Выжившие: Начало

— Я же говорила, что всегда мечтала побывать на море.

— Тебе море важнее меня?

Настя остановилась и взяла в свои ладони руки Олега и посмотрела ему в глаза, опущенные в землю, после чего мягко поцеловала его в нос.

— Я не это хотела сказать… Просто у нас с мамой был договор: год без троек — едем на море. Правда, это было несколько лет назад, но ничего страшного. Сначала мы хотели поехать в Турцию или Италию, но сам знаешь…

Олег кивнул головой и сжал ладонь Насти.

— Я буду писать тебе каждый день, в таком случае, — произнес он.

— Конечно будешь, куда ты денешься? — пошутила Настя, но эта шутка нисколько не обидела подростка.

— Не боишься, что я могу с другой начать общаться? — решил застать врасплох Настю Олег, чтобы она его снова поцеловала, и он ответил на поцелуй.

— Это не случится, — спокойно ответила Настя, что снова унизило Олега, однако он решил не сдаваться.

— Почему?

— Смелости не хватит. Тебя будет тревожить мысль, что, когда я приеду, я вам обоим головы откручу и на кол надену. — Настя обиженно и серьезно повернула голову в сторону выхода из леса и быстро зашагала. Олег бросился за ней и пытался схватить за руку.

Настя побежала вперед, а Олег — за ней. Ночь опустилась над высокими столбами плотно поставленных деревьев, между которыми радостно бежали вглубь леса подростки. Рыжие волосы девушки были в темноте немного темного цвета, но их все равно было видно. Очень заметными были джинсы, по которым Олег и находил свою возлюбленную, бежавшую навстречу ночной лесной неизвестности со светлым и счастливым смехом. Этот смех раздавался теплым эхом в холодной пустоте ночи и глубоких чащей дубов и берез, которые стали с каждым шагом чередоваться.

На мгновение легкий бег девушки прекратился, и Олег насторожился, неуверенно позвав Настю. Он прошел между двумя тонкими и кривыми березами и отпрыгнул в страхе назад, когда сухие листья ее дотронулись неаккуратно до волос подростка. Ему на секунду показалось, что ночная темнота стала сгущаться, и он перестал что-либо в ней различать. В этот момент откуда-то сзади вынырнула Настя и, споткнувшись об Олега, упала возле него.

Она легла возле него траву и посмотрела в темно-синее небо, усеянное звездами. Они молчали и наслаждались тишиной и друг другом. Девушка прижалась своим плечом к его плечу и повернула голову к нему. После чего включила фонарик на телефоне и посветила на подростка.

— Хи-хи-хи-хи! У тебя в волосах листочек! — Настя еще раз посмеялась и убрала светло-зеленый лист березы с волос Олега. Тот встал и стал оттряхивать одежду, хотя на нем ничего не было. Настя еще раз посветила фонариком: сначала на Олега, а потом вокруг. Подростки находились на лужайке не только с невысокими темно-зелеными кустами с красными ягодами, спеющей зеленой травой, но с грудами брошенных пакетов, мусора, углями, принадлежавшими кострам.

— Чего ты встал? — спросила Настя, сидя на своих коленях, почти лежа на них.

— Мы ж домой вроде бы шли.

— Ах да!.. Точно!.. — Настя сделала вид, что что-то вспомнила и продолжила: — Если найдешь себе другую, то я и тебе, и ей голову откручу, понял?

Настя встала.

Олег засмеялся, пытаясь вызвать сомнения в гениальности и жесткости фразы Насти, что ему частично удалось. Подросток сказал:

— Ты все же меня ревнуешь.

— Ревную! И что?! — закричала Настя.

Олег обнял ее за талию и поцеловал. Он ощущал на своих губах горячее дыхание девушки и теплоту тех самых нежных губ. Она же утихла, и утихла настолько, что даже не сопротивлялась при поцелуе и старалась делать вид, что падает, чтобы Олег ее придерживал. Пацан же сам не чувствовал тела, оно замерло и отдалось полностью поцелую. Реальность казалась очень далекой.

У обоих нарастал внутренний жар, нечто вроде стыда. От нехватки воздуха они оторвались и отдышались, после чего пошли дальше домой.

Они молчали, обдумывая поцелуй. Никто не решался говорить. Но Настя вдруг проговорила с паузами, в которых набирала воздух. Видимо, она еще не отдышалась.

— Думаю, после такого…ты не будешь искать себе…другую.

— Ты права, у меня смелости не хватит тебе изменить. В таком случае, я буду тебя ждать.

— А если бы этого поцелуя не было… Ты бы не стал меня ждать? — вопрос звучал, как утверждение.

— Стал бы, просто тяжелее было бы. За две недели ты можешь охладеть ко мне.

— Я твою фотку возьму с собой на отдых. Не охладею. Буду тебя постоянно вспоминать. Устанешь икать!

— Какую фотку? Я тебе не давал своих фоток. Да и нет их у меня… — с удивлением спросил Олег, посмотрел на Настю и приостановился.

— А вот… — улыбнулась Настя…

1

Ребята продолжали идти, рассказывая смешные истории про свой класс. Они не спешили домой, оба хотели провести как можно больше времени друг с другом. Мысль о временном расставании тревожила обоих и порождала внутреннюю тоску, которую каждый из ребят хотел высказать, чтобы стало легче, но молчал. Грусть разгоняли шутки, забавные истории и смех Насти, который порой раздавался звонким эхом на весь лес. Олег старался успокоить девушку, но она только и говорила, что они одни в этом лесу, и их никто не услышит.

С каждой минутой становилось все холоднее. Темно-синий небосвод стал ярко-черным, с бело-желтыми разводами. Охладело дуновенье ветра, усилившись. Оно пыталось повались стойкие и сопротивляющиеся деревья, их листву. Порывистый вой безжалостно дул ледяным воздухом, пронизывая подростков до кожи. Стало совсем темно, только деревья еще как-то различались во мраке. До тропинки, по подсчетам Олега, оставалось немного. Он очень хотел выйти на дорогу и оглядеть пролегавшую вокруг нее степь и стоящий напротив спящий город.

У Насти вновь зазвонил телефон. Она ответила:

— Да, мама?.. Мы идем уже, почти вышли из леса… Все, пока. — В каждой фразе Насти слышалась тихая грубость и дрожь от холода.

— Мне холодно, — проскулила Настя жалобным голосом после того, как рассказала про случай, когда она вместе с подругой нечаянно зашла в чужой кабинет на перемене, вместо своего.

Олег дал бы ей свою куртку, если бы он ее взял с собой. Ему самому вдруг стало холодно, хотя на улице было еще тепло, и ветер не дул. Подросток обнял Настю и плотно прижал к себе. Таким образом он пытался немного согреть девушку. Возникало нехорошее чувство, что будет только хуже. Олег стал думать более пессимистичнее, для него две недели теперь стали вечностью. Но несмотря на это, он тоже решил рассказать одну свою историю.

— Недавно случай один был. Вечер. Я и еще трое дежурили по классу после семи долгих уроков. Очень устали и хотели как можно скорее пойти домой. Из последних сил мы вытерли доску, поменяли воду для мытья полов, тряпок для доски и начали мыть пол. У меня тогда заболела голова, и я особенно хотел пойти домой. Да и остальные не медлили. В общем, когда мы помыли пол, — дальше Олег стал говорить небольшими паузами между частями предложения, — решили не выносить ведро, вместо этого один из нас вылил эту воду в окно с третьего этажа. — Настя удивленно засмеялась. — И этот одноклассник убежал наливать новую воду, вдруг пришел директор с учителем… Ты не представляешь, как они на нас орали, угрожали, поставили нас месяц дежурить по классу, а заодно заставили мыть пол и в школе. Меня спрашивают, как главного в группе дежурных: кто это сделал, а я молчу и не хочу сдавать друга. Нечестно это просто: сдавать одноклассника… И тут приходит тот самый, с полным ведром воды. Ему сказали прийти с родителями. Сдал его другой одноклассник, у которого прозвище было Дятел… На следующий день он пришел с ними, целых два урока они просидели в кабинете у директора, выходят, а он ревет, мать его орет на него. До нас дошло, что теперь он на учете.

— Охо-хо-хо-хо! Ничего себе! Не повезло, мягко говоря…

Олег улыбнулся, немного подумал и начал:

— Одна моя одноклассница…

— Она тебе нравится? — строго спросила Настя.

— Да ну тебя! — в шутку обиделся Олег.

Настя хихикнула и ласково сказала:

— Ладно, продолжай.

— Она рассказывала нам свой сон, где ее подруга ехала со своим отцом на машине, которой и управляла. А та одноклассница, которая рассказывала, бежала по дороге за машиной, но на коньках. — И девушка, и юноша засмеялись.

Но смех их продолжался недолго…

Сверху раздался гулкий грохот.

На мгновение все ночное небо озарилось огненным светом, ослепившим подростков. Лучи зарева, похожего на взрыв пронизывали весь лес. Желтое пятно еще долго оставалось, хладнокровно смотря на бесконечные столбы деревьев и ребят. Пришли его всадники, разносившие весть о катастрофе, — горящие облака, ставшие летящим красным дымом. Темный небосвод покрылся еле заметными оранжевыми штрихами, которые словно прорывались в небо, оставляя трещины. Взрыв прошел, однако пятно бесшумно и быстро расползалось по небу, и то начинало гореть. Самое интересное заключалось в том, что это все началось на месте Луны, от которой расходились мелкие куски.

— Олег, что происходит? — испуганно спросила Настя, прижимаясь к подростку.

— Я…не…знаю… — с паникой в голосе ответил Олег и начал нервно осматриваться по сторонам, словно выбирал, куда бежать. Он взял Настю за руку и прижался к ней.

В небе снова раздался грохот. Настолько глухой, но громкий, что испугал бы даже самого смелого. Желтое пятно стало ярче во много раз. Облака в прямом смысле сгорали, убегая от взрыва вдаль и неся на себе пламя в нетронутые части небосвода. Зарево было горячим. Олег, прикрывший своим телом Настю, отвернув ее от очей взрыва, почувствовал нестерпимый жар на спине. Он до последнего пытался не вскрикнуть от боли, но, когда жар коснулся его оголенной шеи, юноша дёрнулся. В глубине сознания ему казалось, что это сама смерть раздирает его своей косой. Саму шею он не чувствовал. Чувствовал только ожог на ней, как клеймо.

Настя взяла его за руку и быстро отвела в ближайшую рощу, где можно было спрятаться от этого жара, который тоже ее немного задел. Левая рука, которой девушка вела Олега, покрылась красным неестественным пятном. Скрывая безжалостную боль, Настя усадила теряющего сознание юношу у дерева. Спиной он упирался о его толстый ствол, напоминавший ствол очень старого дуба — единственного дерева, не испугавшегося небесного ада. Дерево гордо и бесстрашно противостояло пеклу, вызывая его на дуэль.

Было видно, как от жара взрыва пожелтели листья, пожухла трава, но поражало то, что они не сгорели, хотя дело шло к этому. Даже ветер стал теплым, и как это было бы не странно, приятным, но душным и плотным. Еще недавно он был холодным, как бесчувственный и равнодушный ко всему человек. Сейчас же он заполнил воздух оранжевой горячей пустынной пылью, но это были следы все того же зарева, что старалось сжечь все живое своим жаром. Ночное небо вдруг получило черты вечернего. Говоря языком романтика, катастрофа вернуло время обратно к закату — самому тихому и прекрасному времени, чтобы в последний раз перед лицом смерти и дьявола насладится мирной красотой. Очень оптимистично видеть на фоне пожара, взрывов и странного взрыва в небе, несущих смерть и разруху, красивую майскую вечернюю тишину. Все посветлело, будто собиралось снова темнеть. Только вместо солнца или Луны светит странное пятно. Светлая дымка слилась с темной бездной, затмевая потускневшие звезды, словно мертвый мрак затушил маленькие огоньки — источники света, являвшимися оплотами надежды на жизнь и спасение для людей. Как говорится, красота обманчива, даже несмотря на то, что она спасет мир.

Возникло ощущение, что что-то пролетело над головой. «Вечернее» небо перекрывала огромная, густая и плотная линия черного дыма, которая шла от этого эпицентра взрыва, вернее от его пятна, которое еще не рассеялось, куда-то за лес, затемняя почти весь небосвод и подгоревшие верхушки деревьев. Так может выглядеть только Апокалипсис, безжалостно истребляющий человеческие мечты и красоту природы, неба, которую люди попросту перестали замечать. Словно высшие небесные силы наказывали человечество за свои грехи, за которые ему даже не стыдно.

Следом за дымом раздался очередной грохот. Он сотрясал весь лес, оставляя в ушах подростков не только звук взрыва, смешанного с громом, но и звон. Что-то очень огромное врезалось в землю, разрывая характерным звуком ее. Взрыв был настолько громким, что ребята подумали, что сюда уже едут и пожарные, полиция, военные, их родители, с ужасом смотрящие в сторону леса, надеясь найти своих детей живыми.

После грохота содрогнулась земля, несколько высоких деревьев не выдержали взрывной волны и падали на землю, отлетая немного в какую-либо сторону и сбивая листву устоявших сосен. Та сторона леса, где раздался взрыв, всполохнула огнем, превращая его в пепелище. Кусты горели десятиметровым пламенем, которое охватывало даже края листвы высоких деревьев. Трава неумолимо быстро чернела, даже не успев загореться. Ад шустро распространялся по земле и вскоре дошел до подростков.

Небо затянуло пеленой грязного и черного дыма. Несколько небесных тел пролетело над лесом и приземлились где-то в конце ручья или у другого города. Но грохот и тряска достали подростков. Настя, не удержавшись от продолжавшегося несколько минут сильного землетрясения, упала на землю и закрыла больное лицо руками, захлебываясь слезами и страхом. Жар колол ей тело. Отчаяние хлынуло бурным и сильным поток в ее сердце, вызывая в горле горький ком. Она подняла глаза на Олега. Тот безучастно развалился у дуба и не двигался. Глаза плотно закрыты.

Прошло несколько минут, за которые огонь сжег половину леса. Землетрясение прекратилось, но черная пелена дыма осталась в небе. В месте падения первого небесного тела, находящегося в километре от подростков ярко разгорались зеленоватым пламенем лес и почва. Оттуда шло шипение, летел, подгоняясь ветром, едкий, цвета хлора пар. Он распространялся по лесу, но никак не действовал на подростков. Настя удивилась этому, но через пару минут почувствовала недомогание в виде головокружения. Она вновь упала в беспамятстве, но беспокойство об Олеге заставило ее встать и попытаться привести в чувства Олега.

Олег пришел в себя, но его тело было почти полностью обожжено. Небесное зарево все раскалялось, прожигая насквозь деревья. «Вечернее небо» внезапно начало отходить, уступая зареву. Яркий желтый свет отдавал уже ярким белым, по краям отчетливо светились тонкая синева, похожая на огонек от газовой плиты. Синева неровно расширялась, уничтожая какой-то слой атмосферы. Духота в лесу практически сжигала деревья, убивая их медленно и постепенно. Сначала пожелтевшие листья вяли и темнели, потом засыхали и опадали, укрывая голую землю с остатками жухлой травы мертвым и шуршащим ковром. Опавшие листья сливались с землей и стали похожими на черепа людей. Будто знак для подростков. Кора деревьев стала приобретать пепельный оттенок. Сначала только ветки умирали, не сдаваясь огню, а потом и стволы гордо смотрели на свою горячую смерть и погибали, даже не падая, до последнего защищая остальной лес и бегущих в страхе и боли подростков.

Волосы Олега стали горячими и тяжелыми. Кожа побледнела, хотя в некоторых местах виднелись тяжелые ожоги. Глаза почернели вместе с зеницей, веки потемнели, как у уставшего человека, который не спал несколько суток. Края бровей пожелтели. Из носа выходила маленькая струя засохшей крови. Губы побледнели и потрескались, щеки частично покрылись копотью и пятнами крови. Одежда в некоторых местах сгорела, но дыр не было. Сам юноша передвигался быстро, неровно, спотыкаясь о каждую мелочь. Часто оглядывался и говорил, что ничего не видит. Пару раз останавливался, чтобы откашляться. Во рту была сухость, как в пустыне. Он садился на землю или пенек, закрывал руками грудь, наклонялся и начинал неестественно кашлять, пытаясь что-то выплюнуть. В конце концов он просто сплевывал смесь крови и слюны и продолжал идти. Каждые пять минут его тошнило.

В глазах все время темнело. Сердце стучало как обычно, даже чуть медленнее, но сильно. Удары сердца отчетливо были слышны через непрекращающийся и громкий звон в ушах. Мозг будто холоднел, озноб охватывал тело, кроме обожжённых участков. В этих местах Олег просто переставал чувствовать боль, только легкое раздражение появлялось. Потом, несмотря на адскую жару, подросток почувствовал холод. Он задрожал. Внутри было тепло, а снаружи по коже расползался мороз. С каждым шагом ему становилось все тяжелее идти.

И тяжело было идти не только из-за холода и прочих симптомов. Вдали послышались чьи-то крики, умоляющие о помощи. Настя их не слышала, да и никто, являвшийся в здравом уме, не услышал их. Олег с непониманием осматривался. Вокруг одни сгоревшие деревья, черные прутья — останки кустов, листья, вместо которых подросток видел черепа и горящее небо. Они внушали дезориентированному Олегу страх, заставляли видеть все по-другому, показывали ему галлюцинации. Смерть молча приказывала ему сдаться и кинуться на Настю или броситься в огонь. Он вдруг запутался и не знал куда идти, стал сам не свой. Звал дрожащим, больным, полным страданий голосом Настю. Она к нему подходила, но Олег только хватался за свою грудь и кричал, стиснув зубы. Вдруг он начал толкаться и угрожать. Но Настя схватила его за руку и потащила к выходу из леса, где она надеялась найти помощь и немного привести в чувства Олега потому, что здесь это было делать опасно.

Настя же не очень изменилась. Ее лицо украсили только ожоги. Правая щека была сплошным ожогом, но серьезным. Однако рана не испортила красоты Насти, а только добавила ей милый и жалостный вид. Кожа совсем немного стала красной от жары. Но руки девушки были в волдырях и крови. Именно ее кровь и осталась на Олеге. Когда он лежал без сознания, Настя гладила его по щеке окровавленной ладонью. Одежда девушки изрядно испортилась. Кофта представляла собой какую-то тряпку с прожженными дырами, джинсы почернели, а несчастные ботинки немного расплавились.

Горячий воздух бил прямо по ожогу Насти, не обращая внимание на остальное лицо. Она уверенно шла, изредка прихрамывая из-за того, что ботинки расплавились и теперь резина жарит ей ноги. Девушка смело глядела на лес и вела пострадавшего Олега к городу. Смотря на него, ее глаза наполнялись жалостью и состраданием. Она не могла не остановиться рядом с ним, когда ему снова становилось плохо. Настя поддерживала его, говорила обнадеживающие слова, что они скоро выберутся, и ее не смущало, что юноша ее не слушает. Она понимала, что он ничего не слышит. Помогала вставать, и даже в моменты, когда Олег терял ориентацию в пространстве, она старалась его усмирить и не боялась, что подросток может с ней что-то сделать. Вела его за руку и гладила. В конце концов он закрыл ее своим телом от первого адского удара, и за такой геройский поступок поплатился здоровьем. Бросить Олега сейчас для Насти означало обесценить их любовь и бессовестно плюнуть на поступок юноши.

Спустя час они вышли на тропинку, сделанную машинами, поскольку она делилась на две дорожки, между которыми росла трава. Ад не добрался до этого места. Роща, из которой подростки вышли, тихо стояла, вздымая верхушки к небу и не подозревая, что скоро ее постигнет та же участь, что и лес у реки. Но зарево заполнило все небо. Только над рекой, где оно появилось, стало немного рассеиваться. На освободившемся месте снова появились ночные облака с звездами. Дым, шедший вместе с чем-то приземлившемся за лесом, разлетелся по небу в сторону города, предвещая жителям о катастрофе. Только неизвестно, что они сейчас делают. Где пожарные, врачи, МЧС? А что с родителями ребят? Если они и выдвинулись на поиски вместе со службами, то обязательно должны были взять врачей, знают же, что в лесу люди, у которых предсмертное состояние. За два часа, что бродили подростки, уже можно было приехать к лесу и начать тушение пожара, проводить разные мероприятия по спасению животных и Насти с Олегом. Может люди не знают, что случилось. Навряд ли. Слишком огромное зарево в небе, даже слепой заметит. К тому же оно ярче солнца, так что спящих вполне могло разбудить. А грохоты, землетрясение, приземление чего-то неизвестного, что оставило улики в небе, настолько не впечатлили и не испугали испорченных равнодушием и гордыней людей, что те ради собственной выгоды будут снимать катастрофу на камеры телефонов и выкладывать в Интернет, искренне и по-детски, по-настоящему радуясь просмотрам и лайкам. Им даже в голову не придет мысль о последствиях, пострадавших, серьезности, не говоря о мысли, чтобы ради своей шкуры спрятаться. Люди слишком лицемерны и двойственны. Они могут начать войны, чтобы потом вопить о прекращении ее, начать проливать кровь, чтобы потом умолять об остановке кровопролития и смерти невинных, не понимая, что эти «невинные» и начали лить кровь. Именно они без страха и совести создают оружие и катастрофы, чтобы потом в слезах умирать от них. Человек, особенно подросток, стал настолько «крутым» и смелым, что никакая жара его не убьет. И это действительно так. Человеческую самоуверенность и его эгоизм никакой смертью не одолеешь.

Этими мыслями Настя кормила свой мозг уже у тропинки, она села на траву, подложив колени. Олег лежал рядом и не двигался. Даже дыхание было слабым и незаметным. Глаза и рот полуоткрыты. Девушка иногда щупала пульс, слушала сердцебиение. Юноша был жив, но у девушки возникало смутное ощущение, что что-то плохое случится. Она изредка ему что-то говорила, чтобы он хотя бы смотрел на нее и не терял сознание. Говорить Олегу было тяжело. Во рту сухо, горло будто отнялось. Он не мог напрячь связки, чтобы издать звук — ожоги, помутнение рассудка мешали ему это сделать.

Настя хотела вызвать скорую. Ее одолел страх за Олега. Она что-то упускала и прекрасно это понимала. Где-то рядом ходит смерть и ищет парня. Девушка судорожно пыталась нащупать в кармане телефон, она его достала, но увидела разбитый и расплавившийся кусок пластика, который был очень горячим. Если бы он в этот момент работал, то явно бы взорвался. Но телефон не работал. Настя злобно откинула гаджет в сторону леса и подбежала к Олегу. Тому стало легче. Темная пелена спала с белка глаз. Дышать стал свободнее и увереннее. Даже сам поднялся. Подросток посмотрел на Настю и провел пальцами по ее больной щеке. Но веки так и остались темными, бледность не исчезла.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — спросила Настя.

— Да, а ты? — быстро ответил Олег и посмотрел на щеку девушки. — Что это?

— Со мной все хорошо. А это я не знаю откуда… — проговорила Настя. — Олег, нам нужно уходить.

— Звучит, как в каком-то дешевом американском боевике, — скептически произнес Олег и продолжил: — Я знаю. Только…Где мы?

— Ты чего? — удивилась Настя. — Мы по этой дороге в лес пришли. В той стороне город. Пойдем! Нас, наверное, родители ищут. — Настя поднялась и собиралась идти, но, увидев, что Олег нехотя встал и начал осматриваться, остановилась.

— Ты уверена, что мы этой дорогой пришли?

— Да… — неуверенно ответила Настя. Она засомневалась в том, что вывела на нужную дорогу.

— Я нет, — язвительно произнес Олег и немного походил по дорожке и остановился. — Я не знаю, где мы.

Настя растерялась. Она подошла к Олегу и прижалась к нему, а после произнесла:

— И что мы теперь делать будем?

— Людей нужно найти.

— Где? Мы в лесу! При чем в горящем лесу! — нервничала Настя.

— Обратно мы точно возвращаться не будем, — перебирал варианты выхода из сложившейся ситуации Олег.

— Ты еще об этом подумал?! Олег?! Тебя не отпустило, что ли? Ты на нас посмотри. Мы еле выжили. Ты вообще на краю смерти был, я тебя вывела из ада, и ты еще хочешь вернуться обратно?! — кричала Настя.

— Не кричи, — спокойно сказал Олег и начал часто моргать и шататься.

— Олег! — вскрикнула девушка, встала перед лежащим Олегом на колени и принялась помогать ему встать.

— Голова закружилась, — пояснил свое падение Олег.

— Может здесь останемся, а? Ты далеко не уйдешь, если мы куда-нибудь пойдем. Вот что мне с тобой делать?

— Насть, все нормально. Говорю же, что голова закружилась.

— Ты, когда меня закрыл от свечения в небе, получил сильные ожоги и потерял сознание. Мы пять минут сидели за толстым деревом между пожаром и небом только из-за того, что ты не приходил в себя. Сейчас если мы пойдем, например, к дороге, то ты там упадешь, и нас машина собьет. Оно тебе надо?! — говорила Настя, словно подпевала.

— А с чего ты решила, что там дорога?

— А что там?

— Я не знаю.

— Странно это слышать от отличника… — обиженно произнесла Настя.

— Нам нужно отойти подальше от леса.

— Согласна, только куда?..

— Хотя бы в город, где есть люди. Больше ничего в голову не идет. — Олег немного привстал и потер затылок, бросая редкие взгляды на испуганную и неуверенную Настю. Она, расширив хищные глаза и сделав их выразительными и жалостными, осматривалась, словно что-то искала в стенах деревьев и зареве, медленно поднимающимся над ними.

— Знать бы, где город… — проскулила Настя, уткнулась лбом в плечо Олега и судорожно задергалась, словно плакала.

Олег положил на ее горячие, отливающиеся огненным цветом рыжие волосы, наиболее целую руку и погладил, тихо приговаривая девушке:

— Не плачь, все хорошо будет.