– Я хочу поговорить о
– Погоди. Вид пиявок навел тебя на мысль о том, как я пью кровь? – Я не знаю, веселиться мне или чувствовать себя оскорбленным. Возможно, и то и другое.
Она снова заливается смущенным румянцем, и на этот раз он покрывает и ее шею, и маленький участок груди в вырезе футболки Мароли.
– Боже! – Она прижимает ладони к щекам, чтобы охладить их – но ее румянец только становится гуще. – Я не это имела в виду!
– Понятно. – Я жду, когда она скажет что-нибудь еще – что угодно, – но она просто сидит и смущенно смотрит на меня широко раскрытыми глазами, пока я наконец не говорю: – Тогда что же ты имела в виду?
– Я имела в виду, что эти пиявки пили твою кровь, – наконец отвечает она сквозь сжатые зубы. – Кровь, которую ты наверняка никак не можешь позволить себе потерять, ведь ты не…
– Не пил кровь два с половиной года, – договариваю я.
– Вот именно. Это долго.
Да уж – и еще как. Но в этом и суть, верно? Я очень, очень старался, чтобы она не поняла, каково это – быть таким голодным.
– Все в порядке, Грейс.
– Я знаю – это очевидно. Я просто хотела сказать, что если ты…
– Если я?.. – Я понятия не имею, к чему она клонит.
Она делает глубокий вдох, как делает, когда нервничает особенно сильно, и теребит потрепанные края штанин. Несколько раз она прочищает горло. И наконец говорит:
– Я просто хотела сказать, что, если ты голоден и тебе необходимо поесть, ты можешь… – Она снова прочищает горло. – Ты можешь попить мою кровь.
Глава 55
В страхе перед королевой теней
Как только до меня доходит смысл ее слов, мои клыки тут же выдвигаются.
Голод, который я игнорировал с тех самых пор, как мы вышли из моей берлоги, пронзает меня со страшной силой, и я едва удерживаюсь от того, чтобы поймать Грейс на слове. Прямо здесь. Прямо сейчас.
Но нет, это беспонтово. Она не какой-то случайный донор крови с улицы. И она также не мой человек. Не в этом смысле. Пусть я больше не могу читать ее мысли, но я вижу, что она просто чувствует себя виноватой, и я ни за что не воспользуюсь этим. Ни за что не стану пить ее кровь, когда она так психует от этой мысли, что едва может выдавить из себя слова.
А потому, хотя каждая клеточка моего тела требует, чтобы я выпил ее крови, я качаю головой и говорю:
– Тебе необязательно это делать. Я же уже сказал, что со мной все в порядке, Грейс.
– Я знаю, что мне
– Хорошо. Спасибо. Я это учту. – Я знаю, что произношу это слишком резко, но черт, черт! Что же мне делать, когда мне сейчас хочется сказать одно: «
От моего тона ее лицо становится бесстрастным.
– Прости, если я перешла границы. Я вовсе не пыталась…
Черт.
– Все в порядке, Грейс. Я благодарен тебе за твое предложение. Честное слово. Но спасибо, нет.
Ее большие карие глаза всматриваются в мое лицо, словно ища чего-то. И я впервые замечаю золотистые искорки в самом центре ее радужек. Они прекрасны!
– Итак, – говорит Грейс наигранно бодрым тоном. – Что ты хочешь… – Она замолкает при виде Арнста, который бежит по лугу, размахивая руками, как будто пытается делать знаки самолету, чтобы помочь ему совершить сложную посадку.
– Грейс! Хадсон!
Мы оба вскакиваем на ноги, но на сей раз я не жду Грейс, а сразу переношусь по лугу, и мое сердце неистово бьется в груди.
– Что стряслось? Мароли и Тиола в порядке?
– Да, с ними все нормально, – задыхаясь, выговаривает Арнст и упирается ладонями в колени, пока его легкие усиленно работают, пытаясь втянуть в себя воздух.
Мне трудно в это поверить. Раз он бежал сюда так быстро, что теперь задыхается, то что-то точно пошло не так. Просто я еще не знаю, что именно.
– В чем дело? – спрашивает Грейс, подбежав к нам.
Я качаю головой, но тут замечаю, что Арнст несет на плече большой рюкзак. При виде этого рюкзака во мне начинает шевелиться какая-то смутная тревога. Я не знаю, что именно тревожит меня, но я точно начинаю нервничать.
Глаза Арнста округляются, и он выдавливает из себя:
– Простите.
Это почти наверняка означает: «
Но Грейс не видит того, что вижу я. Во всяком случае пока. Она слишком обеспокоена состоянием своего друга, чтобы заметить, что что-то не так. Вместо этого она гладит его по спине и говорит:
– Все в порядке. Просто отдохни минутку.
– Я не могу, – отвечает он, наконец выпрямившись. – И вы тоже не можете. Вам обоим надо уходить. Прямо сейчас.
– Уходить? – повторяет Грейс, озадаченно глядя на меня.
– Нам надо покинуть эту ферму, – говорю я ей. В мою кровь уже поступает адреналин, и я едва удерживаюсь от искушения закинуть Грейс себе на спину и перенестись подальше отсюда.
– Я не понимаю. – Грейс смотрит то на Арнста, то на меня. – Я думала, что мы ждем, когда Мароли получит весточку от своей подруги…
– Она выдала нас, – мрачно отвечает Арнст. – Она сообщила Королеве Теней, что барьер смогли преодолеть двое чужеземцев. И королева прислала сюда отряд солдат, чтобы арестовать вас и доставить к ней.
– Арестовать нас? – повторяет Грейс.
– Мы сказали им, что вы уже ушли, но они нам не верят. Они хотят обыскать ферму. Сейчас Мароли и Тиола показывают им наш амбар. Они задержат их там подольше, чтобы дать вам возможность уйти как можно дальше. – Он сует мне в руки рюкзак. – Но вам нужно уходить – прямо сейчас.
Я киваю, но мой взгляд устремлен на ферму, – я стараюсь использовать мое сверхострое вампирское зрение, чтобы определить, увидели ли нас уже солдаты или нет. Пока что Мароли, кажется, удается отвлекать их внимание на дальнем конце фермы.
Арнст продолжает:
– Вам надо перейти через горы, но ни в коем случае не идите по главным дорогам, двигайтесь напрямик. Когда вы перейдете через них, вам надо будет пройти пятьдесят миль на восток и попасть в городок Адари. Мы вам уже рассказали, что им управляет чужеземец, которому удается не пускать туда Королеву Теней. Это ваша единственная надежда.
– Адари, – повторяю я, гадая, не ловушка ли это. Хотя не все ли равно? Ведь, как ни крути, больше нам некуда идти.
В глазах Арнста что-то мелькает, но пропадает так быстро, что я не успеваю определить, что это. Гнев? Стыд? Хотел бы я это знать. Быть может, я бы лучше понимал, что нам делать, если бы задал ему свои вопросы о Королеве Теней прежде, чем мне помешала Грейс.
– В этом городке раньше жила Мароли, – напоминает нам Арнст. – Так что я провел там немало времени. Это хороший городок, населенный хорошими людьми, – заверяет он нас. – Местной гостиницей владеет ее брат, и в этом рюкзаке есть письмо для него. Мароли написала его сама. Когда вы доберетесь туда, отдайте ему это послание, и он вам поможет.
Он начинает пятиться.
– В передний карман рюкзака я положил деньги – их не так много, но на них вы сможете купить себе еду и одежду и заплатить за несколько ночей в гостинице. Удачи, – заключает он, но вид у него такой мрачный, что это звучит скорее как предостережение, чем как пожелание успеха. Это впечатление усиливается, когда он, секунду помолчав, добавляет: – Пусть ваш путь всегда озаряют солнца.
Затем он поворачивается и пускается бежать обратно, а мы с Грейс остаемся, глядя друг на друга и на рюкзак, с которым ни она, ни я не знаем, что делать.
Глава 56
На закорках
– Что же нам делать? – спрашиваю я Хадсона, чувствуя, что меня охватывает паника.
Он все так же спокоен – и я пытаюсь убедить себя, что это хорошо – но, по правде говоря, Хадсон всегда сохраняет спокойствие, так что отсутствие у него признаков страха абсолютно не связано с его представлением о том, насколько наше положение может быть опасным.
Прежде чем он успевает ответить, Дымка испускает самый жалобный вой, какой я только от нее слышала. Она отпускает бицепс Хадсона, бросается к его ногам и вцепляется в них так крепко, как только может.
Когда она обвивает его ноги, он смотрит на меня с паникой и тоской в глазах, но я не знаю, что ему сказать. Раз мы должны спасаться бегством, брать с собой самую шумную и громогласную тень на свете, наверное, не лучшая идея. Но, с другой стороны, если мы попытаемся оставить ее здесь, это тоже будет нелегко. И к тому же разлука разобьет ее маленькое сердечко.
Мне знакомо это чувство. Братьев Вега очень трудно забыть.
Наконец, движимый отчаянием, Хадсон опускается на корточки рядом с ней и гладит ее по спинке.
– Все будет хорошо, – говорит он ей. – Я тоже буду по тебе скучать.
Вместо ответа она бросается в его объятия и сжимает его еще крепче. Она не плачет – что удивляет меня, – но, быть может, это потому, что она понимает: слезами делу не поможешь. И ничем не поможешь.
Я нервно смотрю на другой конец луга.
– Она производит слишком много шума, Хадсон.
– Да, я это знаю, Грейс, – отвечает он, и в каждом его слове звучит отчаяние. – Мне надо уйти, Дымка. Прости меня, мне очень жаль. – Затем он наклоняется еще ниже и шепчет: – Я люблю тебя, – шепчет так тихо, что мне приходится напрячь слух, чтобы расслышать его.
Но, может быть, он и не хотел, чтобы я услышала его. Надо думать, по его мнению, это плохо для его имиджа, если я увижу, что он такой размазня, когда речь идет об этой маленькой умбре, которая привязалась к нему. Возможно, в глазах его семьи это и впрямь бросило бы на него тень – если вспомнить, что его мать так жестоко расцарапала лицо Джексону, своему младшему сыну.
Но в моих глазах? Для меня это еще оно подтверждение того, что в этом парне есть много такого, о чем я и помыслить не могла, когда мы только очутились в его берлоге. Много такого, о чем никто не подозревает.
Внезапно из чащи деревьев на краю луга доносится шум. Хадсон тут же вскидывает голову и отпускает Дымку.
– Иди, – говорит он ей. – Давай!
Судя по ее виду, она хочет возразить, но, видимо, слышит в его голосе твердость, поскольку пускается бежать по лугу в сторону озера, все так же плача и воя.
Треск в подлеске становится громче, и я смотрю на Хадсона и опять спрашиваю:
–
– Бежать.
На сей раз он не спрашивает меня, хочу ли я, чтобы он нес меня, когда мы будем переноситься. Вместо этого он просто взваливает на мои плечи тяжеленный рюкзак и сажает меня к себе на закорки.
Как только я обхватываю его руками и ногами и он чувствует, что я крепко держусь за него, он трогается с места так быстро, что я едва не падаю на землю.
– Держись! – кричит он и, похоже, с каждым новым шагом наращивает скорость, до тех пор, пока все, что проносится мимо нас, не сливается в одно пятно.
Когда мы оказываемся среди деревьев на противоположной стороне луга, я оглядываюсь – и вижу, как на луг выбегает отряд солдат.
– Они заметили нас? – спрашивает Хадсон, ускорившись еще больше.
– Они направляются не в эту сторону, так что вряд ли.
– Отлично.
Я снова поворачиваюсь лицом вперед, и тут до меня доходит.
– Погоди, – говорю я. – Ты же бежишь не туда. Арнст сказал, что нам надо перейти через горы.
– Я знаю, что он сказал.
Но он даже не пытается повернуть назад.
– Ты думаешь, он лжет? – спрашиваю я. – Зачем ему было напрягаться и предупреждать нас насчет этих солдат, если он хотел надуть нас?
– Не знаю, – мрачно отвечает Хадсон. – Но я не в том настроении, чтобы верить кому-то на слово.
И то верно. Сама я тоже не очень-то настроена на доверие.
– И в чем же состоит твой план? Помимо того, что нам нужно бежать со всех ног?
Он ускоряется еще больше.
– В этом и состоит план.
– Понятно. Этого я и опасалась.
Хадсон мчится во весь опор, мчится миля за милей со мной на закорках. Я стараюсь давить своим весом на его спину как можно меньше, но я мало что могу сделать – разве что держаться за него покрепче, чтобы он не беспокоился о том, что я могу упасть.
Самой мне тоже совсем не хочется об этом думать – только не на такой скорости. Впервые в моей жизни, я начинаю понимать, каково это – быть пилотом «Формулы-1» – и должна признаться, что мне непонятно, как это может кому-то нравиться. Ведь любая ошибка может означать скорую и неминуемую смерть.
Но от этой мысли во мне начинает зарождаться паника, а если я психану, это точно никак не поможет Хадсону. И совершенно точно не поможет нам остаться в живых. Поэтому я выкидываю эту мысль из головы и, крепко держась как за Хадсона, так и за мое самообладание, заверяю себя, что все почти окончено.
Что ж, когда-нибудь этому и в самом деле настанет конец.
Поделиться книгой: