Граф Лазарев. Том IV

Путешествие тянулось спокойно и скучно. Я пару раз поел в вагоне-ресторане, перекинулся дежурными любезностями с соседями, но в основном сидел в своем купе, то читая книгу, то просто пялясь в окно. Ближе к вечеру, хоть как-то оживив этот унылый день, в кармане завибрировал мобис.

Я приложил его к уху, ожидая услышать кого-то из домашних, но вместо этого раздался разгневанный вопль:

— Виктор!

— А, это вы. Здравствуйте, папенька, чем обязан? — спросил я настолько невинно, насколько мог.

— Вы меня обманули! — рявкнул Турчанинов. — Я же знал, что вы мне не просто так подсовываете этот договор!

— Да ладно вам, папенька, в чем же? Я сказал чистую правду, книгу действительно продают в Англию. И мне на самом деле нужен соучредитель с деловой хваткой.

— Скорее с ремонтными бригадами, — мрачно уточнил Турчанинов.

— Ну, и это тоже, — покаялся я. — Да ладно вам, вы же так хотели стать моим деловым партнером и получить типографию обратно! У нас замечательная печатня, не вижу повода злиться. Ну подумаешь, крыша обвалилась. Ну и трубы в подвале после этого тоже прорвало, наверное, из солидарности. Вы же все почините, это теперь ваши обязанности. Приятного вам воскресенья.

Я выключил мобис, решив, что слушать полетевшие оттуда выражения приличному молодому человеку не пристало, и рассмеялся. Барон получил-таки, что хотел. Сам виноват, раз прожил столько лет и не успел выучить, что, когда тебе вдруг внезапно предлагают задарма исполнить заветное желание, хорошим это обычно не заканчивается.

Надеюсь, тесть не будет злиться на меня до скончания века. Все-таки нам с ним еще вместе работать, а мне и правда нужен управляющий в типографию. И вообще, обжулить жулика — это вопрос профессиональной гордости!

Ночью мне приснился Турчанинов с молотком, который в рабочем комбинезоне ползает по останкам крыши печатни, восстанавливая разрушения. Сон чуть было не прервался, когда в него попытался вмешаться здравый смысл и указать, что такого уж точно никогда не будет, но я отогнал его и перевернулся на другой бок. Помечтать-то можно. И вообще, физический труд полезен для здоровья.

С утра мы, как и полагается, прибыли. Я сошел с поезда и сразу же почувствовал, что происходит что-то необычное.

Я никогда еще не видел на вокзале столько народу. Столько вооруженного народу, что немаловажно. Охраны было раза в два больше, чем обычно, то тут, то там словно бы бесцельно прохаживались люди с колючими взглядами и в длинных пиджаках, под которыми так удобно скрыть пистолет на поясе.

Что-то затевалось. Вокзал выглядел так, словно готовится то ли к войне, то ли к какой-то торжественной церемонии.

Первой мыслью было, что с такими предосторожностями встречают меня. Все-таки я теперь ценный свидетель и доверенное лицо Императора. Но ее я отбросил как слишком самонадеянную. Да и потом, стражники, ни в форме, ни в штатском, не проявили ко мне особо интереса. Скорее они чего-то опасаются, поэтому и нагнали столько охраны. На вокзале готовится теракт? Романов меня, конечно, не предупредил, спасибо ему большое. Третьей мысли не последовало, потому что из вагона первого класса прибывшего одновременно со мной поезда вышла девушка.

Все головы тут же повернулись в ее сторону. Незнакомку нельзя было назвать умопомрачительно красивой. Привлекательной — безусловно, но не более. Высокая блондинка с аккуратно уложенными волосами, одетая, несмотря на теплую погоду, в шерстяное черное платье, и на умопомрачительных каблуках. И тем не менее она притягивала взгляды, как маяк. Так толпа зевак на улице инстинктивно бежит туда, где происходит какое-нибудь событие, даже толком не разобравшись, о чем речь. Незнакомка держалась так, словно сама по себе была событием. В ее осанке, походке, в том, как она держала перед собой небольшую черную сумочку, была какая-то значительность, что ли. Ну и шесть человек вооруженной охраны, обступавшие девушку со всех сторон, тоже придавали ее персоне некоторый вес.

За охранниками семенила пятёрка слуг, несущих огромные чемоданы. Причем такое количество лакеев юной леди понадобилось не только для солидности. Чемоданов было действительно много. Нет, не так, их было МНОГО. Самого низкого из слуг, сгибавшегося под кучей сумок, было из-под них практически не видно. Если эта дама, как большинство женщин, таскает с собой главным образом наряды, она может целый год менять платья и ни разу не повториться.

Толпа расступалась перед девушкой и ее эскортом, словно море перед пророком. Правда, для моря, которое обычно представляется бесстрастным и равнодушным, она выглядела слишком напуганной. Я тоже отошел на край платформы, наблюдая, как удаляется идеально прямая спина незнакомки в кольце охраны. Интересно, кто это? Какая-нибудь княжна, не меньше. Или, что более вероятно, знатная гостья из-за границы.

Надо будет узнать, что это за загадочная дама. Уж не ее ли собирался встречать сам Император?

Подождав, пока красавица скроется с глаз, остальные пассажиры тоже двинулись к выходу. Я выбрался из здания вокзала и огляделся в поисках коляски, которую можно было бы нанять.

— Граф Лазарев?

Я обернулся. Ко мне подошел человек в наряде, который обычно носят слуги кого-то очень высокопоставленного.

— Да, это я. Чем обязан?

— Приказано отдать вам лично в руки. — Незнакомец протянул мне конверт. — Вас вызывают на дуэль.

Глава 19

Кажется, я переоценил благотворное действие отцовского ремня. Волконский-младший так и не успокоился. Я держал в руках письмо, извещающее, что завтра днем он ждёт меня в каком-то дуэльном клубе, ибо жаждет смыть нанесенные ему оскорбления. Пафосный и глупый тон письма вызывал непреодолимое желание нанести ему еще что-нибудь, желательно тяжелым предметом.

Я был абсолютно уверен, что на дуэли так не вызывают — письмом, через слугу, да еще и поймав человека, только что сошедшего с поезда. Если я откажусь, честь моя, скорее всего, не пострадает. Зато пострадает личная гордость. Да и, в конце концов, пора приструнить этого мальчишку раз и навсегда, а то он так и не отвяжется.

В здании вокзала тоже было полно охраны. Краем глаза я заметил пару военных, которых раньше видел во дворце, похоже, высокопоставленных. Слух уловил донесшееся откуда-то слово «вампир».

Значит, Северин тоже здесь. Точнее, был, поскольку сейчас я его не видел, как и той загадочной дамы. А прекрасная незнакомка и правда важная персона, раз ее встречал сам заместитель Анны.

Я нанял коляску, которые перед зданием вокзала толкались в изобилии. Кучер, как обычно, задрал непомерную цену, но мне было лень спорить. Инцитата я в этот раз решил с собой не брать — негуманно без особой необходимости таскать коня туда-сюда в лошадином вагоне. Да и личная жизнь у него наконец-то наладилась. По крайней мере конюхи, отвечая на вопрос, почему с прогулочных лугов доносится такое радостное ржание, краснели весьма красноречиво.

До моего московского дома мы домчали за полчаса. Дремлющий в сторожке сторож (то, что время перевалило за полдень, ему не мешало. По-моему, сторож дремал всегда, это было его обычное состояние), аж подпрыгнул, когда я постучал его по плечу, и кинулся открывать дверь.

— Ваше Сиятельство, опять пожаловали! А мы вас и не ждали!

— Я сам себя не ждал, — признался я. — Но пришлось прибыть по срочному делу.

Сторож посмотрел на меня с уважением. В его понимании все дела аристократов по определению были срочными и важными. Даже в нужник, наверное, по мнению сторожа благородные ходили с особым достоинством.

Осмотрев дом и убедившись, что количество пыли не превышает критическое, я, не раздеваясь, рухнул на кровать. Ранний подъем давал о себе знать — глаза слипались даже несмотря на то, что вчера я лег пораньше. Мне никогда не удавалось толком выспаться, если вставать приходилось рано утром. Организм, как убежденный полуночник, считал, что ложиться и вставать нужно в пределах одних суток, причем вставать как можно позже, уж точно не в семь. Дополнительные часы сна вечером организм не признавал — по его мнению, они были вчера, поэтому не считаются.

Романов не назначил мне конкретного времени аудиенции. Его Величество подходил к этому вопросу истинно по-императорски. Он вызывал меня в столицу просто в целом, причем как можно быстрее, а уже потом выискивал время для встречи в своем расписании. Как правило, об этом радостном событии мне сообщал секретарь по мобису. Правда, обычно время находилось быстро, что добавляло мне значимости в собственных глазах. И проблем, как правило, тоже.

Но пока что меня никто не тревожил. Рассудив, что, если такой человек, как Романов, захочет до меня дозвониться, он дозвонится, я предался одному из своих любимых занятий. Завалился спать.

Через три часа я почувствовал себя гораздо счастливее. Никаких сообщений на мобис не приходило, так что я счел себя свободным человеком. Приказал подать поздний обед и с удовольствием полакомился ухой и куропатками. Поел, поспал — на этом иссяк список занятий, которые я смог для себя придумать.

Мне было скучно. Заниматься в доме было решительно нечем, разве что считать пауков по углам. В прошлый раз, когда неожиданно нагрянул Игорь, вдвоем жилось значительно веселее. И вообще, я уже привык, что рядом всегда есть хоть какой-нибудь собеседник. В крайнем случае эту функцию выполнял Инцитат или на худой конец Каладрий, но сейчас оба болтливых питомца остались дома. Точнее, Инцитат остался, а голубь по обыкновению шлялся непонятно где. Хотя, с другой стороны, я еще не достиг такого уровня одиночества, чтобы скучать по обществу демона. Для этого придется как минимум пару лет просидеть на необитаемом острове.

Повалявшись еще немного на кровати, я сделал кое-что для меня нехарактерное. Решил сам напроситься на труд на благо общества.

После пяти минут ожидания из мобиса послышался недовольный голос Блэйд:

— Лазарев, чего тебе?

— И тебе добрый день, Анна. Я тоже рад тебя слышать, о образец вежливости и тактичности, — поздоровался я.

Блэйд фыркнула.

— Преклоняюсь перед твоим остроумием. Говори по делу, зачем звонишь?

— Его Величество хотел меня видеть. Вот пытаюсь понять, когда именно ждать аудиенции.

— А, это. Александр примет тебя завтра вечером, — рассеянно отозвалась Блэйд, явно думая о своем. — А что, есть какие-то срочные новости?

— Да нет, просто обычно меня берут в оборот практически сразу, а тут уже скоро вечер.

— Лазарев, ты не заболел? — Голос Блэйд стал нарочито встревоженным. — Неужели ты загорелся желанием поработать?

— Мне просто скучно, — огрызнулся я.

— Ну так скучай, не отвлекая государственных служащих от работы. Если больше тебе сказать нечего, то до свидания, у меня еще куча дел.

— Злая ты, — отметил я. — Даже хуже, чем обычно.

— Извини, просто сегодня весь дворец стоит на ушах.

— Почему?

— А ты не знаешь? — удивилась Анна. — Хм, ну тогда пусть это будет для тебя сюрпризом.

Я собрался спросить, не стала ли причиной переполоха прибывшая дама и, собственно, кто это, но Анна уже отключилась. Как обычно, глава Тайной Канцелярии не утруждала себя прощаниями и приветствиями.

Буркнув себе под нос все, что о ней думаю, я слез с кровати и убрал мобис в карман. Надо чем-нибудь заняться. Обычно в отсутствие альтернатив я в основном проводил вечера за книгой, но сегодня меня не тянуло к печатному слову.

Подумав немного, я нашел себе дело. Надо посмотреть, как там мой второй дом. Судя по тому, что вокруг не бегают люди с воплями: «Караул, призрак!», неплохо, но проверить не помешает. Окинуть, так сказать, хозяйским взглядом. Да и Ерофей иногда бывает интересным собеседником.

В окнах дома горел тусклый свет. Формально они не имели на это права, но я позволял Ерофею с женой жить в гостевых комнатах. Все равно я ими не пользуюсь. Я и самим-то домом почти не пользуюсь, а пристройка, в которой ютились супруги, была совсем уж убогой.

Едва я ступил на порог, дверь распахнулась. Ерофей словно почувствовал приближение хозяина. Хотя скорее всего он просто увидел меня в окно.

— Ваше Сиятельство! Мы и не думали, что вы приедете.

— Я и сам не думал, — повторил я свою сомнительного качества шутку.

Вслед за Ерофеем в дверях показалась Марфа Петровна. А, ну да. Относительное спокойствие последних дней расслабило меня, я и забыл, какие опасности здесь подстерегают.

— Ваше Сиятельство, — защебетала Марфа Петровна, — мы так рады вас видеть! Как ваши дела? Как здоровье?

Из Марфы Петровны выплескивалось столько воплощенного дружелюбия, что я закашлялся. Старушка навострила уши.

— Ваше Сиятельство, вы часом не простужены?

— Я здоров, как бык, — заверил я. Потом подумал и добавил: — даже как стадо быков. — С Марфой Петровной лучше было перестраховаться. — Как ваши дела, как дом?

— Прекрасно, Ваше Сиятельство. Живем-поживаем, держим все в чистоте, как вы велели. Да вы проходите, Ваше Сиятельство, проходите, что ж вы стоите в дверях.

Я прошел в гостиную. Дом и правда содержался в чистоте. А также, судя по унылому виду Ерофея, в трезвости, благонравии и прочих вещах, которыми жены обычно портят жизни своих мужей. То есть, я хотел сказать «облагораживают». Я присел на диван.

— Все нормально? Сосед проблем не доставляет?

— Василий Петрович? Ну что вы, граф, он очень воспитанный господин. И повар у него просто прелесть, мы с Ерофейчиком иногда приглашаем его в гости. Правда, Ерофейчик?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что речь идет о владельце дома через улицу.

— Я имею в виду соседа в подвале.

— Ах, он? Ни в коем случае. Очень милый молодой человек. Старого воспитания, не то что нынешняя молодежь.

— Вы имеете в виду призрака? — уточнил я.

— Призрак, не призрак, какая разница, — проявила Марфа Петровна редкую для женщины ее возраста толерантность. — Главное, чтобы человек был хороший. Правда, он совсем себя не бережет. Говорит, мол, ему уже все равно. Ну и что, что он умер! Смерть не повод переставать следить за своим здоровьем.

Пока я обдумывал, что ответить на это в какой-то степени метафизическое высказывание, послышался шорох крыльев. Хлопнула открытая по случаю теплой погоды форточка, и в дом влетел Каладрий. Осмотрелся вокруг и уселся ко мне на плечо.

«Ты-то что здесь забыл?»

«Скучно мне, — ответил Каладрий. — С тобой полетаю, может, найду какой-нибудь птичник. — И, чтобы я не забывал, что демон обо мне думает, добавил: — дубина».

— Это пернатое чудовище со мной, — пояснил я в ответ на удивленные взгляды. — Он в некотором роде дрессированный.

Каладрий тут же попытался клюнуть меня в плечо в ответ на такое оскорбление.

— Какая хорошая птичка, — умилилась Марфа Петровна. — Только вид у нее какой-то болезненный.

Я невольно ухмыльнулся и прогнал от себя видение, в котором заботливая старушка делает демону клизму со скипидаром. Не уверен, что именно так лечат голубей, но характеру Каладрия эта процедура точно пошла бы на пользу.

Разговор о призраке как-то сам привел к тому, что все мы спустились в подвал. Там моему взору предстала дивная картина.

Призрак был заботливо укрыт одеялом. Точнее, бесплотный граф Андреев, разумеется, ничем укрываться не мог, но висел в воздухе примерно там же, где одеяло лежало. Наверное, из уважения к старой женщине. Рядом с ним стояла кружка чая. Марфа Петровна заботилась о ближних, как могла, такие мелочи, как старуха с косой, ее не останавливали.

Завидев призрака, Каладрий чуть не грохнулся на землю. Голубь тут же сорвался с моего плеча и несколько раз облетел вокруг графа Андреева. Думаю, если бы мог, Каладрий бы его обнюхал. Призрак тоже заинтересовался пернатым пришельцем. Кажется, между ними произошел какой-то разговор, неслышный в физическом мире.

Голубь вернулся ко мне.

— Бедный. Помереть не может.

Я постарался сохранить серьезный вид. Каладрий терпеть не мог разнообразную нежить, поскольку она увиливала от главного предназначения всего живого — поскорее сыграть в ящик. Но с графом Андреевым, похоже, случай был прямо противоположный. Впервые за все время нашего знакомства я слышал в голосе Каладрия сочувствие.

Граф Андреев выглядел вполне довольным посмертием. Правда, шерстяные носки и шарф с него все же сваливались, но зато череп Йорика украшала очаровательная вязаная шапочка.

Я направился к призраку, решив на правах хозяина дома поинтересоваться и его делами тоже. Хотя я не совсем понимал, что именно можно спросить у привидения. Хорошо ли ему воется по ночам, не жмут ли кандалы, не пристают ли пролетающие мимо духи женского пола с грязными предложениями?

Но призрак меня опередил. Он вдруг уставился на меня так, словно впервые видит, и наставил трясущийся палец.

— Ты! Рядом с тобой смерть!

— Ты имеешь в виду вот его? Мы с Каладрием давно знакомы и…

— Я вижу смерть! Ты можешь погибнуть!

— В ближайшее время или вообще? Если второе, то, боюсь, это никого не минует.

Призрак, казалось, не слышал моих неуклюжих попыток перевести все в шутку. Он просто пялился на меня, заставляя невольно ежиться. Терпеть не могу, когда мне предсказывают скорую погибель. Даже когда в детстве подобным промышляли цыганки на рынке, куда нас водил отец, дабы познакомить с жизнью простонародья, это как-то нервировало, а уж из уст мистической сущности и вовсе звучит тревожно. Не может он, что ли, в благодарность за гостеприимство завывать, что я буду жить долго и счастливо?

Ерофей с женой испуганно жались в углу. Даже Каладрий отпрянул, что было совсем уж удивительно.

Припадок Андреева закончился так же внезапно, как и начался. Призрак вдруг успокоился и удивленно огляделся.

— А, Марфа Петровна, здравствуйте. Спасибо за чай.