Земляне против политики (новая версия)

Роберт спрятал национальную улыбку:

— Тогда рассказывайте понятное. Зачем нас мучить?

— Подозрительные какие-то предки нам угрожают, — пробурчал Эраст. — Почему-то у них дурацкая орфография.

— Что вы принесли, Браун? — ахнула квартирантка.

В руках он держал пистолет.

— Почему вы испугались? Он шоколадный. Фольгу не разглядели?

— Фу ты. А я уж думала…

(Бритой головой тот напоминал героя «Гадкого Я». Хотя бы Эраст шатен.)

— Что касается тех пришельцев. Знаете Лелуша Британского?

Елена нахмурилась.

— Это из аниме? Вот скажем «возмездие во имя Луны» я видела. А остальное не знаю. Присаживаемся.

Букет занял своё место, а Арсен глядел на Елену нежными глазами. Та не знала, как ответить.

— Хорошо, что принесли не одеколон, — снова хихикнула.

Грустный французик молчал.

— Вы называете меня «Элен»? А как будет уменьшительное?

— «Нене».

— Звучит забавно, — то же хихиканье.

Арсен, видимо, был настроен серьёзно.

— Элен, вам бы светлые волосы, несколько отличий в причёске и высокий рост. Вы были бы похожи на Самус из Metroid. Нет, вы не красавица, но по-своему милы.

— Вы любите меня за то, чего во мне нету, но могло быть? Что-нибудь своё у французов есть? А то Самус вспомнили, нашли, с кем сравнить.

— Милая Элен, вы чем-то напомнили мне Амели Пулен из кино. Внешне, только глаза серые.

— Хи-хи. Вы бы ещё назвали нас «Элен и ребята».

На лице Брауна промелькнула улыбка, которая при всём отсутствии усов и бороды напомнила Елене Паваротти. В чём разница? Она не знала, стоит ли слушать этого вашего Паваротти, если учесть, что Италия дважды нападала на Эфиопию.

— Кажется, вы пока не собираетесь ни за кого замуж? — уточнил Эраст. — Даже в ваши двадцать пять лет, — его не смущало, что Елена родилась в июне восемьдесят седьмого, а не восемьдесят восьмого.

— Что бы мне рассказать? — Елена сжала губы. — Не люблю песню Земфиры «Мне приснилось небо Лондона». «Я уеду жить в Лондон» Лепса тоже. А вот с «Лондон, гудбай» наоборот. Жду, когда сбудется.

Эраст как-то хмуро посмотрел на Роберта.

— Мистер Браун, меня мучает вопрос. Вы часом не фон Браун? Вдруг вы немец или жид?

— Слышал от вас, — Браун недовольно хрюкнул. — За что вы так не любите евреев?

Попов удивился странному вопросу.

— А за что их любить? Сионисты проклятые. Гнобили нашего друга Насера.

Ранее жизнерадостный американец уткнул глаза в ладони.

— Вы какие газеты читаете, Елена Павловна? — перешёл на сходную тему Эраст.

— Хорошо, что напомнили. Выслушайте меня, Браун. Никогда не говорите за столом об империализме и медицине. И, Боже вас сохрани, никогда не читайте до обеда американских газет.

— Какие тогда читать?

— Наши. — Елена принесла «Комсомольскую правду». — Хорошая газетёнка, мне нравится.

Роберт взглянул на российскую газету, как гайдаевский Иван Грозный на сигары. Елена опять не удержалась от хи-хи. Зато Арсену этот звук явно напомнил неприятное.

— Умница, — прокомментировал Эраст, старательно отворачиваясь от Роберта.

— За что вы не любите Акунина? — спросил его американец.

— Он грузин и ненавидит нашего Путина. Из-за него все смеются над моим именем-отчеством. Елена Павловна, почитайте нам газетку.

— С удовольствием. Как киношники и другие творческие личности реагируют на нашествие допотопных пришельцев. «Красная жара с Красной планеты». «Терминатор: Восстание пролетариев». «Война параллельных миров Z». Z, видимо, Земля. «Марсяня». «Улицы разбитых газовых фонарей». «Звёздные войны. Эпизод 5 1/2. Мы наносим Империи ответный удар». «И Ленин такой молодой, и неизвестно, будет ли у них Октябрь». «Джеймс фон Бонд на секретной службе Его Величества Вильгельма Второго». «Три богатыря на дальних космических рубежах». «Индиана Джонс и последние имперцы». «Семь мгновений весны: Штирлиц у кайзера». Если у альтернативного, то сейчас? Сколько же лет Штирлицу?[5] А Индиане? Кто-то страдает анахронизмом, как сказал бы Сергеевский. Странно, что всё это в приличной газете.

Остаток информации на эту тему пересказывать не будем. Елена перевернула три страницы.

— Вам интересно, что иноземлянам ответили звёзды. Получается опять же забавно. Например, Агузаровой липовые марсиане сразу не понравились. Илон Маск понял, что в параллельном мире ему делать нечего. Малышева воспользовалась происхождением пришельцев из девятнадцатого века. Она хочет им передать, что «носить корсет это норма». Потомки белоэмигрантов хотят переселиться в альтернативную Россию. Горбачёв, наоборот, советует провести в том мире перестройку. РЕН ТВ рассказывает, что альтернативные кайзер и рейхсканцлер «тупой и ещё тупее». Брюс Уиллис спасёт всех от большого бадабума. Стивен Кинг предлагает пришельцев напугать. Китайский генсек считает, что если на той Земле население в несколько раз меньше, надо заселять её современными китайцами. Только их, как он говорит, надо не в сам Китай, а то там деспотизм. Якубович приглашает царских подданных на «Поле чудес». Ну, это слишком банально. Исторические романисты гадают, соответствует ли местный девятнадцатый век тому, что они про наш девятнадцатый век написали. А то вдруг на нём миллионы заработают? Зюганов совсем заврался: видите ли, надо переименовать Марс в «Маркс». Потому что красный.

Елена прочитала гостям ещё несколько статей, но почему-то доволен был только Эраст. Остальных что, прогнать? Вместе с настырным французом.

— Арсен, вы бы спели «Больно мне, больно». Хотя вряд ли вы слышали. Тогда уж «Макарену».

— Элен, вы меня не понимаете. Я не домогаюсь, никакого секса. У меня к вам чистое светлое чувство.

Она только плечами пожала.

Наступил вечер. Гостям пора по домам.

— До свиданья. Увидимся у Сергиуса.

Цветы остались в вазе, напоминая.

Когда они ушли, раскрылась пропажа аудиокассет. Елена здраво рассудила, что гостям, как современным людям, они не нужны. А в конце девятнадцатого века как раз изобрели магнитную звукозапись. Похоже, опять иноземляне постарались.

Глава IV

Наступил новый, отличный от предыдущего, но по-прежнему сходный с прошлым день. На оживлённых улицах Столицы выкрикивали газетчики, раздавались конское ржание и людская молва, начинался звон церковных колоколов, экипажи продолжали вечную сутолоку. Благодаря журналистам смертные прекрасно знали план, задуманный предержащими властями.

— Что творится с нашей замечательной планетой? — стоя в готовом к визиту кабинете, вопрошал мудрый Премьер. — В благословенные древние времена не было красной песчаной корки, что испокон веков покрывает моря и океаны. Пароход плывёт по Атлантике по каналу, и этим всё сказано. Скоро к нам прибудут пусть истые инородцы, но замечательные личности и гении. Час настал.

В главное помещение Резиденции вошёл крепко сбитый темноволосый мужчина с умным выражением круглого лица под котелком. Его попутчиком был стройный брюнет с элегантными усами и в необходимых ему серых перчатках. Весь цивилизованный мир рукоплескал их достижениям. Перед спокойным взором Главы Империи явились Томас Алва Эдисон и Никола Тесла.

— Надеюсь, господа, вы не перессорились из-за постоянного и переменного тока.

— Никак нет, — поспешил с ответом Эдисон, на миг явив раздражительный характер.

— Неизбежные разногласия мы отложили в сторону, если это угодно Вашей светлости, — с вежливостью отвечал его конкурент. — Только будьте добры, помните о моей боязни. Берегите меня от микробов.

Правительство обещало, что выполнит просьбу.

— Поклянитесь, что вы не японские шпионы.

Гости повиновались, первый из них не скрывал видимое пренебрежение к предмету клятвы.

— Справедливости ради, электрическую лампу и беспроволочный телеграф разрабатывали далеко не только вы. Но благодаря тому, что Эдисон изобрёл фонограф, наши певцы получили возможность петь под фонограмму.

Тесла обратил к давнему оппоненту взор, полный тщательно скрываемого презрения.

— Не меньшей справедливости ради, церковные чины провозглашали, что электричество есть деятельность Ильи Пророка. Молитесь же, чтобы не получить электрический удар.

Эдисон сморщился, а Тесла приподнял чёрные брови. Им, инородцам, глубинную суть не понять.

— Мы пригласили вас по совету одного выдающего патриота нашей Империи. Видите карту соседней Земли? — Министр Колоний продемонстрировал изображение двух далёких от нас полушарий. — На ней всё есть. Киммерийское море, Тирренское море, Земля Гесперия, Земля Элизиум. Здесь Каналы Стикс, а там Каналы Церберус. А эта территория зовётся «акватория». Зовётся «акватория», господа. Поблагодарим таких знаменитых учёных, как Скиапарелли и Лоуэлл. Заранее поделим соседний мир колониальной администрацией.

Стрелки часов сдвинулись к трём. Встреча длилась в течение получаса без перерыва на обед. Власть имущие уговаривали великих граждан не дружественной противолежащей державы оказать посильную помощь.

Секретарь, ни о чём не подозревая, незаметно беседовал с дворецким. Его дребезжащий голосок замолк, когда из места встречи гостей раздались возгласы ужаса.

— Мы спорили из-за политических материй и ничего неприятного не ожидали, ни в коем разе, — поведал ему Премьер, в очередной раз не повышая голоса. — Эдисон рухнул наземь, и его голова погрузилась в пучины умопомешательства. Тесла подозревает, что причиной тому injuria verbalis, оскорбление словом. Но не верьте ему, проживание в Штатах даром не проходит. Соотечественники их обоих всей своей враждебной сутью подрывают и вредят. Даю вам адрес, пусть Эдисона отвезут в одну маленькую клинику. В ней работает один очень даже патриотичный врач. Других вариантов мы не видим.

Молодой человек тяжко вздохнул, но гостя-пациента к доктору отводил всё же не он, а дворецкий. Выполняй приказ, если хочешь остаться на службе.

Цель секретаря была заключена в частной клинике под руководством доктора Хамфри, известного как Андрей Иванович. Ходили слухи, что он не владеет дипломом, на что сам дохтур отвечал «дело житейское».

Эскулап восседал на стуле, как на троне, разглядывая висящую на противоположной стене то ли саблю, то ли шашку. Стеклянные колпаки покрылись пылью, было заметно, что к ним давно не притрагивались. Вдалеке одиноко лежал саксофон, а на столе возвышалась бутылка водки. На умеренно узком лице без бороды и усов красовались очки.

— Что вам угодно, молодой секретарь? — резко спросил Андрей Иванович с несколько нарочитой картавостью.

— Эдисон повредился р-рассудком. Глава п-правительства уповает на вас.

— А ведь это великолепно и прекрасно! — выпалил эскулап, но быстро затих.

Поникший было секретарь осторожно поднял глаза.

— Опять Америка виновата. Из-за неё мне прибавилось работы. Знаете, что скажу? Колумб Америку открыл, страну для нас совсем чужую. Что дальше, вы сами знаете.

Погладив бутылку, он зашагал по коридору. Каждое движение отдавалось в хромоте, хорошо хоть, глаза не разного цвета.

Надежда Премьера вошла в палату, где Эдисон то быстро дёргался, то крутил головой. У койки эскулапа ожидал интерн Симеон Уиллард, для близких просто Сёма. Его круглые щёки раздувались и спадали в ожидании начальства.

— Явился, не запылился, дурик, — закартавил воспрянувший духом дохтур. — Надо работать, а вы тут голодный прыгаете. Вы просто олух и остолоп стоеросовый.

«Олух и остолоп» отпрянул, хотя издавна привык к строгому обращению.

— Куда делся интерн Глеб Колби? Холера забрала?

— Осмелюсь доложить, он сказал, что только что болел инфлюэнцей.

— Инфлюэнца? Да что это за болезнь? Он бы ещё сказал, что триппером болел. Так-с, а это что за дурилкус остолопус в койке трясётся?

— Наш пациент Эдисон, осмелюсь доложить.

Дохтур схватился за голову.

— Это он и есть? Этот вонючий чернодерьерный? Дайте мне волю, я быстро из него сделаю белого человека.

У Уилларда лицо вытянулось.

— Извольте, разве он не белый?

— По-вашему тупому мнению, цветные не умеют маскироваться? Вы забыли, что я специалист по социал-дарвинизму. Не сомневайтесь, этот заокеанский дебил быстро станет шёлковым. Видите, какое у него размягчение, даже разжижение, мозга? Что стоите, как чурбан, несите стул! Из моей комнаты.

Социал-дарвинист вновь воссел и приступил к экзамену.

— Расскажите, как поступать, когда на голову пациенту  упал кирпич.

Интерн молчал, не зная ни единого слова из ответа.

— Вам двойка! Зачем я только пошёл в доктора, хотел же стать священником. Берём тот самый роковой кирпич, разламываем, превращаем в крошку и истираем порошок. Делаем из неё микстуру и поим пациента по чайной ложке три раза в день. Почему у Эдисона голова тупая-претупая и мозги размягчённые, скажите мне. Очевидно, его приласкали по башке дубиной, да так сильно, что та самая дубинушка ухнет от зависти. Только надо определится, чем его тюкнули, дубинкой или кирпичом. И мы узнаем, из чего делать микстуру.

В ответ привычное молчание.

— Потомков древних ариев вы знаете, это мы и есть. Назовите известные вам низшие расы.

— Жиды. Япошки. Негритосы. Татарва.

— Хоть чего-то я от вас добился. Определите-ка, к какой из низших рас относится Эдисон. Может быть, всё ещё хуже, чем мы думаем? Может, Эдисон… колдун?! Или демон?

Произнеся смелый вердикт, Андрей Хамфри размашисто перекрестился:

— Чур меня! Господи, спаси и сохрани!