Забытые легенды Египта

Улицы древнего города. Ночь. Монотонные удары в гонг. Крики людей, мужчины с оружием в руках собираются на улицах.

Золотые чертоги.

Просторный коридор, белые стены покрытые золотыми фресками, колонны, упирающиеся в мраморный потолок, кушетки с мягкими подушками. Юный бог Птах увлекает за собой игривую и смеющуюся Бастет, которая постоянно пытается выскользнуть из его рук.

ПТАХ. Бастет, мы всё равно должны ему сказать. Ты же знаешь, он вспыльчивый. Он рассердится, если мы промолчим. Почему ты не хочешь ему говорить?

Бастет улучает момент и тут же ложится на золочёную кушетку, невзначай спихнув ему под ноги пуфик. Она приподнимает ножку и разглядывает её.

БАСТЕТ. Птах, тебе что, нечем заняться? Ножка. Смотри, какая ножка. Тебе нравится?

ПТАХ. Бастет, я задал тебе вопрос.

БАСТЕТ. Я тоже.

Юноша улыбается.

ПТАХ. Нравится.

БАСТЕТ. Тогда зачем тревожить отца нашего? Все боги и так в курсе.

ПТАХ. Именно поэтому и стоит. Ра вдвое сильнее рассердится, если узнает не от нас.

БАСТЕТ. А почему ты думаешь, что он не знает? Все-все боги знают, а отец наш нет? Мы с тобой уже столько времени вместе. Какая разница! Неужели кто-то попытается разлучить нас?

Небо над горизонтом светлеет. Толпы людей, покидающих город, они с криками идут по песку. Их становится больше, из соседних селений присоединяются ещё и ещё толпы.

Птах присаживается рядом с Бастет. Она дурачится.

ПТАХ. Я бы не хотел, чтобы подобные мысли могли возникнуть у кого-нибудь. Тебе стоит только улыбнуться, и он даст согласие на что угодно. Бастет, я хочу видеть тебя своей женой.

БАСТЕТ. Мррр, я согласна.

ПТАХ. Ты будешь воистину прекрасна в свадебном облачении. Твои волосы украсят лилии. Твои ушки утяжелят золотые серьги. И газовая ткань, что окутает твой стан, будет манить не только мой взгляд… (подхватывает её за талию, увлекая с кушетки) Но для этого нужно, чтобы Ра одобрил наш брак.

БАСТЕТ. Мяу… Ну, хорошо, раз ты так настаиваешь…

Люди идут по пустыне к высоким скалам и ущелью в них. Только мужчины, все с оружием. Они подбадривают себя криками и не останавливаются.

Бастет первая приоткрывает массивную створку ворот и заглядывает в просторный зал, где в центре на троне сидит Солнцеликий Ра. Его глаза закрыты, он неподвижен, словно спит. Бастет улыбается, следом заходит Птах. Они идут к трону.

ПТАХ. Отец! Отец наш!

Бастет, видя, что Ра молчит, присаживается на подлокотник трона.

БАСТЕТ. Мрррр!

РА. Бастет.

БАСТЕТ. О Солнцеликий Ра!

ПТАХ. Отец, мы с Бастет пришли сказать тебе, что любим друг друга, и просим твоего благословления, чтобы создать союз…

РА. Брак?

Бастет спрыгивает с подлокотника и возвращается к Птаху.

БАСТЕТ. Мяу.

РА. Что за шум?

Люди идут по ущелью. Дорога не широкая, они торопятся, почти бегут. Горизонт алеет, край солнца вот-вот покажется над горизонтом.

Двери в зал Солнцеликого Ра с грохотом распахиваются, вбегает Тот.

ТОТ. Солнцеликий, люди подняли мятеж против тебя!

Ра едва заметно ведёт бровью. Бастет и Птах тут же отодвигаются.

РА. Что?

ТОТ. Люди говорят, что стал ты слишком стар, Всемогущий. Что растерял силу свою и больше недостоин править ими. Они решили свергнуть тебя.

РА. После всего, что сотворил я для них? Они решили поднять оружие против меня?

Небо над головами людей начинает темнеть, не смотря на то, что красный диск солнца показался над горизонтом. Поднимается ветер. Тревожный крик птиц, стервятники торопятся улететь прочь. Но люди бегут дальше сквозь ущелье.

ТОТ. Творец наш, они уже близко. По камням ущелья стучат их сандалии, вот-вот выйдут они к нашему дому. Велика власть твоя, прикажи им вернуться в свои дома…

РА. Нет, Тот, они смели усомниться в силе Солнца! Тогда познают его величие и непобедимость! Я покараю их.

Камни покрываются трещинами, начинаются сыпаться со скал на головы людей. Земля начинает сотрясаться, она раскаляется, слышен глухой рокот. Солнце всходит быстрее, чем должно и красным диском висит в небе.

ПТАХ. Ты сразишься с ними, о Ра? Отступят они, увидев величие твоё. Смирятся.

В зале тоже темнеет, но от Ра исходит свет, от которого всё вокруг начинает плавиться. Колонны покрываются трещинами. Бастет замечает это первая.

РА. Нет, они восстали один раз, осмелятся снова. Я вселю в их сердца такой ужас, что не посмеют они даже помыслить слово недостойное…

Голос Ра грохочет. Люди в темноте под камнепадом жмутся в щели и закрываются щитами. Сам тронный зал погружается в кромешную тьму, только Урей на короне Ра источает жгущий алый свет.

БАСТЕТ. Отец!!!

Глаза Ра расширяются. Он приходит в себя от гнева и тяжело опускается на трон. Свет возвращается в зал, небо над головами людей светлеет, камнепад прекращается.

РА. (сдержаннее) Не спущусь я к ним, но пошлю дитя своё.

БАСТЕТ. Кого же, о Солнцеликий? Кто сможет остановить их?

РА. Слабы вы, дети мои. Не воинами создавал я вас. И занят светлоглазый Гор, сражается с демонами. Но по воле моей явится из тьмы новое дитя гнева и мести. Покарает она людей и будет сеять ужас в сердца посмевших увидеть её.

Ра разворачивается и поднимает руки. Пространство перед ним начинает искажаться, открывается брешь в первобытный хаос.

РА. Встань же, дитя моё, Секмет! Пробудись из покоя и тьмы и открой глаза свои!

В темноте неземного пространства проступают очертания женщины. Она идёт, почти крадётся, постепенно формируясь из тьмы и хаоса. Доносится её хриплый голос.

СЕКМЕТ. Слышу тебя, отец мой Ра. И подчиняюсь.

ТОТ. Великий Ра, опомнись…

РА. Птах, принеси моё оружие!

РА. Дочь моя, будь мечом возмездия в руках моих и покарай нечестивцев, посмевших ослушаться воли богов. Ты – воплощение мести моей, терзай их, пока все реки Египта не станут алыми от крови. Навеки запомнят они твой гнев. Ступай.

Опустившись на колени Птах протягивает Ра жезл, на конце которого закреплено острое изогнутое лезвие. Секмет принимает оружие у Ра и несколько мгновений его разглядывает.

СЕКМЕТ. Да свершится воля твоя, отец мой, Ра.

Секмет стремительно направляется к распахнутым дверям, и все Боги торопятся отодвинуться от неё подальше.

ТОТ: Великий Ра, она ведает жалость?

РА: Нет. Они не заслуживают жалости. Я создал их и дал им мир, защищённый от зла. Пусть же познают страх.

Золотой Чертог, у ступеней, ведущих к огромным золотым воротам, толпа. Они беснуются, но боятся. Когда первый из них ставит ногу на первую ступень, ворота начинают открываться.

БАСТЕТ: Солнцеликий, я слышу крики не ярости, а страха. Она льёт кровь на ступени нашего дома.

РА: Такова её суть. Кровь – её вода и пища.

ТОТ: И сколько ей надо, чтобы насытиться?

Ступени и скалы залиты кровью. Следы жуткого побоища. Все мертвы. Секмет идёт по ущелью с окровавленным жезлом.

РА: Вся, что есть.

ПТАХ: Она идёт в поселения. Она разрушит дома, убьёт женщин и детей. Великий Ра, я не могу этого видеть. Она уничтожит мою суть.

БАСТЕТ: После неё не останется места любви. Не останется тех, кто будет постигать знания.

ТОТ: Она уничтожит нас, о Ра.

Под светом неподвижного красного солнца Секмет добирается до поселений и убивает всех до последнего живого. Её ноги утопают в мокром от крови песке.

БАСТЕТ: Останови её, Великий Ра. Люди молят тебя о прощении. Ты же слышишь. Ты не можешь не слышать. Они раскаялись. Не отводи свой взор. Великое Солнце светит всем.

РА: Я услышал вас, дети мои. Вы любите людей. Но я не могу отменить свой приказ. Тот, ты можешь её остановить?

ТОТ: Я попробую, Солнцеликий… Я наполню Великий Нил вином и пивом, чтобы вода стала красной. И сколько бы ни выпила твоя грозная дочь, этого хватит.

Воды Нила багровеют и пенятся. Секмет, покинув опустевшее поселение, входит в воду по колени и начинает пить. Она жадно пьёт до тех пор, пока всё не начинает плыть перед глазами. Она выходит на берег и падает.

Золотой чертог. Покои. Секмет спит на расстеленных шкурах. Рядом лежит её жезл. На расстоянии от неё сидит Бастет, которая с любопытством её рассматривает. Секмет просыпается.

БАСТЕТ. Приветствую тебя, кровавая сестра моя.

СЕКМЕТ. Кто ты?

БАСТЕТ. Моё имя – Бастет. Я – богиня…

СЕКМЕТ. (перебивает) Что со мной произошло?

БАСТЕТ. Ты едва не уничтожила всех людей. Мудрый Тот опоил тебя вином, чтобы ты остановилась.

СЕКМЕТ. Как он посмел вмешаться!

БАСТЕТ. Ра приказал ему.

СЕКМЕТ. Ра? Он приказал… остановить… меня?

БАСТЕТ. И ты проспала два людских поколения. Говорила я Тоту, что вино будет слишком крепким…

СЕКМЕТ. Ра… приказал? (глухое рычание, выкрик вверх) Великий Ра!

БАСТЕТ. Боюсь, он не ответит тебе.

СЕКМЕТ.: Почему?!

БАСТЕТ. Он не хочет с тобой разговаривать. Мне кажется, он боится твоей одержимости, которая некогда была частью его самого.

СЕКМЕТ. О чём ты говоришь… Великий Ра, ответь мне! Я требую твоего ответа!