Контракт с Дьяволом

Мне даже нечего ему сейчас сказать. Заступиться за Лёню, объявить, что я не считаю свой брак ужасным. Да, муж был инфантильным и трусоватым, мечтал о лёгких деньгах, но он искренне любил меня и сына. Хотел для нас лучшей жизни, правда, не совсем стандартными способами.

Нет, вместо этого я просто сижу и пялюсь на довольную физиономию Касьянова. Прикидываю — откуда он это узнал? Кого припугнул, чтобы раскопать подобную информацию.

Я ведь тщательно сожгла все мосты. Вышла замуж, сменив фамилию и затерявшись в другом городе. Залегла на дно, начав жизнь простого педагога музыки в детском саду. Постаралась быть хорошей женой и матерью, не вспоминая о былых приключениях.

— Весьма впечатлён вашими подвигами в криминальной сфере. До сих пор многие воры с упоением рассказывают байки о красавице-воровке, которой всегда удавалось выходить сухой из воды. Ведь она, после стольких ограблений, так и осталась непойманной?

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Бросьте, вам великолепно известна ваша биография. Как скромная девчушка, выросшая в детском доме, превратилась в профессиональную щипачку. И, мне даже известно, что она получила прозвище «Мисс золотые пальчики».

Старая кличка отзывается в мозгу яркой вспышкой. Не в силах совладать с эмоциями я отворачиваюсь к окну. Прикусываю нижнюю губу до крови, стараясь придти в себя.

— Короче, я готов простить вам долг полностью за одну интересную вещицу, которую хранит у себя один известный ювелир.

Тёмно-зелёная папка планирует на стол. Раскрывается на первой странице, явив мне фотографию изумительной диадемы.

— Что? — Я дёргаюсь, не веря своим ушам.

Перелистываю страницу, изумлённо всматриваясь в данные. Бегу глазами по строчкам: «Ярославцев Вадим Сергеевич». Выдыхаю, понимая, что всё это — не шутка.

— Надеюсь, вам известно это имя. В своём домашнем сейфе он прячет одну изумительную вещицу. Принесите мне её, и мы в расчёте.

Я продолжаю молча листать досье на знаменитого бизнесмена и владельца ювелирной фирмы. Касьянов сошёл с ума? Каким образом я должна обокрасть этого мецената?

— С чего вы взяли, что он хранит диадему дома? По-моему, это безрассудно и опасно.

— Будем считать его идиотом.

На лице Касьянова ползёт усмешка. Щёки розовеют от подобного предположения которое, судя по всему, ему очень льстит.

— Но как я это сделаю?

— Используйте все свои навыки, Мисс золотые пальчики. Единственное, что я могу для вас сделать — назначить дату, когда Ярославцева точно не будет в городе, чтобы он не смог вам помешать. Остальное — ваша забота.

Он упирается в меня взглядом. Барабанит пальцами по столу, с нетерпением ожидая ответа.

Я анализирую полученную информацию. Машинально перелистываю страницы, вглядываясь расфокусированным взглядом в расплывающиеся перед глазами буквы. Почти не дышу.

— Что будет, если у меня не получится?

Касьянов упирается ладонями в стол. Нависает надо мной как огромная скальная масса. Прожигает ненавидящим взглядом льдинистых глаз.

— Ведь вы понимаете, Виктория Юрьевна, что вы в моей власти? И я сделаю с вами всё, что захочу, если вы не выполните свою часть уговора.

Даёт переварить информацию. Добавляет уже со сталью в голосе, чтобы я наверняка не могла отказаться.

— А ещё у меня целый штат охраны. Тупоголовых парней, которые уж очень любят женское тело. И, будьте уверены, Виктория Юрьевна, они не будут с вами церемониться. У вас месяц на выполнение договора.

Глава 2

Виктория

С трудом отрываю голову от маленькой думки с рюшами, лежащей на старом продавленном диване. Нашариваю рукой свой старенький смартфон.

Высветившееся время на экране заставляет сердце пропустить удар.

— Ё — моё! Уже полночь!

Рывком сажусь на диване. Тру горячую щёку — отлежала. Упираюсь руками в маленькую думку, делаю несколько глубоких вдохов. Восстанавливаю сердечный ритм.

За окном льёт дождь как из ведра, жалобно стуча по подоконнику. Оставляет на грязном стекле причудливые разводы. Ветви дерева, растущего рядом с домом, жалобно царапают стекло, издавая ужасные, скрипящие звуки.

Как в фильме ужасов.

Начало сентября не задалось с погодой. Ни о каком бабьем лете мечтать уже не приходится.

Хотя я и не заметила, как пролетел этот последний месяц лета.

С тех пор, как мне пришлось заключить договор с Касьяновым, я перестала спать. Обдумывала каждый свой шаг на пути в пентхаус Ярославцева.

Выясняла его привычки и даже отыскала план квартиры, чтобы как следует подготовиться. На всякий случай подробно изучила его последние работы — вдруг попадётся то, что в последствии можно будет выгодно продать.

Отдохнуть мне удавалось лишь урывками. Тогда, когда мозг отключался от переизбытка информации.

Я морщусь, потирая затылок. Всё-таки, этот диван, стоящий в съёмной квартире, которую мне пришлось снять на месяц, давно пора выбросить на свалку. Прилечь даже на пять минут — опасно для спины. Но, отдыхать, всё же надо.

Вот и сейчас, устав после рабочего дня честного преподавателя музыки, я проспала целых два часа, вместо пары положенных мне минут.

Хорошо хоть Анна Ильинична, получившая вожделённый контракт с меценатом, согласившегося взять шефство над детским садом, наконец-то перестала меня мучить дополнительными сменами. Поверила в то, что у меня сейчас непростой период в жизни. Дала несколько выходных дней и слегка упростила расписание.

— Пора вставать. — Говорю осипшим ото сна голосом, подстёгивая своё сознание.

Шлёпаю босыми ногами на кухню. Устало растираю ладонями лицо, пробуждаясь ото сна. Дрожащими руками подношу стакан воды к губам. От переизбытка эмоций не знаю, куда себя деть.

Понемногу успокаиваюсь. Чувствую себя захмелевшей, хотя во рту не было ни грамма алкоголя. Спокойствие потихоньку накатывает на организм тихой волной.

То и дело смотрю на часы, висящие над столом. Понимаю, что уже нужно выходить, но одёргиваю себя. Тяну время, чтобы окончательно успокоиться. Нервозность в предстоящем деле — плохой спутник.

Для начала я должна подпитаться положительной энергией. Сделать звонок своим самым близким и любимым людям. Тем, которым я обязана поддержкой.

Сердце пропускает удар, а потом пускается вскачь, когда до уха доносятся протяжные гудки. С замиранием жду ответа. Понимаю, что уже поздно, но всё же…

— Алло?

— Ольга Владимировна, — шепчу, прислонив к уху телефон, — как там Артёмка?

Мой голос звучит хрипло. Стараюсь казаться спокойной. Не выдать своего нервного состояния перед важной операцией.

— Всё хорошо, Вика. Артём уже спит. Ты хотела пообщаться с ним?

— Нет-нет, спасибо.

Стараюсь дышать ровно, чтобы унять отчаянно бьющееся сердце. Эмоции душат. Подкатывают к горлу вязким комком.

Я быстро отключаюсь. Не нужно показывать матери моего мужа своё волнение. Она и так переживает, что невестка стала пропадать по ночам.

Наверное, подумала, что у меня кто-то появился.

Я вздохнула. Что ж, когда-нибудь, я всё расскажу свекрови, но сейчас, для их же с Артёмом блага, пусть остаются в неведении. Мой любимый четырёхлетний мужчина уже сладко спит, значит, мне не о чем беспокоиться.

Прохожу в ванную, откручивая проржавевшие барашки на допотопном кране. Плескаю себе на лицо прохладную воду, постепенно пробуждаясь ото сна. Приглаживаю влажными ладонями волосы. Собираю их в высокий «хвост».

Старое зеркало отражает мою перекошенную от нервов мордашку. Широко распахнутые глаза с красными от недосыпа белками. Мертвенно-бледную кожу.

Я до сих пор не верю, что снова возвращаюсь к своему прошлому. Ведь я уже давно забыла обо всём. Постаралась стереть из памяти, начав жизнь обычной среднестатистической женщины.

Я медленно выдыхаю. Закрываю кран, упираясь ладонями в раковину. Опускаю голову вниз.

Ничего. Это всего лишь ещё одно дело. Последнее. Самое важное. Сегодня всё закончится.

Смартфон мерзко начинает вибрировать, отразив на экране ненавистную фамилию. Я ссутуливаюсь, принимая вызов. Ожидаю услышать ещё какое-нибудь условие, которое окончательно добьёт меня.

— Виктория Юрьевна, вы помните о нашем уговоре?

Кажется, Касьянов сейчас ухмыляется. Ехидство сквозит из всех щелей ни в чём неповинного телефона. Больно бьёт по нервам, добавляя тревожности.

— Помню, конечно. — Хмурюсь, стараясь говорить как можно жёстче. По-другому с этим человеком не получится. Нельзя расслабляться. — Вы поэтому мне звоните? Думаете, что я страдаю провалами в памяти?

— Дерзко. Но мне это нравится. — Выдыхает сквозь зубы, заставляя меня вздрогнуть.

— Тогда зачем вы звоните?

Не хочу иметь с ним никаких дел. Не хочу ничего слушать. Единственное желание — чтобы он исчез из моей жизни. И жизни моего сына.

— Диадема, и я от вас отстану навсегда. Обещаю.

Его голос звучит глухо, и у меня ползут мурашки по телу. Сползают неприятным сгустком по позвоночнику. Оставляют ломаные линии пота на коже.

Хочется побыстрее повесить трубку, чтобы разорвать этот странный разговор, мешающий мне спокойно собраться с мыслями. Не выдерживаю напряжения и всё же взрываюсь.

— Отлично! Завтра она будет у вас.

— Буду ждать.

Его голос спокоен. Ещё бы! Ведь в его руках все ниточки, которыми он привык дёргать, чтобы повелевать людскими действиями.

Скидываю вызов. Понимаю, что пути отступления отрезаны. Теперь — только вперёд, иначе этот мерзкий тип не остановится ни перед чем…

Глава 3

Виктория

Выскальзываю в подъезд, щёлкая замком на входной двери. Озираюсь по сторонам.

Не хватало мне ещё любопытных ушей местных кумушек, которые и так с излишним любопытством пытались узнать, кто и зачем снял старую пыльную квартиру на один месяц. Но сейчас всё тихо.

Стоя у подъезда, я со злостью смотрю, как холодные капли дождя лупят по тротуару. Охлаждают землю. Понижают воздух на градус, приближая город к осени. Превращаются в стихийно возникающие ручейки. Норовят затопить всё живое.

Выбегаю из-под спасительного козырька, мгновенно промокнув. Плюхаюсь на переднее сидение старенького чёрного Вольво, который не раз выручал меня в серьёзных ситуациях.

Только вперёд!

Дрожащими от волнения пальцами я вставляю ключ в замок зажигания и начинаю движение. Сжимаю зубы до хруста, настраиваясь на боевой лад. Внимательно слежу за двором — нет ли «хвоста» от Касьянова.

Мне не нужны его пешки рядом. Только мешаться будут. Вынюхивать секреты мастерства. А я не собираюсь так просто раскрывать свои карты.

Фонари отбрасывают причудливые тени на тротуар. Преломляются в лужах, приобретая странные формы. Растекаются по асфальту.

Я прибавляю газу. Выезжаю на магистраль.

Никто бы и не заподозрил, что под капотом этого дряхлого на вид автомобиля почти триста лошадиных сил. Друзья из автомастерской перебрали мне моего верного коняшку, превратив его в настоящий гоночный болид.

Но, об этом полиции знать совершенно необязательно.

Петляю по улочкам города, въезжая в центр Северной Столицы. Опускаю стекло, позволяя ночному воздуху ворваться внутрь. Проветрить мою горячую голову. Остудить хоть немного.

Вдалеке виднеется небоскрёб. Именно в нём, на самом последнем этаже, располагается пентхаус Ярославцева.

Пульс взрывается фонтаном в горле от предвкушения последнего дела. Молоточки звенят набатом в висках. Вытягивают жилы по струнке.

Выключаю мотор, припарковав автомобиль возле соседнего дома. Достаю из бардачка фото некогда любимого мужа. Меня душат слёзы, но я стараюсь держать лицо. Пытаюсь выглядеть непробиваемой, потому что сейчас не время для сомнений.

— Эх, Лёня, — шепчу я, смахивая с реснички непрошеную влагу, — помоги мне хотя бы оттуда.

Блин, если бы супруг был сейчас жив, всё было бы совсем иначе. Ну, почему я не догадалась о его планах? Почему не остановила?

Не замечала, что он пристрастился к карточным играм, спуская всю зарплату в подпольном казино Касьянова. Как? Не знаю. Наверное, была слишком увлечена новой работой в детском саду и воспитанием сына. Предоставила Леониду свободу действий, справедливо полагая, что он уже большой мальчик. Как-то охладела к нему как к мужчине.

— И теперь приходится всё расхлёбывать… Снова…

Наверное, мы слишком часто ссорились с супругом в последние месяцы. Я упрекала его в бесхребетности, в не состоянии найти нормальную работу и вечной нищете. Мне хотелось жить на широкую ногу, путешествовать и ни в чём себе не отказывать. В общем, жить так, как я жила раньше, до своего «отхода от дел».

А Лёня оказался слабаком. Натворил глупостей, влез в долги, а потом, испугавшись ответственности, просто самоустранился, подставив меня ещё больше.

Настроение ни к чёрту. Чувствую, как предательская слеза всё же срывается с уголка глаза. Медленно скользит вниз по щеке.

Убираю фотографию обратно в бардачок, надеваю чёрные перчатки. Волосы прячу под шапочку, моментально преображаясь.