Помоги проекту - поделись книгой:
— Чего мне надо? Да мне много чего надо, если хочешь знать. А вот что нафиг не надо — так это большая и чистая любовь до гроба. Время не то. Мне помощники нужны, а не отношения. У меня, если вдруг не заметил, ни кола, ни двора, ни флага, ни родины, постоянно агенты на хвосте, и вообще в любой подворотне зарезать могут. Что меня, что тех, кто со мной. Хочешь меня ненавидеть — пожалуйста. Хочешь свалить — ради бога. Но вешать на меня больше, чем я утащить смогу — не надо. Ну не виновата я, что на тебя духи́ не подействовали! Так бы прочихался часов за восемь — и забыл, как про страшный сон.
Под конец речи она, кажется, даже психанула. А я неожиданно начал трезветь. Ну, по крайней мере, пока сидел неподвижно, вроде всё чётко соображал. Как шевельнусь — заштормит, наверное, знатно.
В общем, мне сделалось стыдно. И чего я сюда припёрся? А, да, я ж не сам, меня мужик притащил. А я просто пьяный фигню нёс. В принципе — ничего страшного вроде не сказал. Слёз не лил, в ногах не валялся, вены не резал.
— Разговор нелепый, когда ты в таком состоянии, — сказала Диана, — но сам настоял. В общем, у меня всё просто. Я тебе могу предложить только партнёрство, шестьдесят на сорок. Договорились?
Она протянула мне руку. Я тупо на эту руку смотрел. Затошнило. Причём, не от выпивки.
— Либо так, либо разбежались, — добавила Диана. — Подумай. Я никогда и никому такого не предлагала. Сама не знаю, что из этого получится.
Партнёрство, значит… Ну а что? Какие у меня варианты? Пока Шарля не найдём — так и так рядом с ней держаться.
— Пятьдесят, — сказал я.
— Щас! — возмутилась Диана.
— Минимум! Со мной ещё Фиона.
— Я бы этого алкаша вообще скинула при первой удобной возможности.
— Русские своих не бросают, — заявил я. — Пятьдесят на пятьдесят, и точка.
Покривившись, Диана вздохнула:
— Ладно. Хрен с тобой, золотая рыбка. — Мы пожали руки, и Диана дёрнула меня, поднимая на ноги и возвращая вертолётики в голове. — Мир?
— Угу, мир, — вяло кивнул я. — Дружба. Жвачка. Я, собственно, чего и приходил-то.
— Да, я так и поняла. Ладно, дуй к себе, партнёр. Комнату найдёшь?
— Обижаешь!
— Обижаю не так, салага.
Тут она была права. Обижала она действительно не так.
Я вернулся в комнату, которую мужик оставил нам с Фионой. Сделал круг по комнате и, не найдя второй кровати, рухнул рядом с вырубленной наглухо кошкодевкой. Задумался, закрыл ли я дверь. Мысль была настолько увлекательной, что я с ней и уснул, несмотря на храп тян, который всё сильнее напоминал уютное кошачье мурчание.
Проснулись мы одновременно — будто толкнул кто. Я почти протрезвел и сразу смекнул, что темно и прохладно. Наверное, на дворе стояла осень, либо ранняя весна — не заметил как-то, по деревьям. Днём-то вроде припекало, а как солнце зашло — тот ещё колотун. У Фионы стучали зубы.
— К-к-костя?
— М? — лениво откликнулся я.
— М-м-между нами… Между нами…
— Между нами — тишина, — зевнул я. — Небо, полное дождя…
— М-между нами ничего не было?
— Ну как же «ничего»? Говорю ж — небо.
Голова, что характерно, почти не болела. Только кружилась немного. Эх, и хорошее же пиво в этом мире! По-моему, одно такое пиво оправдывает вообще всё, что угодно, любые страдания.
Вспомнив о страданиях, я вспомнил и ночной визит к Диане. Содрогнулся. Блин! Вот придурок-то! И этот ещё, который «возьми моё сердце», подкузьмил, ничего не скажешь. Надо было додуматься — пьяного в дрова человека к бабе в комнату впихнуть.
— Где здесь туалет? — резко села на кровати Фиона.
— На улице, — сказал я.
— Как — на улице? — Она так удивилась, что её глаза, кажется, начали светиться в темноте.
— Ну, так. Налево, за углом, — зевнул я.
— Какой кошмар. Какое варварство!
— Хочешь, лоток тебе в углу поставим, — усмехнулся я.
Но быстро понял, что шутки шутками, а в туалет-то действительно надо. Причём, надо срочно.
— Дурак! — Меня вскользь стукнули по голове.
— Так, ну-ка бегом пошла! — прикрикнул я, вставая. — Сортир один, а пива было много!
Фиона выскочила в дверь, которую я, конечно же, оставил открытой. Я, скрипя зубами, добрался до окна, отворил ставни и вдохнул ночной свежий воздух.
Легче не стало. Наоборот, возникло крепкое ощущение того, что всё кончено, и дальнейшая борьба бессмысленна.
В голове мелькнула паника. Потом — улеглась. Кого тут, собственно, бояться-то?..
С этой мыслью я влез коленями на узкий подоконник и расстегнул молнию на агентских брюках. Эх, никто, наверное, в таком костюме ещё так не нажирался… Позорю честь мундира, так сказать.
Пустынный двор трактира заливал лунный свет. Хлопнула дверь, выскочила наружу быстрая тень с кошачьим хвостом и скрылась за углом. Дверь, значит, далеко от моего окна. Никого не обижу. Ну, пора…
Облегчение накрыло меня нежной волной, подхватило и понесло в страну блаженства. И эта прохладная ночь, и эта луна, и этот сверчок, где-то что-то сверчащий — всё наполнило мою душу таким невыносимым счастьем, что захотелось петь. Но я взял себя в руки и ограничился вздохом.
Минуту спустя слева от меня распахнулись ставни соседнего окна и наружу высунулась растрёпанная со сна Диана. Мигом оценив обстановку, она спросила:
— Охерел?
— Прошу прощения, ситуация, товарищ партнёр, была безотлагательная, — покаялся я.
Поток и не думал иссякать. Я уже начал беспокоиться. Ну не могло же во мне поместиться столько жидкости! Ну правда?
— Животное, — констатировала Диана.
Щёлкнула зажигалка, и до меня долетел запах дыма. И где, когда она успела сигарету замутить? В пиджаке у Андреаса? В бардачке «тарелки»?..
— Это, между прочим, невежливо, — сказал я, прилагая усилия к скорейшему завершению мочеиспускания. — Спросила бы сначала меня, не возражаю ли я…
— Ты же не возражаешь? — лениво спросила Диана.
— Да ладно, чего уж там…
Внизу появилась Фиона. Она сначала хотела просто войти в дверь, но кошачьи уши зашевелились, уловив звук водопада. Она подняла голову и ахнула:
— Костя!
Костя, Костя… Я уж двадцать три года, как Костя. Вот можно подумать, сам в восторге от такой ситуации.
— Раскаиваюсь, — процедил я сквозь зубы.
Процесс дегидратации подошёл к концу, и одновременно с этим на меня накатил сушняк. Вот блин! Теперь переться воду искать. А воду-то найти проблема. Пиво явно быстрее найду. И повторится всё, как встарь…
Однако проблема обезвоживания отошла на второй план довольно быстро. Я взялся за ширинку, намереваясь её застегнуть, когда где-то вдалеке что-то громко бахнуло. Так громко, что я вздрогнул и потерял равновесие.
— Б@@@@! — заорал я, в панике хватаясь за всё подряд.
Всего подряд было не так много. Под руку удачно попался только ставень. На нём я и повис. Верхняя петля тут же, скрипнув, выскочила из стены, нижняя оказалась крепче и только погнулась.
— Спасите! — нежным голосом проблеял я, боясь не то что шевельнуться — даже вдохнуть.
Внизу верещала тян. Диана — ржала, как лошадь.
— Хватит ржать! — пропищал я, чувствуя, как петля гнётся всё сильнее и сильнее. — Диана, прошу, умоляю, я не хочу падать… в мочу!
Высота была, в общем-то, не опасная, но после всего, что я устроил там, внизу, мне было бы менее страшно спрыгнуть с небоскрёба.
— Господи, как же я с вами мучаюсь, — вздохнула Диана и, выбросив окурок, скрылась в окне.
Шли секунды. Мне они казались столетиями. Ставень наклонялся всё ниже. Ну где же ты, милая, хорошая, замечательная, самая лучшая, сука, тварь, коза, уродина белобрысая…
— Живой? — Диана возникла в моём окне, как чёртик, выпрыгнувший из табакерки. — Давай, хватайся!
Одной рукой она держалась за стену, другую протягивала мне. Я секунду колебался, вспоминая подробности недавней беседы. Честно говоря, не хотелось даже помощи-то от неё принимать. Будь внизу пропасть со стальными пиками, вокруг которых горит огонь, я бы, может, плюнул на всё и гордо упал. Но внизу было совсем не то, и гордо упасть бы не получилось при всём желании. А тут ещё ставень хрустнул, и я быстро схватил Диану за руку. Она дёрнула, я отпустил вторую руку.
Окно было узким, так что в итоге мне пришлось рухнуть на Диану, уронив её на пол.
— Ну начина-а-ается! — проворчала она, пытаясь из-под меня вылезти. — Уйми свой пыл, дорогой. Теперь мы с тобой в расчёте.
— Это ни фига ж себе! — возмутился я, резко успокоившись. — Я тебя в кафе спас. Я тебя из тюрьмы вытащил…
— В тюрьму ты меня сам и втащил, — ответила Диана. — А за кафе — рассчитались.
— Да тебя там убить могли!
— Да и ты бы утонуть мог.
— Он жив? Он жив? — В комнату влетела Фиона, держа горящую свечу.
— К сожалению, — буркнула Диана.
Встала, следом поднялся я. И тут опять что-то бухнуло, уже ближе. Или громче?
— Да что там за хрень? — спросил я. — Как будто бомбят. Но ведь тут же средневековье, нет?
—
— И что это значит?
На этаже стало шумно. Народ просыпался. Кто-то, видимо, спал рядом с лошадьми, потому что я, стоя у окна, увидел, как двое всадников поскакали на звуки взрывов.
— Костя! — В комнату ворвался Гримуэль с охапкой чего-то.
— Что там творится? — спросил я.
Гримуэль бросил охапку на кровать. В свете свечи я различил кольчугу, шлем, меч, какую-то кожаную куртку, штаны.
— Всё меняет время, — тараторил Гримуэль.
— Да это-то понятно. А грохочет чего?
— Залпы батарей!
— Каких ещё «батарей»? Вы ж на мечах сражаетесь!
— Одевайся! — рявкнул Гримуэль.
— В это, что ли? — Я потыкал пальцем кольчугу. — Ты бухал?
— Ты — бессмертный воин!
— Кто — я?! Нет, ты точно бухал. Из меня такой воин…
— Лучше — не найти, — отрезал Гримуэль. — Защити богиню!
А вот тут у меня в голове что-то щёлкнуло, и я скинул пиджак. Посмотрел на Диану и мстительно заявил ей:
— Вот сейчас обратно мне должна будешь, богиня!
Глава 3
«Тарелку» пришлось бросить в трактирном гараже для коней. Ну, или как его там?.. А-а-а, не важно. В общем, мне дали коня. И Диане дали коня. Фионе коня не дали, посадили её передо мной. Всё-таки не доверяли местные кошкодевкам… А зря! Она, может, только внешне неко-тян, а в глубине души — свой мужик, алкаш.
Ехали в темноте и тишине, периодически друг на друга шикая. Копыта коням быстро чем-то обмотали, рты тоже завязали. Всё было так серьёзно — аж жуть. Я-то думал, прям сразу заорём: «За Диану!» — и рванём в битву. Не тут-то оно было.
Поделиться книгой: