Монстром буду я

— Что за игра? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам. — Я слушаю.

Он медлит с ответом, а я неожиданно замечаю за собой некую странность: стою и улыбаюсь. Что это со мной? Прикусываю израненную губу, чтобы больше не делать таких глупостей.

— Наяна — оса, все осы в ее возрасте смертельно ядовиты, и раз уж ты заслужила ее укус, то, скорее всего, не дотянешь до захода солнца.

— Ты врешь, — говорю лишь потому, что не хочу в это верить.

— Рука онемела? — интересуется он с неприкрытой насмешкой, чем заставляет вздрогнуть. — Скоро все тело немеет, ты не сможешь двигаться и умрешь в жуткой агонии.

У меня вырвался нервный смешок, а следом я во весь голос засмеялась, едва не надорвав живот от смеха.

— Да вы что надо мной все издеваетесь?! — закричала, когда сил смеяться уже не было, и я просто осела на горячий пепел.

— Ты теряешь время, — повторил монстр, тем самым напоминая, кто именно во всем этом виноват.

Рывком поднимаюсь с земли и чуть не падаю, пытаясь добраться до монстра и хотя бы раз его ударить. Он ловит мою руку ещё до того, как она успела коснуться его шлема, и удерживает ее так, заставляя стоять едва ли не на носках.

— Противоядие, — одно лишь слово, и я прекращаю попытки заехать ему ногой в пах. — От яда есть противоядие.

— Так дай мне его! — требую, понимая, что должна умолять.

— Не могу, оно у моего заместителя, — как-то очень слащаво отказал он мне, — кажется, ты имела честь с ним очень близко познакомиться.

— У Маратика? — по привычке исковеркала имя надоевшего заместителя главнокомандующего.

Реакция на мои слова была неоднозначной, монстр отпустил мою руку, но при этом оттолкнул от себя с такой силой, что снова приземлилась задницей в родную уже канаву.

— У него, — обманчиво спокойно послышалось из-под шлема, только в этот раз я заметила еще и властные нотки. — Думаю, он будет рад тебе помочь с противоядием, учитывая, как хорошо вы проводили время вместе.

Это он на что такое намекает, гад ползучий? Или он так иронизирует, потому что знает, Маратик в жизни противоядие мне не отдаст? Ой, по всей видимости, я пропала, хоть волосы на себе от отчаянья рви! Да ещё и бесит этот монстр неимоверно!

— Самые большие твои проблемы — это время и расстояние. Войска покинули старый лагерь, тебе нужно их догнать, чтобы получить противоядие. В этом и заключается наша игра. Одержишь победу — исполню одно твое желание, проиграешь — умрешь. Не теряй время зря, его мало осталось.

Он вывалил на меня все это, будто ушат с холодной водой перевернул, и преспокойненько залез на свою Наяну, как на ездовую лошадь. Думает, я сейчас собачкой за ним следом побегу? Мои силы давно на пределе, а нервы и подавно.

— Стоять! — кричу поспешно, вставая из грязи и бросаясь наперерез обнаглевшему главнокомандующему.

Его слоноподобная оса занервничала и гневно зашипела на меня, опасно приблизившись к лицу. Не дернулась в сторону лишь потому, что второго укуса уже не боюсь.

— Подсади меня! — требую у монстра.

— Что сделать? — переспросил он почти сразу. А я представила, как под шлемом взметнулись вверх его брови от недоумения.

— Подсади меня! — требую снова так же воинственно и даже протягиваю к нему руку. — Или ты думал, я за тобой бежать буду, словно собачка? Я не из таких женщин, а ты, мягко говоря, не в моем вкусе!

Он засмеялся, шлем исковеркал его смех, придав ему зловещие нотки, но мне терять уже нечего.

— Ты так помощи просишь или ещё больше нарываешься? — наконец-то поинтересовался он, вдоволь посмеявшись.

Его тварь вновь злобно прошипела что-то, едва ли не вплотную приблизившись к моему лицу и закрыв обзор на обнаглевшего монстра, чем и заслужила хлопок по носу.

— Я бы просила помощи, если бы это не была ТВОЯ ВИНА!!! — кричу на него и его чертову осу. — А так я требую, чтобы ты меня отвез и отдал противоядие!

Несколько секунд ничего не происходило, а затем монстр снова зловеще захохотал. Да что тут смешного?! Моя жизнь на кону, а ему посмеяться захотелось! Прежде чем я успела возмутиться, монстр нагнулся и, подхватив меня под руки, усадил перед собой на Наяну.

— Ми Му Ре, — проговорил он на своем языке со странной, несколько восхищенной интонацией где-то над моей головой.

Наяна издала утробный звук, выгнула спину и ринулась вперед в тлеющее поле.

Глава 24. Сложнее, чем ты думаешь

Холодно так, что зуб на зуб не попадает, стучат друг об друга, норовя прикусить язык. Даже вцепившись в шею Наяны руками и ногами, чувствую, что сейчас свалюсь. Кожа у этой твари гладкая, чешуйчатая, все время с нее сползаю, а монстру хоть бы хны, сидит себе сзади и в ус не дует. Нет в этой жизни справедливости: я уже в который раз мучаюсь, а он ещё ни разу не получил по заслугам. Он прям-таки нуждается во вселенском наказании.

— Приехали, — прогрохотало за спиной, а затем монстр слез.

В отличие от него, мне понадобилось время, для того чтобы отцепиться от шеи осы и разогнуть спину. Адова зверюга бежала так быстро, что смотреть было страшно, и теперь я неловко оглядываясь. Мы уже в лагере, однако, теперь он разбит в ущелье между горами. Странно, мне казалось, что по дороге на воздушном корабле мы не пролетали таких гор. Палатки расставлены местами, похоже, лагерь здесь разбили недавно, но огромную палатку для штаба уже развернули, как раз возле нее мы и остановились.

Серенькие забыли о своей работе и остановились поглазеть на мои страдания, стоило мне разволноваться, соображая, как слезть с этой трехметровой осы размером с сарай. Монстр, присоединившись к лагерю зрителей, тоже выжидающе наблюдает за моими потугами, пока у меня не сдают нервы, и я молча тяну к нему руки, чтобы снял. Надо же, подхватил за талию и опустил на землю, не произнеся ни слова, развернулся и пошёл в палатку. Какой-то он очень смирный, что-то подозрительно. С отвращением смотрю на руку, кожа вокруг места укуса потемнела, но конечность онемела максимум до локтя. Тем временем кроны деревьев потемнели, на землю медленно опускается закат. Мы так быстро приехали, или монстр несколько преувеличил, чтобы меня напугать? Пока обдумывала, пропустила тот момент, когда Наяна повернулась ко мне. Опомнилась, только когда ее противный язык прошелся по моему лицу. Дернулась назад и практически упала, но тварь не дала, поддержав хвостом. Это что, теперь я ей нравлюсь? Или она уже ждет не дождется, когда можно будет меня сожрать? Опасливо огибаю её по широкой дуге ее и с чувством глубокой западни захожу в палатку.

Внутри палатка ещё больше, чем казалась снаружи, но при этом в ней ничего толком нет. Плетеное кресло с небольшим столиком, две большие кровати в ледвижском стиле — низкие и укрытые одеялами из сшитых шкур, несколько тяжелых сундуков и деревянная ванна в сочетании с множеством горшков, расставленных буквально на каждом шагу. Это сколько же отравы для сереньких пропадает! Их священное растение буквально создано, чтобы кого-нибудь им травить. Мой плотоядный взгляд на их священное растение не остался незамеченным, Маратик громко и значимо кашлянул. Взглянула на него лишь мельком и расстроилась. Он привел себя в порядок, на лице не осталось и следа от синяков и ожогов, а волосы выглядят ещё лучше, чем раньше. Как так? Магия, что ли какая? Точно, он же маг! Это не честно! Тоже так хочу, махнул рукой, тарабарщину сказал и красавица: ни синяков тебе, ни ран с ссадинами. И как Маратику не противно быть столь женственным? А то вдруг не у одной меня хорошая фантазия и странные наклонности? Серьёзно, он заслужил какого-то морального садиста, чтобы порол его плетью и обзывал девочкой. Скосила взгляд на главнокомандующего и чуть не ухмыльнулась. Монстр безучастно обошел стол и остановился напротив входа в палатку, по левую руку от заместителя.

— Какая же она страшная, — выдал Маратик с кривой улыбкой, упираясь руками о стол и провожая монстра взглядом. — Зачем ты ее вернул? Мы же вроде бы решили, что от нее исключительно одни проблемы.

О, это у него, что ли, ревность? Зачем он на моем-то языке меня обсуждает, а не их? Неужели моя больная фантазия в первый раз не ошиблась? Мой смешок прозвучал неуместно и слегка удивил сереньких монстров.

— Я не возвращал, она сама, — снисходительно произнес монстр, снимая шлем и ставя его на стол рядом с картой.

Вот, а этот с синяком ничего не сделал, вон как Маратик уставился на его подбородок. Или у него какие-то другие причины? Прикусываю и так прикушенную губу, чтобы не ляпнуть ничего и не ухмыляться глупо все время. Надо больше заботиться о том, зачем я здесь, а не об амурных делах этой серой парочки.

Что за планы и карты у них на столе? Я вроде бы все украла, может не те? Нужно прочитать надписи, чтобы разобраться, но сделать это незаметно будет сложно. Кажется, я знаю, чем можно отвлечь сереньких.

— Противоядие, — требую у заместителя главнокомандующего, — отдай его мне!

Знаю, что не имею права требовать, и эти двое легко меня по стенке размажут, но так надо, чтобы мой образ недалекой девушки подтвердить. Что-то здесь определенно не так, монстр не должен был идти на уступки, а тем более спасать меня из пожара. Неподдельное удивление в глазах Маратика говорит о том, что никакого противоядия у него нет. Не уверена, что оно вообще существует и нужно мне. Монстр меня переиграл, сыграл на моем страхе, и я сама попросила его привести себя в ловушку. Ну не дура ли?! Хочется со всей силы треснуть себя по лбу, ибо я все же та самая недалекая деревенщина, раз приняла его слова о яде на веру.

— Противоядие? — повторил за мной Маратик и вопросительно уставился на своего начальника.

Монстр даже не думал скрывать своего злорадства, лицо безучастное, но глаза с головой сдают. Не знаю, что и делать, смекалка подводит в самый неподходящий момент. Чувствую, что на выходе из палатки меня ждут солдаты, и теперь точно не сбежать! Но это не все, мой взгляд все время косится на карту. С трудом разбираю надписи на ней, но и моих знаний хватает, чтобы понять, они замышляют фронтальное нападение на столицу, с нескольких сторон, в том числе и со стороны Ледвиги. Этого не было на тех планах, что я уже украла для штаба. Может быть, мне с самого начала позволили их украсть и все это не больше, чем подстава? Так, тихо, Любава, тихо, не впадай в панику! Возможно, просто моя паранойя разыгралась, после всего, что я пережила, странно, что бабулек с дедулями к врагам не причислила.

— Его слоноподобная оса меня укусила, у тебя есть противоядие, отдай мне его! — подсказываю Маратику вместо монстра, не до конца понимая зачем.

— Наяна укусила? — как-то уж больно убедительно изобразил недоверие заместитель, все время оглядываясь на молчаливого начальника. — И ты до сих пор жива?

Последний вопрос он задал с таким искренним удивлением, что моя паранойя едва не рассыпалась на осколки, меняясь на страх.

— Ну, как видишь, — развела руками, или, по крайней мере, попыталась продемонстрировать следы от укуса. — Я пока что жива, и монст… начальник твой питает надежду, что ты отдашь мне противоядие в честь той незабываемой ночи, что мы вместе провели.

Ох, я в жизни ни видела ничего смешнее поперхнувшегося вином главнокомандующего. Уверена, Маратик тоже такого не видел, ибо уставился на монстра с открытым ртом. Монстр молча отставил их странное вино и перевел взгляд на своего заместителя. От такого взгляда впору и штанишки намочить, но Маратик даже не дернулся, неплохая выдержка.

— Ну что, Маратик, поможешь? — пользуюсь тем, что ко мне внимание не приковано, приблизилась к столу, тайком изучая карту. — По пылкой дружбе?

Я подмигнула заливающемуся от злости лиловой краской серенькому, прекрасно зная, что ничем хорошим это не закончится. К моему удивлению монстр не проявил собственнических замашек, со своего места наблюдая за этой сценой.

— Я тебе не друг, женщина, — кое-как оправился серенький, смотря на меня с холодом.

— Да, действительно, друзья не зовут на ночные сви…

Договорить я не успела, ибо Маратик резко зажал мне рукой рот. Прикусываю губу, чтобы не улыбнуться в руку. Монстр что-то прошипел, и Маратик поспешно убрал от меня руку и отошел на добрых два шага. С прищуром смотрю на главнокомандующего, собственник, как я и думала!

— Так что, — ласково улыбаюсь заместителю, медленно наступая на него, — что там с противоядием?

Маратик отступает только на шаг, а затем останавливается, тяжело смотря на меня, словно пытаясь разгадать загадку.

— Отдай ей противоядие, — скомандовал монстр спокойно, а затем добавил что-то на их языке.

Оглянулась на монстра, тот усердно вглядывался в карту и больше не проявлял признаков заинтересованности в происходящем. Оборачиваюсь на заместителя, когда слышу скрип сундука, он достал из него небольшую бутылочку с чем-то желтым внутри. Подозрительно кошусь на нее, ибо вообще сомневалась в существовании противоядия. Маратик не спешит отдавать мне бутылочку, наоборот будто бы дразнит меня, покачивая ее в руках.

— Ты же слышал, — тороплю его, протягивая руку за противоядием, — отдай мне его.

По взгляду Маратика понимаю, что он знает, там не противоядие и потому не торопится его отдавать. Заместитель вдруг протягивает мне бутылочку прямо в руку. Или нет, и он просто делал вид, чтобы я поверила, что это настоящее противоядие. У меня скоро нервы сдадут от этих игр разумов, к такому я не привыкла. Осматриваю бутылочку на предмет этикетки или хоть какой-то надписи и нахожу ее. Возле крышечки, на выцветшей бумаге, приклеенной к стеклу, на языке монстров было написано одно единственное слово. Понять, что именно это за слово я так и не смогла, но начало уж больно напоминало символы, что означают «сон», однако самих символов было немного больше. Не снотворное ли они пытаются мне подсунуть? На яд не похоже, при желании меня уже тысячу раз могли убить и без него.

Маратик выжидающе смотрит на меня, как будто я должна сразу же опустошить этот пузырёк, а монстр делает вид, что карта намного занятнее происходящего. Что он там такое рассматривает, я тоже поглядеть хочу. Обхожу монстра и становлюсь по другую сторону, так чтобы можно было видеть и его и Маратика. Монстр и не сдвинулся, наверное, действительно в карте что-то интересное нашел. Беру его бокал с недопитым вином и залпом допиваю, чтобы опустошить. Ну вот, сбылась моя мечта, я попробовала их иноземного бухла. Жаль только, что вкуса его совсем не почувствовала, горло до сих пор болит от огненного воздуха. Наверное, должно быть вкусным и приятным, но не алкогольным, иначе бы горло заболело ещё больше. Наливаю в пустой бокал зелье из бутылочки и ставлю его прямо перед носом монстра.

— Сначала ты отпей, — требую, опираясь рукой о стол.

Что-то спать хочется, хотя закономерно, учитывая, как давно я спала. Монстр медленно повернул голову в мою сторону, и я поняла, что в борьбе взглядами явно проигрываю.

— Маратик, пей! — поспешно исправляюсь, чуть двигая бокал в сторону серенького, при этом немного разливаю на карту.

Монстр шипит ругательство, и непонятно: это из-за испачканной карты, или из-за того, как я заместителя его обозвала. Брови самого заместителя поползли вверх, и он забрал бокал с легкой заминкой.

— Пей, — приказал ему монстр, все ещё сверля меня взглядом.

Маратик так и сделал, выпил глоток, но какой-то маленький.

— Ещё, — требую, нервно следя за ним, — выпей ещё.

— Боишься, что отравим? — с легкой издевкой произносит он. — По себе судишь?

Не отвечаю, просто молча смотрю, как он выпивает еще, но уже больше. Возможно, содержимое этой бутылки не действует на сереньких или совсем не опасно. Маратик презрительно хмыкнул и протянул мне бокал, тянусь через стол к нему и даже беру, но в последнее мгновение пальцы немеют, и бокал падает на стол. Желтая жидкость заливает карту, а я испуганно упираюсь негнущимися руками на стол, чтобы не упасть. Голова мучительно кружится и тяжелеет. Чёрт! Я же не пила, я не пила этого зелья, так какого…

Смотрю на бутылку на столе и перевожу взгляд на бокал, вино в нем куда прозрачнее того, что я выпила из бокала монстра. Когда, когда он успел? Все вокруг куда-то плывёт, или это я теряю равновесие и падаю на стол, а потом с него прямо в руки монстру. Он подхватывает меня за плечи, не обращая внимания на то, что упираюсь из последних сил. Глаза то и дело закрываются, сил нет, вместо того чтобы кричать, я еле мямлю, губы не слушаются. Холодная ладонь накрывает мои глаза, будто бы хочет, чтобы я сдалась, успокоилась.

— Это было так необходимо? — откуда-то издалека слышу раздраженный голос Маратика.

— Упрямая, — чувствую, как большим пальцем поглаживает мою щеку, — слишком упрямая и уже на пределе. Белые очень хрупкие, если продолжить, сломанного не починишь.

Странно, я слышу, как они говорят на своем языке, но понимаю, что они говорят, словно знаю этот язык.

— Это все моя ошибка, Арталси, мне не стоило, — виновато шипит заместитель уже где-то поблизости.

— Ты слишком слаб, Маратси. В этом твоя главная проблема, и пока ты не искоренишь эту слабость, не сможешь исполнить свой долг.

Монстр переместил руку с лица на шею и подхватил под колени. Паника заставляет дернуться в последней попытке вырваться и приоткрыть глаза, но он не обращает внимания. Меня положили на кровать, почувствовала шкуры под собой, в уголке сознания зародилась паника. Холодная, покрытая шрамами, ладонь снова легла на лицо, заставляя закрыть глаза, тем самым убеждаясь, что я уже сдалась.

— Но все же, не было бы проще, если бы мы просто ей сказали, — предложил заместитель на родном для них языке, но я его по-прежнему великолепно понимала.

— Нет, — очень резко шикнул на него монстр, — ты не представляешь себе, насколько все сложнее, чем ты думаешь.

Ладонь монстра невесомо прошлась по моей щеке, а затем он, вероятно, отошел и зашипел что-то, в этот раз я не поняла, что именно. Совсем скоро мысли растворились и исчезли, и сознание покинуло тело.

Глава 25. Суженая монстра

Жарко до такой степени, что кажется, я снова в охваченном огнем поле. В этот раз нет раскаленного воздуха и дыма, наоборот, кажется, что в пламя превратилась я сама. Жарко, очень жарко, а простыни такие холодные, прижимаюсь к ним лицом. Хорошо, они такие нежные и прохладные.

Грудь разрывает кашель, от которого искры в глазах. Я простудилась? Уж больно похоже на пневмонию, которой я болела в детстве. Даже спина болит там, где легкие, мне нельзя болеть, а как же сестры? Они же, наверное, и не ели ещё, я сейчас же должна встать и приготовить для них хотя бы кашу. Подрываюсь и сажусь на кровати, но голова кружится настолько, что снова ложусь, зарывшись в подушку лицом. Какая же она мягкая, вставать не хочется совсем, как же ломит все тело!

«Любава…» — кажется, слышу жалобный крик своей младшей сестренки и рассеянно открываю глаза.

Сажусь снова, но не могу понять, где я, и откуда кричала сестра. Все вокруг закрыто мутной плёнкой и кружится, а ещё я хочу пить, сил нет, как сильно хочу пить! Протягиваю руку влево, обычно возле кровати на столике стоит кружка с водой, но сейчас там ее нет. Что-то стеклянное падает со звоном на пол, но без понятия что, на бутылочки больше похоже. Неужели, отец сходил к врачу в город мне за лекарствами? Скорее всего, это ему кто-то привез, сам отец таким бы не занимался. Нехотя спускаю ноги с кровати, какая-то она низкая, да и пол холодный, каменный, что ли? Куда подевались доски? Поднимаю с пола бутылочку, наверное, это и есть лекарство. Опять сотряс кашель, так что едва не свалилась с кровати, пока открыла бутылку и выпила лекарство. Странное какое-то оно на вкус, даже не могу ни с чем сравнить, сладкое и совсем не горчит как все лекарства. Жаль только, что от лекарства пить захотелось ещё больше, но хотя бы кашель уменьшился. Надо выпить воды, но я так устала, глаза слипаются.

«Любава…» — услышала снова голос и узнала Софию.

Она голодная, я должна о ней позаботиться, больше некому. Со стоном поднимаюсь, меня шатает, и ноги не держат. Оступаюсь и прижимаясь боком к стене. Прохладная поверхность дарит облегчение, прижимаюсь к ней лбом, надеясь, что мне это поможет чувствовать себя лучше — не помогло. Собралась с силами, почти видя перед собой образ Софии, что просит покушать. Держусь за стенку и медленно иду туда, откуда мне слышатся звуки кухни. Кажется, и дверь нашла, странно не помню, чтобы дома были такие двустворчатые двери. Ручка на двери поддалась не сразу, лишь после того как я на нее всем телом навалилась. К несчастью, дверь открылась вовнутрь, и я полетела следом за ней на пол и буквально распласталась там с грохотом.

Тяжело дышу, смотря на потолок, красивый, на нем пляшут жар-птицы. Такие красно-оранжевые, с длинными черными клювами и нарисованные маслом. По всей видимости, у меня начались галлюцинации, надо полежать, но София… Кто-то заслонил мне жар-птиц, не могу рассмотреть его лица.

— Вставай, — потребовал он такой интонацией, как требует папа.

— Сейчас, сейчас я встану, — вяло обещаю, с трудом перекатываясь на бок.

Подняться на локотки не получилось, меня подняли на ноги раньше. Вертикальное положение телу не понравилось, снова занесло, но в этот раз меня подхватили. Перед глазами темные точки и все кружится, зажмуриваюсь, ожидая, когда все перестанет кружиться. Кто это, папа? Папа не такой высокий. Тело бьет озноб, хочу позвать отца, пока не замечаю какие прохладные руки у того, что держит меня за шкирку, словно котенка. Открываю глаза и кричу во все горло от увиденного.

— Чёрт, чёрт, чёрт! — кричу, пытаясь отбиться от самого настоящего чёрта.

Чёрт с волосатой моськой и носом пяточком скривился, но шкирку не отпустил, наоборот удержал за нее, когда я чуть не свалилась на землю.

— Любава! — неожиданно рявкнул на меня чёрт, так что замерла в испуге.

— Хан Артал, что здесь происходит? — подал голос кто-то с ледвижским акцентом.

Нерешительно попыталась разглядеть собеседника чёрта, но не смогла, сам адский приспешник вцепился мне в подбородок, не давая повернуть голову.

— Хан, я провожу Хатун в ее опочивальню, — в этот раз заговорила женщина с тем же ледвижским акцентом.

— Пошла вон, — скомандовал черт резко, нервно дергая своими пушистыми усиками.

Кому это он сказал: мне или той ледвижке, что стоит за моей спиной? Откуда вообще взялись в нашем доме ледвижцы и самый настоящий черт? Он, конечно, в дорогом халате, но все же черт, волосатый, патлатый, уши торчат. Невольно потянулась пощупать уши, но так и не дотянулась до них. Щеки, щеки-то какие холодные! Чуть не завизжала от удовольствия, стремительно подавшись вперед, прижалась к прохладной щеке лицом. Колючая, но прохладная, будто мясо из холодника.