свеллендам и Граф-Райнерт стали столицами округов, которыми руководили ландросты – официальные представители компании с широким кругом полномочий. Местные административные органы были крайне упрощены и малочисленны. У ландростов почти не было подчиненных, за исключением делопроизводителя и одного-двух солдат. Им приходилось в значительной степени полагаться на безвозмездную помощь бурских фельдкорнетов[10]. Ландрост возглавлял местный совет (
Собственно сама колония управлялась губернатором, который председательствовал в Политическом совете. В последний входили семь высших должностных лиц и столько же самых состоятельных бюргеров. Совету принадлежала высшая законодательная и исполнительная власть. Высшая судебная власть принадлежала Совету справедливости.
В 1793 году общая численность белых жителей Капской колонии достигала 13 830 человек. Из них только 3100 проживали в обширном восточном округе Граф-Райнерт и 1925 – в округе Свеллендам. В округе Стелленбош, богатом хорошими пахотными землями, проживали 4640 колонистов, а в небольшом Капском округе, включая сам Капстад, – 4155. По своему происхождению среди них было 45 % немцев, 27 % французов, 22 % голландцев и 6 % переселенцев других национальностей.
Столицы округов можно было в тот момент называть «городами» лишь очень условно, за исключением самого Капстада. Общая численность всех жителей последнего (включая рабов) достигала пятнадцати тысяч, здесь располагался единственный порт колонии, 1145 частных домов, общественные здания, рынок рабов, форт, собор Нидерландской реформатской церкви, различные питейные заведения и таверны, облюбованные матросами всех наций. Для сравнения: в Стелленбоше тогда было всего 70 домов, в Свеллендаме – 30, а в Граф-Рейнерте – «около дюжины глинобитных домов, покрытых соломой».
К сожалению, приобретение и освоение новых земель сопровождалось подчас совершенно варварским истреблением местных народов (вымиранию целых племен также способствовали болезни, которые в Южную Африку приносили европейские моряки; в 1713 году, например, вспыхнула эпидемия черной оспы). В особенности доставалось бушменам. Английский путешественник, географ и лингвист Джон Бэрроу, проживавший в Капской колонии в 1797–1798 гг., писал: «Фермеры ненавидят бушменов и считают самым достойным из всех дел убивать бушменов везде и всюду. За несколько дней до нашего отъезда из Капской колонии одного колониста из Граф-Рейнерта, который находился на приеме у секретаря совета, спросили о том, много ли дикарей на дорогах. Он ответил, что ему удалось убить только четырех… Один поселенец хвастался, будто он убил не менее 300 этих несчастных созданий». Самих буров Бэрроу охарактеризовал как «бесчеловечную и бесчувственную деревенщину, установившую абсолютную власть в ее самой отвратительной форме над этими несчастными».
В последней четверти XVIII века, по причине дальнейшей экспансии буров на восток, началась длительная череда так называемых «кафрских» (или пограничных) войн, которые европейцы вели против бантуязычных племен
Первая кафрская война произошла в 1779–1782 гг. Задолго до начала боевых действий коса, мигрировавшие с севера по территориям, прилегающим к восточному побережью континента, периодически натыкались на отдельные отряды буров, исследовавших эти места в целях дальнейшего расселения. К 1770 году восточной границей колонии была река Гамтус, а пять лет спустя эта линия была перенесена до реки Грейт-Фиш. В 1778 году коса пересекли Грейт-Фиш, и стали заселять территории южнее реки (то есть местность, которую голландцы считали уже своей, назвав ее Зуурвельдом). Прямой конфликт интересов побудил губернатора Иоакима ван Плеттенберга нанести визит нескольким вождям коса, чтобы убедить их признать Грейт-Фиш линией разграничения. В итоге был заключен договор, однако ван Плеттенберг оказался не осведомлен, что эти вожди возглавляли мелкие кланы и не согласовали свои действия с более авторитетными вождями коса.
Уже в следующем году тысячи коса переправились через реку и расселились по территории Зуурвельда. Параллельно коса разорили бурские фермы, уничтожили множество готтентотов и угнали огромное число скота. Голландские поселенцы в ужасе были вынуждены бежать обратно на юг, ближе к более населенным районам колонии. Все попытки нидерландских властей увещевать коса и убедить их покинуть Зуурвельд не увенчались успехом. Тогда под руководством Адриана ван Яарсвельда два десятка бурских коммандо (отрядов ополчения) и присоединившиеся к ним вооруженные готтентоты провели серию атак на силы коса и, в конечном итоге, одержали победу в решающем сражении. Лишь после этого коса отступили за Грейт-Фиш.
Вторая кафрская война имела место в 1789 году. После периода затишья коса снова пересекли реку Грейт-Фиш и в течение нескольких месяцев свободно кочевали по Зуурвельду со своими внушительными стадами. Скромное бурское ополчение не могло ничего противопоставить этой экспансии. Дело ограничилось лишь взаимными набегами буров и коса друг на друга с целью похищения скота (под предлогом возмещения ранее нанесенного ущерба). В любом случае, в этой войне победа оказалась на стороне коса, которые прочно закрепились в Зуурвельде и на обоих берегах Грейт-Фиш…
Глава четвертая. Экспансия Великобритании
Окончание нидерландского периода Капской колонии почти совпало с банкротством Ост-Индской компании в 1794 году (официально расформирована в 1798 году). Некоторые буры попытались провозгласить независимость от метрополии и на основе уже существовавших округов создали две республики – Граф-Рейнерт и Свеллендам[12]. Тем временем к Южной Африке начала пристально приглядываться британская корона.
Первые англичане стали обосновываться на юге континента начиная со второй половины XVIII века. Некоторые из них развили здесь бурную предпринимательскую и торговую деятельность. Хорошо оценив стратегическую важность географического положения этих мест, в 1785 году британцы создали в заливе Алгоа, на берегу Индийского океана, свою первую опорную базу.
В 1795 году, в период войн Великой Французской революции, Англия оккупировала Капскую колонию, в следующем же году упразднив и включив в состав последней и две бурские республики. Формально британцы «представляли интересы» Вильгельма Оранского, который бежал в Англию после того, как в Нидерландах возникла Батавская республика – вассал революционной Франции. Вильгельм и «уполномочил» английское правительство отправить на Юг Африки вооруженную экспедицию в целях защиты колонии от французов и Батавской республики.
Вооруженный захват колонии был произведен силами Королевского флота под командованием вице-адмирала сэра Джорджа Кейта Эльфинстона. Британские силы прибыли и высадились в окрестностях Капстада в июне 1795 года. После не увенчавшихся успехом переговоров в августе они начали боевые действия против голландцев. Стычки продолжались до сентября, пока критическая для города ситуация не привела к тому, что губернатор Абрахам Слуйскен сдал колонию британцам.
На период этой первой британской аннексии пришлись события Третьей «кафрской войны». Началу боевых действий непосредственно предшествовало восстание бюргеров округа Граф-Рейнерт (январь 1799 года), не смирившихся с тем, что британцы ликвидировали их республику. Выступление буров было подавлено английским отрядом под командованием генерала Томаса Ванделёра. Однако к моменту разгрома восстания, то есть к апрелю, резко увеличилось число нападений коса на бурские фермы, прилегающие к Зуурвельду. Дело усугублялось и тем, что Капский готтентотский корпус[13] дезертировал и перешел с оружием и боеприпасами на сторону коса для совместных действий против европейцев. Коса неуклонно продвигались на юг, оттесняя силы буров, кроме того, они атаковали и отряд Ванделёра, возвращавшийся в бухту Алгоа.
Для противостояния нашествию были собраны несколько бурских коммандо из округов Граф-Рейнерт и Свеллендам, после чего последовала целая серия боевых столкновений. Британские власти, опасаясь всеобщего восстания кой-коинов, предпочли заключить мир и позволили коса остаться в Зуурвельде. Это не успокоило ни готтентотов, ни коса, которые продолжили уничтожать буров и изгонять их со своих ферм. Готтентотские вооруженные отряды, вдохновляемые своими вождями Клаасом Стурманом, Гансом Тромпетером и Яном Босаком совершали все новые и новые набеги. В 1801 году буры мобилизовали еще несколько коммандо для противодействия этой угрозе, но устойчивого результата они достичь не смогли. Тьяарт ван дер Вальт, руководивший действиями коммандо Свеллендама, был убит в бою в июне 1802 года. Успех не сопутствовал и внушительному объединенному коммандо, в который вошли бюргеры Граф-Рейнерта, Свеллендама и Стеленбоша. В феврале 1803 года властям удалось успокоить готтентотов, а с коса был вновь заключен мир (по сути – капитуляция).
Тем временем непримиримый противник Британской империи Наполеон Бонапарт потребовал возврата колонии Нидерландам (с 1795 года – Батавская республика), что было закреплено в Амьенском мирном договоре 1802 года. Но уже через четыре года британцы нарушили договор и вновь аннексировали Кап.
После разгрома наполеоновской империи на нидерландском троне с помощью британцев снова оказался Вильгельм Оранский. Он за 6 млн фунтов стерлингов «уступил» Великобритании Капскую колонию вместе с некоторыми голландскими владениями в Америке. Но буры оказались вовсе не в восторге от такой сделки и не подчинились решению своего монарха.
6 января 1806 года британский десант под командованием генерала Дэвида Бейрда высадился в Мелкбостранде. 8 января на равнине Блауберг состоялась битва между британскими войсками (5399 человек) и силами голландского генерала Яна Виллема Янсенса (2049 человек). Голландцы потерпели поражение и отступили, а 18 января было подписано соглашение о капитуляции. 13 августа 1814 года Капская колония официально, согласно решению Венского конгресса 1814–1815 гг., перешла под управление Великобритании и оставалась в этом статусе вплоть до провозглашения Южно-Африканского Союза 31 мая 1910 года. Столица колонии была переименована из Капстада в Кейптаун.
Для нации буров начался тяжелый период. Позднее африканерские историки назвали XIX век «столетием несправедливости». Совет бюргеров Кейптауна был ликвидирован, всюду назначались британские чиновники. На содержание административного аппарата и английского гарнизона требовались деньги, и буров обложили гораздо более высокими налогами, чем во времена господства Ост-Индской компании, размеры земельных участков были существенно урезаны.
Автономия, которой пользовались фермеры в период голландского управления, была ликвидирована. Если при Ост-Индской компании ее властные полномочия были чрезвычайно слабы за пределами Капстада и Стелленбоша, то британцы постепенно распространили контроль над всей колонией, делая при этом упор на развитие британских институтов и культуры.
Некоторое время британские власти еще сохраняли прежнюю систему окружных администраций, во главе с ландростами, назначаемыми из центра, и фельдкорнетами, избираемыми самими бурами. К 1834 году полномочия фельдкорнетов были ограничены, а ландросты были заменены магистратами по британскому образцу. Кроме того, правительство назначило в колониальный суд квалифицированных юристов из Великобритании и ввело британские юридические процедуры.
В 1825 году нидерландские риксдалеры были заменены фунтами стерлингов, причем при обмене старой валюты на новую за риксдалер, равный прежде 5 шиллингам, давали только полтора. Таким образом, была проведена хищническая девальвация, причинившая бурам значительный материальный ущерб.
Поделиться книгой: