Помоги проекту - поделись книгой:
Депрессии у Эстер не было. Дни текли гладко, но ничего выдающегося не случалось. Она ушла на пенсию с должности преподавателя по литературе в Копенгагенском университете. Жила с комфортом в центре, в собственной квартире на Пеблинге-Доссеринген, которую смогла купить после продажи дома на Клостерстреде и которую делила со своим другом и съемщиком Грегерсом и двумя мопсами – Доксой и Эпистемой. Денег хватало, она была еще в форме и располагала кучей времени, чтобы реализовать писательские амбиции.
Только у нее не получалось ничего написать. Тот детектив, о котором она мечтала, Эстер забросила, а придумать что-то еще не могла. Идеи витали где-то далеко, всякий раз, когда она садилась за клавиатуру, на нее наваливались усталость и огромное нежелание работать. Вместо этого день за днем она тратила время на быт и повседневные дела: покупки, прогулки, чтение газет, обеды в компании друзей и так далее. У нее ничего не получалось. Шли дни.
– У меня ощущение, будто внутри все застыло. Остановилось. Мне не плохо, но я и не счастлива по-настоящему. Это о чем-то говорит?
Психиатр склонил круглое и гладко выбритое лицо набок и улыбнулся – улыбка быстро исчезла.
– Это о многом говорит, вы далеко не единственная. Депрессия – очень распространенное заболевание.
Эстер удивленно покачала головой – ее сережки даже задели шею.
– У меня не депрессия, просто… все остановилось.
– В каком смысле остановилось?
Она подумала, прежде чем ответить.
– Я как-то расклеилась летом, и мне сложно снова собраться. Не то чтобы я все время какая-то подавленная, просто…
– Бессоница? Как вы спите по ночам?
– Ну, я обычно просыпаюсь где-то в три-четыре часа.
– А как у вас с аппетитом?
Эстер пожала плечами. Вообще за последние пару месяцев она сбросила четыре килограмма, как-то не хотела есть.
Психиатр снял очки – отточенным движением, которое должно было продемонстрировать его авторитет, – и серьезно на нее посмотрел. Эстер тут же раскусила его прием, но с раздражением отметила, что он сработал.
– У вас полностью поменялась жизнь, когда вы вышли на пенсию, а кроме того, пережили две смерти. Вам тяжело есть и спать, и вас не отпускает ощущение подавленности. Я все верно понял?
– Да, верно.
– Мне кажется, у вас травма. Возможно, сами вы этой остроты не замечаете и не считаете, что у вас депрессия. Полагаю, вы привыкли сжимать зубы и идти вперед. В то же время вы из тех, кого я называю незрелыми. Те, кто не пасует перед трудностями и несчастьями, отказывается считать себя жертвой. Борец, крепкий орешек.
Эстер почувствовала, как теплая волна дурноты поднимается по горлу и растекается по лицу.
Она отвернулась от взгляда его колких глаз и стала рассматривать то, что висит на стенах. Кому вообще придет в голову собирать изувеченных бабочек?
– А теперь травма вас догнала. Так обычно бывает с непроработанными эмоциями.
Петер Демант снова надел очки.
– Давайте спланируем график на осень, будете приходить раз в две недели, чтобы добраться до того, что вас тормозит.
Эстер подняла руку.
– А таблетка не поможет? Таблетка счастья?
– Вы про антидепрессанты? – Он положил блокнот на полированный письменный стол у окна с видом на площадь Святой Анны и криво улыбнулся. – Они не делают людей счастливыми – просто дают возможность выздороветь тем, кто страдает депрессией. И я не прописываю их до тех пор, пока не оценю состояние пациента.
– Дело не в том, что я не хочу ходить на терапию, просто…
– Вас никто ни к чему не принуждает. Если вы хотите мое мнение, терапия позволит вам продвинуться вперед. По крайней мере поначалу. – Он встал. – Если хотите продолжить лечение, запишитесь на прием через пару недель. Но поторопитесь, сеансы быстро расхватывают.
Петер Демант обошел письменный стол и открыл дверь в приемную. В дверях он пожал ей руку.
– Спасибо вам.
Он передал Эстер улыбающейся ассистентке, сидевшей у платежного терминала. Она достала из сумочки кошелек, а пин-код ввела, даже не посмотрев на сумму; забрала чек и торопливо вышла на внушительную лестницу, украшенную золочеными завитушками. Она пробыла там три четверти часа и должна была взбеситься при виде четырехзначной суммы на чеке. В обычной ситуации так бы и случилось, в обычной ситуации ее возмутил бы подобный грабеж. Держась за перила, она стала быстро спускаться, мечтая поскорее выйти на свежий воздух. Возможно, это и есть путь вперед, хоть он будет тяжелым и затратным. Разве это не обыкновенная ребяческая гордыня – из-за нее она чувствовала, что оказалась незащищенной, почти униженной? Потому что психиатр был так уверен в диагнозе, что поставил его за секунду. Потому что от нее буквально исходила чернота.
Площадь Святой Анны встретила ее тяжелыми тучами и лужами на широких тротуарах. Дверь захлопнулась за ней с тяжелым грохотом, и она вышла навстречу ветру. На мгновение закрыла глаза и сделала глубокий вдох, после чего пошла. На другой стороне площади есть кафе Joe & The Juice. Она пересекла площадь и вошла в черно-розовое заведение, где гремели басы. Люди сидели на барных стульях и беседовали, перекрикивая громкую музыку, как будто так и надо. Эстер встала в очередь и смотрела, как молодые люди за барной стойкой жонглируют яблоками и весело подмигивают посетительницам. Выглядело это зрелище неестественно. Тем не менее в нем было что-то особенно успокаивающее.
Она заказала кортадо, и ей игриво улыбнулся юноша – да он как минимум в три раза младше. Его голубые глаза сияли доверием к жизни и интересом к миру, его воодушевление было заразительно. Уже доставая кошелек из сумки, Эстер сообразила, что так и держит в руке чек от Деманта. Без дальнейших раздумий она смяла его и бросила в ведерко, предназначенное для чаевых и номеров симпатичных девушек. Затем улыбнулась в ответ.
Глава 3
Оштукатуренная белая кирпичная вилла семьи Хольте располагалась в тихом жилом квартале недалеко от площади Хусум-торв. На каждом участке – бунгало и кирпичные виллы, в садах – песочницы и качели. Йеппе с нежностью подумал о собственной вилле в Вальбю – они с бывшей женой наконец-то ее продали. Теперь у кустов сирени, сарая и недостроенной террасы другие хозяева. Он по всему этому не скучал.
В конце длинной подъездной дорожки гостей встречал крепкий навес для машин из темного дерева, а еще лаванда в горшках и свежевыкрашенный забор. Видимо, жившая здесь семья умела ухаживать за домом и тратила на него много времени и сил. Йеппе и Фальк пошли по плитке, очищенной от мха, к белой входной двери – мимо ухоженных клумб.
На латунной табличке под звонком выгравированы имена Беттины и Микаэля, оба с фамилией Хольте. Йеппе позвонил и отступил на шаг, чтобы стоять рядом с Фальком, когда дверь откроют. На них смотрела женщина – из-за чересчур длинной челки казалось, что ее заплаканные глаза опустились ниже. Увидев их, она непроизвольно покачала головой и заплакала. Как будто от их присутствия нереальная ситуация стала более реальной, а вместе с тем и более болезненной.
– Добрый день, мы из отдела по расследованию преступлений против личности. Мы хотели бы поговорить с Микаэлем…
Женщина развернулась и стала уходить от открытой двери, но успела сделать всего пару шагов, прежде чем осознала, что этот поступок может показаться невежливым. Она снова повернулась к ним.
– Извините. Заходите, я сестра Микаэля. Рикке. Обычно в этом доме снимают обувь, но… вытрите хорошенько ноги, чтобы не оставлять следов. Беттина…
Она умолкла, обессиленно посмотрела на чисто вымытый деревянный пол и пошла дальше, в кухню, соединенную с гостиной, – помещение занимало бо́льшую часть первого этажа дома. Стены белые, почти совсем голые, на подоконниках – никаких безделушек, повсюду очень чисто. Судя по первому впечатлению, дом удобный, но не очень-то уютный.
Мужчина, который сидел склонившись над кухонным островом, казался прямым продолжением своего дома. Подернутые сединой каштановые волосы аккуратно причесаны, щеки гладко выбриты, а на груди белой рубашки – аккуратный автомобильный логотип.
– Микаэль, полиция пришла.
Микаэль Хольте поднял глаза и лишился доли своей аккуратности. Глаза с тяжелыми веками сидели глубоко, под ними залегли темные круги, но не скажешь, что они вызваны бессонницей или растерянностью или что он всегда так выглядит. Он встал – фигура у него отличная.
Несмотря на несчастные глаза, Микаэль Хольте оказался симпатичным мужчиной пятидесяти с небольшим лет. Симпатичнее, безжалостно подумал Йеппе, чем его погибшая жена – того же возраста.
– Руководитель следственной группы Йеппе Кернер. А это следователь Фальк. Сожалеем о том, что случилось с вашей женой. Знайте, что мы прекрасно понимаем: это последнее, что вам сейчас требуется. Просто мы обязаны задать вам несколько вопросов.
Микаэль Хольте понимающе кивнул и указал на белый диван.
– Давайте посидим в гостиной. Рикке, принесешь нам что-нибудь?
Он вопросительно посмотрел на Йеппе.
– Если можно, воды, пожалуйста.
Микаэль Хольте осторожно поправил отглаженные брюки, согнул колени и сел на диван выпрямившись – ему как будто даже неприятно сидеть на мягком. Рикке принесла кувшин и стаканы и села рядом с братом. Он инстинктивно чуточку отодвинулся от нее. Не настолько далеко, чтобы она это заметила – зато заметил Йеппе.
– Беттина пропала вчера. Расскажите, где, когда и кто видел ее в последний раз.
Прежде чем ответить, Микаэль Хольте сделал глубокий вдох.
– Беттина ходит танцевать каждое воскресенье в четыре часа. В школу танцев неподалеку от Хусум-торв. Джазовый танец, она такое любит. Вчера она ушла в половине четвертого пешком, как обычно, с зонтиком и спортивной одеждой. Потом она всегда пьет кофе с остальными. Я разговаривал с учителем танцев – он сказал, что Беттина была в хорошем настроении, когда попрощалась и ушла домой. С тех пор ее никто не видел. До того…
Он опустил глаза в пол. Подождав, Йеппе заговорил:
– Во сколько она со всеми попрощалась? Вы знаете?
– Думаю, где-то после шести. Я стал волноваться, когда она не пришла домой к ужину. Она не брала трубку, а те, кто ходит с ней на занятия, ничего не знали. В девять часов я позвонил в полицию. Думаешь ведь всегда о худшем.
Йеппе видел, что Микаэль Хольте осознал: случилось самое худшее.
– Ваша жена работала в больнице в районе Херлев, верно?
– Верно. В родильном отделении. Она занималась с будущими соцработниками. Работа Беттины всегда была каким-то образом связана с детьми.
– И она любила свою работу?
Микаэль Хольте мотнул головой из стороны в сторону, что не означало ни да ни нет.
– Наверно, не самая интересная из всех, что были у Беттины. Она много где работала, но ей хотелось чего-то не слишком утомительного. Предыдущая работа буквально выпила из нее все соки.
– Она ладила с коллегами? С начальством?
– Конечно. С этим никаких проблем не было. – Он выпил воды. – Моя жена – женщина решительная и не боится высказывать свое мнение, но она замечательный специалист. И все знают, какая у нее позиция.
Такие качества не обязательно приносят популярность, подумал Йеппе.
– Значит, у нее не было врагов как таковых? Она ни с кем не ругалась? Со старой подругой? Бывшим возлюбленным?
Микаэль Хольте пристально на него посмотрел.
– Мы с Беттиной вместе со школы. Никаких бывших возлюбленных у нее нет.
Йеппе слегка кивнул.
– Я спрашиваю, потому что у преступления… есть обстоятельства, которые говорят о том, что преступник действовал исходя из эмоций.
Сестра закрыла лицо руками и начала всхлипывать. Во взгляде брата было нечто похожее на раздражение.
– Ты не поднимешься в кабинет – свяжешься с похоронным бюро, о котором мы говорили? Будь так добра.
Растерянного посмотрев на него из-под тяжелой челки, она встала и торопливо вышла – на ногах у нее были только носки.
– В подобной ситуации плохо быть одному, – Йеппе понимающе улыбнулся, – даже если с окружающими бывает тяжело…
Его осадил усталый взгляд Микаэля Хольте.
Йеппе откашлялся.
– Какие еще у Беттины были увлечения? Кроме танцев.
– Увлечения? – Вид у него был растерянный. – Она любила работать в саду…
Он умолк.
– Сколько вы были женаты?
На стеклянном столике завибрировал телефон Микаэля Хольте, и он, бросив взгляд на экран, сбросил вызов.
– Мы с Беттиной были женаты двадцать семь лет и воспитали двух детей – они уже давно вылетели из гнезда. – Он заговорил тише, как будто хотел сообщить что-то личное. – Эмоции первой любви утихли, и у нас были трудности, как у всех, но мы решили справиться с ними вместе. Мы отличная команда.
– Другими словами, вы понятия не имеете, у кого мог быть мотив убить вашу жену?
– Моя жена… – Он сглотнул. – Мне даже в страшном сне не приснится, что это мог сделать кто-то, кроме какого-то ненормального. Психопата, которого надо держать взаперти.
Йеппе не стал это комментировать. Если верить близким, преступник – это всегда
– Где вы были вчера в четыре часа?
Последовала пауза, совсем короткая, затем он ответил:
– Здесь. Я немножко поработал, приготовил ужин, ждал Беттину.
– Кто-нибудь может это подтвердить? Мы обязаны спросить – надеюсь, вы понимаете.
Он помотал головой.
– К сожалению, нет.
– Ладно. Раз мы расследуем такое серьезное дело, мы вынуждены осмотреть вещи Беттины. Мы постараемся поскорее прислать группу криминалистов – кое-что они заберут на экспертизу.
Микаэль Хольте нерешительно кивнул. Йеппе не сказал ему, что в первую очередь криминалисты будут искать следы крови. Он бросил взгляд на старые часы «Омега» – наследство от отца, висевшее на правом запястье, исправно показывало время, запаздывая на минуту в сутки. Было 14:30.
– Еще мы хотели бы забрать компьютер вашей жены, если не возражаете, и попросить у вас ее номер телефона, адрес электронной почты и все известные вам пин-коды. А еще я попрошу вас составить список всех друзей, коллег, начальников и родственников вашей жены с контактной информацией. Я оставлю вам адрес электронной почты Фалька – пришлите туда. Лучше побыстрее.
Фальк стал медленно рыться в карманах, ища шариковую ручку, и Йеппе вдруг подумал: именно те качества Анетты, по которым он теперь скучал, обычно его больше всего бесили. Именно сейчас он был совсем не против активности и предприимчивости напарницы, хоть порой они и были невыносимы.
Микаэль Хольте встал.
– Я сейчас принесу ноутбук. Он наверху.
Он вышел из кухни. Йеппе услышал, как он сказал пару слов сестре. Сердито. Через мгновение он уже был в гостиной, держа под мышкой серебристый ноутбук.
– Спасибо. Пока мы оставим вас в покое. Наверняка вам нужно уладить кучу дел. Мы с вами свяжемся, как только что-то выяснится. И вы тоже звоните, если вдруг вспомните что-то, что покажется важным.
Поделиться книгой: