Отступники Эскулапа

Владимир Евменов

Отступники Эскулапа

Пролог

Рядом с распахнутой настежь подъездной дверью обычного панельного девятиэтажного дома, почти касаясь спиной холодной бетонной стены, стоял какой-то человек. Он пристально наблюдал за соседним подъездом. Его одежда и даже вязаная шапочка на голове – всё имело неброский серый цвет. И выбор этот был неслучаен. Прошло уже больше часа с тех пор, как хмурые ноябрьские сумерки резко, практически без перехода, сменились тёмным дождливым вечером. И теперь на фоне серой стены девятиэтажки наблюдатель стал полностью незаметен, сливаясь с ней в единое целое.

Он стоял абсолютно неподвижно, словно это был не живой человек, а кем-то забытый на улице манекен. Дополнительную схожесть с пластмассовой куклой придавало бесстрастное, полное холодного безразличия лицо мужчины. Глубина его сосредоточения была столь велика, что он игнорировал даже собственный дискомфорт. Человек в «сером» не обращал ни малейшего внимания на то, что на улице моросил холодный осенний дождь, что одежда давным-давно промокла, а настойчивый северный ветер, казалось, пронизывал насквозь, лишая последнего тепла замерзшее тело.

И это была чистая правда, но… на то были причины. Если бы кто-нибудь сейчас смог заглянуть в его тёмную душу, то увидел бы там лишь одно. Во мраке глубин, разгораясь с каждой минутой всё сильнее и сильнее, пылал неугасимый огонь затаённой ненависти, беспрерывно подпитываемый врождённым коварством и полнейшей неудовлетворенностью собственной судьбой. Однако самой главной причиной сей одержимости была болезненная, с величайшим трудом сдерживаемая и слишком уж долго неутоленная жажда – жажда личной мести.

Всё естество его в эту минуту бурлило и клокотало, представляя собой кипящий котёл страстей. Они требовали немедленного выхода наружу, требовали самых решительных действий, требовали, в конце концов, отмщения и наказания виновного.

«Да… Да… Я хочу… Я очень хочу это сделать… – неслись мысли в его голове. – И я это сделаю! Я столько лет сдерживал себя… столько лет… Но нет, хватит – я больше не могу ждать… не могу!.. Всё, абсолютно всё внутри меня требует этого!.. Я должен. Нет… не так. Я обязан утолить свою жажду мести. И за неё, и за него, и за всех других… за столько лет… Я уже столько лет их всех терплю!.. И сдерживаюсь!.. Ну хоть раз… ну хотя бы раз, но я должен позволить себе выпустит свой гнев!.. Должен!.. Обязан!.. Опять неправильно… Я этого ж-е-л-а-ю!!!»

Однако и на этот раз он так и не позволил своему гневу извергнуться в той полной мере, как того бы хотел. Внезапно в его перевозбужденном сознании словно щелкнул невидимый тумблер, и в то же мгновение внутри возникла холодная пустота. В этой пустоте больше не было ни чувств, ни эмоций, ни желаний. А вместо этого некий безликий и до тошноты рациональный внутренний голос стал спокойно и уверенно отдавать чёткие команды для дальнейших действий.

Стоило бы отметить, что когда-то много лет назад волею судьбы он овладел одним очень важным умением, а если быть точнее, одной внутренней силой, которую с тех пор ежедневно развивал в себе. Со временем эта сила стала основой всего его существования. Лишь она могла в любой ситуации сохранять то шаткое внутреннее равновесие, тот хрупкий баланс между эмоциями и действиями – она, сила собственного холодного разума.

Так было и на этот раз. Ситуация вновь находилась под его безупречным контролем.

«Нет… я не буду делать глупости. Я потерплю… я всё стерплю ради нашей цели. Она будет горда за меня… она будет благодарна… Я знаю».

И ровно в тот самый момент, когда неизвестный окончательно справился со своими душевными терзаниями, к дому подъехал иностранный легковой автомобиль. А ещё через пару секунд из него показался силуэт молодого человека спортивного телосложения, который, ловко выбравшись наружу, быстрым шагом направился в сторону соседнего подъезда.

Таинственный незнакомец был уже наготове и, проводив того взглядом, бесшумно и быстро двинулся вслед.

«Что ж, похоже, игра началась. Пора. Мой выход…» – бесстрастно констатировал человек в «сером».

Глава 1

Календарь 1993 года настойчиво указывал на то, что сегодня была суббота, а именно шестое ноября, самый, так сказать, канун семьдесят шестой годовщины Великой Октябрьской социалистической революции. Правда, на этот раз никто массово отмечать сей исторический праздник уже не собирался, да и самой страны с таким гордым названием –СССР – больше не было на карте мира. Вместо неё граждане нашей многонациональной Родины привыкали жить и выживать совсем в другом государстве да, собственно говоря, и в совершенно иной реальности, носящей пока такое непривычное слуху название – Российская Федерация.

Как раз в это же самое время, когда и начинается наше повествование, один довольно известный, небольшой город в Центральной России, гордо носящий звание областной столицы, медленно и неизбежно погружался в сырую, серую мглу поздней осени.

Ноябрь всегда стирал все краски в этом городе, превращая очертания красивого исторического центра в некое безликое и унылое нагромождение зданий, настолько серое, что даже старинный городской парк никак не мог избавить жителей от подобного ощущения.

В городе с каждой минутой становилось всё темнее и темнее. Этот ранний холодный ноябрьский вечер обволакивал горожан, спешащих поскорее добраться до тёплых уютных квартир, не только сыростью и промозглой погодой, но и тревожными ожиданиями их будущей жизни. А тревожиться людям действительно было из-за чего. Многие заводы и предприятия, казавшиеся когда-то незыблемыми промышленными гигантами, Александрийскими столпами, построенными на века, теперь повсеместно прекращали свою деятельность. Закрываясь один за другим, они с безразличным спокойствием выбрасывали работников за борт жизни, отправляя их в свободное плавание по океану нищеты. И потому всё чаще и чаще из людских уст звучало столь непривычное, пугающее и так угнетающее сознание обычного человека слово – «безработица». Цены в магазинах росли как на дрожжах, а вот денег в семьях становилось всё меньше и меньше.

И вот тогда многие из молодых людей, которым совсем недавно ещё внушали вечные социалистические ценности, начинали впадать в некий когнитивный диссонанс. А потому их дальнейшие жизненные пути зачастую носили диаметрально противоположный характер. Кто-то, как и раньше, считал, что добиться всего в жизни можно лишь с помощью упорной и кропотливой учебы – обычно такие молодые люди продолжали учебу в институтах и университетах. Другая часть молодежи выбирала путь быстрого обогащения, становясь коммерсантами разного пошиба. А вот некоторые, особенно беспринципные личности считали, что наилучший путь – это криминальный как самый короткий и простой.

Вот именно так всегда и рассуждал Геннадий Никитин, бывший школьный хулиган и вечный двоечник, с большим скрипом закончивший восемь классов и поступивший по совету друзей в ПТУ, чтобы получить столь востребованную в жизни специальность – автослесарь.

И действительно, так уж сложилось, что было у паренька по жизни лишь одно увлечение – автомобили. Машины Генка любил, порой даже слишком, правда, не ремонтировать, а кататься на них.

Парень вырос в небогатой рабочей советской семье, и личного автомобиля у Генкиного отца никогда не было, за что мальчишка его втайне презирал. А ещё сын не мог терпеть родителя за мягкость характера и за то, что тот всегда и во всем уступал жене, Генкиной матери. Та же, являя собой полную противоположность мужу, была женщиной властной. Сколько маленький Гена себя помнил, мать его вечно ругала, а частенько даже и била, используя в воспитательном процессе резиновый шланг от старой стиральной машины. Поэтому мать Никитин также не любил. А когда позднее в жизни ему стали попадаться бойкие девушки, в силу особенностей характера пытавшиеся хоть в чём-то доминировать, то, как правило, ничем хорошим для них это не заканчивалось. Никитин поступал с ними очень жёстко, унижая всеми возможными способами, особенно в интимной сфере. Ну а к тем, кто пытался оказывать сопротивление, Генка, ничуть не стесняясь, применял методы физического слома воли.

Уже с ранних лет будущий преступник озадачился проблемой поиска денег для удовлетворения личных желаний, а в силу того, что родители не давали ему ни копейки, добывать наличные он принялся самостоятельно. Вначале, ещё учась на первом курсе училища, Никитин по совету дружка Анатолия стал по выходным торговать джинсами на местном блошином рынке. Хотя торговать – это слишком громко сказано. Ведь вся торговля, по сути, сводилась к перепродаже втридорога купленных у знакомых барыг дефицитных польских подделок. Это приносило пусть и небольшие, но вполне ощутимые личные финансы.

Генка так увлекся этим процессом, что полностью забросил учёбу в ПТУ. Он практически перестал появляться на занятиях, и в итоге на последнем курсе оказался на грани исключения из училища. А поскольку на тот момент ему стукнуло восемнадцать, то Никитин рисковал в самое ближайшее время загреметь на два года в армию. Учёба же, в свою очередь, давала хоть какую-то, но отсрочку от службы. Поэтому, хорошенько подумав, Генка решил продолжить обучение в ПТУ. Цена решения вопроса о сохранении статуса учащегося обошлась ему, по его же личным меркам, вполне по-божески: всего-то ящиком молдавского коньяка, который накануне ночью он благополучно стащил вместе с другом Толяном из торгового ларька. Так что в итоге не пришлось даже потратить ни рубля из личных сбережений.

Эта простота в решении вопроса с учебой и то, как легко им сошла с рук кража спиртного, настолько воодушевили молодых ребят, что они тут же задумали ещё раз провернуть подобное дельце. Однако на этот раз удача была явно не на их стороне.

Расстроенный ночной кражей коньяка из торгового ларька, сорокатрёхлетний армянин Артур Араратович Кеян, будучи мужчиной прижимистым и не желающим терять ни копейки прибыли, накануне утром выгнал с работы провинившуюся продавщицу. Не найдя ей быстро замены, он принял решение торговать этой ночью самостоятельно. А потому, когда посреди ночи на пороге торгового ларька появились двое неизвестных, именно хозяин бизнеса и оказался так некстати на их пути.

Увидев, как два молодых человека пытаются потихоньку вытащить коробку с импортной водкой через боковую дверь, Кеян не растерялся и оказался наготове. Быстро вытащив из-под прилавка газовый пистолет, он направил его на наглых воришек и громко крикнул:

– Стоять на месте!.. Вы что суки делаете?!..

Анатолий, несмотря на то, что был парнем крупной комплекции с грозным видом, едва увидев дуло пистолета, не на шутку испугался. Не придумав ничего лучшего, он залепетал скороговоркой, косясь на темнеющую матовую сталь.

– Мужик, ты чё?.. Мы, наверное, ларьком попутались. Убери пушку… убери. Всё, мы уходим. Ты прости, мужик, если чё… ошибочка вышла.

Генка, к удивлению дружка, на угрозу применения оружия никак не отреагировал. Он лишь замер на месте и молча следил взглядом за движениями руки армянина.

– Вы что, шакалы, опять меня обворовать захотели!?.. Да только хрен вы знаете старого Артурчика! Я вас, твари, ментам сдам!.. А ну, подняли руки! Или что… пулю захотели поймать? – произнес с угрозой хозяин торгового ларька, хотя и понимал, что откровенно блефует.

Всё дело в том, что пистолет был газовый, да и патронов в обойме имелось всего три штуки: первый – холостой, а два других – со слезоточивым газом. Уж слишком жадным был от природы Артур Араратович, экономя на всём и даже на собственной безопасности.

Восприняв слова угрозы за чистую монету, Толян тут же послушно поднял руки вверх. Никитин же, наоборот, не выказывая даже малейших признаков страха, смело шагнул вперёд.

Что подвигло его на этот поступок, сказать трудно, но одно Генка знал точно: им овладело новое, доколе неведомое ощущение. Это было что-то сродни переплетению дикого азарта, физиологического возбуждения и какой-то безумно интересной смертельной игры, которая приятно щекотала нервы, заставляя сердце биться всё чаще и чаще.

Сообразив, что парень не испугался и теперь бесстрашно направляется в его сторону, Кеян направил пистолет таким образом, чтобы дуло оказалось точно напротив лица нападавшего. Однако по стечению обстоятельств именно этот маневр и сыграл с незадачливым армянином злую шутку. Едва пистолетное дуло оказалось напротив глаз Никитина, внутрь ствола попал свет от лампы, прикрученной над окошком продавца. Теперь Генка видел наверняка: там находился рассекатель газов.

«Ага… значит, пистолет не боевой, а газовый», – сообразил Никитин мгновенно.

Ощущая новый прилив смелости, он резко выбросил вперёд правую руку и, крепко схватившись за пистолетный ствол, движением «на себя» вырвал оружие из руки незадачливого коммерсанта. Среагировать на столь молниеносное движение Артур Араратович не успел. С приоткрытым от удивления ртом, непонимающе глядя на руку, в которой секунду назад был зажат пистолет, он в буквальном смысле слова остолбенел.

– Ну, что, Ара… допрыгался? Теперь я буду тебя наказывать… Ты что же, сука, ментам захотел нас сдать? – полным злобы голосом прошипел Генка.

После чего безо всякого предупреждения ударил Кеяна кулаком по лицу. От силы этого удара несчастный армянин отлетел далеко назад, стукнувшись своей седеющей с большой залысиной головой о продуктовый стеллаж. Раздался звон бьющегося стекла, грохот падающих бутылок, коробок, банок. А следом медленно сполз на пол и сам хозяин ларька.

Обхватив руками разбитую голову, Артур Араратович, что было сил, истошно заверещал:

– Аааа!.. Не надо, не надо! Берите, что хотите!.. Только не бейте больше! Не надо!

– Заткнись, урод, – грозно произнес внезапно осмелевший Толян, который довольно быстро сообразил, что ситуация поменялась и теперь они сами могут диктовать условия.

Побитый коммерсант послушно затих на полу. Опасаясь дальнейшей расправы, он испуганно переводил взгляд с одного молодого бандита на другого.

– Сколько у тебя с собой есть денег? – задал вопрос Никитин, однако, видимо, передумав, добавил. – Давай всё, что в кошелке и в кассе. И если хочешь вести дальше свой бизнес, будешь раз в месяц отстегивать нам…

Внезапно Генка задумался: «А какую собственно сумму должен отдавать им армянин?». И не найдя ничего лучшего, сказал первое, что пришло ему в голову.

– Короче… сто долларов с ларька. А иначе все их сожжём. Уяснил?!

– Да-да… Конечно… Всё будет, как вы скажете, – согласился со всеми условиями Артур Араратович.

Трясущимися руками он достал из кармана брюк портмоне и, вытащив оттуда все имеющиеся там купюры, протянул деньги Никитину. Следом так же безропотно была отдана и вся наличность из кассы.

Получив первые легкие деньги «из воздуха», а заодно прихватив с собой бутылку миндального ликера «Амаретто», чтоб позднее обмыть почин, молодые рэкетиры покинули продуктовый ларёк.

Правда, далее в этой истории всё сложилось не так просто, как могло бы показаться в самом начале. Уже на следующее утро, окончательно придя в себя после первого шока от столь дерзкого ограбления, а заодно и хорошенько поразмыслив над сложившейся ситуацией, Артур Араратович принял принципиальное решение – в милицию за помощью не обращаться. Вместо этого, посоветовавшись с многочисленной родней, он обратился с насущной проблемой к совершенно иной – криминальной – части армянской диаспоры. Однако что-то пошло не так, и окончательный итог для незадачливого бизнесмена оказался куда более плачевным, чем мог бы быть. Однажды ночью два из трёх имевшихся у Кеяна в собственности ларьков оказались сожжены дотла. Сам же предприниматель под угрозой физической расправы, а так же с целью сохранения спокойной жизни себе и своей многочисленной родне, добровольно расстался с недавно купленной машиной марки «Лада», седьмой модели.

Зато Генка Никитин, почувствовав непередаваемую атмосферу кипящего внутри адреналина, вкус лёгких денег и кружащее молодую голову чувство полнейшей безнаказанности, принял для себя окончательное решение: он будет жить именно такой жизнью, такой и никакой больше.

Глава 2

Хмурым промозглым ноябрьским вечером на автомобильной стоянке около ресторана «Кристалл», рядом с «Ауди-80» чёрного цвета стоял и смотрел на окружающий мир через призму личного превосходства высокий коротко стриженный молодой человек двадцати трёх лет от роду. На нём была дорогая, импортная, укороченная чёрная кожаная куртка и чёрные фирменные джинсы. На указательном пальце одной рукой он крутил брелок с ключами от машины, а в другой же небрежно держал дымящуюся сигарету известного табачного бренда «Marlboro». От всей фигуры исходили невидимые флюиды агрессии и неприкрытого вызова окружающим.

Никитин в данный момент ожидал очередную жертву своей патологической тирании – молоденькую студентку по имени Лена. Не так давно, где-то в середине лета, он случайно познакомился с ней на центральной городской улице. Девушка мгновенно привлекла его мужское внимание, поскольку была высокой стройной блондинкой с длинными ногами и третьим размером груди. Именно такой набор женских прелестей любил и ценил в противоположном поле Генка Никитин. Правда, с характером новой подружки ему не сильно повезло. Та оказалась на редкость упрямой, а при более близком общении ещё и чересчур строптивой для такого крутого и известного в городе бандита как он. Не сказать, чтобы это сильно смутило или расстроило Геннадия – он уже давно привык брать своё любым путём – однако определенно доставило неудобство. От непокорного же отношения со стороны слабого пола Никитин уже давно отвык. Поэтому, недолго думая, он решил воспользоваться старым и проверенным способом – сломить сопротивление и волю жертвы физическим путём. Правда, показывать весь свой агрессивный потенциал ему так и не пришлось, хватило одного раза, чтобы Лена стал тихой и покладистой.

Проблема в отношениях неожиданно нарисовалась совсем с другой и крайне неприятной для него стороны. Оказалось, что у новой подруги имелся бой-френд – студент местного медицинского института по имени Артём. Но что хуже всего – она позволяла себе втайне от Никитина встречаться с институтским приятелем на стороне. Чего-чего, а вот такого Генка стерпеть уже не мог. Недолго думая, он отдал приказ «шестеркам» выследить, где проживает Ленкин ухажёр. Когда всё было выяснено, то ждать чего-то ещё Никитин не стал, и в один из тёмных осенних вечерков несчастный студент был жестоко избит, да так, что в итоге оказался в больнице с серьезной черепно-мозговой травмой.

В наказании Лениного приятеля, конечно же, участвовал и лично Геннадий. При этом обнаглевший бандит даже не пытался скрывать своего лица. Генка отлично знал, что в милиции у него есть многолетние налаженные связи, а значит, «вопрос» можно будет решить довольно просто и недорого, спустив всё на тормозах. Он теперь только так и жил – веря в силу собственной безнаказанности и абсолютную власть денег, будучи искренне уверенным в том, что всё всегда и везде можно купить. Вопрос был лишь в самой цене.

С той поры минуло больше месяца. Бедолага Артём, попавший под жестокие бандитские кулаки, уже выписался из больницы и вновь посещал институт. А вот Лена, видимо, сильно испугавшись того, что сделал и может ещё натворить «беспредельщик» Никитин, решила на какое-то время затаиться дома. Её страх был настолько велик, что она стала бояться выходить одной из дома. Поэтому в институт рано утром её отвозил, а вечером привозил обратно, один старинный бабушкин знакомый – Дмитрий Иванович, который работал и преподавал в том же самом учебном заведении, где училась Елена. Она настолько была запуганна, что перестала даже поднимать трубку домашнего телефона, потому как почти ежедневно, а то и по нескольку раз на день ей настойчиво и с откровенными угрозами названивал беспринципный и наглый Никитин.

Однако по-настоящему последним ударом, полностью разрушившим её и без того хрупкую оборону, стал неожиданный приход этого бандита к ней домой два дня назад.

А случилось это так.

Внезапно, посреди спокойного и размеренного вечера, когда после совместного ужина с бабушкой студентка начала готовиться к завтрашнему зачету по факультетской терапии, в дверь раздался продолжительный звонок. Ничего не подозревающая бабушка спокойно открыла дверь. На пороге квартиры стоял Геннадий Никитин, держа в одной руке большой букет из белых роз, а в другой – дымящуюся сигарету.

– Я к Елене, – безапелляционно заявил он.

Не дожидаясь приглашения войти, Генка небрежно выкинул окурок на середину подъездной площадки и вальяжно шагнул в прихожую.

– Молодой человек, что вы себе позволяете? – возмущенно произнесла пожилая женщина, смело преграждая путь наглецу, хотя сама с трудом опиралась на костыль.

Не обращая никакого внимания на произнесенные в его сторону слова, Генка бесцеремонно отодвинул старушку в сторону и, сделав шаг вглубь квартиры, громко выкрикнул:

– Лена, выходи!.. Ты что, в игры решила со мной поиграть?!.. Я уже месяц не могу с тобой ни о чём нормально поговорить. Чего ты от меня прячешься?.. Почему телефонную трубку не берёшь?.. Всё… баста… игры закончены! Запомни раз и навсегда… от меня нельзя убежать или скрыться, если только я сам этого не захочу! Девочка, ты всё поняла?!

Ответа он так и не дождался, так как в эту самую минуту, дрожа всем телом, обхватив подушку двумя руками и прижав её к животу, Лена в страхе затаилась на диване в соседней комнате. От безысходности, которую она сейчас испытывала, слезы сами потекли из глаз. Несчастная студентка была практически на грани истерики, теперь уже прекрасно понимая, во что именно ей посчастливилось вляпаться, когда прошлым летом познакомилась с таким, на первый взгляд, красивым и спортивным молодым человеком.

– Так, немедленно покиньте квартиру! А иначе… я сейчас же вызываю милицию! – раздался в коридоре громкий и требовательный голос Лениной бабушки.

Никитин терпеть не мог, когда на него кричали, а особенно, когда на него повышали голос пожилые женщины, которые всячески напоминали ему о родной матери. И потому на слова, произнесенные в его адрес на повышенных тонах, Генка среагировал мгновенно.

Резко повернув голову в сторону старушки, с глазами, горящими в безумной яростью, он тихо и хрипло прорычал сквозь зубы:

– Бабка… лучше бы ты заткнулась, а то я могу очень-очень быстро помочь твоим старым косточкам развалиться… Прямо здесь и сейчас. Ты меня хорошо поняла, божий одуванчик?

– Смотри, как бы ты сам не развалился… мальчишка, – ничуть не испугавшись, смело ответила тому старая женщина.

Её взгляд в этот момент не выражал абсолютно никаких эмоций. Он был на удивление спокоен, и в нём чувствовался какой-то внутренний расчет, а ещё… ничем не объяснимое бесстрашие.

Опешивший от подобной наглости Генка удивлённо уставился на смелую бабулю: растерявшись, он даже не знал, что сказать той в ответ.

Всё дальнейшее происходило стремительно. Без какого-либо предупреждения, буквально за доли секунды, старушка резко подняла вверх свой увесистый костыль и бесстрашно замахнулась им на стоящего напротив Никитина. Однако привести в исполнение потенциальную угрозу она так и не смогла, поскольку в этот момент в коридор вбежала Елена. Она кинулась вперёд, мгновенно оказавшись между бабушкой и молодым бандитом.

– Стой! Бабушка, не надо!.. Он же тебя убьёт! – в страхе закричала студентка и, понимая, что уже безоговорочно сдается, шагнула к Никитину.

Взяв Генку за руку, она увлекла его за собой из квартиры на подъездную площадку. Там у них состоялся долгий и мучительный разговор, результатом которого стало её согласие на романтический ужин в ресторане «Кристалл».

***

Геннадий Никитин уже как полчаса стоял на улице в эту гадкую, промозглую погоду около центрального входа ресторана в ожидании Елены. И теперь он был настолько раздражен и зол, что уже физически ощущал, как ярость начинает закипать в его крови.

«Это что она себе позволяет?!.. Заставляет меня ждать?!.. А может, она вообще передумала сегодня приходить на встречу?» – злость, словно расплавленный свинец, прожигала его изнутри.

Выкинув окурок на порожки центрального входа в ресторан, он направился прямиком к ближайшему телефону-автомату. Набрав знакомый номер, Генка принялся напряженно вслушиваться в длинные гудки. На том конце провода раздался женский голос.

– Да, я вас слушаю.

Никитин сразу его узнал – это был голос Елены.

«Значит, она ещё дома…», – от такой наглости у него даже дыхание перехватило.

– Ты что, совсем страх потеряла?! – единственное, что смог прохрипеть молодой бандит.

– А, Геннадий, это ты… Да, в ресторан я не приду. И вообще, я выхожу замуж и переезжаю в другой город. Поэтому больше мне не звони, – в трубке послышались короткие гудки.

Генка был вне себя от ярости. С обезумевшим взглядом он направился в сторону своей машины. Забравшись на водительское место и совершенно не контролируя свои действия, озверевший молодой человек принялся с силой наносить удары ладонями по наружной обшивке передней панели приборов.

Немного разрядившись, он вставил ключ в замок зажигания и, включив скорость на автоматической коробке передач, вдавил педаль газа в пол.

Генка несся по городу на бешеной скорости, игнорируя сигналы светофора и правила дорожного движения. Для себя он уже всё твёрдо решил – терпение его лопнуло окончательно. Всю дорогу в голове у Никитина крутилась одна и та же мысль, что вот сейчас, придя в квартиру, где живет Ленка, он покажет ей всё, чего она стоит. А заодно и её бабке, этой старой борзой барсучихе. Прощать он их не собирался.

Домчавшись до знакомой девятиэтажки, он остановил машину посреди детской площадки и торопливо выбрался наружу. Даже на возмущенные возгласы двух старушек, которые в этот момент проходили мимо, выгуливая своих собачек на поводках, Генка не среагировал – так он спешил. Он не желал сейчас тратить ни секунды ни на кого, кроме как на сильно задевшую его мужское самолюбие девушку.

Зайдя в подъезд и поднявшись по лестничному маршу на первый этаж, молодой бандит со злостью вдавил кнопку вызова лифта на всю глубину. Двери кабины лифта медленно открылись, и он торопливо шагнул вовнутрь.

Неожиданно, откуда ни возьмись, у него за спиной вырос какой-то человек, который очень шустро заскочил вслед за ним в лифт, после чего тихим приглушенным голосом культурно поинтересовался.

– Вам на какой этаж?

Ничего не ответив, даже не удосужившись повернуть голову в сторону незнакомца, Генка нажал на кнопку девятого этажа. Все его мысли сейчас были сосредоточены лишь на том, что он сделает с этой непослушной стервой и её бабкой, когда войдет в их квартиру.

Лифт неторопливо поднялся на девятый этаж, но едва его дверцы стали открываться, то внезапно ничего не подозревающий Никитин ощутил, как что-то острое с огромной силой вонзилось ему в затылок. Подумать о большем он так и не успел, поскольку в то же мгновение потерял сознание и грузно рухнул на грязный заплеванный пол.

Неизвестный человек, прибывший с ним на девятый этаж, быстро присел на корточки и сильно надавил большим пальцем левой руки на область основания затылка бандита. Он удерживал палец в таком положении в течение, наверное, минуты. После чего достал из кармана своей демисезонной куртки маленькую бутылку водки объемом 0,25 л, в простонародье называемую «чекушкой», и открутил крышку. Взявшись рукой, одетой в кожаную перчатку, за нижнюю челюсть лежавшего на полу бандита, он широко раскрыл тому рот, а затем осторожно вылил туда почти всё содержимое бутылки. По кабине тут же разнёсся запах свежего алкоголя и ещё какой-то неуловимой химической примеси. Остатки спиртного убийца вылил на одежду покойника, а затем аккуратно уложил тело Никитина набок, лицом вниз.

Встав в полный рост, он постоял пару секунд неподвижно, видимо, оценивая результат своей работы. Было заметно, что он не слишком-то ню доволен – его явно что-то не устраивало. По внешним признакам понять это было довольно сложно, но в любом случае совершенный им последующий поступок был неоднозначен. Трудно судить: было ли это какой-то особенностью проявления личной мести или сделано специально для создания большей достоверности, но совершенно неожиданно мужчина расстегнул брючную ширинку и довольно обильно помочился на область паха бездыханного бандита. Эта имитация специфического пятна на штанах у Никитина и лужи мочи под ним человеку в «сером» действительно удалась виртуозно. Теперь у любого вошедшего в лифт с первого взгляда должна была возникать лишь одна конкретная мысль: на полу разлёгся и спит мертвецким сном сильно пьяный молодой человек.

С удовлетворением посмотрев на конечный результат, а заодно и спрятав «чекушку» обратно в карман куртки, убийца залез во внутренний карман пиджака и извлёк оттуда маленький пузырек из тёмного стекла. Открутив крышечку, он задержал дыхание и осторожно просыпал пол вокруг мёртвого тела измельченным до состояния муки неизвестным белым порошком. После чего, нажав на кнопку вызова под цифрой «9» и дождавшись, когда откроются двери, он осторожно перешагнул через неподвижно лежащее тело и поспешно покинул лифт.

Однако на этом всё не закончилось. Остановившись на середине площадки девятого этажа, мужчина замер на месте, напряженно вслушиваясь в подъездную тишину. Так он простоял, наверное, минуту, и, лишь убедившись, что никто из жильцов за это время не покидал своих квартир, человек в «сером» направился к маршевой лестнице и спустился на первый этаж.