Ребенок, семья и внешний мир

4. Материнская любовь, выраженная в физическом уходе. Чуть ранее женщина сдерживает ребенка, на этот раз в физическом плане. Все самые ранние подробности физического ухода являются для младенца вопросами психологии. Мать активно приспосабливается к потребностям новорожденного, и в начале его жизни этот процесс может быть совершенным. Женщина на интуитивном уровне знает, какая именно потребность становится неотложной в данный момент. Она знакомит младенца с миром единственным не вызывающим хаос способом – путем удовлетворения потребностей по мере их возникновения. Выражая любовь в форме физического ухода и предоставления физического удовлетворения, она также позволяет психике поселиться в теле ребенка. Своим способом ухода за младенцем она выражает свои чувства к нему и утверждает себя как личность, которую может признать растущий малыш.

Такая формулировка потребностей является основой для изучения влияния на ребенка различных изменений, замеченных в модели семейных отношений. Такие потребности, каждая по-своему, абсолютны, учитывая их переменчивое свойство. Неспособность их удовлетворить приводит к нарушению развития отдельно взятого ребенка, и в качестве аксиомы можно принять такой факт: чем примитивнее потребность, тем больше зависимость человека от окружающей среды и тем более катастрофична неспособность ее удовлетворить. Раннее воспитание ребенка – вопрос, выходящий за пределы сознательного размышления и продуманного намерения. Оно становится возможным только благодаря любви. Иногда мы говорим, что ребенок нуждается в любви, имея в виду, что только любящий его человек может нужным образом приспособиться к его потребности. Лишь он в силах преодолеть неспособность к приспособлению, контролируя развитие способностей отдельно взятого ребенка.

Насущные потребности детей до пяти лет удовлетворяют заботящиеся люди, и основные принципы не меняются. Эта истина применима к прошлому, настоящему и будущему человечества в любой точке мира и в любой культуре.

Родители и их ощущение работы

Похоже, что у молодых родителей сегодня появляется новое ощущение выполняемой ими родительской «работы» – это одна из тех многих важных вещей, не фигурирующих в статистическом исследовании. Современные родители выжидают: они планируют и читают. Они знают, что смогут уделить должное внимание только двум или трем детям, поэтому решают выполнять свою ограниченную такими рамками родительскую работу наилучшим образом – самостоятельно. Если все идет как полагается, результатом станет отсутствие посредников в отношениях, само по себе вызывающее волнение из-за интенсивности и насыщенности таких отношений. Мы обнаруживаем ожидаемые трудности, которые вызваны отсутствием помощи от медсестер и нянь. Треугольник «родители – ребенок» на самом деле становится реальностью.

Заметно, что родители, так решительно настроенные на хорошее воспитание детей в стремлении к их психическому здоровью, сами являются индивидуалистами. Неотъемлемой частью такого индивидуализма является то, что впоследствии он может вызвать дальнейший личностный рост самих родителей. В современном обществе происходит снижение притворства.

Родители, ответственно относящиеся к этой работе, обеспечивают качественные условия для развития младенца и маленького ребенка. Более того, при наличии реальной помощи такие семейные пары ею воспользуются. Но эта помощь не должна подрывать родительское чувство ответственности.

Рождение второго малыша может оказаться для старшего ребенка ценным опытом или стать большой проблемой, и родители, готовые уделить время этому вопросу, могут избежать ненужных ошибок. Однако не следует ожидать, что размышлениями мы сможем предотвратить любовь, ненависть и конфликт привязанности. Жизнь – трудная штука, особенно для нормального здорового ребенка от трех до пяти лет. Но в крепкой стабильной семье он будет счастлив и удовлетворен благодаря хорошим взаимоотношениям родителей.

Все хорошие родители ставят перед собой великую цель, но всегда существует вероятность не получить вознаграждения. Многие случайные обстоятельства могут помешать им, но, к счастью, риск физических заболеваний теперь гораздо ниже, чем двадцать лет назад. Родители готовы изучать потребности своих детей, и это очень важно, однако им следует помнить: если что-то между мужем и женой пойдет не так, у них не получится любить друг друга лишь из-за того, что дети нуждаются в их стабильных отношениях.

Общество и его чувство ответственности

Отношение общества к уходу за младенцами и детьми значительно изменилось. В настоящее время существует понимание того, что в младенчестве и детстве закладывается основа психического здоровья и в конечном итоге основа зрелости в смысле способности взрослого человека идентифицировать себя с обществом без потери чувства собственной значимости.

В первой половине этого столетия в педиатрии были достигнуты большие успехи, в основном касательно физических проблем детей. Удалось прийти к следующему заключению: если предотвратить или излечить какое-либо физическое заболевание у ребенка, его психику можно оставить в покое для ее самостоятельного исцеления. Педиатрии все еще необходимо усвоить данный основной принцип, и ей придется найти способ сделать это, не теряя контроля над заботой о физическом здоровье. Работа доктора Джона Боулби[5], сосредоточившегося на одной вещи: вредном воздействии разлуки с матерью на маленького ребенка, за последние несколько лет привела к очень большим изменениям правил, так что теперь матерям позволено посещать своих детей в больницах, и при любой возможности такая разлука избегается. Кроме того, произошла смена политики в воспитании обездоленных детей вместе с фактической отменой домов ребенка и все более широкого распространения приемных семей. Но занятые этими вопросами педиатры и медсестры до сих пор не понимают истинные причины, почему маленький ребенок нуждается в продолжении отношений с матерью и отцом. Однако это важный шаг вперед, если признать, что многие случаи психических расстройств можно предотвратить, просто избежав ненужной разлуки. Необходимо еще и глубже изучить зависимость психического здоровья ребенка от нормальных семейных условий.

Повторюсь, врачи и медсестры много знают о физической стороне беременности и родов, а также о физическом здоровье младенца в первые месяцы жизни. Однако им неизвестно то, каким образом создать связь между матерью и ребенком во время первых кормлений, потому что это деликатный вопрос, выходящий за рамки норм и правил, и только мать может знать, как это сделать. Очень сильное беспокойство вызвано повсеместным вмешательством специалистов в прочие умения матери, благодаря которым она самостоятельно может найти путь к своему ребенку в самом начале его жизни.

Нам необходимо увидеть, что квалифицированный сотрудник в этой области (акушерка, патронажная медсестра, воспитатель детского сада и т. д., каждый из которых является специалистом) может оказаться незрелой личностью по сравнению с отцом или матерью, и мнение родителей по отдельно взятому вопросу может оказаться более компетентным. Это не должно вызывать затруднений, если суть вопроса ясна. Квалифицированный сотрудник необходим из-за своих специальных знаний и умений.

Все, что нужно родителям – это информация о первопричинах, а не советы и инструкции по последовательности производимых ими действий. Родителям также необходимо предоставить возможность для экспериментов и ошибок, на которых они могли бы учиться.

Расширение в область психологии социального патронажа, который может немедленно доказать свою ценность с профилактической точки зрения посредством принятия общих принципов воспитания, тем не менее создает большую угрозу нормальной, здоровой семейной жизни. Следует помнить, что процветание страны зависит от здоровых семейных ячеек с эмоционально зрелыми родителями. Таким образом, эти здоровые семьи являются священной территорией, вступать на которую нельзя иначе, кроме как реально понимая их ценность. При этом здоровая семейная ячейка нуждается в помощи со стороны более широких групп общества. Родители все время заняты личными взаимоотношениями и зависят от общества в плане собственного счастья и социальной интеграции.

Относительная нехватка братьев и сестер

Существенным изменением модели семейных взаимоотношений является относительная нехватка не только родных, но и двоюродных братьев и сестер. Не стоит воображать, что можно восполнить такую нехватку, предлагая детям товарищей по играм. Кровные отношения имеют огромное значение для постепенного вытеснения отношений между ребенком и матерью и в семейном треугольнике, а также между отцом и матерью в сторону общества в его более широком аспекте. Следует понимать, что современному ребенку зачастую не хватает поддержки, существовавшей во времена многодетных семей. Для него должно стать обычным делом отсутствие поблизости двоюродного брата или сестры, а в случае с единственным ребенком – это серьезный вопрос. Если принять такой принцип, можно сказать, что основная помощь, которую можно оказать современной маленькой семье, заключается в расширении диапазона отношений и возможностей. Ясли, детский сад и разновозрастные группы могут многое, и даже слишком многое, если они не слишком велики и укомплектованы должным образом. Я имею в виду не только адекватное укомплектование кадрами, но и обучение персонала психологии детей младшего и дошкольного возраста. Родители могут использовать дошкольное учреждение, чтобы дать себе отдохнуть, расширить спектр отношений ребенка как со взрослыми, так и с другими маленькими детьми, а также развить его игровые возможности.

Многих абсолютно нормальных родителей порой раздражают собственные дети, которые находятся с ними денно и нощно, но если у мужа и жены есть несколько свободных часов для себя, то они могут прекрасно ладить с детьми все остальное время. На этот момент я обращаю особое внимание, потому что в своей практике постоянно сталкиваюсь с необходимостью помочь матерям, которые ищут работу на неполный рабочий день ради собственного здоровья и душевного равновесия. Здесь много поводов для споров, но в здоровой семье (надеюсь, что все согласятся, что это не редкое явление) родители могут участвовать в принятии различных решений, таких как посещение детских садов.

В Великобритании адаптированное к детскому саду образование достигло очень высокого уровня. Наши детские сады занимают лидирующую позицию в мире, отчасти благодаря влиянию Маргарет Макмиллан и моей покойной подруги Сьюзан Айзекс. Более того, образование воспитателей детского сада повлияло на общее отношение к преподаванию у детей более старшего возраста. Безусловно, было бы печально видеть если бы детские сады, которые оказывают значительную помощь здоровой семье, не развивались. Напротив, разновозрастные группы не предназначены в первую очередь для младенцев, и содержащие их органы не обязательно достаточно заинтересованы в укомплектовании их персоналом или оборудованием. Разновозрастные группы с большей вероятностью, чем детский сад, находятся под влиянием управления здравоохранения, которое, к сожалению, порой заботится лишь о физическом развитии и отсутствии физических болезней. Тем не менее разновозрастные группы могут выполнять часть работы должным образом укомплектованного и оборудованного, действительно хорошего детского сада и могут позволить усталым и обеспокоенным женщинам стать достаточно хорошими матерями благодаря смене деятельности.

Разновозрастные группы будут и дальше получать официальную поддержку со стороны государства благодаря своей очевидной ценности для общества только при условии, что они будут хорошо оснащены и укомплектованы, иначе им придется причинить вред нормальным детям из здоровых семей. Детский сад в своих лучших проявлениях настолько хорош, что современная семья может использовать его для разумного расширения горизонта у единственных в семье детей. Поскольку детский сад обслуживает здоровую семью, он имеет особую, пусть и неощутимую, не учтенную статистикой ценность для общества. У общества будет будущее, если серьезно относиться к настоящему, а будущее – за здоровой семьей.

Глава 28

Мать, воспитатель и потребности ребенка[6]

Основная функция детского сада – не заменить отсутствующую мать, а дополнить и расширить ту роль, которую она играет в первые годы жизни ребенка. Вероятно, правильнее рассматривать детский сад как следующий этап, куда малыш переходит из семейного треугольника, а не как период, предшествующий начальной школе. И прежде чем подробнее рассмотреть влияние детского сада и воспитателя, желательно изучить перечень вещей, которые должна дать ребенку мать, и ее роль в стимулировании его здорового психического развития в раннем возрасте. Только с учетом влияния матери и потребностей ребенка получится понять, каким образом детский сад может продолжить ее работу.

Любое заявление о потребностях ребенка в младенчестве и дошкольном возрасте должно учитывать явную несправедливость по отношению к данному вопросу. Даже несмотря на то, что на данном этапе наших знаний вряд ли можно прийти к полностью согласованному и в то же время подробному заключению, члены экспертной группы, особенно заинтересованные в клиническом исследовании психического развития в младенческом возрасте, смогли сделать несколько предварительных замечаний о соответствующей роли матери, воспитателя и учителя.

Матери не обязательно иметь осмысленное понимание своей работы, потому что она соответствует ей по своей сути благодаря биологической ориентации на собственного ребенка. Именно факт преданности своему дитя, а не самосознание делает мать достаточно успешной на ранних этапах воспитания.

Молодая воспитательница детского сада биологически не ориентирована ни на одного ребенка, кроме как косвенно через идентификацию с фигурой матери. Поэтому важно постепенно помочь ей осознать, что существует сложная психология развития и адаптации детей с учетом условий окружающей среды. Обсуждение находящихся на попечении воспитателя детей позволит ей осознать динамический характер нормального эмоционального развития.

Школьный учитель должен быть в состоянии более взвешенно оценить природу данной проблемы развития и адаптации. К счастью, ему не нужно знать все, но он должен по своему темпераменту подходить для принятия динамической природы процессов развития и сложности данного предмета и стремиться расширять свои знания деталей с помощью объективных наблюдений и запланированных исследований. Ему может быть очень полезно обсудить теорию с детскими психологами, психиатрами и психоаналитиками, и, конечно же, не следует пренебрегать чтением литературы.

Роль отца жизненно важна: сначала в качестве материальной и эмоциональной поддержки жены, а затем, постепенно, благодаря его непосредственному общению с младенцем. В дошкольном возрасте он может стать для него важнее матери.

Дошкольные годы имеют важное значение в связи с тем, что ребенок в этот период переходит от одного этапа развития к другому. В то время как в некоторых важных аспектах в определенные моменты малыш в возрасте от двух до пяти лет достигнет схожей с подростком зрелости, в других отношениях и ситуациях он же (как правило) будет незрел и инфантилен. Только в том случае, если физический уход матери на раннем этапе оказался успешным, и если родители продолжают обеспечивать необходимую обстановку вокруг, воспитатели детского сада могут по праву отдать своей функции материнской заботы второе место в дошкольном образовании.

На практике каждый посещающий детский сад ребенок в определенные моменты в некоторой степени нуждается в материнской (и отцовской) заботе. Возможно также, что в большей или меньшей степени когда-то имела место материнская ошибка, и в детском саду появится возможность исправить ее, если она не является серьезной. По этим причинам молодая воспитательница должна познакомиться с материнством, и у нее есть такая возможность благодаря беседам и наблюдениям за матерями детей, находящихся на ее попечении.

Обычная психология детства и младенчества

В возрасте от двух до пяти или семи лет каждый нормальный ребенок переживает наиболее сильные конфликты, являющиеся результатом мощных инстинктивных стремлений, обогащающих чувства и личные отношения. Инстинкт стал менее похож на ранний младенческий (в основном пищевой) и более похож на то, что позже, в период полового созревания, признается основой сексуальной жизни взрослых. Сознательная и бессознательная фантазийная жизнь ребенка приобрела новое качество, сделавшее возможным идентификации с матерями и отцами, женами и мужьями, а физиологическое сопровождение такого фантазийного опыта стало включать в себя возбуждение, похожее на то, что происходит у взрослых людей.

В то же время отношения только что стали такими, как между взрослыми людьми. В дополнение к этому, в данном возрасте маленький мальчик или девочка все еще учатся воспринимать внешнюю реальность и понимать, что у матери есть собственная жизнь и что на самом деле ею нельзя обладать, поскольку она принадлежит и кому-то еще.

Следствием такого развития является то, что мысли о любви сопровождаются мыслями о ненависти, ревности и болезненным эмоциональным конфликтом, а также личными страданиями. И там, где конфликт слишком силен, следует утеря полноценной способности, подавление, репрессия[7] и т. д., что приводит к формированию симптомов. Выражение чувств отчасти непосредственно, но по мере развития ребенка ему становится проще получить облегчение через самовыражение посредством игры и речи.

В этих вопросах детский сад выполняет очевидно важные функции. Одной из них является обеспечение на несколько часов в день ненапряженной эмоциональной атмосферы в доме. Это дает ребенку передышку для личного развития. Также среди самих детей могут сформироваться новые треугольники отношений, менее эмоционально заряженные, чем дома.

Выступающий на стороне дома, но не являющийся ему альтернативой детский сад может дать возможность для закладывания глубоких личных отношений ребенка с кем-то еще помимо родителей. Он обеспечивает такую возможность в виде воспитателей и других детей, а также предлагает в целом терпимую и устойчивую структуру, в которой можно набраться опыта.

Однако важно помнить, что даже при достижении успехов в процессе созревания в других отношениях ребенок незрел. Например, способность к точному восприятию не полностью развита, поэтому мы ожидаем от маленького ребенка скорее субъективного, чем объективного понимания мира, особенно в такие моменты, как отход ко сну и пробуждение. При возникновении угрозы тревоги он легко возвращается в инфантильное положение зависимости, зачастую в сочетании с последующим возвращением младенческого недержания мочи, а также нетерпимостью к фрустрации. Из-за такой незрелости детский сад должен быть способен взять на себя функцию матери, изначально дарившей младенцу уверенность.

Нельзя предполагать, что ребенок дошкольного возраста обладает полноценной способностью испытывать любовь и ненависть к одному и тому же человеку. Более примитивный выход из конфликта – отделение хорошего от плохого. Мать, неизбежно вызывавшая в ребенке как любовь, так и гнев, продолжала существовать и быть самой собой, тем самым позволив малышу собрать воедино ее хорошие и плохие качества, с его точки зрения. Таким образом, ребенок начал испытывать чувство вины и беспокоиться об агрессии, направленной на маму из-за любви к ней и из-за ее недостатков.

Существует временной фактор, связанный с развитием чувства вины и беспокойства. Последовательность выражается следующим образом: любовь (с элементами агрессии), ненависть, период переваривания, вина, восстановление путем прямого выражения чувств или конструктивной игры. Если возможность для восстановления упущена, ребенок лишится способности испытывать чувство вины и в конечном счете способности любить. Детский сад продолжает эту работу матери благодаря стабильности персонала, а также с помощью конструктивной игры, позволяющей каждому ребенку найти способ борьбы с чувством вины, присущем агрессивным и деструктивным импульсам.

Очень важную, уже выполненную матерью задачу можно описать термином «отлучение от груди». Оно подразумевает, что мать дала ребенку нечто хорошее, дождалась появления признаков того, что он готов лишиться этого, и выполнила задачу несмотря на то, что вызвала его гневные реакции. При переходе от домашнего к дошкольному воспитанию этот опыт в некоторой степени повторяется, так что изучение истории отлучения от груди существенно помогает молодой воспитательнице понять первые трудности, которые могут возникнуть в детском саду. Если ребенок с легкостью идет в детский сад, воспитатель может рассматривать это как продолжение успеха матери в ее задаче отлучения от груди.

Существуют и другие способы, с помощью которых мать, сама не зная того, выполняет важные задачи по закладке фундамента будущего психического здоровья своего ребенка. Например, без ее заботливого знакомства малыша с внешней реальностью у него нет никакой возможности установить удовлетворительные отношения с миром.

В дошкольном образовании предусмотрены средства, являющиеся переходными между мечтой и реальностью; в частности, позитивную оценку получает игра, используются сказки, рисунки и музыка. Именно в этой области детский сад может обогатить ребенка и помочь ему установить рабочие отношения между свободой собственных мыслей и взаимосвязанным с группой поведением.

Постоянный поиск матерью человека в своем ребенке позволяет ему постепенно превратиться в личность, интегрироваться изнутри в единое целое. Этот процесс не завершается в дошкольном возрасте, и в течение этого периода сохраняется потребность в личных отношениях, где каждого ребенка знают по имени, одевают и обращаются с ним в соответствии с его характером и ощущениями. В лучшем случае индивидуальность ребенка со временем становится настолько неоспоримой, что желание участвовать в групповых занятиях исходит именно от него.

Физический уход за младенцем с момента рождения (или до него) и далее был, с его точки зрения, психологическим процессом. Способ держания на руках, купания и кормления матерью – все, проделываемое с ребенком, дополняло его конечное представление о матери, и к этому постепенно добавлялись ее внешность, прочие физические характеристики и чувства.

Способность ребенка чувствовать, что тело – место обитания психики, не могла бы развиться без соответствующего способа обращения с ним, и если детский сад продолжает обеспечивать физическую среду и уход за ребенком, то выполняет основную задачу психической гигиены. Кормление – не просто вопрос получения пищи, это еще один способ, которым воспитатель продолжает работу матери. Воспитательница в детском саду, как и мать, проявляет любовь во время кормления ребенка и ожидает, что ей будут отказывать (ненавидеть, подозревать), а также принимать (доверять). В детском саду нет места безличному или механическому, потому что для ребенка это означает враждебность или (что еще хуже) равнодушие.

Представленная в этой главе картина роли матери и потребностей ребенка наглядно показывает, что воспитательнице детского сада необходимо быть в курсе материнских функций, что согласуется с тем фактом, что ее основная задача касается образовательных функций начальной школы. Несмотря на недостаток учителей психологии, есть источник информации, к которому может обратиться воспитатель детского сада в случае надобности, – это наблюдение за заботой о ребенке матерей и отцов в семейной обстановке.

Роль воспитателя детского сада

Исходя из предположения, что детский сад в определенных направлениях дополняет и расширяет функцию хорошей семьи, воспитательница естественным образом перенимает некоторые атрибуты и обязанности матери на время пребывания ребенка в детском саду, однако не стремится, исходя из собственных потребностей, развивать эмоциональную связь с ним подобно матери. Ее обязанность заключается больше в том, чтобы поддерживать, укреплять и обогащать личные отношения ребенка с семьей, в то же время знакомя его с более обширным миром людей и возможностей. Таким образом, со времени первого появления малыша в детском саду искренние и сердечные отношения между воспитательницей и матерью будут вызывать чувство доверия в матери и ощущение вновь обретенной уверенности в ребенке. Установление таких отношений поможет воспитательнице выявлять у детей нарушения, возникающие по вине домашних обстоятельств, и во многих случаях это дает ей возможность помочь матерям обрести бо́льшую веру в себя.

Поступление в детский сад – это социальный опыт за рамками семьи. Он создает психологический дискомфорт для ребенка и возможность для воспитателя внести свой первый вклад в психогигиену.

Поступление в детский сад порой вызывает беспокойство у матери, которая может неверно истолковать потребность ребенка в возможностях развития вне рамок семьи и почувствовать, что данная необходимость проистекает скорее из-за ее несостоятельности, чем благодаря естественному развитию малыша.

Эти проблемы наглядно иллюстрируют, что на протяжении всего периода посещения ребенком детского сада воспитательница несет двойную ответственность и имеет двойные возможности. У нее есть возможность помочь матери раскрыть ее материнские качества, а ребенку – справиться с неизбежными психологическими проблемами, с которыми сталкивается развивающийся человек.

Лояльность и уважение к семье имеют основополагающее значение для поддержания прочных отношений между ребенком, воспитателем и семьей.

Воспитательница берет на себя роль участливого, сочувствующего друга, который не только станет главной опорой в жизни детей вне дома, но и решительной и последовательной по отношению к ним личностью, замечающей их радости и печали, терпимой к их недостаткам и способной помочь им в случае особой необходимости. Ее возможности заключаются в личных отношениях с ребенком, его матерью и со всеми детьми в группе. В отличие от матери, она обладает специальными знаниями, полученными в результате ее профессиональной подготовки, и объективным отношением к детям, находящимся под ее руководством.

Помимо воспитательницы и ее отношений с отдельными малышами, их матерями и детьми в целом, вся обстановка детского сада вносит важный вклад в психологическое развитие ребенка. Детский сад обеспечивает обстановку, более соответствующую его возможностям по сравнению с домом, в котором мебель приспособлена под гигантский рост взрослых, пространство сжимается до размера современных жилищ, где окружающих больше заботят бытовые проблемы, чем создание ситуации, в которой ребенок может развить новые способности посредством игры – творческой деятельности, необходимой для его развития.

Детский сад также обеспечивает малыша компанией других детей того же возраста. Это первый опыт ребенка как части группы сверстников, где он учится строить гармоничные отношения.

В раннем возрасте дети одновременно выполняют три психологические задачи. Во-первых, они создают представление о своем «я» вместе с отношением к реальности, как только начинают ее понимать. Во-вторых, вырабатывают способность к отношениям с личностью матери. Мать в значительной степени дала ребенку возможность развиться в этих двух направлениях перед поступлением в детский сад, что, безусловно, сперва является шоком для их личных отношений. Ребенок сталкивается с этой проблемой, развивая другую способность: установление личных отношений с кем-то еще, кроме матери. Именно потому, что воспитательница является объектом таких личных отношений, ей необходимо признать, что для ребенка она не просто «обычный» человек, поэтому не может вести себя «обычным» образом. Например, она должна принять то, что малыш может лишь постепенно начать сотрудничать с ней.

Способность к сотрудничеству возрастет после успешного достижения ребенком третьего этапа развития, а именно появления способности устанавливать отношения с несколькими людьми. Насколько преуспеет ребенок в этих трех аспектах к моменту достижения дошкольного возраста, будет во многом зависеть от характера предыдущего опыта общения с матерью. Три процесса развития будут продолжаться бок о бок.

Процесс развития по мере своего продолжения создает «нормальные» проблемы, часто проявляющиеся в поведении ребенка в детском саду. Хотя их возникновение является частым явлением, малышу необходима помощь, поскольку неудача может оставить свой след в его личности на всю жизнь.

Поскольку дети дошкольного возраста, как правило, становятся жертвами собственных сильных эмоций и агрессивности, воспитателю иногда приходится защищать малышей от самих себя, осуществлять необходимый контроль и руководство в сложившейся ситуации. Кроме того, важно обеспечивать приносящую удовлетворение игровую деятельность, чтобы помочь детям направить свою агрессивность в конструктивное русло и приобрести полезные навыки.

На протяжении всего этого периода между домом и детским садом проходит двусторонний обмен: стрессы, возникающие в одной среде, проявляются в виде нарушений поведения в другой. Если поведение ребенка нарушается дома, воспитательница зачастую может помочь матери понять случившееся, исходя из собственного опыта в решении проблем детей в детском саду.

Благодаря знанию обычных этапов развития воспитательница также должна быть готова к внезапным, резким изменениям поведения ребенка и научиться терпеть его ревнивые чувства, возникающие из-за вызванных семейной обстановкой нарушений. Проблемы с чистоплотностью, трудности с кормлением и сном, задержка речи, нарушение двигательной активности – эти и другие симптомы могут проявляться как нормальные проблемы развития или же, в гипертрофированной форме, как отклонения от нормы.

В самом начале пребывания ребенка в детском саду воспитатель также столкнется с шокирующими перепадами настроения: от сильной зависимости до независимости, а также, где-то ближе к концу дошкольного возраста, – с путаницей между хорошим и плохим, фантазией и реальностью, своими и чужими вещами.

Воспитателю необходимо достаточное количество знаний, чтобы направить ребенка для прохождения соответствующей терапии либо в стенах детского сада, либо у стороннего специалиста.

От организации и обеспечения занятий и всевозможной деятельности в детском саду зависит полный расцвет эмоциональных, социальных, интеллектуальных и физических потенциальных возможностей ребенка. Важную роль в этой деятельности играет воспитательница, сочетая в себе чуткость, знание детского символического языка и средств выражения, а также понимание особых потребностей детей в группе. Кроме того, ее изобретательность и находчивость в предоставлении необходимого оборудования должны сочетаться с пониманием ценности различных форм игры, например драматической, творческой, свободной, организованной, конструктивной и т. д.

В дошкольные годы игра является основным средством решения эмоциональных проблем, связанных с развитием детей. Кроме того, это один из способов выражения ребенка – возможность рассказывать и задавать вопросы. Воспитательнице необходимо понимать это, чтобы помочь малышу в решении неизбежных болезненных проблем, о существовании которых так часто не подозревают взрослые. Поэтому специалисту нужна профессиональная подготовка, которая поможет развить и использовать это понимание важности игры для дошкольника.

Обучение в детском саду требует от воспитателя готовности проявлять самообладание и осуществлять контроль над такими общими для всех детей импульсами и инстинктивными желаниями, которые неприемлемы в их собственном обществе. В то же время важно предоставлять инструменты и возможности для полноценного творческого и интеллектуального развития детей, чтобы выражать их фантазии и драмы.

И наконец, неотъемлемой частью работы воспитательницы с детьми является способность к гармоничному совместному сотрудничеству с другими членами коллектива и сохранение в себе своих женских качеств.

Глава 29

Об оказании влияния и подверженности влиянию

Вне всякого сомнения, большим камнем преткновения в научном исследовании человеческих отношений была трудность, с которой столкнулся человек, признав существование и важность бессознательных чувств. Конечно, люди давно продемонстрировали свое знание существования бессознательного: например, они знали, каково это – чувствовать, как мысль приходит и уходит, восстанавливать утраченную память или быть способным вызывать вдохновение, благотворное или зловредное. Но существует очень большая разница между такими интуитивными вспышками признания факта и вдумчивым пониманием бессознательного и его места в жизни. Для такого открытия бессознательных чувств потребовалось большое мужество – открытие, навсегда связанное с именем Фрейда.

Признав бессознательное, мы рано или поздно придем к следующему болезненному открытию: как бы мы ни старались рассматривать зло, порок и тлетворное влияние в качестве чего-то, не относящегося к нам или воздействующего извне, в конце концов мы обнаружим, что все совершаемое людьми и возбуждающе действующее на них заложено в самой природе человека, фактически в нас самих. Безусловно, может иметь место неблагоприятная среда, но при условии удачного начала жизни трудности, с которыми мы в ней сталкиваемся, возникают главным образом из-за наличия сильных конфликтов с ней. Это, опять же, давно известно благодаря вспышкам интуитивного понимания: можно сказать, с тех пор, как первый человек покончил жизнь самоубийством.

Кроме того, людям нелегко принять собственные хорошие поступки, которые они приписывают Богу. Таким образом, наша способность поразмыслить о сущности человека может быть заблокирована страхом собственной полной причастности.

На фоне признания бессознательного, а также сознательного в человеческой природе можно успешно изучать подробности человеческих отношений. Один из аспектов этой необъятной темы обозначен как «оказание влияния и подверженность влиянию».

Изучение значимости влияния в человеческих отношениях всегда имело большую ценность для учителя и будет особенно интересно человеку, изучающему жизнь общества и современную политику. Это исследование позволит нам рассмотреть более или менее бессознательные чувства.

Существует вид человеческих отношений, понимание которого поможет в выяснении некоторых проблем влияния. Он уходит корнями в первые дни существования людей, когда одним из главных контактов с другим человеком являлось кормление. Параллельно с обычным физиологическим процессом кормления происходит поглощение, переваривание, сохранение и отбрасывание вещей, людей и событий в окружении ребенка. Хотя он вырастает и учится развивать отношения другого характера, этот ранний вид отношений сохраняется на всю жизнь в большей или меньшей степени, и в нашем словарном запасе мы находим много слов или фраз, которые можно использовать для описания отношения к еде, а также к людям и несъедобным вещам. С учетом этого мы можем взглянуть на изучаемую нами проблему шире.

Очевидно, что возможно существование неудовлетворенных детей, а также матерей, немедленно и тщетно желающих их накормить, и можно представить себе людей, которые похожим образом не удовлетворены или переживают фрустрацию в отношениях с окружающими.

Например, рассмотрим человека, который чувствует себя опустошенным и испуган из-за дополнительных агрессивных чувств, вызванных душевной пустотой. Возможно, этот человек опустошен по вполне понятной причине: умер его лучший друг, потеряно нечто ценное, либо он пребывает в депрессии из-за какой-то еще субъективной проблемы. Такой человек нуждается в новом объекте, новом человеке, способном занять место потерянного, или в новом наборе идей или философии для замены утерянных идеалов. Можно заметить, что такой человек особенно подвержен влиянию. Если он не сможет смириться с этой депрессией, грустью или безнадежностью и дождаться спонтанного выздоровления, то должен идти и искать новое влияние или поддаться любому случайному мощному воздействию.

Также легко представить человека с огромной потребностью отдавать, наполнять людей, проникать в их суть, доказывать себе, что он может дать им что-то хорошее. Конечно же, в этом у него существует бессознательное сомнение. Такой человек должен учить, организовывать, пропагандировать, прокладывать собственный путь, своим влиянием заставляя других действовать. Будучи матерью, такая личность может перекармливать или иным образом руководить своими детьми, и существует связь между волнующим стремлением заполнить и тревожным голодом заполнения. В людях живет страх этого тревожного голода.

Без сомнения, нормальное стремление учить идет именно по этим направлениям. Все мы в некоторой степени нуждаемся в своей работе для собственного психического здоровья, причем учитель ничуть не меньше, чем врач или медсестра. Нормальность или ненормальность нашего стремления в значительной мере зависит от степени тревоги. А ученики предпочитают думать, что у учителей нет никакой насущной необходимости учить.

Теперь можно легко представить себе, что происходит при встрече этих крайностей, когда разочарованный даритель встречает разочарованного одаряемого. Один из них – опустошенный и с тревогой ищущий нового влияния, а другой – жаждущий проникнуть внутрь кого-то и оказать влияние. В крайнем случае, когда один человек целиком «проглатывает» другого, результатом может стать довольно абсурдное подражание. Такое объединение порой способствует появлению ложной зрелости или является причиной, по которой человек как будто все время играет какую-то роль. Ребенок, копирующий какого-то героя или героиню, может быть добрым, но его доброта все равно кажется наигранной. Другой ребенок отвратительно себя ведет, выдает себя за злодея, которым восхищаются и которого боятся, но вы чувствуете, что зло ему не свойственно, кажется навязанным – он играет роль. Распространенное явление – ребенок с болезнью, имитирующей заболевание кого-то, только что умершего и очень любимого.

Можно видеть, что такие близкие отношения между влияющим и подверженным влиянию являются своего рода любовными и легко могут быть приняты за настоящие, особенно самими людьми.

Между двумя полюсами крайностей находится большинство отношений между учителем и учеником. В них учитель любит учить и получать уверенность в своем успехе, но ему абсолютно не нужен успех для его психического здоровья: ученик также может получать удовольствие от предлагаемого ему учителем, не подвергаясь тревожному желанию копировать поведение учителя, запоминая или веря всему, чему его учат. Учитель должен уметь выдерживать сомнения или подозрения так же, как мать принимает различные прихоти в еде своих детей, а ученику следует научиться терпеть неудачи.

Из этого следует, что некоторые наиболее активные представители педагогической профессии могут быть ограничены в своей практической работе с учениками именно из-за своей увлеченности, которая не способна выдержать критику и проверку детьми предложенной им информации. На практике такие вещи неизбежны и утомительны, и их нельзя решить ничем, кроме как нездоровым доминированием.

Эти же соображения применимы к способу воспитания родителями своих детей: безусловно, чем раньше воспитание входит в жизнь ребенка, тем более серьезным должен оказаться результат влияющего и подверженного влиянию вида отношений, если он выставляется в качестве замены любви.

Если женщина не готова столкнуться с такими проблемами материнства, как испачканные штаны ребенка в момент срочного позыва к дефекации или прочие трудности, возникающие из-за столкновения собственного удобства и детской непосредственности, приходится думать, что ее любовь поверхностна. Она может доминировать над желаниями своего дитя, но в случае ее победы результат будет плачевным: успех такого рода легко превращается в неудачу, поскольку бессознательный протест ребенка может неожиданно проявиться в форме трудноизлечимого недержания. Разве это не напоминает преподавание?

Хорошее преподавание требует от учителя терпимости к фрустрациям из-за его непосредственности в самоотдаче, то есть кормлении; фрустрациям, которые могут остро переживаться. Ребенок, который готовится стать членом общества, естественно, также испытывает сильную фрустрацию, и ему помогают становиться воспитанным не столько указания, сколько способность самого учителя переносить присущие обучению фрустрации.

Фрустрация учителя не заканчивается признанием того, что преподавание всегда несовершенно, что ошибки неизбежны и что иногда любой учитель может поступать нечестно, несправедливо или вообще совершать плохие поступки. Еще сложнее смириться с тем, что даже лучшее преподавание иногда будет отвергаться. Дети привнесут в школьную ситуацию сомнения и подозрения, присущие их характеру и опыту и являющиеся неотъемлемой частью их собственных нарушений эмоционального развития. Кроме того, дети всегда будут склонны искажать полученные в школе знания, если их жизненный опыт не подтверждает или не опровергает эти сведения.

Учитель должен быть готов к таким разочарованиям, а ребенку придется смириться с настроениями и трудностями характера своих учителей. Иногда по утрам даже преподаватели встают с постели не с той ноги.

Чем глубже вникнуть, тем больше становится заметно следующее: если учителя и ученики живут здоровой жизнью, они становятся вовлечены во взаимное жертвоприношение непосредственности и независимости, что является почти такой же важной частью образования, как преподавание и обучение предметам школьной программы. В любом случае образование будет бесполезным даже при условии отличного преподавания предмета, если наглядный пример «ты – мне, я – тебе» отсутствует или игнорируется из-за доминирования одной личности над другой.

Какой вывод можно сделать из всего этого?

Наши размышления привели нас, как часто происходит с размышлениями об образовании, к выводу, что нет ничего более обманчивого в оценке методов обучения, чем обычный школьный успех или провал. Успех может оказаться всего лишь открытием ребенка, что самый простой способ наладить отношения с отдельно взятым учителем, конкретным предметом или с образованием в целом – подчиняться, держать рот на замке, смотреть в оба или проглатывать все подряд без разбора. Это ошибочно, потому что означает полное отрицание весьма существенных сомнений и подозрений. Такое положение дел неудовлетворительно в отношении личностного развития, но доставляет большое удовольствие диктатору. Рассматривая влияние и его настоящее место в образовании, мы пришли к выводу, что проституция в образовании заключается в злонамеренном использовании того, что можно назвать практически самым священным атрибутом ребенка: сомнений в себе. Диктатору это известно, и он обретает власть, предлагая свободную от сомнений жизнь. Как же это безрадостно!

Глава 30

Постановка диагноза в образовании

Что полезное может сообщить врач учителю? Очевидно, что он не может научить его, как правильно преподавать, и никто не хочет, чтобы учитель относился к ученикам как врач. Ученики – не пациенты. По крайней мере, они не являются таковыми по отношению к учителю во время процесса обучения.

При исследовании врачом области образования он вскоре задается вопросом: если вся работа врача основана на постановке диагноза, то что в преподавании соответствует имеющемуся в медицинской практике?

Постановка диагноза настолько важна для врача, что когда-то на медицинских факультетах существовала тенденция игнорировать предмет «терапия» или задвигать его в угол, туда, где о нем легко забыть. В разгар современного этапа медицинского образования, достигнутого примерно три или четыре десятилетия назад, врачи с энтузиазмом говорили о новой эре медицинского образования, в которой терапия станет основным предметом преподавания. Сейчас мы наделены замечательными методами терапии: пенициллином, безопасной хирургией, вакцинами против дифтерии и т. д., и общественность заблуждается, думая, что таким образом совершенствуется медицинская практика, мало зная о том, что именно эти улучшения угрожают основе хорошей медицины, являющейся постановкой точного диагноза. Если заболевшему человеку с высокой температурой выписывают антибиотик и он выздоравливает, то он считает, что его хорошо вылечили, но с социологической точки зрения это трагедия, потому что врач освобождается от необходимости ставить диагноз благодаря реакции пациента на назначенный наобум препарат. Постановка диагноза на научной основе является самой ценной частью нашего медицинского наследия и отличает профессию врача от знахарей, костоправов и других целителей, к которым мы обращаемся, желая быстрого излечения.

Вопрос в том, что мы видим, рассматривая профессию учителя с точки зрения постановки диагноза. Вполне возможно, что я ошибаюсь, однако наблюдаю в преподавании слишком мало действительно эквивалентного взвешенной постановке диагноза, как это происходит у врачей. В моих отношениях с педагогической профессией меня часто беспокоит то, что общая масса детей обучается без проведения предварительной диагностики. Вспоминаются очевидные исключения, но думаю, что в целом мое утверждение соответствует истине. В любом случае врачу будет нелишним показать то полезное, что, по его мнению, можно извлечь из чего-то эквивалентного постановке диагноза, если серьезно заняться этим среди учителей.

Прежде всего, что уже делается в этом направлении? Существует единственный способ постановки диагноза в любой школе: если ребенок проблемный, от него стремятся избавиться, исключить либо убрать путем оказания косвенного давления. Это может быть хорошо для школы, но плохо для ребенка, и большинство учителей согласятся с тем, что лучшим выходом было бы отсеивать таких детей с самого начала, когда школьный комитет или директор говорят родителям, что «считают, к сожалению, невозможным принять нового ученика на данный момент». Однако директору крайне сложно быть уверенным в том, что, отказываясь принять ребенка в сомнительных случаях, он в то же время не отсеивает особо одаренных детей. Если бы научный метод отбора учеников существовал, он, вне всякого сомнения, был бы использован.

Научный метод существует в виде измерения имеющегося интеллекта – определения коэффициента умственного развития (IQ). Хорошо известны и все шире применяются различные тесты, хотя иногда они используются так, словно являются истиной в последней инстанции. Тест на IQ полезно провести как для одаренных, так и для слабых детей. Благодаря результатам этих тщательно разработанных тестов можно узнать, что плохо успевающий ребенок способен достичь среднего уровня знаний – такие результаты демонстрируют, что его сдерживают эмоциональные проблемы, не говоря уже об ошибке в методе обучения. Также полезно будет узнать, если умственное развитие ребенка оказывается настолько ниже среднего уровня, что он почти наверняка имеет слабо развитый мозг, который ничего не получит от образования, предназначенного для детей с развитым мозгом. В случае умственной отсталости диагноз, как правило, достаточно очевиден еще до проведения теста. Общепризнано, что существование специальных школ для детей с задержкой психического развития и центров занятости для умственно отсталых детей является неотъемлемой частью любой системы образования.

Пока что все кажется нормальным. Диагноз ставится в той мере, насколько позволяет научный метод. Однако большинство учителей считают нормальным иметь в классах как умных, так и менее способных детей, и они естественным образом приспосабливаются к различным потребностям своих учеников, поскольку количество учащихся в классе не настолько велико, чтобы не иметь возможности проводить индивидуальную работу. Учителей беспокоят не столько разнящиеся умственные способности детей, сколько их различные эмоциональные потребности. Даже в отношении обучения некоторые дети преуспевают в поглощении знаний, тогда как другие учатся исключительно в собственном темпе и по-своему, почти незаметно. Что касается дисциплины, группы сильно разнятся, жесткие, твердые правила отсутствуют. Если в одной школе благожелательность приветствуется, то в другой ее нет: атмосфера свободы, благожелательности и терпимости может порождать жертвы, как и атмосфера строгости. А затем возникает вопрос об эмоциональных потребностях разных типов детей – о степени доверия к личности учителя, а также о зрелых и примитивных чувствах, развивающихся у детей по отношению к нему. Все эти вещи разнятся, и хотя обычному хорошему учителю удается в них разобраться, зачастую возникает ощущение, что некоторым детям следует отказывать в их очевидных потребностях ради многих других, которым повредило бы, если бы школе пришлось приспосабливаться к особым потребностям нескольких учеников. Это очень большие проблемы, изо дня в день занимающие умы учителей, и, с точки зрения врачей, можно было бы сделать гораздо больше, чем в настоящее время, занявшись диагностикой. Возможно, проблема в том, что нужные для нее инструменты еще не разработаны должным образом. Следующие предложения могут помочь в этом вопросе.

В любом классе есть дети из благополучных и неблагополучных семей. Первые естественным образом используют семью для своего эмоционального развития. В данном случае самая важная проверка и отыгрывание происходит дома, родители таких детей способны и готовы взять на себя ответственность. Дети приходят в школу, чтобы добавить разнообразия в свою жизнь: они хотят учить уроки. Даже если учеба скучна, они хотят по многу часов в день заниматься тяжелым трудом, что позволит им сдать экзамены и может привести к тому, что в конечном итоге они получат работу вроде работы их родителей. Они ожидают организации игр, потому что это нельзя осуществить дома, но процесс игры в обычном смысле этого слова является чем-то, относящимся к семье. Другие дети приходят в школу с иной целью, в надежде, что школа, вероятно, сможет предоставить им то, чем не смогла обеспечить семья. Они приходят в школу не учиться, а обрести дом за пределами дома. Это означает, что они ищут стабильную эмоциональную ситуацию, в которой могут проявить собственную эмоциональную лабильность, группу, частью которой они постепенно могут стать и которую можно проверить на способность противостоять агрессии. Как странно, что эти два типа детей оказываются в одном классе! Конечно, должны существовать разные типы школ, где учащиеся набраны не случайным образом, а путем планирования, адаптированного к этим диаметрально противоположным диагностическим группам.

По своему складу характера учителя оказываются более подходящими для того или иного типа руководства. Первая группа детей молит о настоящем обучении с акцентом на академическое образование, и лучше всех обучаются дети, живущие в собственных благополучных семьях (или имеющие благополучную семью, куда можно вернуться, в случае если школа является закрытой). С другой стороны, у второй группы детей из неблагополучных семей существует потребность в организованной школьной жизни с соответствующим педагогическим коллективом, регулярным питанием, контролем за одеждой, управлением настроением детей и их крайностями: угодливостью или отказом от сотрудничества. Здесь акцент ставится на руководство. Для данного типа работы учителя должны отбираться скорее по устойчивости характера или наличию собственной удовлетворительной личной жизни, чем по способности преподавать, скажем, арифметику. Этого нельзя достичь нигде, кроме как в небольших классах: при слишком большом количестве детей под руководством одного учителя сложно узнать каждого ребенка. Да и как можно предвидеть ежедневные изменения и отличить неосознанные проявления маниакального состояния от более осознанной проверки границ дозволенного? В крайних случаях необходимо предпринять шаги по предоставлению этим детям альтернативы семейной жизни в виде интерната, что само по себе дает школе возможность провести какое-то реальное обучение. Небольшие интернаты приносят огромную пользу благодаря тому, что каждым воспитанником может полностью управлять небольшой постоянный коллектив учителей в течение длительного периода времени. Отношение педагогического коллектива к наследию семейной жизни каждого ребенка само по себе является сложным и отнимает много времени, что еще раз доказывает необходимость избегать больших классов при воспитании таких детей.