ТеремОК

Светлана Нежина

ТеремОК

— Капец избушке, — сказал медведь, поднимаясь и потирая ушибленный бок, — Кто-нибудь выжил?

— Да, вроде все, — дрожащим голосом ответил заяц.

— Мыши нет, — хрипло квакнула лягушка и, подозрительно взглянув на откашливающуюся лису, спросила, — Ты её случайно не того?

— Чего не того? — возмутилась лиса.

— Ну, не могла ты её сглотнуть ненароком? — допытывалась лягушка.

— За кого ты меня принимаешь? — обиделась лиса, — Я её любила.

— Ну да, ну да, — усмехнулась лягушка, — Как я комаров, — и запрыгнула на бревно, откатившееся от сломанного домика.

— Ой-ё-ёй! — раздался полузадушенный вой, — Может быть, хоть кто-нибудь из моих добрых соседей обратит своё внимание и на меня? Мне вообще-то помощь нужна!

Лягушка пулей отскочила от бревна, лиса перестала кашлять и даже, кажется, дышать.

— Ну-ка, посчитались оставшиеся, — рявкнул медведь, — Развели тут, понимаешь…

— Мыши нет, выходит, я теперь первая считаюсь? — спросила лягушка.

— Да начните уже, хоть кто-нибудь, — очень тихо сказал медведь, начиная закипать.

— Я лягушка-квакушка, — на всякий случай, отпрыгивая подальше, сказала лягушка.

— Я зайчик-побегайчик, — ответил заяц и икнул.

— Я лисичка-сестричка, — сказала лиса, не обращая внимания на лягушачье хмыканье.

— Я волчок-серый бочок, — кое-как просипел волк, — И, если кто-нибудь меня не вытащит, то я буду придверным ковриком, я уже такой же плоский.

Медведь, одним лёгким движением приподняв бревно, извлёк из-под него волка и, встряхнув, аккуратно поставил рядом.

— Ой, ох ты ж, ой-ё-ёй! — снова заскулил волк, — Что ж так резко то? Итак всё болит, я же придавленный.

— Вот я тебя и расправил, — огрызнулся медведь, — Хорош ныть! — и, повернувшись к соседям, спросил, — Что делать-то будем? Вторую избушку ломаем.

— Придётся заново строиться, — вздохнул заяц, — Как же под зиму-то, да без жилья?

— Ага, — усмехнулся медведь, — С такими строителями как вы только свяжись. Плавали, знаем!

Все притихли, вспоминая прошлую избушку. Писк, раздавшийся в тишине, заставил вздрогнуть даже медведя.

— Куда плыть собрался, сосед? А домик разобрал, чтобы корабль построить? Неправильное место выбрал, тащить далеко, надо бы к берегу ближе.

— О, живая! Ты где была? — нервно квакнула лягушка.

— Где надо, там и была, — ответила пропавшая мышь, — Я мышь свободная, где хочу, там и бегаю.

— Вот! — торжествующе глядя в сторону лягушки, воскликнула лиса, — А кто-то сразу виноватых ищет, напраслину на честное животное возводит! Как с вами жить-то после этого. Давно я разменяться хотела, да всё недосуг.

— Ну, началось! — недовольно поморщился медведь, — Надо было без соседей селиться. Жил бы себе в своей собственной берлоге и горя не знал. Угораздило же в коллективное жильё податься. А ведь как заманивали: «Жилой комплекс в экологически чистом месте у озера, гарантированы тишина и свежий воздух, комфорт, уют и приветливые соседи». Где? Где я вас спрашиваю приветливые соседи? Где тишина и покой? А название-то какое придумали — Лесной терем! Какой к лешему терем? Теремок!

— Да ладно тебе, Мишаня, нормально жили, — кокетливо сказала лиса, — Мы с тобой никогда не ссорились. А то, что дом наш развалился, так некоторые полуводоплавающие виноваты.

— Что не так-то? — спросила лягушка, — Я тут при чём?

— А кто стройматериалы доставал? — прищурилась лисица, — «Я знаю, где достать! У бобров брёвна дешевле! Немного подмоченные, зато какие скидки!» — передразнила она, — Снабженец недоделанный! Репутация у тебя подмоченная!

— Нормальные были брёвна, — оправдывалась лягушка, — Если бы кто-то жирок к зиме не запасал впрок, да так его и не потратил, видать лишка накопил, то всё бы хорошо было.

— Это значит я крайним оказался? — возмутился медведь, — Я просил квартиру внизу? Просил. Кто меня уговаривал: «Мишенька, наверху спится лучше, воздух чище, над головой никто не ходит, не топает»? Я хотел пристрой сделать, а вы земли пожалели. Кто кричал, что дешевле вверх расширяться, что налог за землю вырос?

— Так ведь и вправду вырос, — пискнул зайчик, выглянув на секундочку из-за дерева.

— Мы как лучше хотели, чтобы всем удобно было, — начала оправдываться лягушка. — Мы же для тебя старались, вон ты какой у нас крупненький, тебе и помещение под стать нужно. Для того тебе весь второй этаж и предложили. А у нас на первом не развернуться — потолки низкие, квартирки крохотные, тёмные.

— Всем удобно? Уверены? — рассвирепел медведь, — Одной первый этаж нужен, чтобы выход к воде был, второй — квартиру с погребом и чёрным ходом подавай, третий — по причине косоглазия, боится мимо ступеньки прыгнуть, четвёртому — наверху луна в глаза светит, от этого выть хочется. Это мне с вами уже выть хочется. Всё, надоели, уйду я от вас. Найду себе берлогу какую-нибудь и как звать вас забуду.

Махнул лапой медведь, ушёл на край полянки и уселся там, повернувшись ко всем спиной. Сидит, думы невесёлые думает. Да тяжелы те думы оказались, придавили они медведя к земле так, что даже лечь пришлось. А тут ещё темнеть начало, вечер незаметно подкрался и уснул медведь, сам не понял как.

Проснулся — утро уже. Солнышко в глаза светит, птички поют, с озера прохладой тянет, а ему и не холодно. С одного бока его волк греет, прижался, клубком свернулся, с другого — лиса. В ногах зайчик посапывает, посвистывает, только ушки дрожат. На груди мышь пристроилась, в шерсть зарылась, а в ухе лягушка прикорнула. И так хорошо медведю стало от тепла этого, как в далёком детстве у мамы под боком, что лежал он и пошевелиться боялся, чтоб воспоминания не спугнуть. Зевнул медведь во всю пасть, а тут, как на беду, дятел клюв поточить решил. Звонкой дрелью в дерево вгрызся, и полетела крошка древесная прямёхонько медведю в глотку.

— Тьфу ты, пропасть, — закашлялся, заплевался медведь, — Чтоб тебя разорвало, отбойник пернатый. Весь мозг себе уже выдолбил, теперь за нас взялся. Такой мелкий, а такой шумный. Выспался, блин.

От хорошего настроения не осталось и следа, вспомнились вчерашние неприятности и день потускнел, а соседи начали раздражать ещё больше.

— Подъём! — взревел медведь, стряхивая с себя зайца, лису, волка и мышь. Лягушка плотно застряла в ухе и не хотела покидать тёплое местечко. — Вот ведь, ведьма пупырчатая, — выругался медведь, подцепив её когтем, — Объявляю общее собрание бывших собственников жилья. Что делать-то будем?

— Считаю, что перво-наперво завалы надобно разобрать, — сказал волк, — Чтобы прикинуть, значиться, что у нас уцелело.

Все остальные хмуро молчали.

— Принято единогласно, — подытожил медведь, — Вперёд, на баррикады!

Брёвна были тяжёлыми, но медведь справлялся, волк и лиса отдирали доски, мышь и лягушка вытаскивали гвозди. Гвозди поддавались плохо, доски занозились, брёвна всё чаще норовили выпрыгнуть из подуставших медвежьих лап, будто чувствовали желание медведя кого-нибудь прибить и были с ним солидарны. Завалы разбирались медленно, вызывая у работников множество красочных эпитетов. Но всё рано или поздно заканчивается, даже самое плохое и неприятное не может длиться вечно, а избушка была не такая уж и большая. Так что, вскоре, лиса своим когда-то пушистым хвостом, смела последние щепки с полянки и, обессиленно упав в траву, простонала:

— Всё! Сил моих больше нет.

— Квасу бы, — мечтательно квакнула лягушка, опуская в кадушку с водой распухшие лапки.

— Медовухи, — вздохнул медведь, потирая уставшую спину.

— Печка уцелела, — радостно пролаял волк, — И дров полно.

— Дровами сыт не будешь, — пропищала мышь, — Выковыривая из зубов остатки древесины. Сейчас бы блинов или пирог с сыром. Пышненький, мягонький, сыр расплавился, так и тянется, да с молочком холодным.

— Лучше с капустой, — возразил заяц, — Ну, на худой конец с морковкой.

— Где же продуктов-то взять? — почесал затылок волк, — Всё ведь под завалами пропало.

— Всё, да не всё, — деловито сказала мышь, — Продуктов я достану, а вот готовить на всех, извиняйте, не смогу. Размером я не удалась, на такую ораву готовить.

— Где это ты продукты возьмёшь? — удивился волк, — Да ещё столько. Сама говоришь — маленькая.

— Плоха та мышка, которая не имеет запасной норки, — гордо сказала мышь, — Много, конечно, не обещаю, но по сусекам поскребу. Идём, волк, донести поможешь.

— А мы с зайцем приготовим, — мечтательно пропела лиса.

— Надеюсь не в буквальном смысле? — ехидно уточнила лягушка.

— Я имею в виду, что вместе готовить будем, — огрызнулась лиса, — Тем более опыт уже имеется, когда-то одну избушку делили, пока под реновацию не попали.

— Это когда ты к нему незаконно вселилась и чуть жильё у бедняги не отжала? — не отставала лягушка, — Помню, помню! Всем колхозом тебя выселить пытались, да не могли, пока Петя участковый не помог.

— Что было, то быльём поросло. Давно уж помирились мы. Злопамятная ты, соседка, — обиделась лиса, — Забыла, как сама-то здесь оказалась? Где он твой селезень, за которым ты на край света полетела? Бросил тебя? Курортные романы до добра не доводят.

— Я сама, сама! — заквакала лягушка, но вспомнив, что именно эти слова не дали ей удержаться на прутике, который несли утки, пристыжённо замолчала.

— Сама, сама, — передразнила лиса, — И что ты в итоге поимела? Это надо было умудриться променять коттедж в элитном посёлке с личным прудом на избушку-развалюшку в пригороде, да ещё и на шесть квартир.

— Да кончайте вы уже собачиться, — рявкнул медведь, — Лягушка, за водой лучше сгоняй, вон волк с мышью уже возвращаются. А ты, лиса, подумай лучше, что стряпать будешь.

— Что тут думать-то, — пожала плечами лиса, — Из такого набора продуктов или блины нажарить, или колобок испечь.

— Лучше блины, — подал голос заяц, — С колобком у меня связаны не очень приятные воспоминания, слишком он круглый и изворотливый.

— Ну, блины, так блины, — согласилась лиса и отправилась к печке.

— Остальные за мной, — скомандовал медведь и указал на бревно для совещаний, — Кто занимался страховкой? Что там нам по закону положено в плане возмещения ущерба?

— Так не страховой случай, — уныло вздохнул волк, — Самостоятельно жильё попортили. Не считаешься ты, медведь, внешним фактором или природным катаклизмом. А от порчи имущества соседями мы не страховались, сэкономили.

— Экономисты, блин, — выругался медведь, — Сами вы как катаклизмы, никаких природных не надо, когда вы рядом есть. Тех материалов, что целыми остались, кое-как на сарай хватит.

— Которые доски, брёвна поломанные, можем бобрам отдать в обмен на целые, — предложила лягушка.

— Второй раз на одни грабли наступать? — захохотала лиса, усердно размешивая тесто, — Сдаётся, ты у них процент имеешь с продаж.

— Ничего я от них не имею, как лучше хочу, — обиделась лягушка, — Для всех, между прочим. А ты не вмешивайся лучше, а тесто мешай, а то с комочками будет.

— Я сейчас кого-то, вместо миксера, в кастрюлю запущу, — парировала лиса, — Чтоб не языком, а лапками поработала, юность вспомнила, маслозавод.

— Да прекратите вы уже или нет? — заревел медведь дурным голосом, — Вот бабы, хуже сорок. Лиса, когда уже блины-то будут?

— Так волка жду, — медовым голоском пропела лиса, — Кто обещал печку истопить? Я же женщина, мне тяжести поднимать нельзя, шубку опять же попорчу, испачкаюсь.

— Бегу уже, — встрепенулся волк, — Правда, медведь, пойду я лисе помогать. А то ужина не дождёмся, скоро уж темнеть начнёт.

И заплясали весёлые огненные язычки в печке, и потянулся сизый дымок из трубы, и раскалилась сковорода чугунная, да зашкворчали на ней блинчики кружевные, золотистые, на маленькие солнышки похожие. И так сладко потянуло хлебно-блинным духом, что никто уже ни о чём спорить не мог, чтоб слюну не выпустить, а только всё ближе и ближе к печке подсаживались, да глазами голодными за каждым блином следили и радовались, быстро растущей на большой тарелке, стопочке. А тем временем блинный аромат по всему лесу разнёсся, и потянулись к полянке жители лесные большие и малые, и птицы со всей округи налетели, да по веткам окрестных деревьев расселись. Ждут, вдруг да перепадёт какая крошка. Вышел вперёд старый бобёр, подошёл к медведю, спрашивает:

— Здоров будь, медведюшка. Весь лес блинным духом полнится, и я вот, на запах к вам заглянул. Для себя печёте или праздник готовите? Гостей привечаете?

— Присаживайся, бобёр, — подвинулся медведь, освобождая место на бревне, — Перекусим, да о делах поговорим.

— О чём с бракоделами говорить-то собрался, — пробормотала лиса, навострив уши, — Они нам доски гнилые, а мы им блины свежие?

— Видишь, бобёр, какой финдибобер у нас приключился, — начал медведь издалека, — Рухнуло наше строительство, чуть нас не покалечив. Едва выскочить успели, волка помяло сильно. А домик-то с любовью строили, по всем правилам, да, видать, поставщик недобросовестный оказался — доски гнилые подкинул.

— А страховка что-ж? — прищурился бобёр, — Неужто не покроет?

— А страховку-то мы не продлили, по причине бедственного материального положения, — вздохнул медведь, — С работой нынче туго, кризис в лесу, сам знаешь. Блинчики эти из самых, что ни на есть, последних остаточков соорудили. Вот съедим и по миру пойдём, с протянутой лапой.

— А я подумал, будто вы едальню открыть решили, дегустацию устроили, — задумчиво протянул бобёр, — Денег-то у всех негусто, да могли бы бартером взять.

— Это как так? — удивился медведь.

— Ну, например, вы нам вечером блины — мы вам утром стулья, — предложил бобёр.

— Какие стулья? — не понял медведь, — Блины на стулья менять? Что за бартер такой? Зачем нам стулья?

— Да не на стулья, оговорился я, классиков перечитал. На доски, брёвна обмен, на стройматериалы короче, — уговаривал бобёр, — Бартер — это обмен такой. У тебя блины есть, у меня доски, тебе доски надо, мне блины, взяли, да поменялись. И тебе хорошо и мне!

— Слушай, бобёр, а, ведь, дело говоришь! — обрадовался медведь, — Давай попробуем бартер твой.

— Только, если ты как в прошлый раз нам гнильё принесёшь, то блины горелые получишь, — предупредила лиса.

— Это молодняк работал, прошляпили, уже наказаны, — твёрдо сказал бобёр, — В этот раз сам каждую досочку проверю, передним зубом клянусь!

На том и порешили. Выдали бобру блинов, сколько просил, а за ним и остальные звери подтянулись. Кто побогаче, как белки, например, драгоценными камнями да металлами владеющие, тот валютой местной расплачивался, а кто победнее — бартер выдумывал. И стала стопка блинов быстро уменьшаться. А когда последний зверь ушёл, то осталось всего ничего — слегка перекусить.

— Да уж, — облизнулся волк, — Вкусновато, но маловато, как говориться.

— Мишенька, а не зря мы им поверили, — встревоженно спросила лиса, — Ведь без бумаг, под честное слово всё раздали. А ежели не придут, да не принесут обещанное?

— А если не придут, то я сам к ним в гости схожу, проведаю, — зловеще прорычал медведь, — Зря я, что ли, два года до пенсии коллектором работал, вредный стаж вырабатывал? Нас там даже смотреть по-особому учили, чтоб ни у кого сомнений не возникало в серьёзности намерений.

— Вот! Я всегда это чувствовала! — восхищённо заявила лиса, — И всем говорила, что, как Мишенька на меня глянет, так душа наизнанку выворачивается и не только всё отдать, а и самой отдаться хочется.

— Ну, понеслось! Распустила хвост-то, — проворчала лягушка, — О будущем кто думать будет? Сегодня — ладно, бартер удался, а завтра за новой порцией придут — из чего готовить? Обязанности распределить бы надо.

— Так я же не отказываюсь, — оправдывалась лиса, — Готовить буду. Тоже когда-то бизнесом занималась, пока от дел не отошла.

— Помню, помню, — заквакала-захохотала лягушка, — Со скалочкой ты ловко управлялась, а потом жульничать начала. Хвост-то знатно тебе тогда потрепали. Видать все оставшиеся деньги на пластику извела. Хорошо сделали, качественно. Хирурга визиточка не осталась?

— Решила внешностью заняться? — язвительно спросила лиса, — Так тебе только пересадка поможет или паранджа. Да не переживай, что выросло, то выросло, зато умная ты, добрая и удачливая. Конечно, на икре проще подняться. Что ж нам-то делать, которым приходится у плиты стоять ежедневно, красоту портить?