Воздушные фрегаты-2. Пилот

— Да, — перед мысленным взором Марта развернулось трехмерное изображение планеты, позволяя работать с ним, словно с виртуальной интерактивной библиотекой. Он погрузился в ее изучение и вскоре отыскал нечто очень интересное.

— Значит, личные апартаменты командующего осадой Сеула адмирала ВВС Японии Нисидзо Цукахары стоят на берегу уютной морской бухты на небольшом острове? До начала войны это здание было одной из загородных резиденций корейского императора. Теперь особняк и остров занял японский военачальник и чины его штаба. Так что все логично. И рисков ноль, и связь постоянно работает. Как мило, романтично и любезно с его стороны. Ну, в самом деле, не сидеть же адмиралу на КП или в окопах? Он воюет с комфортом…

«Вот к тебе-то мы и наведаемся этой ночью, Цукахара. Слышал я, ты толковый мужик. Устроим размен нашего новопредставленного бестолочи на умного тебя. Думаю, это будет справедливо…»

[1]Кумдо (путь меча, кор.) — корейское фехтование.

Глава 23

Обычно Зимин просыпался сам, мгновенно выходя из забытья, но сегодня его распихал злой как тысяча чертей Беньямин, после чего набулькал полный стакан сельтерской из сифона и залпом опрокинул содержимое в себя.

— Что случилось? — удивленно поинтересовался кавторанг, никогда прежде не видевший своего компаньона в столь возбужденном состоянии.

— А ты не знаешь?! — взвился поначалу тот, но глядя на закаменевшее лицо командира «Бурана» тут же сбавил тон. — Впрочем, откуда… ты же спал!

— Говори толком, что стряслось?

Но у Семена Наумовича, по всей видимости, закончились цензурные слова, и просто включил стоящий в номере радиоприемник.

— Ужасная трагедия произошедшая в отеле «Империал» поставила русско-корейский гарнизон на грань катастрофы, — вещал знакомый голосок мисс Ли. — Потеря главнокомандующего в такой момент, несомненно, окажет деморализующее влияние на защитников Сеула и теперь катастрофа может разразиться в любой момент…

— Макаров погиб в «Империале»? — не сообразил поначалу Зимин.

— Да нет же, Ландсберг!

— Тогда почему главнокомандующий?

— А этой британской прошмандовке не все ли равно, как называется его должность?

— Вполне вероятно, что так. Но какое отношение…

— А ты дальше послушай!

— Особое удивление вызывает личность предполагаемого убийцы — юного пилота-рейдера, имя которого пока что официально не разглашается из соображений секретности. Однако, как нам удалось выяснить, этим человеком является некий Мартемьян Колычев…

— Что?! — подскочил с дивана Зимин.

— Что слышал! — огрызнулся Беньямин.

— Но это невозможно!

— Еще как возможно. Я тут кое-что выяснил. Не успели мы с тобой выпить, как парень умотал в город на мотоцикле. И его реально видели в «Империале». Более того, говорят, он был на месте убийства Ландсберга и его адъютанта, а после него скрылся.

— Этого просто не может быть!

— А ты выгляни в окно! Нашу базу уже понемногу окружают войска…

— Только этого нам не хватало, — скрипнул зубами приватир и принялся одеваться. — Как отреагировали остальные рейдеры?

— Кто как. Те, кто мог, уже улетели. Остальные на всякий случай вооружились и…

— Что, и?

— Хотели бы, чтобы ты объяснил им что происходит.

-А что команда «Бурана»?

— Все на месте, кроме Марта, Кима и Вахрамеева.

— Так… Заводи машину, собирайся, мы едем в штаб, кто там сейчас за главного остался?

— Толубеев, кто же еще

Зимин поморщился, словно попробовав кислый лимон.

— Он конечно ни рыба, ни мясо, но выбора нет, надо срочно встретиться и обсудить ситуацию, а то…

Встреча прошла тяжело и нервно. Засидевшийся в своем чине генерал, ставший исправляющим должность начальника гарнизона, смотрел на рейдеров с недоверием и опаской. Но все же Зимину удалось если не убедить его в безусловной лояльности приватиров, то добиться отмены чрезвычайных мер в их отношении. Единственным ограничением со стороны военных для «вольных стрелков» стало требование не покидать аэродром и прекратить самовольные вылеты. «До выяснения» как несколько невнятно обозначил Толубеев.

Вернувшись на базу Владимир Васильевич собрал капитанов на совет. Кратко изложил суть требований командования, но слушать возмущения и обвинения не стал, с леденящей кровь интонацией заявив:

— Всем, кого это не устраивает, искренне рекомендую прикусить языки и заткнуться. Теперь на редкость не подходящее время для склок, господа. Нравится вам это или нет, но соглашение заключено и его придется выполнять!

— Не много ли на себя берешь, Зима? — зло спросил Лиманский, оказавшийся единственным приватиром с исправным кораблем, до сих пор еще не покинувший Сеул.

— В самый раз!

— А если я откажусь, выдашь для суда?

— Если откажешься, до трибунала можешь и не дожить, — отрезал Зимин. — Сейчас, не до сантиментов! Потом, когда все утрясется, если пожелаешь, можешь прислать мне картель с вызовом. Но до той поры я не потерплю ни малейшего своевольства!

— Вызов одаренному? — пробурчал сдувшийся рейдер, — Благодарю покорно, здесь дураков нет!

Остальные, посмотрев на мрачный и решительный вид кавторанга, решили промолчать. Никто из них, конечно же, не пришел в восторг от соглашения с властями, но сейчас иного выхода действительно не было. Сперва надо починиться, а это без помощи военных не выйдет. Дальше будет видно…

— Будь во главе гарнизона толковый командир, — мрачно заметил молчавший до сих пор Муранов, — я бы не стал беспокоиться. Но у Толубеева семь пятниц на неделе, как, впрочем, было и у покойного Ландсберга. Что будем делать, если этот флюгер развернется?

— Не думаю, что он на это решится, — покачал головой командир «Бурана», — но исключать подобную вероятность не следует. Поэтому будем готовить корабли и…

— Что, и?

— Круговую оборону. Жандармы наверняка имеют информаторов среди местного персонала и не только… Пусть знают, что мы готовы к любой неприятности.

— На кого это ты намекаешь? — огрызнулся из своего угла Лиманский.

— Ни на кого, — скривил губы в усмешке Зимин. — Но заметь, никто кроме тебя это обвинение на себя не примерил.

Весь день рейдеры «наслаждались» потоками по большей части лживых обвинений в свой адрес, щедро изливавшихся из радиоприемников. Возникало полное ощущение, что на приватиров кто-то очень могущественный организованно спустил всех собак. Особо досталось самому Зимину, ему припомнили все, к тому же изрядно прибавив бредней. Что до Колычева, то после появления в утренних газетах фотографии с ним и погибшим адмиралом, у большинства не осталось и тени сомнений в виновности молодого пилота.

Зимина больше всего тревожило то, что Март пока так и не вышел на связь. Обыск в номере отеля подтвердил, что вещи все на месте кроме меча. При этом свидетели в один голос утверждали, что в «Империале» Колычев был без гунто. Да и на фото в его руке был только пистолет.

Несмотря на уверенность Зимина в непричастности воспитанника к этому преступлению, общая атмосфера подозрительности захватила и его.

И все же он безусловно знал одно, Март — не предатель. Если что и произошло, то по сугубо личным причинам. И конечно он был готов помочь сыну лучшего друга в любом случае. Даже ценой полной потери репутации.

За следующие сутки он так толком и не прилег. Компанию ему составлял Беня, с ходу назначенный адвокатом Марта и на этом основании бесцеремонно совавший свой длинный нос в ход официального расследования.

Под утро они все еще сидели в комнате управляющего «Одессы», поглощая очередную порцию двойного крепчайшего эспрессо, когда в который уже раз зазвонил телефон. Трубку как обычно взял хозяин кабинета.

— У аппарата, — угрюмо буркнул он в динамик, но после услышанного явно приободрился. — Что? Да ладно! Спасибо, с меня причитается.

— Неужели хорошие новости? — заинтересовался Зимин, впрочем, без особой надежды в голосе.

— Танцуй, Володя! На аэродроме Сеула только что приземлился «Цесаревич» под флагом Макарова.

— Не может быть!

— Еще как может! Но главное не в этом. Его высокопревосходительство сильно не в духе, и сейчас с тамошнего начальства летят пух и перья. Судя по всему, следующий на очереди Толубеев…

— А нам с этого какая радость?

— Но ведь вы с Вадимом Степановичем состояли в приятельских отношениях? — немного растерялся от отсутствия энтузиазма Бэнчик. — Разве не так?

— Да, но это было до того, как завелись орлы на его эполетах. Впрочем, кое в чем ты прав. Макаров — адмирал дельный. Пока он тут, возможно, будет полегче.

— Обязательно будет! — с уверенностью заявил компаньон. — И самое главное, я уверен, он непременно захочет увидеть тебя. Поэтому я бы на твоем месте переоделся в парадный мундир.

— В парадный не буду, — отказался приватир, — но ордена, пожалуй, прицеплю.

— Как знаешь, — не стал спорить Семен Наумович, отвлеченный новым звонком. — У аппарата!

Что ему ответили, было не слышно, но через мгновение управляющий подобрался, как тигр перед прыжком и отчаянно замахал рукой компаньону, дескать, послушай.

Сообразив, что произошло нечто экстраординарное, Владимир Васильевич схватился за прикрепленные к телефону наушники…

— Енто Игнатий, — подчеркнуто простонародно сообщил Вахрамеев. — Тут с моим крестничком оказия приключилась. Надо бы встретиться. Потолковать…

— А вы где сейчас? — осторожно поинтересовался Семен Наумович.

— Так ить недалече.

— Он думает, что телефон прослушивается! — возбужденно прошептал Бенчик.

— Правильно думает, — кивнул Зимин. — Спроси, где они?

— Так мы ето, у старого дебаркадера! Того самого, что едва ураганом не развалило в прошлом году.

— Ты что-нибудь понимаешь? — изумился Семен Наумович.

— Кажется, да. Нам нужно три закрытых автомобиля и охрана.

— Это не проблема, но зачем целых три?

— Чтобы никто не догадался, — жестко усмехнулся командир «Бурана».

— А если тебя вызовет командующий?

— Подождет!

Через полчаса к выезду с территории «Одессы» подъехала маленькая автоколонна. Сидевший на переднем сиденье Акинфеев предъявил начальнику караула пропуск, после чего небрежно бросил в сторону остальных машин — «это с нами» — и дал газу.

Судя по всему, в контрразведке предполагали, что Зимин может отправиться на помощь к своему воспитаннику и потому за ними сразу же увязался неприметный «форд». Однако стоило им пересечь черту города, как кортеж разделился. «Паккард» Зимина рванул в сторону Итевона, «Бьюик» Беньямина помчался к железнодорожному вокзалу и только невзрачный легковой «Забор» неспешно покатился в направлении Чемульпо.

Наблюдатели после недолгих раздумий увязались за «Паккардом», а творение московского автозавода потихоньку добралось до одной из укромных гаваней, которыми изобиловали корейские берега. Там и впрямь имелось нечто вроде полузатопленной плавучей пристани и развалины складов на берегу.

— Куда нас черт занес? — хмыкнул Беньямин, выбираясь наружу.

— Если я правильно понял, — отозвался последовавший за ним Зимин, именно об этом месте говорил Вахрамеев.

— Ни хрена тут нет! — хмуро отозвался его компаньон, скептически осмотрев непритязательный пейзаж.

— Думаю, ты ошибаешься, — покачал головой Зимин, скользнув в «сферу».

Стоило ему это сделать, как из-за груды камней и бетонных блоков некогда служивших опорой какому-то сооружению вышел Колычев.

— Я здесь! — негромко сказал он.

— Явился-не запылился, — хмуро отреагировал Беньчик. — Не хочешь нам ничего рассказать?

Если вы про убийство Ландсберга и Козырева, то я к нему не причастен.

— А кто причастен, дед Мороз?

И без того выглядевший усталым Март тяжело вздохнул и испытующе посмотрел на молчавшего до сих пор опекуна.

— Вы мне тоже не верите, Владимир Васильевич?

— Верю, — дрогнуло суровое лицо приватира. — Ты не мог совершить подобного. Но…