Ева

Дверь отворилась.

На пороге, растерянно глядя на гостей снизу вверх, стояла Тина.

Ошеломленное молчание длилось несколько секунд. По-детски округлое, хорошо запоминающееся лицо девочки, каштановые волосы до плеч, карие глаза — все детали, которые составляют словесный портрет и которые федеральные агенты могли перечислить без запинки, подними их ради этого хоть среди ночи, совпадали до мелочей… Но в то же время стоящая на пороге и серьезно глядящая на двух ошарашенных взрослых девочка чем-то неуловимо отличалась от той, что исчезла сегодня ночью из Центра по оказанию социальных услуг. Может быть, посадкой головы, может быть, выражением глаз или прической — отличалась неуловимо и в то же время вполне заметно для внимательного глаза.

— Ты — Тина? — не выдержала наконец Скалли.

Девочка удивленно захлопала глазами:

— Не-ет…

— Тогда как же тебя зовут?

— Синди Риордан… Агенты переглянулись.

— Синди, ты что, здесь живешь? — спросил Призрак.

— Да, — девочка чуть заметно пожала плечами. — С самого рождения, уже восемь лет…

…Писк героев мультсериала, раздающийся из детской, сменился спокойным рассудительным голосом научного обозревателя, и Малдер наконец сумел отвести взгляд от девочки и посмотрел на ее мать, средних лет женщину с покрасневшими от слез глазами. Женщина сняла с плиты чайник и повернулась к гостям.

— У вас красивая дочка, миссис Риордан, — заметил Фокс.

— Мы с Диком ее очень баловали, — тихо проговорила миссис Риордан. — Воспитывали из Синди тихого домашнего ребенка. Хотели защитить ее от всех ужасов мира… Дик столько времени проводил с ней…

— Это ваш единственный ребенок? — сочувственно поинтересовался Малдер.

Миссис Риордан только прерывисто вздохнула.

— Извините за бестактный вопрос, — вклинилась Дана, — но Синди — ваш собственный ребенок? Она не приемная?

Мисс Риордан ответила сразу, без запинки.

— Нет. Я ее сама родила. В центральной городской больнице.

— Значит, бумаги на нее у вас в полном порядке, как я понимаю?

— Ну, естественно!

— Она одна родилась? У вас не было двойни? Если бы Скалли специально ставила перед собой задачу вывести эту женщину из себя, она не добилась бы лучшего результата.

— Что за дурацкие вопросы! Я рассказала в полиции все, что знала!

Вздохнув, Малдер достал из кармана любительскую цветную фотографию и протянул ее миссис Риордан:

— Вы когда-нибудь видели этого человека раньше?

На фотографии девочка, как две капли воды похожая на Синди, но одетая в платье, которого у нее никогда не было, обнимала за шею высокого улыбающегося мужчину.

— Нет, я его никогда не видела… Это что, ваш подозреваемый? Что он сделал Синди?

— Миссис Риордан, это не ваша дочка, — глядя вдове прямо в глаза, проговорила Скалли. — Эту девочку зовут Тина Симмонс, и живет она в Гринвиче, в Коннектикуте, в трех тысячах миль отсюда. И, видите ли, этот человек на фотографии — ее отец — был убит точно таким же способом, что и ваш муж.

— Синди моя дочь! — голос миссис Риордан дрогнул. — Я могу показать вам видеозапись ее рождения. Я пыталась забеременеть шесть лет, но у нас с Диком ничего не получалось…

— И вы прибегли к искусственному оплодотворению… — подсказал Малдер. — В какой клинике это произошло?

— В Центре репродуктивной медицины Сан-Франциско…— женщина прерывисто вздохнула.

— Так ты все еще считаешь, что дело связано с НЛО? — не преминула подкусить напарника Скалли, когда федеральные агенты покидали коттедж Риорданов. — Синди Риордан не видела никакой «красной молнии».

— Я уже не знаю, — честно сознался Малдер. — Если внимательно приглядеться, то становится ясно, что сходство этих девочек действительно чисто внешнее.

— Ну, существует ненулевая вероятность, что двое людей, похожих как две капли воды, окажутся при этом никак не связаны между собой.

— Да, но они обе видели, как у отцов выпустили всю кровь. О таком совпадении полезно помнить, когда делаешь ставки в Лас-Вегасе.

— Не в девочках дело. Сходство может быть чисто случайным. И никак не связанным с причиной убийства, — упрямо повторила Скалли, опускаясь на место рядом с водительским.

Малдер неопределенно хмыкнул и повернул ключ зажигания. Машина тронулась с места и медленно покатила вдоль по улице.

— Девочку только что похитили, — сказал Фокс наконец.

— Угу, и надо понимать, похитили пришельцы.

— Да неужели?! — Малдер усмехнулся. Машина свернула в переулок, где ее невозможно было разглядеть с дороги, и остановилась.

— Куда это ты нас завез, Призрак?

— Послушай, Скалли: оба преступления совершили одни и те же люди. В первом случае дочь убитого похитили. — Малдер распахнул дверцу и выбрался из машины. — Каков вывод? Они попытаются выкрасть и вторую девочку.

— Эй, ты хочешь сказать, что здесь все должно повториться?

— Я просто хочу, чтобы за Синди понаблюдали. Надо договориться с полицией. А ты пока позвони в клинику, выясни, не было ли в той программе по искусственному оплодотворению еще и Симмонсов.

— Ладно, оставайся. Я позвоню в ФБР, попрошу, чтобы в Сан-Франциско кто-нибудь этим занялся…

Центр репродуктивной медицины

Сан-Франциско, штат Калифорния

День пятый

Подтянутый седовласый профессор, осанка которого выдавала бывшего военного не ниже офицера среднего звена, галантно поддерживая Скалли под локоток, поднимался по парадной лестнице Центра.

— Репродуктивная медицина, — по тону профессора чувствовалось, что человек получает огромное удовольствие, оседлав любимого конька, — есть наполовину хирургия, что бы ни утверждал коллега Якобсон из Вены. Вживление оплодотворенного яйца в матку — чисто хирургическая операция, а в нашем деле это один из самых ответственных этапов…

Скалли с почтительным видом слушала его, чуть склонив голову к левому плечу.

— А у вас не могли перепутать яйцеклетки? — спросила она. — Не могла одна женщина получить яйцеклетку другой пациентки?

Профессор степенно покачал благородной седой головой.

— Нет, у нас очень строгий контроль. Все трижды проверяется и перепроверяется. Операции с генетическим материалом и без того вызывают сегодня у обывателей страх и недоверие, мы просто не можем позволить себе подобную халатность.

— У вас были когда-нибудь пациенты по имени Холли и Джон Симмонс? Профессор улыбнулся:

— Мисс, полагаю, вы не хуже меня знаете, что любая информация по нашим пациентам строго конфиденциальна. Даже для сотрудника ФБР и для такой очаровательной леди, как вы, я не могу сделать исключения. Таковы правила…

— Видите ли, профессор, — глядя медику прямо в лицо, напористо проговорила Дана — отец ребенка на днях был убит при загадочных обстоятельствах, его дочка похищена… Короче, если бы вы могли чем-то помочь в расследовании этого дела — даже против правил, — мы были бы вам крайне признательны.

Профессор нахмурился — никто из работающих в этом здании не рискнул бы сказать, что отставному военно-морскому офицеру, доктору медицины, профессору Роберту Катцу соображения карьеры важнее судеб тех людей, которым в свое время повезло оказаться в числе его пациентов. Особенно это касалось пациентов маленьких. Катц, помнивший еще эпоху «охоты на ведьм», прекрасно знал все фэбээровские штучки, но эта молодая женщина со скромным макияжем и впрямь казалась обеспокоенной судьбой ребенка… Профессор вздохнул и махнул рукой.

— Ладно. Следуйте за мной…

В кабинете доктора Катца было на удивление тихо — здешней звукоизоляции могло позавидовать здание ФБР. От кондиционера в углу поднималась сильная струя теплого воздуха.

— У вас тут только копии медицинских карт, — заметила Скалли. И уведомление, что оригиналы документов были переведены в госпиталь города Гринвич, штат Коннектикут, в тысяча девятьсот девяносто первом году. Симмонсы приехали сюда девять лет назад, и их наблюдающим врачом была доктор Салли Кендрик…

При звуке этого имени профессор не смог скрыть брезгливой гримасы.

— Что-нибудь не так? — чутко отреагировала Скалли.

Профессор поморщился.

— Вы сказали — «доктор Кендрик», — неохотно проговорил он. — С этой дамочкой все всегда было неладно…

Он поднялся и, покопавшись в ящике стола, достал видеокассету.

— Попала сюда всего лишь практиканткой, в тысяча девятьсот восемьдесят пятом. Но практиканткой гениальной. — Катц Вставил кассету в прорезь видеомагнитофона и щелкнул кнопкой.

На экране появилась высокая, чуть полноватая женщина средних лет в белом халате и с аккуратно убранными под шапочку волосами. Женщина улыбнулась и села за письменный стол, уставленный приборами, с лампой посредине. Судя по всему, именно так, по замыслу создателей фильма, обыватель должен представлять себе идеальное рабочее место ученого. «Здравствуйте, — проговорила женщина. — Искренне рада приветствовать вас в Центре репродуктивной медицины. Я — Салли Кендрик, специалист в области искусственного оплодотворения…» По экрану поползли титры…

— Работа в Центре позволила ей получить магистерскую степень, — проговорил Катц, — а затем и степень доктора по биогенетике. Мы были буквально очарованы ею…

— Сейчас у вас не слишком-то очарованный тон, — заметила Скалли.

Профессор тяжело вздохнул:

— У нас есть основания предполагать, что доктор Кендрик произвольно меняла генетическую структуру оплодотворенного яйца в своей лаборатории перед пересадкой яйцеклетки в матку.

— Вы доложили об этом Американской Медицинской Ассоциации?

— Конечно! Я ее уволил и потребовал расследования по линии Медицинского Департамента.

— И что произошло потом?

— Что-что… — Катц скривился. — АМА ее прикрыла, а мое требование о расследовании было отклонено. Короче, доктор Кендрик испарилась, исчезла бесследно. Мы тут стараемся о ней не вспоминать.

Отель «Холидей Инн», номер Малдера

Сан-Франциско, штат Калифорния

День пятый

«Мы знаем, что такое боль бесплодия, — с мягкой улыбкой вещала женщина с экрана, — и мы знаем, как помочь преодолеть ее. Следующие полчаса я проведу с вами, и мы рассмотрим некоторые практические аспекты…»

— Кендрик курировала как Риорданов, так и Симмонсов. — Скалли, откинувшись на мягкую спинку дивана, с интересом посмотрела на сидящего вполоборота к телеэкрану Фокса. За последние два часа они успели заездить этот ролик едва ли не до дыр, и последние два раза пленка прокручивалась исключительно по инициативе Малдера. Фокс все никак не мог поверить, что этот получасовой рекламный фильм не содержит ничего полезного, кроме информации о внешности доктора Кендрик и ее манере говорить. Что тоже, конечно, немало, но хотелось бы чего-то более определенного… — Похоже, в этом Центре она занималась экспериментами по своей собственной программе.

— Возможно, теперь она заметает следы.

«Мы не можем гарантировать стопроцентного успеха, — продолжала между тем свою речь Салли Кендрик. — Но с нашими техническими средствами, плюс удача, плюс надежда — могут произойти чудеса…»

— Для того чтобы убрать одновременно двух человек в разных концах страны, ей необходим был сообщник, — рассудительно заметила Скалли.

Малдер с сожалением щелкнул кнопкой пульта дистанционного управления и повернулся к напарнице:

— Ты что, хочешь сказать, что это вендетта? Салли Кендрик и ее ущемленные в правах коллеги — против Центра репродуктивной медицины Сан-Франциско? Не легче ли было обратиться в профсоюз? — с иронией поинтересовался он.

— А ты что, уже плюнул на свою теорию с НЛО? — поддела в ответ Скалли.

Телефон на журнальном столике подпрыгнул и разразился короткой звонкой трелью — ну почему в дешевых гостиницах у телефонов всегда такие пронзительные звонки? — и Дана, поморщившись, поспешила схватить трубку.

— Алло! — На том конце трубки молчали. — Алло! — повторила Скалли. — Странно… пара щелчков — и все… Должно быть, ошиблись.

На секунду лицо Малдера приобрело задумчивое выражение.

— Знаешь что, — проговорил он, поднимаясь, — сегодня я уже что-то совсем туго соображаю. Давай обсудим это завтра, а?

— Надо же, он выгоняет меня из комнаты! — пожаловалась в пространство Скалли, но тем не менее тоже встала.

— Я выгоняю? — вполне натурально возмутился Малдер. — Да никогда в жизни! — и, приобняв Скалли за плечи, подвел ее к двери. — Ей-богу, Скалли, тебе сегодня тоже надо отдохнуть.

— К тебе что, девочка придет? — ехидно поинтересовалась Дана.

— Какая девочка! — Малдер фыркнул. — Я тут кино по «MTV» смотреть буду…

Он немного помолчал, потом крикнул вслед удаляющейся с независимым видом напарнице:

— Счастливых снов! Утром встретимся.

Набережная недалеко от отеля «Холидей Инн»

Сан-Франциско, штат Калифорния

День пятый

Вечер

…Водная гладь ночного залива застыла в неподвижности, отражая огни кораблей. От порта плыли над водой звуки погрузочных работ, даже ночью не прекращающихся ни на минуту. Далекое лязганье железа, шум работающих двигателей, длинные надсадные гудки… Пока в Лос-Анджелесе, ставшем после войны Меккой для ученых-авиаторов и ракетостроителей, зрело космическое «завтра» Америки, тут, в Сан-Франциско, в свою очередь, решалась судьба морского будущего страны. Раскаленный ветер Грядущего обдувал лицо, смешиваясь с солоноватым, пахнущим йодом океанским бризом. Белые чайки пронзительно кричали, кружась над стальными конструкциями шлюзов. Тут, в Калифорнии, где будущее подступало настолько близко, насколько это вообще возможно, Малдер особенно часто вспоминал о прошлом, с ошибками и глупостями которого в последние годы была связана практически вся его работа. Неприглядные эпизоды прошлого — слишком сложная и скользкая материя. Думать о них постоянно — трудно, а забывать — нельзя. Сколько сегодняшних побед лежит именно на фундаменте вчерашних ошибок и преступлений? У федерального агента Фокса Малдера не было ответа на этот вопрос…

…Призрак сплюнул шелуху семечка в воду залива и неторопливо двинулся по дощатому настилу набережной. Хотя весна на тихоокеанском побережье в этом году и наступила раньше, чем на северо-востоке страны, вечера здесь все еще оставались слишком прохладными для прогулок в одном пиджаке, и Малдера слегка знобило. Пар от дыхания срывался с его губ и уносился к затянутому пеленой смога беззвездному небу.

Высокая темная фигура беззвучно выступила из-за аккуратно подстриженных кустов, составляющих живую изгородь, и Малдер непроизвольно вздрогнул, хотя и ожидал чего-то подобного.

— Вы уверены, что она не следила за вами? — негромко спросил полноватый человек средних лет.

Время от времени этот мужчина встречался с Малдером, чтобы передать федеральному агенту очередную порцию сведений такой степени секретности, что у вашингтонских политических тузов, узнай они об этом, встали бы дыбом остатки волос. Изнывающий от любопытства Фокс многое бы отдал, чтобы узнать, чем продиктована благосклонность этого типа именно к нему, Малдеру, но уж чего их отношения никак не предполагали, так это разговора о личности осведомителя. Со своей стороны, федеральный агент уважал инкогнито своего таинственного информатора.

— Абсолютно. А вы, позвольте полюбопытствовать, что здесь делаете?

— Ну, должен же кто-то помогать воинам, — мужчина выразительно пожал плечами. — А вообще-то я как раз проезжал мимо, решил встретиться, поболтать… Кстати, вы не помните — я рассказывал вам про эксперименты Личфилда?