Помоги проекту - поделись книгой:
Спокойно, Витя. Надо отвлечься. Сделаю еще заходец на отжимания. Раз… два… три… еще на раз меня должно хватит. Поджилочки трясутся, но четвертый я сделаю. Делаю четвертый. Поджилочки уже не трясутся, поджилочки ходуном ходят. При попытке отжаться в пятый раз я рухну мордой в пол. Но я все равно пробую.
Пока не рухнул. Держат ручонки. Ладно, идем вверх. На минус третьем привык к тому, что одно простое усилие может растянуться по времени в десятки раз. Сжимаю зубы и толкаю локти на разгиб. И потихоньку идет. Суставы ломит будто в мясорубке, но я продолжаю. Тащу и тащу… из меня какой-то утробный вой рвется, а все равно тащу и тащу…
Есть. Пять отжиманий. Руки подкашиваются, и я чувствительно припечатываюсь подбородком об деревянный пол. Отдыхай Витя. Ты молодец. «
«А я скажу тебе, Витя, что это такое было, — говорю мысленно сам себе, — это ты вышел, Витя, за собственные пределы. Сейчас можешь немножко отдохнуть, а потом продолжим». И я продолжаю: «
По-моему, я уже изучил все сучки и трещинки деревянного пола. Ничего. Для повышения навыка медитации это только на пользу. Жаль, что нет у меня такого навыка. Но все равно на пользу. Сколько раз я уже вышел за свой предел? Не помню, сука. У меня кровь носом идет, закапал все трещинки и сучки, теперь придется медитировать на неприглядного вида подсохшие бурые кляксы.
Я отдохнул. Иду на очередной заход. Пошел отсчет. Первый… второй…когда ж закончится это самоистязание? Делаю пятый отжим. Ни оливкам, ни винограду по пять отжимов не делают. Потому что отжимать на пятый раз уже нечего. А я из себя давлю. По ощущениям от меня даже жмыха не осталось, но я все равно жму. Сейчас свалюсь… нет сука, держу пока. И делаю еще одно отжимание, шестое. «
Жесть. Я не только исчерпал всю заемную регенерацию, даже из своего резерва хапанул. Э, а не случилось ли так, что я от перенапряга свой реген насовсем понизил? Лезу в персоналку. Выдыхаю. Все нормально. Через час регенерация вернется в нормальный для меня показатель в ноль три. Скверно другое, мои силовые характеристики по-прежнему на двойках.
Зато разглядывание персоналки натолкнуло на мысль. У меня ведь тоже вампский клык. А вампский клык — это, на минуточку, моя особая способность. Смогу я сам себе инъекцию сделать? Да, показатели не сдвинулась, но я шесть раз только что отжался. Так или иначе прогресс есть. Выдвигаю острые как шприцы клыки и с мыслью об инъекции втыкаю в собственную нижнюю губу.
Получилось, мать. «В
На этом хватит пока. Сгонять метаболизм до нуля откровенно боязно. Как бы ненароком в кому не впасть. А теперь еще один заход на отжимания. Жму, и прям чувствую, как внутренние телесные силы переходят в тот самый стрессовый режим. Делаю пять отжиманий… делаю еще одно… красный туман перед глазами, соображаю плохо, но продолжаю и делаю седьмое.
Лежу на полу деревянной колодой, сил нет даже голову повернуть, читаю новое сообщение: «
Глава 4
Вот не припомню, чтоб когда-то поутру мне было так хреново. Даже на минус третьем… даже до апокалипсиса, когда просыпался с тяжелейшего бодуна. Мышцы забило так, что руку полностью разогнуть не могу. Да и не хочу. Любая попытка пошевелиться отзывается целым каскадом мышечной боли.
Чтоб немного себя отвлечь, вызываю интерфейс и открываю вкладку персоналки:
И несмотря на адскую боль я доволен. Я еще не победил, но путь виден, и первые шаги сделаны. Не только прокачалась выносливая сила, и к регенерации одна десятая добавилась. Не зря вчера нижнюю губу истыкал. Она до сих пор опухшая, будто пчелы пожалили.
Однако вставать все-таки надо. Чую, скоро заглянет Луна делать мне инъекцию. Как бы она не расстроилась, увидев мое овощеподобное состояние. Морщусь, шиплю, как змея, но с кровати сползаю. М-да. А моя нога за ночь совсем нисколько не отросла. Весь реген потратил на выход за свой предел.
Делать нечего, делаю себе три инъекции, поднимая регенерацию и снижая метаболизм до ноль-одного. Боль в мышцах как-нибудь перетерплю., а конечность надо отращивать. Охая, доползаю до душа. Под горячей струей становится легче. Не знаю, сколько ребята платят за горячую воду, но отказать себе в удовольствии не могу.
Наверно, целых полчаса так простоял. Кожа раскраснелась, кровушка по жилам разогналась, жить можно. Выключаю воду. Вытираюсь, облачаюсь в пижаму с веселыми смайликами, костыли под мышками, правый тапочек обут. Вместе со мной из душевой кабинки выкатываются клубы горячего пара. Мысленно обещаю себе, что счет за коммуналку ребятам компенсирую.
Выхожу из спальни в коридор, с первого этажа доносятся голоса, звон посуды. А я со вчерашнего обеда не жрал. Надеюсь, меня накормят. Делаю морду кирпичом, спускаюсь вниз, стараясь не гримасничать. Легче мне, конечно, стало. Но совсем боль не ушла. В столовой кроме Луны и Сата вижу еще двоих. И вот сразу становится понятно, что эти двое — пара. Сидят рядышком, касаются друг друга непринужденно, проявляют взаимную заботу.
Они даже чем-то неуловимо похожи, как люди, что давно вместе, обретают одинаковые привычки, жесты и мимику, манеру общения. А у этих даже прически одинаковые. Оба носят растаманские дреды. Они меня замечают первыми.
— Хай, ты тот самый? — весело спрашивает девушка.
— Поверь, он самый тот, — важно подтверждает ей парень, и девушка смеется, будто ей напомнили смешную шутку.
— Эй, вы двое, полегче, — одергивает их Луна, — Чтоб усваивать ваши прикольчики, нужно пройти долгий период адаптации.
— С последующим курсом реабилитации, — так же важно подтверждает парень.
— Не обращай на них внимания, Вик. Как ты догадался, это Юп и Мерка, теперь вся семья в сборе.
Киваю, здороваюсь со всеми сразу. Сажусь за стол. Луна ставит перед мной тарелку овсянки. Юп и Мерка откровенно пялятся на меня, когда я беру в руку ложку. Я морщусь и ответно впериваю взгляд в этих дредоносцев. Они оба одновременно спохватываются.
— Ой, Вик, извини, — Мерка строит гримаску ненатурального раскаяния, — Мы очень хотим на это посмотреть…
— На что посмотреть? — бурчу, — Как я буду кашу жрать?
В знак подтверждения Мерка часто и мелко трясет головой, дреды на ее башке болтаются как крученые макаронины. Походу о скорости моего потребления пищи Луна с Сатом уже растрепали. Подчеркнуто неторопливо зачерпываю ложкой кашу, отправляю в рот, тщательно и медленно жую. У меня так и так нижняя губа распухла, быстро кушать не в состоянии. Юп и Мерка синхронно тягостно вздыхают. «Вот же ж показушники, хреновы», — думаю с неудовольствием.
— Дайте человеку спокойно поесть, — пытается их пристыдить Луна.
— «Человеку»! — Юп тут же цепляется за сказанное и задирает вверх указательный палец, явно пародируя Сата, — Дай «человеку» мяса, если уж кровь «человеку» не полагается.
— А что, мы… в смысле вампы, пьем кровь? — спрашиваю осторожно.
— Они тебе даже этого не рассказали… — Юп обвинительно повышает голос, — …чистюли
— Вот ты и расскажи, — парирует Луна, а я отмечаю, что Сат вообще в разговоре не участвует, к выходкам Юпа и Мерки он совершенно индифферентен.
— Вообще-то мы не пьем кровь, — начинает рассказывать Мерка вместо Юпа, — Как видишь, рацион у нас самый обычный, человеческий…
— Но пить кровь мы способны, — вскидывается Юп.
— Люди тоже способны пить кровь, — возражает Мерка.
— Да, но люди не получает за это опыт!
А вот тут я уши свои островерхие навострил. Тема набора опыта — зело важная тема. А Юп и Мерка, похоже, не так сдержаны на язык, как Сат и Луна.
— Ага, только для получения опыта жертву нужно высушить полностью, то есть до смерти, — Мерка смотрит на Юпа обвиняюще, и тут уже, пользуясь случаем, за сказанное цепляюсь я сам.
— Погодите, — встреваю, — За убийство так и так опыт дают. В чем разница?
— Никакой разницы, о том и речь, — говорит Мерка таким тоном, будто подводит итог старому спору, но задетый Юп не желает прекращать разговор.
— Ты просто не знаешь, — упрямится он, — Ты никого и никогда до смерти не выпивала.
— Оставьте этот пустой спор, дети мои, — голос, наконец, подает Сат, — Мы никого не убивали, не убиваем, и убивать не собираемся. Слава богу, у нас другой способ набора опыта. Вполне мирный. Точка!
На некоторое время устанавливается тишина. Каждый молча поглощает свой завтрак. Я тоже глотаю кашу, распухшая нижняя губа совершенно не держит, мне приходится прижимать ее пальцем, чтоб овсянка обратно не вываливалась. Глядя на мои мучения, Мерка не выдерживает первой:
— Вик, что у тебя с губой?
— Ставил инъекцию с сывороткой регенерации.
Вот, сука, не ожидал, что эти четверо способны так громоподобно ржать. А еще врачи… никакого, мля, гуманизма. И главное, совершенно не понимаю, что не так…
— Вик, прости, — Луна первая отсмеялась, — Но зачем так варварски это делать?
— А как по другому-то? — мне теперь не только обидно, еще и злиться начинаю.
— В интерфейсе ставишь галочку: «режим само-инъекции». Все просто, и никакого самоистязания.
Мля-я. Чувствую, как краснею до корней волос. Вот молодец ты, Витя. Очень по-русски. Покуда гром не грянет, вамп в инструкцию не глянет. Поднимаюсь из-за стола.
— Спасибо за завтрак, — говорю подчеркнуто сухо, — Если не возражаете, я у себя чай попью.
Под всеобщее молчание Луна подрывается с места, наливает мне чай и подает кружку. Принимаю с коротким кивком и пытаюсь идти на костылях, одновременно держа в руке кружку. Само собой, задача непосильная. Чувствую спиной, как на меня смотрят четыре пары глаз. К дьяволу отбрасываю костыли и костыляю на своих двоих, при этом безбожно припадая на короткую левую ногу.
Понимаю, что веду себя как мальчишка, но поделать с собой ничего не могу. Разве только шаг приходиться сбавить, мое слабое тело к быстрому подъему по лестнице не способно. Одышка, ломота в суставах и мышечная боль безжалостно настигают уже на сраной третьей ступеньке. Луна подхватывает мои упавшие костыли, догоняет на лестнице, отбирает кружку.
— Вик, не дури, врач сказал не нагружать ногу. А я между прочим врач. Вот и слушай врача.
Честно сказать, забота Луны мне приятна. Принимаю от нее костыли, ковыляю дальше наверх, Луна поднимается следом. Захожу в свою спальню, Луна тоже заходит. Ставит кружку с чаем на табуретку.
— Вик, не обижайся на нас, — просительно говорит Луна, — Мы тут все немного… нервные. И твое появление такое… такое неоднозначное. Нас всех это всколыхнуло. Сегодня на ночном дежурстве только о тебе и говорили.
— О том, как я кашу жру? — не, ну реально, что еще они могли обсуждать? Разве только мои двойки в показателях.
— Ну зачем ты так? Ты пойми, мы все живем очень однообразной жизнью: дом-работа. А тут появился ты, такой загадочный, неведомый… Сат говорит, что ты поднялся прямо из преисподней, что Аристарх отправил тебя потому, что ты способен на решительный поступок, что ты наконец раскачаешь наше тихое болото…
— Благодарю за доверие.
— Ты все-таки обиделся, — констатирует Луна со вздохом, — Пожалуйста, не суди о нас скоропалительно. Я сейчас сделаю тебе инъекцию и оставлю одного.
Луна подходит ко мне, а на меня опять накатывает смятение.
— Подожди, послушай, — я пытаюсь подобрать слова, но не могу даже собраться с мыслями и вываливаю то, что лежат на поверхности, — Луна, ты очень красивая девушка. Потрясающе красивая. Какие у тебя отношения с Сатом?
— Вик, давай не так сразу, а? — мне кажется, или в ее прекрасных глазах какая-то потаенная боль?
— Ладно не сразу так не сразу, — стараюсь не выдать досаду и раздражение. Ну а что? Трудно сказать: живем вместе или не живем вместе? — вечно у женщин все не просто.
Она виновато улыбается и смотрит на меня с благодарностью, видимо за то, что согласился замять тему, снова подшагивает, кладет мне руки на плечи и приподнимается на цыпочках, но я нахожу в себе силы отстраниться.
— Нет. Твои инъекции слишком уж эротичны. А я не хочу с первого дня пребывания устраивать любовный треугольник. Справлюсь как-нибудь сам.
— Сам ты не справишься, — мягко, но твердо говорит Луна, — Завтра ты должен выйти на работу.
— Да? Не знал, что здесь такое суровое трудовое законодательство.
— Только для нас. Мы — вампы, мы должны неукоснительно соблюдать уложения гвоздя.
— Чьи уложения?
— «Гвоздя», Вик. Гильдия Вольных Охотников, аббревиатура ГВО, в простонародии «Гвоздь». За последние годы гильдия вошла в силу, разрослась до уровня трудового профсоюза. Она много чего контролирует. В том числе и условия нашего здесь пребывания. Понятно?
Припоминаю гильдию, Турист-отель, бегемотоподобного орка Боргу.
— Понятно.
— Тогда не спорь и… — Луна смотрит на меня лукаво, — …получай удовольствие.
— Ну смотри, ты сама настояла.
Позволяю Луне сделать мне очередную инъекцию… и опять прокатывает неконтролируемая волна возбуждения. Прихожу в себя от ее сдавленного шепота: «ну все, Вик, все, отпускай меня, черт». Отпускаю. Не помню, когда сжал ее в объятиях. Ее глаза подернуты поволокой, может я и ошибаюсь, но готов спорить, что она возбуждена не меньше меня.
— Мы потом вернемся у этому… разговору… обязательно, — она торопливо выходит из комнаты и закрывает за собой дверь.
Заваливаюсь на кровати на спину, руки завожу за голову, гляжу в потолок, прихожу в себя. Жду, когда схлынет возбуждение и накатившая злость на Луну. Чего я собственно завелся? Всяко бывает в жизни. Живут люди с нелюбимыми мужьями или женами. И не расходятся. Никогда не понимал, но кто я такой, чтоб кого-то судить? В конце концов, ее жизненных обстоятельств я не знаю. А время оно само по местам все расставит.
Хотя, складывается у меня подозрение, что у этой семейки тайн и секретов хватает. За семнадцать-то лет и у обычных людей скелеты в шкафу появляются. А тут вампы. Их всего четверо, и живут в окружении, прямо скажем, не самом дружелюбном. Юп вон не просто так про кровь сегодня заговорил. Видать, поднакопилось у мужика. Но я и Сата понимаю. Сат разумен, Сат осторожен. Ведет семейство по пути мирного развития. Кто я такой, чтоб судить Сата?
Черт. Что ж нога-то так зудит и чешется? А, ну да. Я ж сам себе три инъекции вкатил, пусть и слабых, и потом Луна еще одну. У меня реген сейчас разогнался выше тройки. А в те времена, когда у меня была тройка в регенерации на мне рваные раны в считанные минуты зарастали. И даже отжиматься пока не буду. Пусть уже чертова конечность отрастет до нормы. Хватит с меня этих инъекций от Луны. Ни к чему хорошему они не приведут.
Видимо задремал, а проснулся от выскочившего сообщения: «
Выхожу в коридор без костылей. Ходить по дому в одном тапке считаю бессмысленным, а второго мне не выдали. Не хочу лишний раз выставлять себя шутом, ничего, полы здесь чистые как в операционной, можно и босиком походить. Зато так можно идти бесшумно. Полы не только чистые, но и нескрипучие. В доме тихо, пользуясь возможностью подкрадываюсь к двери второй спальни на втором этаже. Ничего не слышу. А, впрочем, что я могу услышать? Люди спят после ночной смены.
Спускаюсь вниз и подкрадываюсь к еще одной закрытой двери. Раньше я предположил, что там тоже спальня. А дверка-то закрыта неплотно. Заглядываю в щель. Двуспальная кровать. Из-под одеяла торчат две башки, рассыпав по подушкам кручено-макаронные дреды. Посапывают. Юп погрубее, Мерка — потоньше. Дрыхнут голубчики.
Простейший метод исключения не оставляет сомнений — Сат и Луна занимают вторую спальню наверху. Даже не скажу, что особо расстроился, и без того уже догадался, что Сат и Луна тоже — пара. Все. Тайный любовник — не мое амплуа. Если Луна с Сатом, то с Сатом. Предпочитаю играть в открытую, я не картежник, и вообще тяготею к командным видам спорта. Тема закрыта. Никаких больше инъекций.
Прохожу на кухню. Открываю холодильник. Забавный агрегат. Вместо электричества запитан неизвестной мне энергией. Но холодит исправно, и даже лампочка испускает синеватый магический свет. На полке нахожу сыр и колбасу. На столе имеется нарезанный хлеб. А еще недавно я думал, что на бутерброды смотреть не смогу. Нормально смотрю, после овсянки можно сказать, смотрю вполне одобрительно. Подкрепляться желательно основательно. Регенерация требует обильного питания.
Поделиться книгой: