Сквозь божественную ложь 2

Я пожал плечами, и Даичи счёл за лучшее не углубляться в подробности. Покачав головой, он принял решение:

— Такая древность, и ни пятнышка ржавчины. На реставрацию уйдёт уйма денег, но… Индульгенция при вас? Я согласен выкупить его.

— Вы имеете в виду документ о регистрации лунарной вещи?

— Что-что? Я про освящение. Вы же знаете жрецов. Поднимают такой вой каждый раз, будто тьма во плоти вырвется на волю, если не заплатить им.

— Проблема в том, — осторожно начал я, — что я не успел провести соответствующие процедуры… Я нашёл его в развалинах и ещё не успел отнести в храм.

В комнате повисла тишина. Наконец Даичи прочистил горло и сказал:

— Вы шлялись по улицам с лунарным мечом на перевязи без индульгенции? Если мне не изменяет память, за это полагается сожжение заживо, как за поклонение ночи. Вам повезло, что никто ещё не обратился к церковным дознавателям.

Грудь тотчас сдавило тревогой. Я бросил взгляд на Йовану, которая бесстрастно наблюдала за мной. Одна рука у неё была заведена за спину.

Даичи побарабанил пальцами по столешнице.

— Говорите, вы нашли ещё не разграбленные развалины? У жрецов возникло бы много вопросов к вашей истории. Могу понять… Я и сам не поверил бы… — Купец взял меч в руки и присмотрелся к клейму. — Да, это подлинник. Без индульгенции.

Он положил клинок обратно и вздохнул.

— Не буду допытываться, как на самом деле вы… приобрели его.

— Я сказал чистую правду.

— Которую готовы подтвердить перед жреческим судом? И отправиться с дознавателями в те самые развалины?

— Этого предпочёл бы избежать, — признался я, подумав о том, что ещё не созрел для повторного визита к Ползучужасу. Да и Энель не обрадовалась бы тесному общению с солярными священниками.

— В таком случае вы должны понимать, что я несу определённые риски, которые повлияют на конечную цену. Уверен, вы догадываетесь, к чему я клоню.

Даичи слабо улыбнулся и подтянул меч к себе.

В этот миг я представил, как в затылок мне вонзается нож.

Обратись я к Дайску, скорее всего, тем бы и закончилось. Зачем платить за контрабанду, когда можно прикончить преступника и вполне законно завладеть его имуществом?

Но молодой купец оказался порядочным разумным. Скорее всего, именно потому, что бизнес для него был обязанностью, а не призванием. Ведь прожжённый делец никогда не стал бы платить за то, что может без помех получить бесплатно, пусть и за счёт чьей-то жизни.

Мы даже поторговались, хоть и больше для вида.

На прощание Йована дружелюбно хлопнула меня по плечу, отчего я вздрогнул и едва не призвал нилис.

Постоялый двор я покинул с кошельком, в котором позвякивали золотые монеты. Кратко пересказав Айштере и Энель содержание сделки, я закурил, чтобы привести в порядок мысли. Но сигарета не принесла спокойствия. Сделав очередную затяжку, я решил проверить интерфейс, который встретил меня парой объявлений.

Меткость повысилась до Адепта (VI). Система высоко оценила бросок, спасший жизнь Энель, и отсыпала за него много опыта.

Второе открытие было менее приятным. Сопротивляемость Простым Ядам выросла до Новичка (II). Похоже, Система посчитала никотин, содержавшийся в сигаретах, за яд и потихоньку развивала навык всё то время, пока я дымил на Эксдилике.

Я досмолил окурок и щелчком выкинул его.

Привалившим опытом распорядился просто: вложился в Ловкость, доведя её до Отличного (VI) ранга. Скачок на две ступени забрал почти все накопления, но чутье подсказывало, что опыт я ещё успею набрать. А хорошие характеристики лишними точно не будут.

Без привычной тяжести на поясе я чувствовал себя голым, так что от постоялого двора мы направились к кузнецу. Он с охотой выкупил учебные болванки; у него же я приобрёл по мечу для себя и Энель, а также небольшие ножны для метательного ножа, который забрал у Тэмина. К сожалению, огнестрельным оружием он не торговал и сильно удивился, когда я завёл о нём речь. Даже по какой-то причине обиделся, заявив, что честным фелинам не пристало ковать игрушки для слабаков.

Я не стал спорить.

Остаток дня мы провели на рынке. Айштере понравилось ходить между открытыми прилавками, приглядываясь к безделушкам и разговаривая с торговцами. Энель же развлекалась тем, что донимала владельцев артефактных лавок. По её выражению, она искала что-то стоящее в грудах бесполезного хлама.

Само собой, она ничего не нашла. Гетой был перевалочным городком на тракте, который связывал столицы соседних государств. По-настоящему ценные товары здесь не залеживались.

К постоялому двору мы вернулись на закате. Отряд Марка уже начал маленькую пирушку, сдвинув столы в центре зала. Мутные типы заняли дальний угол трактира и не спешили присоединяться к застолью, несмотря на то что путешествовать предстояло вместе. Но их никто и не приглашал. Тэмина тоже не было видно.

Марк представил нам остальных членов своей команды, двух мужчин: фелина по имени Утимура и человека, который назвался Корнелием. Отсутствовала только Йована, которой поручили присматривать за Даичи.

С первого взгляда было понятно, что троица уже прилично выпила и в ближайшее время определённо не собиралась останавливаться.

Первоначальный план — расспросить раздухарившегося Марка о револьвере — безнадёжно провалился. Пил он много, но почему-то хотел, чтобы я непременно следовал его примеру. Постоянно отнекиваться я не мог — не хотел настраивать его против себя, так что прилично набрался

Хоть Сопротивляемость Простым Ядам и смягчила эффект, все важные, осторожные и правильные вопросы как-то сами собой вывалились из головы.

Марк поставил передо мной очередную кружку с элем и, убедившись, что я осушил её до дна, принялся допытываться, как я смог отбить нож монетой. Пришлось ссылаться на природный глазомер — не упоминать же про Систему.

Корнелий, не видевший самого броска, немедленно захотел меня испытать. Поймав краем глаза заинтересованный взгляд Айштеры, я поддался на уговоры. Мы всей гурьбой вывалились во двор, где я минут десять отбивал брошенные в меня Корнелием камешки другими камнями под восхищённые восклицания наёмников (вот уж пригодилась повышенная Ловкость). Потом развлечение надоело, и мы вернулись в трактир.

Утимура с Корнелием вскоре с головой ушли в какой-то религиозный спор, в котором обсуждались главным образом размеры бюстов младших богинь. Мне же в собеседники достался Марк. И всё бы ничего, но…

Говорил он много, но о том, что больше всего волновало его самого. А именно — о предстоявшей поездке к Радианту в компании сомнительных личностей.

Рассказ авантюриста подтверждал то, о чём я догадывался и так. Даичи не был опытным купцом. Он лишь подменял отца. Тот незадолго до поездки слёг с тяжёлой болезнью, которую жрецы отнесли к старческой немощи.

Чудеса, связанные с омоложением, стоили непомерно дорого и требовали тщательной подготовки, потому к сроку отец поправиться не успел. Оттого он и послал в поездку Даичи, который к торговле интереса не питал, предпочитая зарабатыванию денег тишину фамильной библиотеки.

Предполагалось, что за парнем будет присматривать помощник отца Дайск, а в пути их убережёт отряд Марка, с которым пожилой купец работал далеко не впервые. Тем более что в этот раз авантюристы всё равно собирались в Радиант, попытать счастья в Области Аномалий.

Но обстоятельства сложились не в их пользу: в Гетой они прибыли, когда ушли последние крупные караваны. Дайск принялся нанимать всех подряд, заявив Марку, что ему приказали обеспечить безопасность Даичи. Вот он и обеспечивал, набирая в качестве живого щита всякое отребье.

Я слушал, кивая в нужных местах. В затуманенном выпивкой мозгу возникло сомнение: если всё так, как излагал Марк, почему Дайск отказывался взять нас? Мы ведь были ничуть не хуже остальных наёмников, поспешно отысканных тут. Но мысль ускользала, как намасленный угорь из рук, и я, поборовшись для проформы, позволил ей сбежать.

Тем временем Утимура и Корнелий закончили обсуждать тонкости поклонения богиням и переключились на более занимательные вещи. А если точнее, попытались ухлестнуть за Айштерой и Энель

Знахарка весь вечер сидела с одной кружкой, прикладываясь к ней губами для вида; разбавленный эль в ней не заканчивался. Она мягко и слегка растерянно улыбалась. В отличие от неё, Энель, продолжавшая носить капюшон, пила много, молчала и медленно зверела от внимания, оказываемого ей пьяными приключенцами.

Если ничего не предпринять, ничем хорошим эти ухаживания не закончатся.

Я попробовал стряхнуть с себя хмельную муть. Но трезветь по желанию я не умел. И как назло, в Системе тоже ничего на этот счёт не имелось.

Пока я боролся с собой, меня опередил Марк. Он верно оценил настроение моих спутниц и, как истинный лидер, решил погасить конфликт до того, как он заполыхает ярким костром.

— Парни! Дамы не впечатлены! — гаркнул он, для острастки грохнув кружкой по столу.

Немногочисленные горожане привычно втянули головы в плечи. Команда Марка пировала здесь не первый раз.

— Это пока, — ухмыльнулся Корнелий, — есть у меня один фокус…

— Никаких фокусов! За них в честной компании бьют морды, — погрозил ему Марк. — Если вы истосковались по женскому вниманию, есть безотказный вариант.

С Корнелия его взгляд перешёл на Утимуру и остановился на мне. Авантюрист хитро прищурился.

— В Гетое неплохой бордель, Роман. Что скажешь?

Глава 8

Не стану отрицать, предложение меня заинтересовало. Я и сам намеревался как-нибудь заглянуть в дом терпимости. Почему бы не сделать это в хорошей компании?

К тому же это поможет укрепить дружбу с Марком, который упоминал про то, что его отряд собирается посетить Область Аномалий. Такими подарками судьбы разбрасываться нельзя…

Я почти согласился. В последний миг меня остановил взгляд Айшетры, — заметив в нём молчаливый укор, я передумал. Пусть я воспринимал знахарку как младшую сестру… Вот именно, зачем учить её плохому?

Не последняя это возможность познакомиться с продажными кошкодевушками.

Энель тоже не понравилось предложение Марка. Покосившись на меня, ашура презрительно хмыкнула и сделала большой глоток.

— Спасибо за приглашение, — кивнул я. Голова слегка кружилась. Всё-таки перебрал. Страшно представить, каково остальным. — С удовольствием бы… Но я уже обещал… То есть…

Кому и что я обещал?

На языке вертелся с десяток подходящих отмазок, но правильно сформулировать их не получалось. Они расползались, как дождевые черви из упавшей банки с приманкой, едва я начинал говорить. Когда пауза затянулась, я наконец вспомнил:

— Храм! Я обещал Айштере сводить её в храм!

На деле всё обстояло совсем не так. Это мне было нужно посетить ближайшую церковь, чтобы провериться на магическое заражение. Но такие тонкости я предпочёл опустить.

Услышав, что я сказал, Айштера спрятала запунцовевшее лицо за кружкой. Энель, которая как раз приложилась к пиву, громко фыркнула и тут же закашлялась. Марк и Утимура понимающе ухмыльнулись.

Да что это с ними?

Корнелий состроил озадаченную гримасу и протянул:

— А не поздновато ли для благочестия?

Кошачьи уши Утимуры встали торчком. Он нравоучительно воздел палец и заявил неожиданно мощным басом:

— Служитель Света никогда не прогонит страждущих с порога! Ибо сказано: если к тебе стучатся — открой! Святая обитель приветствует искателей истины, кем бы они ни были!

Все вытаращились на пьяного фелина, заговорившего как заправский проповедник. Впечатление подпортила икота, напавшая на него под конец, но она быстро перешла в смех, который наша компания поддержала.

Марк хлопнул по столу и решительно поднялся, придерживая кобуру.

— Что ж, здесь наши пути расходятся. Желаю всяческих успехов в вашем паломничестве и его последствиях. Нам же предстоит иная дорога…

— Наполненная искушениями, — дополнил Утимара.

— И наслаждениями! — воскликнул Корнелий.

На этой торжественной ноте авантюристы, пошатываясь, покинули нас. Фелин едва держался на ногах, но люди придерживали его с обеих сторон, являя собой отличный пример братской взаимовыручки.

Видимости ради я предложил Энель присоединиться ко мне и Айштере. Та ожидаемо отказалась — ашура не горела желанием соваться в пасть тигру. Золотистые глаза её весело блестели, когда она смотрела нам вслед.

С наступлением ночи выходить на улицы Гетоя без источника света запрещалось. Обычно разумные нанимали подростков, которые сопровождали их с факелами, однако Айштера вызвалась наколдовать шарик магического света, и я не стал ей отказывать.

После захода солнца Гетой преобразился. На пустые улицы опустилась пелена вкрадчивого тумана. Очертания домов, неказистых при беспощадном свете солнца, сейчас расплывались вдалеке, отчего обрели бархатистый налёт тайны.

Изредка мимо проносились факельщики, за которыми семенили припозднившиеся жители. Вдалеке звучали переклички патрулей, которые охраняли покой спящего города.

Свежий, прохладный воздух разогнал хмельную муть, которой была набита голова после посиделок в трактире. Вдохнув полной грудью, я посмотрел на Айштеру, которая вышагивала рядом со мной. Над её ладонью парил крошечный светлячок, разгонявший темноту. Его отсвет падал на лицо знахарки, задумчивое и чуточку смущённое.

— Посиделки с новыми знакомыми навели меня на мысль, — вдруг сказала она, — когда мама упоминала сборы авантюристов… В её изложении они всегда обсуждали что-то важное, делились новостями. В её историях они напоминали этаких странствующих воинов-поэтов, которые борются со злом мечом, а после сочиняют о победе возвышенные баллады. Но действительность совсем иная. Интересно, каков был на деле… мамин отряд?

— Ты не слышала Корнелия и Утимуру? Их религиозный диспут трудно было пропустить. Возвышеннее некуда.

— Я… Я не прислушивалась!

Ушки Айштеры раздражённо задёргались. Магический светлячок над её ладонью потускнел и замерцал. Она шумно выдохнула, взяла себя в руки, и он снова налился сиянием.

— А ведь и ты выдал, — немного успокоившись продолжила знахарка, — ну, про храм.

— Да. Храм. А что не так? Ты же советовала посетить его.

— Н-но… ты выбрал не самую подходящую фразу. Я имею в виду, что, — Айштера нервно облизала губы и выпалила, — так говорят, когда хотят жениться! Ну, иногда. Бывает такое. После того, как заручились благословением родителей. Вот они и решили, что ты, э-э-э, выпил и повёл меня венчаться.

— Ага, — глубокомысленно протянул я, — вон оно как.

Реакция наёмников на мои слова получила запоздалое объяснение. Я неловко кашлянул, ощутив, как кровь приливает к щекам. Не то чтобы я стеснялся, однако… неловко получилось. Получается, я подставил Айштеру. Или заявил на неё права?

Немудрено, что бедняжка покраснела как помидор. Я хотел было обнять её, объяснить, что ничего такого не подразумевал, но по здравом размышлении от идеи отказался. Стало бы только хуже.

Храм в Гетое располагался на главной городской площади. Основательное островерхое здание, сложенное из грубо обтёсанных каменных блоков, дышало древностью. Оно явно было старше соседних построек — на его фоне они смотрелись маленькими незначительными сарайчиками. К нему вела невысокая мраморная лестница с широкими щербатыми ступенями.

Четыре массивные колонны, образующие портик, изображали фелинов — кто-то в доспехах и вооружён, кто-то со свитком и пером в руках, одетый как простой горожанин. Между колоннами клубился туман, отчего выражения святых — или стражей — храма терялись в нём. На оружии и писчих принадлежностях скульптур на миг почудились тёмные потёки. Я моргнул, и наваждение исчезло.

На фасаде над тяжёлыми двустворчатыми дверьми висел бронзовый диск, от которого во все стороны расходились спиральные лучи. Свет от шарика Айштеры заиграл на концах лучей, но центральная пластина осталась тусклой — похоже, давно не полировали.

Приблизившись к дверям, я постучал, затем, выждав какое-то время, осторожно потянул за медное кольцо. Створки подались в стороны без скрипа, и мы зашли.

Внутри царила тишина и прохлада, практически холод. Летнее тепло осталось на улице, не осмелившись последовать за нами.

Айштера зябко повела плечами, и я предложил ей свою куртку. Она с благодарностью приняла её.