Помоги проекту - поделись книгой:
Василий Пеньков
Ковидятня
Пролог
Майорова курила крепчайшие сигареты, от которых погибал и «ковид», и вирус гепатита В и С, и даже сифилис. А причиной подобных, не самых популярных в сие время мер, являлась дилемма. Вчера ее ознакомили и обязали подписать приказ. "О назначении заведующей инфекционного отделения…"
Она возглавила отделение, как сержант во время атаки берет на себя функции офицера.
Конечно, она закончила военную кафедру в мединституте, получила лейтенанта, и по первой специальности являлась анестезиологом-реаниматологом. Но признаться честно, инфекционными болезнями заниматься ей не приходилось. И воевать тоже.
"Вот если бы на моем месте был мужик… Полковник! Военно-полевой хирург с боевым опытом, чтобы 25 лет ездил по горячим точкам…"
Реальность ворвалась внезапно, как снег в июне.
А что бы сделал хирург в текущей ситуации? То же, что и все ее коллеги. Адаптировался к новым условиям.
Наталья Андреевна жестко погасила окурок. "Как там учил нас Юрий Борисович?.."
Полковник Конторович, конечно же, был адским преподом. Именно он возглавлял военную кафедру, и читал у педиатров «основы тактики». И каждый промежуточный зачет был кругом ада, и каждый круг был всё тяжелее и тяжелее. Тем не менее, надо отдать должное: Юрий Борисович предусмотрел всё. И войны. И землетрясения. И химические поражения. И самое главное: эпидемии.
Минимальные ресурсы были. Люди – тоже. Хорошие, работящие люди. На которых можно положиться. Ее задача, как заведующей – прежде всего – сберечь людей. А остальному можно научиться на месте.
Глава 1. Нужный человек в нужном месте
Если сказать, что Майорова была в ужасе – значит, ничего не сказать. Священная ярость очистительным огнем распространялась по всем направлениям. База выездных эвакуационных бригад, созданная непосильным трудом, с привлечением просьб, требований, угроз, шантажа, для которой мобилизовали лучшие кадры, привлекли лучшие средства, за две недели самоизоляции начальника превратилась в свинарник.
Майорова снимала всё на телефон, комментировала самые банальные замечания, ругалась, даже с применением мата… Толку было почти что ноль. А наводить порядок было архинеобходимо.
Между тем, силы были на исходе. Выход был только один. Привлечение сверхтяжелой артиллерии в лице Юленьки Кулагиной.
Юля работала в больнице более пяти лет. Начинала санитаркой КДЛ1, затем – младшей медсестрой реанимации. Про таких, как она, говорили: «нужный человек в нужном месте». А весь секрет заключался в том, что она как будто заранее знала, к чему готовиться, и всё время училась. Забавно, что накануне начала пандемии, Юля закончила курсы дезинфекторов, и ее одну из первых приняли работать в санпропускник бригад. А через пару дней тяжелой работы, где она не чувствовала той уверенности, которая была даже в тяжелые годы труда в ПРИТ2 при отделении гемодиализа, была вынуждена вместе с остальными уйти в самоизоляцию на две недели.
– Поняла. Буду через пятнадцать минут, – резюмировала она все душевные изливания доктора, и натянув на себя разгрузку, вылетела в больницу на байке.
Через пятнадцать минут она уже ворвалась в санпропускник, и отправила в моральный нокдаун дядю Кешу, который несмотря на полнейший бардак и грязь, потребовал от нее сменку.
Через полчаса все лишние компоненты жизнедеятельности (включая полдники эпидемиологов, находившиеся в раздевалке) были отправлены на помойку – под вялые сопротивления.
Еще через полчаса дядя Кеша раскладывал по местам СИЗы3, следуя указаниям Юли. Через десять минут он орудовал шваброй, наводя идеальный стерильный порядок. К концу экзекуций он не просто проводил санобработку – он командовал членами эвакбригад4, поэтапно проводя весь комплекс дезинфекции, включая обработку транспорта. Майорова без малого писала кипятком от восторга. Кулагина села за свой драндулет, и укатила в сторону заката. Чтобы на следующее утро явиться уже на личное дежурство.
А через неделю после инцидента, Юлю забрали сестрой-хозяйкой в «ковидятню»5, где она от звонка до звонка вкалывала до закрытия госпиталя.
Глава 2. Берсерк
Периодически, все отобранные пробы на ПЦР требовали доставки в лабораторию. Они копились в холодильнике, пока тот не заполнялся на 99,9%, после предварительной утрамбовки. Исследовательский институт делал всё возможное, чтобы избавиться от сомнительной перспективы перебирать материал, а главное, результаты исследований, поэтому всеми правдами и не-правдами отмазывался то поломкой анализатора, то очередью ("вас здесь не стояло!"), но героическая атака Майоровой достигла апофеоза: все пробы взяли в оборот.
Медсестры Бешенная, Фыркина и фельдшер Гильденбранд остались на базе единственными не запакованными в СИЗ. Поэтому кому-то из них предстояло вывезти ВЕСЬ холодильник анализов. А посему они тянули жребий.
Повезло, как всегда, Аграфене Сидоровне Фыркиной.
– Ну, ладно, – сквозь зубы произнесла она, и вместо того, чтобы уточнить у диспетчера Барби Укусуновой наличие свободной машины, открыла окно, и возопила к небесам:
– Никитос! ГОНДУРАС!!!
Тишина сотворилась как после ядерной бомбежки. Умолкли водители из мэрии, даже личный водитель губернатора пустил горячий кофе через нос. Птицы перестали щебетать в аллее. Собаки спрятались в щелях под зданиями.
Через десять секунд тишины появилось ЭТО. Гибрид металлолома с москвичом, с противно скрипящими тормозами.
Его владелец был человеком, про которого столичные укурки, зовущимися «мажорами», называли быдлом. Прежде всего, за лицо, которое знало, что значит вкалывать по 16 часов в сутки за баранкой или в автосервисе, жить в опаснейшем криминальном районе, а главное – тянуть семью из того болота, в которое завели «святые 90-е». И главное. Этому лицу было не более 25 лет.
У Никиты Заварина были различные недостатки. Но были и достоинства. Главное из которых – соблюдать северное спокойствие перед лицом исчадий ада.
Он высунул голову из двери.
– Я не поняла, это что за ведро с гайками?! Где нормальная машина?! – возмутилась Аграфена.
– На ремонте, – невозмутимо ответил тот.
– А это – ЧТО?!
– Моя машина.
Фыркина глянула на часы. Лаборатория ожидала образцы только до 11 утра. Сейчас – 10:15. Пока дозвонишься до Барбары, пока найдут нормальную машину – пройдет минут двадцать. Потом стоять в пробках… «А хрен с ним».
– П… поехали, Никит.
Она накинула одноразовый халат, и влезла в драндулет, чуть не сломав заднюю дверь, как следует ей хлопнув (предусмотрительный водитель предупредил медсестру, что двери не закроются, если их просто аккуратно закрыть). Никита развалился в сиденье, просматривая ленту тик-тока.
– Заварин, твою дивизию! Ты чего добиваешься?..
– Как скажешь, Сидоровна, – ровным голосом произнес тот, и откинув телефон, вдавил тапку в газ.
Машина резко дернулась с места, оставив бампер.
***
Минут через сорок Гильденбранд и Бешенная скручивали лапки, впавшей в состояние берсерка, Фыркиной.
– Чтоб… я еще раз… с этим… Чуть не обосралась от страха! – делилась позже та своим состоянием с коллегами.
Но всё же, Никита заслужил прощение, установив в табельное средство передвижение кондиционер. Что не могло не радовать в обжигающий июньский день, когда едешь черте-куда в СИЗ (в полной экипировке).
Глава 3. Будни выездников.
– Юленька, мне плохо, – заявила фельдшер Гильденбранд, ставя сумку на специальный половик. – Как мне плохо. Когда же это всё закончится…
Скотч с запястий срезали канцелярским ножом. Каким-то макаром не перерезав вены, не повредив комбинезон. Он, прилипший к телу от пота, кое-как отдирался.
Сегодня было 12 выездов. Два – за пределы города. Взять мазки, кровь, снять ЭКГ. В двух случаях – отвезти на КТ. В лучшем случае – пациент отправлялся домой. В худшем – прямиком в больницу.
А еще Люся чуть не нае…сь на крыльце приемного покоя, потому что выпал снег, а бахилы очень способствовали диверсии на скользком кафеле, столь любимым атрибутом помпезных зданий лечебных заведений.
Выдохнув, она медленно поползла к "буханке". Чтобы исчезнуть перед изумленным взором текущего водилы Игоря, которому – хвала всем богам – хватило ума поставить машину на ручник. Люся распласталась между колесами, всё-таки поскользнувшись.
– Завтра будем выдавать зимние сапоги. И куртки, – пообещала Юля. Загоняя пенделями фельдшера в душевую.
Вообще-то Людмила Алексеевна придурялась. Было в ней что-то достоевское-юродивое, типично русское и с душой. Не выбитое северными ветрами в далеком улусе, но только окрепшее.
Знала ведь, что ничего еще не закончится. Что всё только начинается.
***
У Изольды Альфонсовны Бешенной, несмотря на редкую и характерную фамилию, были по-настоящему стальные нервы. Старшими медсестрами поликлиники становились только такие люди, способные выбить из главных всё необходимое для работы без лишних криков и соплей.
Помимо этого, Изольда обладала редким балансом администратора и специалиста-медика. Именно поэтому, с первых дней пандемии в … области, она вошла в состав выездных бригад, причем по первой специальности – в качестве фельдшера.
Бешенная приехала в 15-00, обработалась, помылась и поехала выполнять работу старших медсестер, о которой непосвященным ничего неизвестно, и честно говоря – лучше и не знать. Следом, приехала на базу Аграфена Фыркина. Дезинфектор Кулагина встретила ту с пульверизатором наперевес.
– Hände hoch!6
Фыркина с наигранным ужасом подняла лапки вверх, и комбинезон треснул по швам.
– На выкид пойдет. Ша зальем сперва…
– Погоди, Юль. Кто приехал?
– Бешенная только, – ответила та, направляя пульверизатор на медсестру. – Щиток накинь.
– Ты в курсе, что ей "отличника" наконец-таки дали?
– Ок. Щиток накинь…
– Я так рада за Изольду… Наконец-таки… АЙ!!!
Поток отборных непечатных выражений с обеих сторон накрыл санпропускник, как крепкий хлораминовый раствор для особо опасных инфекций – лицо Фыркиной. Юля тащила Сидоровну к умывальнику, чтобы промыть глаза; Аграфена вслепую отбивалась от дезинфектора, ссылаясь на недавно сделанный татуаж. Обстановка накалилась до предела… и остыла до прежней доброжелательности.
Минуту спустя Аграфена делилась радостью за коллегу.
– А что дает "отличник здравоохранения"? – уточнила Кулагина.
– Это еще и прибавка к пенсии, Юль, – ответила Фыркина. – Пойми, Бешенная работает у нас давно, и никто как она не заслуживает этой награды…
Говорят, женский коллектив – это змеиный клубок. Интриг, подковерной игры и других пакостей холодной войны. Но не сегодня, и не на этой войне.
Подобные ситуации всегда показывают истинное лицо каждого окружающего.
Глава 4. Инфекционный госпиталь.
– На кой я тут, – спросила Фыркина Ирину Витальевну, когда в персоналке после утренней пятиминутки не осталось никого. – У тебя есть отличные сестры. Я никогда не работала в стационаре в ТАКИХ условиях.
Птичкина сделала выдох.
– Груня, это моя личная просьба. Я доверяю твоему опыту.
– Такого опыта у меня нет.
– И ни у кого нет. Ты думаешь, Чечня была полезным опытом, когда меня поставили руководить красной зоной?
– А разве нет?
Зеленые глаза старшей, излучавшие твердость, на этот раз отливали бесконечной усталостью.
– Нет. Я словно та девятнадцатилетняя девчонка, на которую повесили обязанность руководить действиями операционных медсестер в военно-полевом госпитале. Потому что среди нас не было ни одной медсестры, способной в горячей точке сохранить голову холодной.
– Ты же вроде фельдшерское заканчивала, – уточнила Фыркина.
– Агась. Мужиков-фельдшеров у нас было до…я. И никто не был способен командовать бабским взводом, – хихикнула Птичкина. – Я тебя очень прошу, посмотри, сможет ли мальчик работать процедурным медбратом.
Они вышли в курилку. Обжигающий мороз прекрасно охлаждал кипящую кровь. Через пару минут к ним присоединилась Борбосова. Ее мятое лицо, со следами от очков и респиратора, излучало блаженство.
– У меня комбинезон лопнул, – поделилась она.
– Да ты что, – ответила Фыркина. – А где?
– В … в общем, между ног.
– Как же ты доработала до конца смены? – поинтересовалась с иронией Птичкина.
– Скотчем заклеила. Только красные штаны все равно засветила.
Веселый хохот трех медсестер распространился в мировом пространстве.
***
Через полтора часа Аграфена зашла в грязную зону. Новенького звали Федор.
– Что забыл сделать? – спросила Фыркина новенького.
– Зафиксировать иглу, – ответил тот, осматривая канюлю.
– А еще?
Его взгляд зафиксировался на плече больного.
– Жгут.
Щелкнул карабин, освобождая напряжение вены.
Поделиться книгой: