Новогодние волки

– Есть у меня дети. Маша и Вова. Мальчик и девочка. То есть наоборот. Девочка и мальчик. Так уж любят они Новый год! А кто ж не любит?! Уже который день места себе не находят. Игрушки мастерят, хату украшают. Дома и разговоров-то только о том, когда вы к ним придёте. Ждут вас очень. Ну то есть ждали. А вот с утра, – в голосе Потапа послышались ледяные нотки, – выбежали они на улицу поиграть, а мы-то с женой дома сидим, у печки. Гостинцы, значится, готовим. Для вас. Вдруг слышим, кричат радостно: «Ёлка, ёлка пришла!» Я ещё подумал: «Как-то рановато для еловых волков. Чего это они?» И тут крики оборвались. Как отрубило. Схватил, значится, я шапку, шасть за ограду и вижу, ёлка в лес убегает. А детей, кровиночек моих, с тех пор никто и не видел. – Мужик злобным взглядом обвёл стаю. – Кто-то из ваших это! Еловые волки моих детей в лес уволокли!

Деревенские мужики осмелели. Снова загалдели. Какой-то тощий мужичок замахал над головой топором.

– Сдались нам ваши дети! Что мы с ними делать-то будем?! – недоумённо завыли еловые волки.

– А нам почём знать! – заорали в ответ мужики. – Да только видел Потап утикающую ёлку. Кто ж, кроме вас, может ёлкой оборачиваться!

В спор врезался хриплый сильный голос, и все волки сразу затихли.

– А как двигалась та ёлочка?

Вперёд вышел старый седой волк Остроклык, и люди тоже затихли, увидев первого новогоднего волка.

– Дедушка! – прошептал Рычун.

Рыжая Цунами поспешила прикрыть его пасть лапой.

Не дождавшись ответа, Остроклык присел на задние лапы и неуклюже запрыгал, то вжимаясь в снег, то высоко подскакивая и вытягиваясь всем телом, как червяк.

– Она двигалась так?

– Не совсем… – Потап неуверенно потёр лоб. – Но похоже.

– А макушка при этом вот так дёргалась? – И старый волк глупо затряс седой головой.

– Да, вроде бы… – Мужик виновато пожал плечами.

– А хвост сзади был? – Остроклык помахал перед носом кузнеца своим сильным хвостом.

– Хвоста не припомню, – почесал затылок Потап.

Старый волк нахмурился. Взгляд его потускнел, морда словно окаменела.

– Зарази меня гном! – Остроклык печально покачал головой. – Пихтовики!

Люди недоумённо забормотали, поглядывая друг на друга. Рыжая Цунами потянулась мордочкой к уху Рычуна и прошептала:

– Что ещё за пихтовики, обглодай меня пиранья?

– Тшш! Не мешай! – Рычун внимательно следил за происходящим на поляне.

Остроклык поднял голову, окинул взглядом поляну и заговорил:

– В те времена, когда я, Остроклык, был ещё маленьким волчонком и охотился на бабочек, лес был другим. Про людей никто и слыхом не слыхивал. То ли страшилися они нашего леса, то ли и деревни рядом ещё не было. Уж и не упомню. В ту пору в лесу жили и другие существа, умевшие притворяться ёлками. Пихтовиками их называли. Было их много, нраву дикого, и со зверьём не ладили. Волки с пихтовиками не знались, а потому никто в лесу и не догадывался, какие чёрные помыслы таились в их дремучих трухлявых головах.

Остроклык поднял глаза к небу, призывая воспоминания. На его морду словно упала чёрная тень. И без того хриплый голос сделался тихим и зловещим.

– Тот вечер я помню смутно. Был ещё мал. Но отец с матерью не раз рассказывали, как увели пихтовики всех зверят из лесу. Как метались бедные родители, как заливались слезами. В один вечер пропали все малыши. Никто не знает, какая великая беда случилась бы, не найди еловые волки по следам поляну на самом краю леса, у берега реки. Волки ворвались туда и увидели зверят, окружённых склонившимися над ними пихтовиками, готовыми растерзать ребятишек. Завязался бой. Злодеям удалось вырваться, они кинулись бежать через замёрзшую реку. Волки погнались было следом, но лёд под их тяжестью тут же покрылся белыми трещинами – пришлось отступить. Пихтовики удирали по льду без опаски, но напрасно. Огромная льдина взмыла в воздух белой стеною. Крики, брызги студёной воды – и пихтовиков унесло течением под лёд. С тех пор их никто не видел. Мои внуки не верят этим рассказам, считают их старыми сказками, но я всё видел собственными глазами. Не думал я, что ещё раз услышу об этой нечисти.

Остроклык замолчал, задумчиво всматриваясь вдаль.

– Ты точно помнишь, как выглядели пихтовики? – Чернолап прервал молчание старика волка. – Столько лет прошло с тех пор.

– Да провариться мне на этом тесте, если это не они! – заявил Остроклык.

– И что нам делать? – плотник Потап неуверенно переминался с ноги на ногу. – Где искать этих ваших пихтовиков? Вы нам поможете?

– Поможем?! – Чернолап рявкнул так, что люди повалились в сугробы. – Вы нарушили уговор. Вы пришли в запретный лес. С топорами! Переполошили всех зверей. Напугали наших детей. И теперь вы требуете помощи?! Вон отсюда! И не оглядывайтесь! Не видать вам сегодня ни помощи, ни волков, ни ёлок, ни Нового года! Радуйтесь, что живыми уходите!

– Раз так, то и вы от нас не ждите гостинцев! – закричали мужики. – Уйдём, сами детей отыщем и отпразднуем Новый год без вас!

– Скатертью по рогу, – рявкнул вдогонку мужикам старый Остроклык.

У Рычуна аж в голове зашумело. Как это не будет Нового года?!

Рыжая лапа зажала ему рот. Оказывается, он встал в полный рост и рычит от негодования!

– Тсс! – Рыжая Цунами, выпучив глаза, еле слышно ругала его: – Ты что, забродивших медуз объелся?! Тихо сиди и не рыпайся.

Рычун недовольно потоптался на месте и снова вжался в мягкий снег.

– Ты что, не слышала?! Праздника не будет! – прошипел он.

– Ну, это мы ещё посмотрим, морской огурец мне в глотку! – Лисичка хитро подмигнула.

Глава 3. Поиски

– Ты когда-нибудь слышал про пихтовиков? – Рыжая Цунами, дождавшись, когда все разойдутся, выскочила из укрытия и внимательно обнюхивала глубокие следы.

– Да нет, откуда бы… – Рычун до сих пор не мог прийти в себя.

– Может, дед тебе чего говорил?

– Дед только и знает, что про старые походы в деревню рассказывать. Поговорками этими дурацкими человеческими сыпет всё время…

– Это точно! – Рыжая Цунами встрепенулась, села, вытянула морду и хриплым голосом пробубнила: – Нет дыма без коня. От бобра бобра не ищут. Своя рыбёшка ближе к телу. Слышит звон да терзает батон.

– Умора! – Волчонок не выдержал и расхохотался. – Вылитый дедушка!

– Эх, найти бы этих пихтовиков да спасти человеческих детей, правда? – Лисичка припала носом к снегу, обнюхивая человеческие следы.

– Ты что! Нам же туда нельзя! – Рычун, выпучив глаза, робко попятился.

– Медузу мне за шиворот! Настоящие морские волки не знают слова «нельзя»!

– Так то морские. А я – еловый. Я все слова знаю, – пробурчал волчонок.

– А слова «праздник», «веселье», «Новый год», которых у нас не будет, знаешь? Тысяча морских чертей, курс на деревню, вызволим этих жалких сухопутных детёнышей!

– С чего ты решила, что это нам поможет отпраздновать Новый год?!

– А ты представь! Храбрый еловый волчонок освобождает человеческих детей из плена и приводит в деревню, люди хвалят и славят его, приглашают к себе на праздник! Потом бегут в лес. Уже не с топорами, а с подарками, просят прощения, кланяются, уговаривают грозного Чернолапа не обижаться и побыть ещё раз новогодним волком! И закатывают такой праздник, которого ещё свет не видывал. А рядом с главным новогодним волком, на почётном месте, будет сидеть молодой… новогодний… Ну же, Рычун, кто, по-твоему, будет главным героем праздника?

– Молодой… новогодний… волчонок! Спаситель человеческих детей! – В глазах Рычуна заплясали огоньки. – А ты уверена, что у нас получится?

– Отставить панику! Поднять якорь! Клянусь жабрами осьминога, где бы ни прятались эти жалкие трусливые пихтовички, капитан Рыжая Цунами и её юнга Рычун отыщут их нору и вызволят детей из плена! Поднять паруса! Полный вперёд!

Бойкая лисичка поскакала по сугробам прочь от запретного леса. Еловый волчонок Рычун неуверенно потоптался на месте, фыркнул, кивнул сам себе и побежал следом за подругой.

***

Когда запахло дымом, зверята сбавили ход. Рычун осторожно семенил по белому твёрдому насту, стараясь не шуметь, поминутно оглядываясь и принюхиваясь. Высоко над головами озябший ворон на еловой ветке встрепенулся и уронил ком снега. Уши волчонка нервно дёрнулись.

– Слушай, а ведь люди тоже детей ищут. Что если они нас заметят?

– Да они олений запах от бараньего не отличают. Не смогли по горячим следам пихтовика поймать. Решили, что это волк. Они собственный хвост в норе без помощника не сыщут. Бродят туда-сюда по лесу, словно барсуки по весне.

– У людей вообще нет хвостов. И всё-таки…

– Гляди, снегири! – перебила Рыжая Цунами. Она действительно углядела вдалеке большую стаю снегирей, что-то клевавших в сугробе. Поддавшись охотничьему инстинкту, она тут же позабыла про похищенных детей и, прижав брюхо к земле, поползла к яркой стае.

Рычуну было не до охоты. Он ослушался отца, нарушил правила, где-то рядом бродят озлобленные люди, а жуткие чудища крадут детей. Кто знает, вдруг они и зверятами не побрезгуют. Может, всё-таки вернуться домой?

– Юнга, ко мне! – Охота закончилась неудачей. Птицы разлетелись врассыпную, но мордочка лисички сияла, как весеннее солнце. – Ну же, скорее, не будь черепахой!

Волчонок с неохотой рысцой подбежал к подруге.

– Что ещё?

– Ты совсем ничего не чуешь? Ноздри водорослями забились?

Рычун почесал нос и принюхался. Действительно, запах необычный. Пахло одновременно гнилушками, старой медвежьей берлогой, хвоей и чем-то скисшим. Приглядевшись, волчонок заметил неглубокие следы, уже припорошённые снежком.

– Ты думаешь, это он? – Рычун отчего-то не решался назвать чудище.

– Конечно же нет! Это всего лишь гигантская лесная креветка проскакала на задних лапах! Не будем терять времени, юнга! Вперёд!

Лисичка, сверкая пятками, скрылась за кустарником. Рычун осмотрелся. Куда же делись снегири? Будто растаяли. Он тщетно силился отыскать малиновые пятна в верхушках деревьев на фоне голубого неба. Чудеса!

Раздумывать дальше над загадкой было некогда. Жадно вдохнув непривычный запах, волчонок бросился по следу.

Следы уводили в глубь леса, но не туда, где жили еловые волки, а правее, за реку, к Серым Горам. Перебежав реку по крепкому льду, Рычун оглянулся. Он ещё ни разу не видел родного леса со стороны. От реки до самых гор тянулась широкая ровная степь.

Высоко над землёй, разрезая сильными крыльями дымку редких облаков, кружил огромный молодой беркут. «Ага! Кто это там такой яркий, словно осенний куст рябины, бежит через равнину к скалам? Лиса! Молоденькая! – На лис беркут ещё не охотился, но знал от родителей, что лисята – хорошая добыча. – Надо спуститься чуть ниже. А кто это несётся вслед за ней? Волчонок. Про волков родители ничего не говорили. Шерсть у него какая-то странная. Будто ветви еловые сложены аккуратно. Тьфу ты, да это же еловый волк – хранитель леса. Ну нет. Этих лучше не трогать!» И молодой хищный беркут полетел дальше, высматривать зайцев-беляков.

Когда Рычун с Рыжей Цунами добрались до подножия гор, следов было уже не разобрать – колючий ветер давно стёр их и разогнал запахи.

– Ну и что будем делать, капитан Рыжая Цунами? – поддразнил подругу Рычун.

– Ветер штормовой, – словно не замечая издёвки, пробормотала лисичка, – нужно бросить якорь вон за теми скалами.

Рыжая Цунами засеменила к увенчанным тяжёлыми снежными шапками чёрным валунам, охраняющим вход в широкую тёмную расщелину. Отвесные стены оберегали проход от ветра и снега. Лисичка сунулась туда, но тут же выскочила с вытаращенными глазами. Рычун бросился к расщелине и замер. В конце узкого прохода виднелась светлая поляна. Из сугробов тут и там торчали невысокие деревца: малышки-со́сенки, тощие осинки, большой, давно осыпавшийся куст рябины. Вся поляна была усеяна следами. Рычун пригнулся и крадучись двинулся вперёд. Рыжая Цунами, бесшумной тенью скользила за ним.

Вжух! Что-то метнулось между низкими кривыми со́сенками. Друзья как по команде прижались к заледенелой земле. Скок! На поляну выпрыгнула кособокая ёлочка с редкими ветвями и раздвоенной голой верхушкой. В стае еловых волков такую нескладную вряд ли сыщешь.

Оттолкнув Рычуна, Рыжая Цунами неслышно шагнула на поляну.

– Ты куда! – выпучив глаза, зашипел Рычун.

– Поймаем его и узнаем, где они держат детей, – процедила лисичка, оскалившись.

Волчонок оглядел подругу. Взгляд прикован к цели, уши прижаты, все мышцы напряжены.

Да, эта лиса когда-нибудь станет пиратским капитаном.

Но как бы тихо ни кралась Рыжая Цунами, её яркий пушистый зимний мех видно издалека. Нескладная ёлочка взвизгнула и, смешно болтая макушкой, вперевалку побежала по сугробам прочь. Рычун выскочил из укрытия и следом за подругой кинулся в погоню. Пихтовик скакал довольно резво, вскоре он скрылся за камнем. Рычун нёсся во весь опор, стараясь не упустить добычу из виду, но лапы проваливались сквозь тонкий наст и сократить дистанцию не удавалось. За камнем скрывался ещё один проход. Нырнув в него, друзья оказались в небольшой рощице. Вперёд! Не останавливаться! Вон снова мелькнула раздвоенная макушка. Они петляли между тонкими осинками, следуя за запахом пихтовика. Рощица стала гуще. К осинкам добавились высокие растрёпанные ели. Теперь уже приходилось пробираться между низких переплетённых ветвей. И как только пихтовик здесь протиснулся?! В конце концов друзья упёрлись в стену колючих еловых веток. Куда бежать? Запах пихтовиков был настолько силён, что даже аромата хвои не чувствовалось. Рычун оглянулся. Что это? Узкой тропки, по которой они прибежали сюда, больше не было. Их следы вели в плотные еловые заросли. Волчонок прыгнул влево, вправо, заметался по кругу. Выхода не было. Их окружала непроходимая колючая стена. Рычун нервно сглотнул. Рыжая Цунами прижалась к нему спиной. Деревья вокруг зашевелились, нижние ветки поднялись, и на зверят уставились десятки пар хищных прищуренных глаз. Под ними расплылись в улыбках тёмные щербатые пасти, утыканные грязными обломками зубов.

– Добро пожаловать! – злобно проскрежетал тихий голос позади Рычуна.

Глава 4. В плену у пихтовиков

Вот уже полчаса Рычун тщетно пытался высвободиться. Но верёвки крепко прижимали его к стволу кривой лиственницы, росшей в пятне слабого света, проникающего через дыру в своде пещеры высоко над головой. Каменный пол на расстоянии двух прыжков от лиственницы растворялся в темноте. За спиной послышалась возня. Рыжая Цунами, привязанная к тому же дереву, извивалась, стараясь перекусить путы, отчего верёвка натягивалась ещё сильнее.

Надо же было так нелепо попасться! Ладно Рыжая Цунами. Она глупая маленькая лисичка, у которой одни пираты и приключения на уме. Ну а он-то! Еловый волк, сын вожака стаи, внук великого Остроклыка – первого новогоднего волка, а погнался за добычей сломя голову, словно бестолковый голодный барсук по весне.

Там, на поляне, осознав, как глупо они угодили в западню, Рычун заметался, завыл, забился из стороны в сторону. Он скалил зубы, рычал, кусал пихтовиков за ветки – всё впустую. Когтистые мохнатые лапы схватили его, придавили к земле, спеленали грубой мешковиной. Огромный пихтовик сгрёб его в охапку и понёс. Мордой Рычун упирался в кривые колючие ветки и дорогу не разглядел. Слышал только, как где-то недалеко Рыжая Цунами, скуля, сыплет пиратскими проклятиями и клянётся Посейдоном скормить всю команду пихтовиков пираньям на завтрак.

За спиной снова послышалось кряхтение, тугая верёвка дёрнулась и больно впилась в рёбра. Рычун стиснул зубы, но промолчал. Пусть он и не верил, что его подруга сможет выпутаться, но сдаваться не хотелось.

– Как ты там? Получается? – Рычун старался, чтобы голос звучал как можно спокойнее.

– Сейчас, тысячу морских ежей мне под хвост! Почти. Выдохни.

Рычун послушно выпустил с шумом воздух из груди, и верёвки впились в тело с удвоенной силой.

– Поосторожнее! – простонал он.

– Ты что, хочешь, чтобы нас сожрали эти трухлявые чудища? – взъярилась лисичка.

Путы слегка ослабли, и Рычун вздохнул. Замер. Принюхался. Как же он сразу не заметил!

– Рыжая Цунами, мы здесь не одни.