Помоги проекту - поделись книгой:
– Безусловно, – захохотала я. – Адам… – добавила я через несколько секунд, когда порыв смеха уже был позади. – Не пойми меня неправильно, но я не успокоюсь, пока не узнаю.
Лицо Адама стало серьезным.
– Позавчера я видела, как ты зашёл в больницу с куклой и пакетом продуктов. У тебя все в порядке? Я очень переживала все это время, но боялась, что мои вопросы расстроят или обидят тебя…
– Мишель, – он смотрел в даль и держал в своей теплой руке мою замерзшую ладонь. – Это сложно…
– Ну а ты попробуй упростить. Я обещаю, что все пойму. Ты мой друг, и я приму любой твой секрет как должное.
– Я не уверен, стоит ли… – неуверенно продолжал он. – Не хочу забивать тебе голову.
– Адам, ну не мучай ты меня… Я места себе не нахожу. Ты, больница, кукла Барби… К кому ты ходил, Адам?
Вместо ответа он сжал мою руку, встал с лавочки и повел меня в сторону клиники. Идти здесь было минут пять. Всю дорогу мы молчали. Слушали уже не друг друга, а нескончаемый шум города: болтовню людей, ожидающих, пока загорится заветный зелёный свет, выкрики уличных торговцев, предлагающих купить очередную бесполезную вещицу, сигналы машин и ругань бунтующих в пробке таксистов.
И вот, мы оказались в теплом холле больницы. Белые стены, металлические скамьи, десятки больных с унылыми лицами и вечно спешащие люди в белых халатах вызывали у меня отторжение и неприятие. В больницах всегда трудно быть счастливым. Это практически невозможно. Но несмотря на это, сегодня я здесь. По одной простой причине – узнать, что так мучает и одновременно занимает все мысли того, кто привел меня сюда.
– Адам Бенсон. Навестить Шерил, – сказал Адам медсестре за стойкой в центре холла.
– Сегодня вы не один, – улыбнулась в ответ девушка. – Шерил будет рада гостям, – добавила она, протягивая два пропуска.
Мы поднялись на пятый этаж больницы и пошли по казавшемуся бесконечным коридору. Прошли первую, вторую, третью дверь. Но все это было не то. В один момент Адам замедлил шаг и остановился возле палаты под номером 515.
– Это здесь, – тихо сказал он и отворил дверь.
– Адам! – восторженно сказала сидевшая на кровати девочка. Увидев меня, она перестала улыбаться, подогнула колени и уткнулись в них подбородком, сжимая игрушку в руке.
– Знакомься, моя сестра Шерил. Мой маленький человек дождя.
Я навалилась плечом на стену, скрестила руки и сказала:
– Так вот в чем причина твоего отъезда… Адам, она чудо, – помолчав, чуть слышно добавила я.
С кровати на меня испуганно и удивлённо смотрела девочка в розовой пижаме со слониками и куклой Барби в руке. Той самой куклой, которую пару дней назад ей подарил Адам. Шерил было четырнадцать лет, но развитие ее остановилось примерно на уровне семилетнего ребенка. Выглядела она тоже совсем малышкой. Худенькое, хрупкое создание. Она была человеком дождя, как сказал Адам. Его собственным, белокурым, веснушчатым человеком дождя.
Тридцать минут она молчала, а Адам мягко рассказывал ей, что я хорошая и меня не стоит бояться.
– Привет, я Шерил. Ты любишь Барби? – внезапно ответил маленький человечек и протянул мне такую же маленькую ручку.
– Привет, Шерил. Не поверишь, я их просто обожаю! – ответила я и пожала крошечную ладошку.
– Я люблю только светловолосых кукол. Таких же как я и ты.
– Могу я посмотреть твою чудесную Барби?
Шерил отдернула руку, спрятала куклу под подушку и снова упёрлась подбородком в согнутые колени.
– Единственное, что ей никогда не надоедает, – куклы, – пояснил Адам. – Шерил готова играть с ними часами. Но она почти никому не разрешает брать их. Говорит, кукла – это как имя или голос. То, что у тебя никто не вправе забрать.
У Шерил еще в раннем детстве диагностировали аутизм. Но отличается она от других людей не только тем, что в четырнадцать думает, как семилетний ребенок. Она искренняя, честная. Она настоящая. Со своими тараканами в голове, с особым видением мира и огромной коллекцией кукол-блондинок.
Сейчас Шерил была в лечебнице, потому что в прошлом месяце она чуть не выпала из окна, пытаясь спасти вылетевшую куклу по имени Паулина. Родители очень переживали, но не могли находиться возле нее круглосуточно. Было решено, что в больнице Шерил будет лучше. Несколько недель она поживет под присмотром санитаров, а потом все семейство Бенсонов переберется в Европу.
– Самолёт через неделю, – сказал Алекс, когда мы вышли из палаты. – Папа снял дом в Италии. Говорит, там есть специальная международная школа для детей-аутистов.
– Адам, – я обняла его за плечи и добавила: – Я буду невыносимо скучать.
– Я тоже, Мишель, – он гладил меня по волосам и крепко прижимал к себе. – Не натвори тут ничего без меня, – шутливо произнес он.
Я нежно поцеловала его в щеку.
– Завтра я приду сюда снова и подарю Шерил свою любимую куклу – мою лучшую подругу с первого класса, её зовут Розамунд.
– Уверен, она будет счастлива как никогда.
Я услышала звук телефона. Звонила Дебби. Я взглянул на экран и, готовясь нажать кнопку подтверждения, сказала:
– Ещё увидимся, Адам Бенсон.
Взяв трубку, я услышала знакомый властный и резкий голос. Но в этот момент мне было совершенно все равно, что говорит Деб. Я думала только о тайне, которая мне только что открылась. И я отнюдь не была счастлива тому, что узнала. Вся эта больничная история поставила меня в тупик. Я не знала, как реагировать, что говорить и нужно ли вообще что-то говорить.
На следующее утро я первым делом открыла толстый, исписанный дневник.
Я рыдала всю ночь. То ли от того, что Шерил больна, и я никак не могу ей помочь, то ли от того, что Адам навсегда уезжает в Европу, и теперь наше общение ограничится социальными сетями.
Глава 27
– Дорогая моя, – я крепко сжала Шерил в объятиях. По моим щекам катились слёзы. – Не переставай быть такой чудесной, я тебя прошу, – я погладила малышку по голове и поцеловала в лоб.
Шумел Аэропорт. Мы прощались. Сзади с чемоданами стояли родители Адама и Шерил. Я подошла к Адаму и положила ему в руку цепочку с маленькой подвеской в форме кусочка пазла.
– Не забывай меня, Бенсон, – улыбнулась я.
– У тебя нос красный, как свёкла, – захохотал он и ткнул пальцем в мой порозовевший от рыданий нос.
Я улыбнулась в ответ, по-дружески ударила его кулаком в плечо и начала плакать и смеяться одновременно.
– Иди сюда, нытик ты мой, – ласково сказал Адам и прижал меня к себе.
– Пиши почаще, – уткнувшись лицом в его мягкий синий джемпер, пробурчала я.
– Обязательно. Ну а ты меня не забывай, – он посмотрел мне в глаза и вытер с щеки слезы. – Ну всё, Брэй. Возьми себя в руки. В конце концов, мы же не навсегда прощаемся. Я ещё обязательно вернусь к тебе. Ну или ты ко мне в Италию приезжай, – с улыбкой говорил он.
– Я бы с радостью, но вряд ли родители одобрят поездку в Италию, и уж тем более вряд ли оплатят…
– Ты же у нас работяга! Заработай и лети! Навстречу мечте! Ну или… Хотя бы навстречу мне, – засмеялся он.
– Мечты мечтами… Но ты главное пиши. Я буду ждать, – закончила наш разговор я. В этот момент неприятный, еле слышный голос из колонки произнес название рейса, и Бенсоны, подхватив чемоданы, рванули к посадочной полосе.
Выйдя из огромного стеклянного здания аэропорта, я поймала такси и поехала домой. Но я ещё не знала, что мне предстоит увидеть.
Алекс, после заключения перемирия, не знал, как общаться с Мишель. У него теперь была Эшли – ещё одна забота. А иногда и заноза. Но расставаться с ней он не спешил. Несмотря на всю наигранность своего образа в школе, наедине с Алексом она была адекватной и очень даже приятной девушкой. По крайней мере, так казалось Алексу. Их отношения развивались не так стремительно, как планировала Эшли. Алекс не спешил переходить к чему-то серьезному. Сначала его спутница крайне удивилась такому поведению. Она всегда считала, что чем быстрее девушка разрешит парню перейти некоторые границы дозволенного, тем крепче будет его привязанность. Но Алекс считал в точности до наоборот. И это делало его невероятной находкой для любой девушки. Но нашла его почему-то Эшли. Не самая целомудренная и правильная дама.
Сегодня был обычный день отношений этой необычной пары. Признаться честно, я всякий раз тянулась за тошнотным пакетиком, когда видела, как они целуются в коридорах. Ну не укладывается у меня это в голове. Я была благодарно судьбе за то, что последние дни провела не в окружении моего старого-нового друга и его подружки.
Так вот. Вернёмся к сегодняшнему вечеру. К вечеру, когда всё изменилось. Из такси я вышла за три остановки до своего дома – хотелось подышать свежим воздухом и посмотреть на уже видневшиеся на темно-синем небе звезды. Зимними вечерами я любила считать звезды. Это успокаивало и занимало голову, когда думать о серьезном совсем не хотелось.
А Алекс только возвращался из школы – задержался в театре. Теперь он заведует технической частью театрального кружка, а мисс Уоррен на днях как раз затеяла новую постановку.
В наушниках у него играла любимая песня, и несмотря на такое позднее возвращение и дикую усталость, на душе у Алекса было хорошо. После школы он собирался встретиться с Эшли – уже купил два билета в кино и приготовил деньги на прекрасный букет.
Дом Алекса находился в трех домах от дома Эддингтонов, поэтому нередко он встречал Джей по пути в школу или магазин. Сегодня, проходя мимо их участка, он обратил внимание на стоявшую на обочине машину Эвана.
– Странно, что он не на очередной вечеринке, – подумал Алекс, ненароком глянул в стекло автомобиля и резко остановился. Он снял наушники и, оцепенев, уставился в окно машины. Там сидели двое: Эван Эддингтон и она. Эшли. Его Эшли. Они целовались.
– Чёрт, что за…? – стукнув в стекло, выкрикнул он. Голос эхом разошёлся по пустой улочке.
Эшли повернула голову. На её лице отразилось смущение, негодование и удивление. Дверь машины распахнулась.
– Алекс, дорогой, прости меня, пожалуйста! Я, честно, не знаю, что произошло! Ты же понимаешь, я хочу быть только с тобой!
Эван остался на сидении. Он запрокинул голову, уперся руками в кресло и ехидно улыбался, смотря на все происходящее.
– Что?! Не знаешь, как это произошло? – возмущенно продолжал Алекс. – Знаешь, Мориссон… Пошла ты… – он уже сделал шаг в сторону дома, как вдруг услышал голос Эвана.
– А что? Правильно ты поступил, – с расстановкой, иронично говорил он. – Всем же хочется попробовать на вкус губки Мориссон. Только зря ты с ней отношения построить пытался. Слишком уж ты хороший, Глоу, – Эван вышел из автомобиля и навалился на капот. – Надо было в постель её тащить, а не коктейлями молочными поить… Да ведь, Эшли?
– Отвали, придурок.
– Ой, посмотрите на неё… Десять минут назад ты совсем по-другому говорила… – засмеялся он.
– Слушай сюда, – Алекс подошел вплотную к машине. – Заткнись по-хорошему или…
– Или что? – с вызовом ответил Эван.
Алекс медленно выдохнул, опустил глаза в пол, а затем резко ударил Эддингтона кулаком прямо в нос.
– Эй, ты чё творишь, – схватившись за нос, прокричал Эван.
Эшли попятилась к дому и, прижав ладони к лицу, с ужасом смотрела на происходящее. Алекс скинул рюкзак, Эван вытер кровь с носа. Началась драка.
В это время я уже была совсем рядом. Через кусты я увидела движения, затем услышала визг Эшли. Я побежала к месту драки. На асфальте лежал Эван. Он стонал и держался за голову. Эшли судорожно набирала номер скорой. По её лицу текли крупные капли. Алекс стоял неподвижно, тяжело дышал и испуганно смотрел на землю и лежавшего на ней Эвана.
– Боже, Алекс, что здесь произошло? – выкрикнула я.
– Твой сумасшедший друг, – всхлипывая, говорила Эшли. Голос её срывался. – Он вырубил его. Вот, посмотри, что ты натворил!
– Алекс? – Я трясла его за плечи. – Алекс! Что ты сделал?!
– Она изменила мне, – еле слышно сказал он.
– Что?
– Эта тварь изменила мне, – резко крикнул Алекс. Я вздрогнула.
– Алекс, дорогой мой, всё хорошо… Успокойся, – я судорожно гладила его по рукам и смотрела в его глаза. Было заметно, что он ещё отходит от состояния аффекта. Не понимает, что натворил. Напуган, словно маленький ребенок, первый раз вышедший в большой мир.
Мы услышали сирену. К нам подъехали две машины: полиция и скорая помощь. Дальше всё было быстро, смутно и страшно. Эвана подняли, на носилках утащили в машину и увезли в больницу. Алексу надели наручники, заперли в большой машине с мигалкой. Оба автомобиля уехали так же быстро, как приехали. Эшли уехала на скорой вместе с медиками и Эваном. Я осталась одна. Наедине с собой, своим мыслями. Сумбурными мыслями. Только что я проводила друга в Италию, а другого – в тюрьму.
«Нет, нужно его спасать!»
Резко в моей голове завертелись шестеренки, отвечающие за поиск выхода в чрезвычайных ситуациях. Я схватила рюкзак Алекса, который до сих пор лежал на снегу рядом с кровавым пятном и поспешила домой.
Я рассказала обо всём произошедшем папе. Алекс не виновен. Это было ясно как день. И папа понял. Я знала, что он поймет. Потому что он самый лучший папа на свете. После моего рассказа мы поехали в полицейский участок. Как же мне повезло, что мой папа – начальник полиции.
Алекс сидел за решеткой на жесткой деревянной скамье и ждал «казни».
– Выпустите его.
– Но сэр…
– Я сказал, выпускайте. Парень не виноват, – папа обернулся и посмотрел на меня. – Он защищал честь девушки. Иногда людям просто нужно врезать, чтобы восстановить справедливость.
«Клетка» открылась. Алекс вышел. Первое, что он сделал, – подошел ко мне и крепко обнял, уткнувшись лицом в мои волосы.
– Мишель… – сипло произнес он. – Ты лучшая подруга на свете…
Поделиться книгой: