Леди второго сорта

Гость произнес мое имя и замолчал, а я смотрела на него и пыталась понять, как себя вести. Если судить по одежде Давенпорта — надо сказать, идеально сидящей на своем обладателе, — то в этом мире сейчас примерно конец девятнадцатого века, а это значит, что ни о какой эмансипации еще и речи не идет, и женщины полностью зависят от мужчин. Наверняка Изабелла общалась со своим опекуном почтительно, как подобает воспитанной юной леди. И если я сейчас начну разговаривать с затянутой в серый костюм ледышкой в привычной мне манере, то опекун сразу поймет, что я не Белла.

И что делать? Молчать? Или попробовать как-то наладить контакт? Эх, если бы я еще знала, какой была моя предшественница! Не спросишь же напрямую у слуг или у этого самого опекуна. Хотя, в любом случае, даже самые резкие изменения в поведении и характере можно оправдать долгой комой и потерей памяти.

Не успела об этом подумать, как Давенпорт сделал шаг вперед и спросил низким, лишенным эмоций голосом:

— Как ты себя чувствуешь, Изабелла?

— Неплохо, только вот ноги…

Я вздохнула, а опекун кивнул и сказал:

— Да, Штерн предупредил, что ты не можешь ходить, и ничего не помнишь.

Мне достался острый внимательный взгляд, от которого захотелось поежиться.

— Увы. Как ни старалась, я не смогла вспомнить ни вас, ни свое прошлое, ни тетушку.

Я снова вздохнула, опустила голову, скрывая отсутствие таких необходимых в этот момент слез, и судорожно стиснула руки.

— Это так… Так страшно, — всхлипнула дрожащим голосом, но тут же засомневалась, а не переигрываю ли я? Что, если Белла не была склонна к слезам? Да нет, вряд ли. С ее внешностью нежного тепличного цветочка она наверняка легко могла заплакать от страха, обиды или несправедливости.

— Ну, полно, полно, Белла, — в голосе Давенпорта послышались более человечные нотки. — Перестань. Ты обязательно поправишься.

— Вы уверены?

Опекун выглядел уже не таким замороженным. И в глазах эмоции появились, вот только я не смогла разобрать, какие.

— Разумеется, — кивнул Давенпорт и достал из нагрудного кармана золотые часы. — Доктор Штерн сказал, что это всего лишь вопрос времени.

На бледном лице застыло странное выражение. Похоже, лорд пытался ободряюще мне улыбнуться, но не слишком хорошо знал, как это делается.

— Значит, ног ты не чувствуешь? — оставив неудавшуюся попытку, спросил опекун, и уточнил: — До пояса?

— Почти.

— Что это значит?

Давенпорт прищурился.

— Ниже колен вообще ничего, выше — иногда что-то ощущаю, правда, двигаться особо не могу.

— Ты позволишь?

Опекун убрал часы в карман, подошел ближе и также, как недавно доктор Штерн, медленно провел рукой над моими укрытыми покрывалом ногами. На его длинном лице появилось странно задумчивое выражение. Казалось, Давенпорт к чему-то прислушивается. Время шло, в комнате царила тишина, нарушаемая лишь тихим треском дров в камине, а опекун все молчал, застыв надо мной неподвижным изваянием.

— Ну что? Больной скорее жив, чем мертв? — не выдержав долгого ожидания, спросила я.

Давенпорт не ответил. Он продолжал напряженно хмуриться и разглядывать узоры на покрывале с таким видом, словно не мог решить какую-то сложную задачу.

— Неужели все так плохо?

Я пыталась бодриться и не поддаваться унынию, но сердце вдруг екнуло. Что, если у меня не получится встать на ноги? Да нет, глупость какая! Я обязательно встану.

— Нет. Не плохо.

Давенпорт покачал головой и снова провел руками, захватывая, на сей раз, область от груди и ниже.

— Скорее, странно, — тихо сказал он.

— И в чем заключается эта странность?

Мне хотелось встряхнуть опекуна и вынудить его говорить быстрее, но я заставила себя сосчитать до пяти и выдохнуть.

— Магические потоки исчезают, — с сомнением посмотрев мне в глаза, ответил Давенпорт. — Чем ниже от сердца, тем они слабее.

Час от часу не легче! С чего бы им исчезать? Стоп. Что он сказал? Магические потоки? Выходит, в этом мире действительно есть магия, и Келд — настоящий маг? С ума сойти!

— И чем это грозит?

Я напряженно смотрела на Давенпорта.

— Мне нужно кое с кем посоветоваться, — ушел от ответа опекун. — Пока трудно сказать, но я уверен, что все поправимо.

— Получается, мой паралич случился не из-за падения?

— Белла, не думай об этом. В скором времени ты обязательно встанешь на ноги, я найду способ.

В бесстрастном еще недавно голосе прозвучали неподдельные эмоции, но уже спустя секунду опекун отошел от кровати, и на его лице застыло прежнее холодное выражение.

— Что ж, уверена, у нас все получится.

Я из-под ресниц взглянула на Давенпорта. Тот снова вытащил часы, но открывать их не стал, поглаживая едва заметную гравировку, и уже привычно хмурясь. Я понаблюдала пару минут за движениями его пальцев, а потом не выдержала.

— Лорд Давенпорт, я так хочу выбраться из комнаты, подышать свежим воздухом. Мне невыносимо все время лежать в постели и не иметь возможности передвигаться. Может, есть какой-то способ?..

Я не договорила и умоляюще посмотрела на опекуна, пытаясь взглядом передать, как мне это необходимо, а Давенпорт снова едва заметно нахмурился, открыл крышку часов и уставился на циферблат.

— Я распорядился, чтобы тебе доставили коляску, управляемую с помощью магии, — не поднимая головы, сказал опекун.

В его голосе сквозило сомнение. Казалось, Давенпорт был не слишком уверен в том, что поступает правильно. Наверное, не мог допустить, что я справлюсь. Хотя, что сложного в том, чтобы крутить колеса?

— Конечно, тебе придется приложить определенные усилия, чтобы научиться управлять коляской.

Ровные брови опекуна сошлись на переносице. Понятно. Боится, что у меня не получится. Это он зря. Да ради одной возможности покинуть надоевшую постель и добраться до ванной я готова, на что угодно.

— Я очень постараюсь, — ответила опекуну.

Золотая крышка захлопнулась с сухим щелчком, Давенпорт убрал часы в карман и негромко позвал:

— Олаф!

Двери медленно открылись, и в комнату, толкая впереди себя инвалидную коляску, вошел высокий рыжий парень.

— Вот, лорд Давенпорт, все, как вы заказывали. Удобное кресло, подножки регулируются по высоте, колеса совершенно бесшумные, магии хватает на полгода ежедневных передвижений, потом нужна будет подзарядка.

Олаф улыбнулся и тряхнул головой, отбрасывая со лба длинную густую челку.

— Миледи, хотите попробовать? — посмотрел он на меня, и в его глазах я заметила азарт мастера, которому не терпится показать свое творение.

— Думаю, пока еще рано, — начал опекун, но я его перебила и торопливо кивнула.

— Хочу. Прямо сейчас. Давайте попробуем.

Давенпорт сдвинул брови, но я решила не обращать внимания на его недовольство.

— Поможете мне?

Я посмотрела на Олафа, и тот подкатил кресло к кровати, а потом легко поднял меня на руки и усадил на сиденье.

— И как им управлять?

Я погладила обтянутые кожей подлокотники.

— Видите вот этот рычажок? — принялся объяснять парень. — Кладете на него руку, дожидаетесь, пока рядом с ним загорится зеленый огонек, и поворачиваете. Вот так. А дальше вам останется только мысленно приказать, куда ехать, и кресло само выберет дорогу.

— Выходит, оно разумное?

— В заданных рамках, — улыбнулся Олаф и предложил: — Благодаря вложенной в него магии, кресло способно считывать приказы владельца. Ну что, попробуем выехать из комнаты?

— Белла, ты уверена, что тебе это по силам? — вмешался опекун. — Может быть, пока отдохнешь?

— Нет, спасибо, я хочу испытать кресло прямо сейчас.

Я нажала на рычажок, дождалась, когда он загорится зеленым, и мысленно приказала: — «Вперед!»

Кресло тихо зажужжало и покатилось к двери. Олаф открыл ее, я выехала в коридор и огляделась по сторонам. Бордовые обои на стенах выглядели затертыми, как и мраморные полы, тусклые светильники почти не давали света. Воздух слегка отдавал плесенью, а на картинных рамах толстым слоем лежала пыль. Странно. Такое ощущение, что здесь давно не убирали.

Я тронулась с места и покатила к виднеющейся впереди лестнице. Коляска бесшумно ехала по каменным плитам, Олаф на всякий случай подстраховывал, придерживая спинку, а Давенпорт безмолвно шел следом, и от его высокой фигуры исходило едва ощутимое неодобрение. Я чувствовала, что опекуну не по душе внезапная прогулка, и пыталась понять, почему. Но это было лишь одно из целого вороха недоумений, которые теснились у меня в голове.

Я смотрела по сторонам, разглядывала обитый темными деревянными панелями холл, лестничные пролеты, уходящие вниз и вверх, и не могла понять, почему за пределами спальни Изабеллы все выглядит так, словно этот дом когда-то знал лучшие времена, но сейчас пребывает в полном запустении.

— Лорд Давенпорт, а отчего все вокруг такое ветхое? — не удержавшись, спросила опекуна.

— Этому особняку довольно много лет, и за последние пять десятилетий здесь почти ничего не меняли, — ответил тот.

— Почему?

— Ваша тетя не любила впустую тратить деньги.

— Да? Что ж, понятно.

На самом деле, у меня было что сказать насчет экономности старой хозяйки, но коляска подъехала к лестнице и остановилась, а я задумалась, что делать. Пандуса-то нет. А ступеньки довольно высокие, креслу их не преодолеть.

— Давайте, я помогу, — вызвался Олаф.

Он поправил мою руку, накрыв ею рычажок, и сказал:

— Представьте, что медленно спускаетесь вниз.

Я посмотрела на длинный лестничный пролет и засомневалась. Слишком крутой спуск. Если упасть — точно костей не соберешь.

— Не бойтесь, миледи, — уговаривал меня мастер.

А я боялась. Боялась — и все тут. Кто ее знает, эту магию? А вдруг она не сработает, и я грохнусь с пятиметровой высоты прямо на каменные плиты? Один раз Белла уже упала. Где гарантия, что это не повторится снова?

— Закройте глаза и представьте, что спускаетесь ногами, — терпеливо посоветовал Олаф.

— Белла, если ты не готова, давай вернемся в комнату. Наверное, еще рано, тебе нужно окрепнуть.

Давенпорт посмотрел на меня своим нечитаемым взглядом, а меня словно подкинуло. Э нет. Не собираюсь я сидеть в четырех стенах.

«Хватит трусить, Динка! Представь, что просто спускаешься по лестнице, и вперед».

Я опустила веки, снова нажала рычажок и «пошла» по ступеням. А когда открыла глаза, поняла, что кресло, не касаясь, скользит по лестнице и уже миновало почти целый пролет. Олаф подстраховывал меня, придерживая спинку, колеса чуть поскрипывали, Давенпорт с хмурым видом шел рядом. Чувствовалось, что опекуну не по душе мое самоуправство, и он был бы рад отправить меня обратно в спальню. Что ж, это не мои проблемы. Придется мистеру снобу смириться.

— Миледи!

Не успела я спуститься вниз в большой, запущенный холл, как мне навстречу кинулась полная седая женщина в длинном сером платье. Скорее всего, экономка, судя по связке ключей, болтающихся у нее на поясе.

— Ох, радость-то какая! Леди Изабелла, вы очнулись, — причитала толстуха, и ее добродушные зеленые глаза наполнились слезами. — А мы уж и не надеялись!

Не надеялись? Очень интересно.

— Напугали вы нас, миледи, ой, как напугали! Две седмицы без движения пролежали. Бледная, чисто покойница!

— Эльза.

Давенпорт так посмотрел на экономку, что та моментально замолчала на полуслове, и попятилась.

— Ужин готов? — спросил Давенпорт.

— Да, милорд. Велите подавать?

— Изабелла?

Взгляд опекуна остановился на моей переносице. Я уже заметила, что Давенпорт не любит смотреть в глаза, предпочитая уставиться чуть выше. И каждый раз у меня возникало ощущение застывшей между бровями красной точки от снайперской винтовки.

— Я пока не голодна, и хотела бы продолжить осмотр дома. Ну, и познакомиться со слугами заодно.