Но где ее искать?

Некоторые бойцы видели, как Маша умчалась вслед за Буденным к опушке леса, а что случилось потом, им было уже неизвестно. Катя решила направиться в лес, хотя надежда на встречу была очень слабой. Она знала, что лес тот тянется так далеко на восток, что именно в его темных густых дебрях бродили когда-то бандиты, и что на его северной окраине раскинулся родной хутор Яблонный.

Взяв направление на север, девушки углубились в лес. Сначала они шли по следам будённовского отряда, бежавшего с поля боя. След был хорошо виден: взбитая конскими копытами земля, поломанные сучья и ветки деревьев, клочья разорванной одежды. Но вскоре следы разделились и пошли в разные стороны.

Куда же направиться?..

Был уже поздний вечер, когда девушки оказались на широкой поляне. Здесь Катя решила устроить привал до утра: утро вечера мудренее…

Расположившись под большим кустом, девушки вытащили из сумок еду, но есть не могли. Все пережитое за последний день тяжелым тугим комом стояло у них в горле.

Вдруг из темной глубины леса, с противоположного края поляны, вылетел растрепанный всадник, без фуражки, в разорванной куртке, с окровавленным лицом. Он мчался прямо на девушек.

Таня мгновенно вскинула к плечу карабин:

— Стой, стрелять буду!..

— Стой! — повторила и Катя, хватая маузер.

Всадник решительным, твердым движением осадил над кустом вороного коня, и тот аж взвился на дыбы. А через секунду всадник уже был на земле. Это была Маша.

— Ты вся в крови, — встревожилась Катя. — Что случилось?

— Потом расскажу!..

Катя пересказала Маше, как умирал дядя Степан, и с какими почестями его хоронили. Маша выслушала этот рассказ молча. Она только кивнула и, как бы давая клятву, произнесла:

— Сама сдохну, но бандита поймаю!

Глава 20. Охота на Командарма

День был ясный, голубой. Солнце ласково припекало, но в воздухе веяло прохладой. На хуторе Яблонном было тихо и спокойно: от вчерашней гульбы не осталось и следа. Казаки занимались своим обычным делом. Только два плохо одетых мужичка бесцельно бродили по улицам, мимоходом заглядывали во дворы, болтали с прохожими. Если бы кто-нибудь следил за ними, он бы заметил, что странные мужички с особой осторожностью и любопытством обошли вокруг дома, где прошлой ночью кутил Буденный, после, видимо, чем-то раздосадованные, медленно пошли в конец хутора. Здесь они наткнулись на сожженную хату, от которой остались только развалины печи и черная, обугленная труба.

Мужички остановились, сняв шапки.

— Вот и наша хата, — печально сказал один, тяжело вздохнув.

— Ничего, — ответил другой, — они нам заплатят за все. А подлого бандита Буденного мы все-таки разыщем, где бы он ни скрывался.

…В избе было шумно и весело. Чарки с самогоном переходили из рук в руки. Пьяные крики раздавались с разных концов большого стола. Командарм сидел, приосанившись и подкручивая себе усы. Сегодня он почти не пил — хотя мог бы и выпить. Будённый был сейчас в приподнятом, бровом настроении: ему обещали серьёзное подкрепление. Теперь то уж он рассчитается со своими недругами! Теперь то уж он нанесет такой удар по Деникину, от которого тот и оправится уже не сможет!

Командарм налил и залпом опрокинул в рот еще один стакан самогона, опять подкрутил усы и вышел на улицу.

Смеркалось. Вечерние звёзды, играя и перемигиваясь, таяли в ночной вышине. Командарм увидел красивую молодую казачку, которая, проходя мимо, повернулась и поглядела внимательно. Буденный опять подкрутил зачем-то уже подкрученные усы.

— Эй, красавица! — окликнул он ее.

Та остановилась, поглядев искоса. Будённый подошел ближе.

— Ты кто такая будешь? — спросил он ее.

— Я — Дуня, дочь мельника.

— Красивая ты, Дуня, — мечтательно покачав головой, проговорил Буденный. — А знаешь, кто я таков?

— Знаю, Семён Михайлыч…

— И то ладно… — Будённый улыбнулся с довольным видом. — Пойдем ко мне в хату, Дуня. У меня весело…

— Нет, казак, — покачала головой Дуня. — Народ у нас на хуторе строгий. Узнает, проходу не даст.

Они помолчали.

— А ты красивый, казак, — сказала Дуня. — Хочешь, приходи ко мне на мельницу. Через час приходи. Отца нет дома, он в соседний хутор уехал. Только завтра к обеду и будет… Но только один приходи, без своих хлопцев… Ну, ежели не побоишься, конечно…

Будённый вспыхнул.

— Побоюсь?.. Да знаешь ли ты, что я — полный георгиевский кавалер?..

Красавица улыбнулась.

— И славно. Приходи, коли так…

Глаза у командарма зажглись и горели сейчас ясным, неугасимым огнем. Твердая рука его решительно сжимала горячий эфес шашки.

— Смотри, казачка. Через час буду. Обманешь — не сносить тебе головы. Клянусь: не только, что мельницу — весь хутор сожгу.

Красавица-казачка ничего не ответила. Она только улыбнулась ему таинственной, мягкой улыбкой.

Глава 20. Будённый в Плену

Командарм всё-таки не решился в одиночку отправиться к мельнице. Он взял с собою трех красноармейцев, вооруженных наганами. Те ехали сзади, на расстоянии, зорко охраняя своего командира.

Вот, наконец, и мельница. Будённый выхватил из расстегнутой кобуры пистолет, после чего с силою рванул поводья и, едва не свалив коня, спрыгнул на землю. Подойдя к тяжелой двери, он постучал в неё три раза рукояткой своего пистолета.

Он ждал несколько минут. Оглянувшись назад, увидел, что трое красноармейцев с наганами наготове уже притаились в кустах неподалеку. Потом дверь отворилась, и командарм увидел красавицу-казачку.

— Не побоялся, герой? — спросила она, улыбаясь. — Что ж, проходи.

Засунув пистолет обратно в кобуру, и держась за эфес богато разукрашенной шашки, командарм следовал за девушкой.

Они оказались в небольшой комнате, где царил полумрак, и только одна тусклая свечка в углу давала по сторонам неровный, играющий свет.

— Хорошая сегодня ночь, правда? — спросила казачка, обернувшись к Буденному.

— Ночь восхитительная! — командарм, протянув руки, шагнул вперед. — Иди же ко мне, красавица!

Но девушка увернулась.

— Не будь таким быстрым, казак! — шепнула она ему ласково. — Все успеется, все в свое время. Надо только набраться терепения!

— Никогда не знал, что это! — Буденный опять подкрутил усы. Его грубая, разбойничья натура взяла свое: он резко схватил девушку за плечи, с силой рванул к себе и поцеловал.

Казачка оттолкнула его и отпрянула в самый дальний угол сумрачной комнаты. Глаза у нее сверкали. Командарм задыхался от страсти и от любви.

— Красавица! Будь моей женою! — закричал он, подходя ближе и протягивая руки к девушке.

Та посмотрела внимательно.

— Нет, казак, не пойдет, — красавица покачала головой.

— Как не пойдет!? — Буденный нахмурился. — Да знаешь ли ты, кому отказываешь?!.. Да я в золоте тебя могу утопить! Глянь вот сюда! — и в руках у него сверкнуло богатое изумрудное ожерелье. — Нравится?..

Девушка отошла еще дальше и улыбнулась:

— Ты ничего не понял, казак!

— Что же это я, интересно, не понял, черт тебя побери! — нахмурился он. — Или ты забыла, девка, с кем разговариваешь? Да знаешь ли ты, что любая красавица Дона и Украины с радостью станет женой Семена Буденного!

— Я все хорошо знаю, — красавица подошла ближе, — но только я никогда смогу отдать свою руку бандиту.

Буденный опешил от неожиданности:

— Это еще что такое?!..

— Я никогда не стану женой бандита, — четко и ясно проговорила красавица, доставая руку из-за спины. В руке у нее блеснул маузер. — Меня зовут Таня Григорьева. Я дочь казака-офицера, которого ты убил.

Две черные тени вдруг откуда-то появились в комнате. Два пистолетных дула, сверкнув в темноте, смотрели на командарма в упор. Тот приподнял руки, и тут же, из кобуры у него выпорхнул пистолет, а из ножен — стальная шашка.

— Пора платить, командарм, — внятно проговорила одна из теней, и Буденный узнал девушку, расстрелянную по его приказу три недели назад. Пора заплатить за всё.

— Маша, что с солдатами, которых он притащил? — быстро спросила Таня.

Маша бросила на стол окровавленный нож.

— Двое готовы, третий ушел. — ответила она. — Поэтому нам надо надо спешить. Скоро будет погоня.

И командарм узнал Машу Григорьеву, которую он обещал пустить на ремни, и которая дважды уходила у него из под носа.

Больше он не успел ничего рассмотреть. Руки ему стянула твердая, тугая веревка, а на голову опустился широкий мешок. Спустя минуту он уже лежал на полу, крепко-накрепко скрученный веревками.

— Вот и олично! — воскликнула Маша. — Теперь ты уже никуда не уйдешь! Потащили его, живо!

Буденный почувствовал, как чьи-то грубые чужие руки схватили его за одежду и, словно бессловесного кабана, поволокли по жесткому деревянному полу.

Когда его вытянули наружу и уложили поперек седла, он начал ругаться:

— Берегитесь, собаки! Мои хлопцы вас на куски порежут…

Медленно, очень медленно будете подыхать…

Ему не отвечали.

Потом он молчал — очевидно, соображая.

— А хотите золота? — вдруг предложил Буденный. — Вы и понятия не имеете, как я богат… Я вам столько золота дам, сколько вы и во сне не видели. До смерти хватит. В золоте купаться будете… На десять жизней хватит…

Ему снова не отвечали. Тогда Буденный опять начал ругаться, за что получил прикладом по черепу и на какое-то время затих.

…Когда он открыл глаза, то увидел, как из окровавленного черного тумана выплывают какие-то неясные угрюмые тени. Командарм зажмурился и помотал головой. Кровавый туман начал таять и расходиться в стороны. Буденный вглядывался, тяжело морщась и напрягая глаза. Перед ним стояли все те же три девушки, взявшие его в плен. Маша и Катя были в черном.

— Ну что, товарищ красный командарм, — произнесла Маша, бодро помахивая короткой плетью. — Пришел час возвращать долги… Переверните его!

Буденный, который уже догадался, что именно сейчас произойдет, разразился такой забористой и такой замысловатой бранью, какую девушкам до той поры слышать не доводилось. Но все было бесполезно. Его повернули носом в траву.

— А теперь, — сказала Маша, — считайте до пятидесяти, и смотрите не сбейтесь…

Буденный уже перестал ругаться. Надменный и безжалостный командарм теперь только хрипел и скрипел зубами. А Маша старалась от всей души.

Едва Катя с Таней досчитали до пятидесяти, как вдруг Маша опустила плетку и остановилась:

— Скорей по коням!.. — закричала она.

Катя и Таня бросились к лошадям. Им все было ясно, и они не переспрашивали: приближалась погоня.

Глава 22 Враги Республики

Цокот копыт становился все ближе. Лес закончился, и началась открытая степь.

— Вперед! — закричала Маша, увидев ветхую полуразвалившуюся хатенку в открытой степи.

До старого домика оставалось шагов четыреста.

— Засядем там и будем отбиваться! — на полном скаку кричала Маша. Другого пути у нас нет! В открытой степи нас нагонят или перестреляют в спину!

Как раз, когда девушки на своих взмыленных, горячих конях подскочили к избушке, из лесу появились красные конники. Восемь всадников, сверкая стальными шашками и стреляя на ходу, мчались на полном ходу к старой избушке.

Заскочив внутрь, девушки сбросили на пол связанного командарма. Несколько пуль ударили в деревянную стену, и пахнущая лесом стружка посыпалась на траву.

Таня просунула дуло в окно и выстрелила. Один из буденновцев на полном скаку вылетел из седла. Следом стукнуло несколько перекрестных выстрелов, и еще двое красноармейцев, взмахнув руками, повалились на землю — их лошади, освободившиеся от седоков, бессмысленно мчались дальше, взбивая копытами мокрую, будто вспотевшую от солнца, траву.

Катя шатнулась и опустилась на стог сена — ее черная рубашка, чуть ниже плеча, стала еще чернее, густо окрасившись кровью. Маша, держа в каждой руке по маузеру, сделала шаг наружу. Два курка она придавила одновременно. И подскочившие к ней двое буденновцев, обронив шашки, упали с коней на вылизанную белой росой траву. Третий — громадный верзила — прыгнул на Машу сверху. Стальной, разъяренный клинок сверкнул у девушки перед глазами — и ушел в мягкую влажную землю, промелькнув как раз рядом с ее головой, наточенным своим лезвием подрезав край черных волос. В последний момент Маша успела надавить курок маузера, и буденновец вытянулся неподвижно, придавив девушку всей тяжестью своего огромного тела.

Двое буденновцев ворвались в избу. Таня получив пулю в бедро, рухнула на пол. Следом за ней свалился один из красноармейцев — Катина пуля ударила ему точно в лоб.

Последний, восьмой, будённовец стоял у входа, сжимая в каждой руке по пистолету, и держа на прицеле Катю и Таню одновременно.

И в этот момент наточенная белая шашка вошла ему в спину и проделала путь насквозь. Это залитая буденновской кровью Маша успела выбраться из под кровавой туши и вовремя появилась сзади. Закатив глаза в потолку и выронив оба маузера, буденовец свалился на землю. Кончик стальной окровавленной шашки торчал у него из груди.