Помоги проекту - поделись книгой:
Однако, естественно, никто не собирался катать киношников по городу – старинный центр лежал совсем в другой стороне. А груженый автобус, покряхтывая, выполз со стоянки и сразу вписался в движение на оживленном шоссе, напоминающем МКАД. Прага виднелась слева скопищем домов, проглядывающей зеленью парков. Дождь прекратился, из-за туч вылезло солнышко, засверкало в лужах и вымытых боках машин, принеся беспричинную радость.
Хорошо жить на свете!
Ехать было недалеко, тем более что в отличие от Москвы пробок на шоссе не наблюдалось. Вскоре автобус свернул к киностудии «Баррандов» – одному из старейших кинематографических заведений Европы, недавно справившему восьмидесятипятилетний юбилей, – это пока все, что Даша о ней знала. Но испытала привычное, подкатывающее к горлу волнение, когда увидела студийный забор и стройные ряды павильонов и уловила знакомую, ни с чем не сравнимую суету.
Даша очень любила кино – и изнутри, и снаружи.
– А ну тихо! – гаркнула Лена на громко хохочущих ассистентов по свету, перекрывавших по громкости всех остальных, и, дождавшись тишины, объявила: – Через пятнадцать минут назначен общий сбор в ATB-5, это наш основной павильон на все время съемок. Выгрузка и размещение – позже, сначала режиссер хочет всех видеть. Затем я покажу ваши рабочие помещения. Все вопросы также после собрания.
Автобус остановился прямо у громадных ворот – входа в павильон ATB-5 – и распахнул двери. Даша следом за Юлечкой Тереховой, работавшей в гримерных «Первого кадра» уже год, вышла на улицу и глубоко вдохнула, стремясь вобрать как можно больше вкусного весеннего воздуха. Все-таки май в Европе разительно отличается от российского. Нет этого неповторимого духа проснувшихся березовых лесов, зато пахнет другими цветами и деревьями, другими машинами и людьми, другими камнями. А кино везде пахнет одинаково – восторгом.
2
Павильон АТВ-5 оказался немаленьким: минимум восемьсот квадратов, прикинула Даша, а то и побольше. Часть его уже занимали смонтированные декорации, часть была отгорожена – видимо, там находилась выделенная гримерам и костюмерам территория. По всему периметру шли два балкона, один над другим, позволяя перемещаться и перемещать технику на необходимой высоте. Открытые ворота в соседний павильон еще раздвигали пространство. У соседей было шумно и весело, катались бодрые погрузочные машинки и слышалась громкая английская речь.
– Ну, нормально, – сказал рядом с Дашей долговязый парень – имени она не помнила, знала только, что помощник осветителя, – развернемся.
Она тоже считала, что развернутся. За свою карьеру Даше где только не приходилось гримировать – в подвалах, на улицах под дождем, на детских площадках и в подъездах, в чистом поле среди меланхолично жующего жвачку домашнего скота, в тридцатиградусный мороз на продуваемой всеми ветрами замерзшей Волге… Теплый павильон – это же просто прекрасно, хотя никто не отменял ни подвалов, ни холодных улиц: натурным съемкам отводилась немалая часть сериала, иначе смысла ехать в Прагу не имелось бы.
Неподалеку от уже смонтированной декорации был устроен импровизированный конференц-зал: столы, стулья, длинные скамейки, на которых обычно поджидают своей очереди многочисленные участники массовки, и шведский стол, к которому все и кинулись за чаем, кофе и печеньем. Лена безуспешно попыталась остановить коллег, но куда там. Впрочем, порядок все знали: брали себе стакан с горячим напитком, нагребали печенья из громадных мисок и понемногу рассаживались. Даша устроилась рядом с Марь Иванной во втором ряду, похрустывая добычей и отхлебывая кофе, оказавшийся, надо отметить, превосходным.
– Ведущие приехали, – сказала Марь Иванна, и Даша, оглянувшись, действительно увидела Марину Флит, шествовавшую к стоявшим в стороне стульям так, будто шла по красной дорожке в Каннах, и сопровождавшего известную актрису Диму Галахова, блистательного, как всегда. За ними подтянулись и остальные ведущие актеры, среди которых выделялась эффектностью наряда (не каждая девушка решится на леопардовое платье и меха в середине майского дня) и непередаваемым оттенком светлых волос юная дива.
– А это кто?
– Эта беленькая? – хмыкнула тетя Маша, сразу сообразив, кого Дарья имеет в виду. – Это наши деньги, милая. Восходящая звезда Элеонора Шумкова, чей весьма состоятельный муж и согласился спонсировать этот сериал.
– О-ой, – протянула Даша, по-новому оценив и платье, и меха, и блондинистость и мысленно поставив на всем этом жирную отметку «неприятности».
– Угу, – согласилась Марь Иванна.
Через пару минут в сопровождении Янаевой появился и режиссер – и все собрались, подтянулись к центру, пригасили разговоры.
С Сергеем Дмитриевичем Юрьевым Даша уже работала, и режиссер чрезвычайно ей нравился. У него был особый подход к кинопроизводству – личный. Он запоминал по именам всю команду, не ставил себя в позицию небожителя и при этом умудрялся управлять разношерстной творческой толпой так, что все только диву давались. Перечить ему было бессмысленно, нормально обсудить спорный вопрос – легко. Он носил клетчатые рубашки, джинсы и кожаные жилетки, но на ковбоя не походил, а напоминал скорее парижского художника, только без берета. Его любимой присказкой была приобретшая в его устах новый смысл пословица «Вот тебе, бабушка, и Юрьев день». Юрьев был кудряв и вечно слегка небрит, крепок, словно деревенский мужик, добродушен, с неугасимым огнем в глазах. С этим человеком съемки из трудной работы переходили в разряд приключений, и это делало Юрьева чуть ли не волшебником. Ему еще сорока не исполнилось, а критичные коллеги уже начинали его уважать.
Остановившись в центре композиции, обозрев собравшихся, еле заметно улыбнувшись царственной Флит и кивнув кому-то в задних рядах, Юрьев негромко сказал:
– Здравствуйте.
С ним вразнобой поздоровались. Даша, любопытничая, бросала взгляды на леопардовую диву, скрестившую безупречные ноги и лениво моргающую, словно сонная кошка. Лена устроилась рядом со звездами и что-то вполголоса говорила улыбающемуся Галахову; тот слушал и кивал.
– Я рад, что вы все благополучно добрались, не разбрелись по дороге и готовы к работе. – Режиссер оперся руками на стоявший позади стул, и Даша подумала: сядет на него, не сядет? Не сел. – Кто еще не выучил или поленился, меня зовут Сергей Дмитриевич Юрьев, я здесь самый главный, и это означает, что я буду измываться над вами разными способами, а вы мне и возразить не сможете, бедняги. – Смех в задних рядах. – Кое-кто из вас со мной уже работал, кто-то делает это впервые, и для нас всех это новый проект, поэтому я вкратце объясню основные правила. Первое: мы в Праге, и это хороший повод оставить русское разгильдяйство дома, а приобретенные здесь навыки привезти на родную студию, где мы будем заканчивать сериал. Отступления от графика неизбежны, однако не станем их искусственно вызывать. Второе: я не терплю в своей команде противоправных действий, лени и пьянства. Многие, наверное, оживились, прилетев в Чехию, – такое пиво, кнедлики на закуску… Пожалуйста, но не в этой жизни и не во время рабочего дня. Если кого-то из вас застигнут на месте преступления, если кто-то не сможет выйти на работу, потому что ночью пошел в бар и перебрал, он будет уволен немедленно. Здесь есть прекрасные чешские ребята, которые смогут заменить выбывшего. Никаких исключений. Кнедлики – национальное блюдо чешской кухни. Изготовляются из картофеля или из теста. В зависимости от начинки, могут быть закуской, основным или сладким блюдом.
Он сделал короткую паузу, чтобы до присутствующих дошел смысл сказанного, однако никто и не усомнился в его словах.
У Юрьева была определенная репутация.
– Хорошо, – кивнул режиссер. – И третье, самое главное: мы все здесь одна команда, которая делает прекрасный сериал. Лично я намерен получать удовольствие на полную катушку. А так как я тиран и деспот, вам придется делать то же самое. А?
Народ засмеялся, кто-то зааплодировал. Лена смотрела на Юрьева – она не улыбалась, но улыбка жила во взгляде.
– Работать мы будем и на студии, и в городе. Все необходимые разрешения получены, места съемок размечены, свежий план вам выдадут. В мае в Праге достаточно много туристов, но, учитывая специфику нашего сериала, мы частенько будем трудиться по ночам, поэтому как следует выспаться не надейтесь.
Дежурная шутка – на съемках никто не высыпается.
– Я просил всех ознакомиться с первоисточником. – Юрьев взял со стола уже знакомую Даше книжку с мрачным типом на обложке и выразительно ею помахал. – Кто это сделал?
Руки подняли почти все – в данном случае просьба равнялась приказу.
– Очень хорошо. Итак, роман-дилогия «Властители ночи» авторства Амалия Темникова – о чем это?
– О вампирах, – раздалось со всех сторон.
– Смотрите-ка, действительно читали! – притворно удивился Юрьев. – Для тех, кто еще не прочел, сюжет вкратце таков. В древнем городе Праге вампиры живут веками, и жили довольно мирно, пока не обнаружилась некая странность: один из них научился выходить на солнце. Это давняя мечта всех бессмертных, в том числе их предводителя – Могильного Князя. Естественно, за ренегатом и его секретом начинается охота, плетутся интриги, льется кровушка.
– Крови, кстати, мало закупили, – пробормотала Марь Иванна, – но у чехов хорошая, потом возьмем…
– Вампиры – тема популярная, которая зашла на очередной виток, – продолжал режиссер. – На Западе с ней давно и плотно работают, а у нас дело ограничилось «Ночным дозором», парой поделок, не стоящих упоминания, и валом литературы. Вот руководство и решило, что пора взяться за тему всерьез. Мы с вами должны сделать это не только красиво, но и увлекательно; впрочем, сюжет этой книги, переработанный в сценарий, позволяет нам и не такое. Хороший роман, что и говорить. Никаких бледных глупых мальчиков из «Сумерек», нормальные кровососы, интригующие, как Борджиа. Мы должны не только увлечь, но и напугать зрителя, показать ему не только романтическую, но и по-человечески грязную сторону вампирской натуры. И на все это нам дается двадцать четыре серии, стандартный формат западного сезона.
Коллеги делали пометки в блокнотах, вопросов пока никто не задавал, однако размеренная речь режиссера становилась все более быстрой, словно увлекая за собой, – и люди подобрались, как охотничьи псы, делающие стойку.
– Мне нравится эта тема, – продолжал Юрьев с подкупающей искренностью. – Кто-то скажет: фу, вампиры, гадость какая! – но мне эта темная романтика по душе. К тому же такой город, Прага… он равнодушным не оставляет. Кто здесь был, тот понимает, почему именно его автор выбрал центральным местом действия в своей книге, а кто не был – тот скоро почувствует. И я хотел бы, чтобы вы это ощутили. Прага – это еще один персонаж нашего фильма, его непосредственный участник. Мы гримируем ее, мы одеваем ее в нужные нам декорации, мы приглашаем ее стать нашим городом темных грез.
Он кашлянул, сделал еще одну короткую паузу, как мхатовский актер на сцене.
– Те, кто работал со мной, знают, что я иногда предлагаю нестандартные методы, – и я не буду вас разочаровывать. Если кто-то уже видел график, то вы заметили, что съемки сдвинуты на один день – с завтрашнего на послезавтрашний. Вторая половина дня отводится вам на примерку и пробы грима, а в первой я приглашаю всех, кто еще не бывал в Праге, на обзорную экскурсию.
– В смысле? – спросил кто-то из осветителей. – Мы проедем по местам съемок?
– Не только. С вами отправится профессиональный гид, она покажет вам город как туристической группе и расскажет о нем.
Я хочу, чтобы вы все – все! – понимали, что именно мы делаем. Из такого понимания слагается успех. Посмотрите на Прагу, прочувствуйте ее, съешьте кнедликов с капустой, наконец, – а потом возвращайтесь сюда, и будем делать самый лучший сериал этого года.
– У-у! – предложение режиссера явно понравилось народу – киношники заулыбались.
– Благодаря щедрому спонсорству, с которым нам в этот раз повезло, мы имеем возможность работать с настоящими звездами, мастерами своего дела. И я говорю не только об этих людях, которых все вы узнали, – Юрьев указал на дежурно улыбавшихся звезд. – Вы все – профессионалы, именно поэтому я захотел видеть вас на съемках этого сериала. Ваши закадровые усилия не пропадут даром: получите хорошую зарплату. Ну, а слава достанется вот этим лицам, уж извините. – Он повернулся к актерам, смеясь. – Нам всем повезло работать вместе. Вот сейчас эту работу и начнем. Начальники департаментов, вечером, в девять, я вас жду. Сейчас – примерка и грим для ведущих, разбирайте вещички, устраивайтесь, знакомьтесь с чешскими друзьями. Лена, представь всех. И пусть нам сопутствует удача!
И завертелось.
– Раз уж мне с тобой повезло, Дарья, будешь гримировать мужиков, – распорядилась тетя Маша. – У тебя это хорошо выходит.
Я возьму на себя Флит и остальных ведущих девушек, Таня курирует мужчин массовки, Юля, на тебе женщины. Ассистенты, не трепетать и в рабочее время себе ресницы не подмазывать!
Гримерка оказалась отличная – удобные столы и большие зеркала, высокие стулья, – и не последним ее достоинством было то, что костюмеров, частенько деливших с гримерами помещение, выселили в другую комнату. Обе стороны млели от счастья: хорошо, когда есть где развернуться.
– Значит, кто у нас? – Даша повернулась к своей ассистентке Анжелике Воропаевой – дивному эльфоподобному существу с огромными глазами и пушистыми светлыми волосами. Несмотря на внешнюю прелесть, частенько соответствующую скудости внутреннего содержания, Лика была девушкой смышленой, расторопной и путала что-нибудь редко. Она же вела отчетность на каждого актера и сцену: кого чем гримировали, при каком свете велась съемка – все это называлось для краткости английским словом «континьюити» и облегчало процесс. Лика же делала фотографии актеров, для тех же целей.
– Номер первый – Галахов. – Анжелика дунула на невесомую челку, чтобы та не лезла в глаза. – Он исполняет роль Могильного Князя. Потом Матвей Тихомиров, он играет Далимира, того самого выходящего на солнце ренегата, – вот для него нам нужно два образа. У него много дневных сцен.
– Тихомиров – и такой жесткий образ? – удивилась Даша.
– А вам кажется, мне не подойдет? – послышалось от дверей.
Все обернулись. Матвей Тихомиров, звезда среднего масштаба, стоял на пороге и оглядывал гримерку – как показалось Даше, с одобрением.
– Здравствуйте, – сказала она, делая шаг ему навстречу, – нет, я удивилась просто.
Я только первую книгу прочитала и сценарий пока не видела, но у вас там много неоднозначных сцен.
– Поэтому Сергей и хочет, чтобы вы сделали со мной нечто особенное. Можно мне зайти?
– Матвей Александрович, – сказала тетя Маша, стоявшая над раскуроченным гримерским кофром, как Кащей над златом, – Лена ведь сообщила, что у вас грим только через час?
– Да, но мне нужно уехать, и я зашел спросить, нельзя ли сделать это сейчас. Или я готов прийти завтра с массовкой – как хотите.
Даша увидела, как еле заметно поморщилась Юля Терехова, сидевшая напротив у своего стола: еще распаковаться не успели, а капризы звезд уже начались. Впрочем, не следовало накалять ситуацию, если этого можно избежать.
– У меня почти все готово, садитесь. Мы сделаем несколько вариантов, сфотографируем, а потом его величество режиссер выберет то, что нравится.
Тихомиров кивнул, сбросил на диванчик большую кожаную сумку, которую носил через плечо, и привычно уселся на высокий стул. Яркие лампочки осветили лицо, убрали с него тени, слизнули всю тайну, что появляется при неровном освещении. Готовая живая маска – как хочешь, так и разрисовывай.
– Только зубки мне его нужны, тетя Маша.
– В девятом возьми.
В вампирском сериале без острых зубок не обойтись, и сделанные индивидуально для каждого на заказ протезы, которые любезно изготовила стоматологическая фирма, хранились в специальных емкостях в отдельном кофре. Даша извлекла протез с надписью на банке «Тихомиров» и сунула Матвею.
– Знаете, как надевать?
– Уже тренировался. – Он ловко извлек острые зубы, нацепил, подвигал челюстью и поклацал ими, чтобы лучше встали, после чего жизнерадостно ощерился на Дашу.
– Отлично. Клеить сейчас не будем, так оставим.
Она любила свою профессию за множество вещей, однако работа именно в гримерке стояла особняком. Гримерка – это волшебное место; в разгар страды сюда забегают временно свободные от службы личности, чтобы выпить стаканчик газировки и поболтать; здесь делятся сплетнями и последними новостями, здесь постоянно шутят, и отсюда часто доносятся раскаты громового хохота. А еще в гримерке стираются границы между небожителями и теми, кто копошится внизу, ведь именно последние делают из лиц первых настоящие шедевры. Неудачно положил тени – и вот уже двадцатипятилетняя актриса выглядит на шестьдесят, и карьера, можно сказать, испорчена. С гримерами лучше дружить, а сами гримеры дружить умеют. И стоило Даше приступить с кисточкой к какой-нибудь звезде, как любая робость, вызванная присутствием рядом знаменитого человека, стиралась. Невозможно наносить грим дрожащей от волнения рукой.
В конце концов, все они тут делали общее дело.
– У вас морщина появилась, вертикальная, вот здесь. – Даша мазнула кисточкой по лбу Тихомирова, примеряясь. – Раньше не было.
– Надо же, какая у вас память, – произнес он с некоторым даже удовольствием, но без удивления. – Запомнили. Действительно, год назад не было. Тогда я вдвойне рад снова с вами работать.
– А вы… как…
– Вы меня гримировали перед ток-шоу на НТВ, я не забыл, – объяснил Тихомиров. Когда он говорил, новые искусственные клыки жутенько посверкивали. – У вас руки легкие.
– Я и не думала, что вы вспомните.
Немудрено было бы: Даша в тот вечер только подрабатывала, согласившись заменить занедужившую знакомую, и нанесение грима Тихомирову свелось к экспресс-методам, проверенным веками, такая тогда была спешка. Актер просидел в кресле четыре минуты, поблагодарил и унесся в студию – дико было бы предположить, что он помнит этот эпизод.
– Вас ведь Дарья зовут, да?
– Можно Даша, Матвей Александрович.
– А меня можно Матвей. Одна морщинка – не повод переходить на отчества, ладно?
Он был милый. Даша так и запомнила тогда, что он милый, – и потому удивилась той роли, что выбрал для него Юрьев.
Хотя, конечно, внешне Матвей чем-то напоминал бессмертного чешского аристократа, которого ему предстояло играть. Умное нервное лицо, высокие скулы, резкий абрис темных губ, чуть вьющиеся черные волосы до плеч. Глаза – карие, глубоко посаженные, а ресницы как у девушки, и это придает взгляду интригующую глубину. И стоило Матвею улыбнуться, и сразу становилось ясно: никакого зла в нем нет, никакой жестокости, только бесконечное обаяние человека, привыкшего, что на него смотрят.
Он был сыном известной театральной четы – Ларисы и Александра Тихомировых, и с юных лет дружил с подмостками. Даша, любившая театр, видела Матвея в нескольких спектаклях; он играл Меркуцио в классической постановке «Гамлета» и Тузенбаха в «Трех сестрах». Снимался Тихомиров довольно много, и большинство фильмов были успешными, что поднимало его все выше и выше, уже приблизив к той высоте, на которой стоял народный любимец Галахов.
Который, кстати, тоже скоро на грим придет – а значит, нужно поторопиться.
– Нечто особенное, – протянула Даша, зависнув с кисточкой над Матвеевым лицом. – Ну ладно.
3
М айский воздух можно было пробовать на вкус – таким он оказался насыщенным. Смешивались в нем нотки травяного ветра, пришедшего откуда-то с холмов, окружавших Прагу, и яблоневый цвет, и запах теплых камней. Солнце уже с утра ощутимо припекало, и хотя Даша захватила с собой на экскурсию кофточку, быстро ее запихнула в сумку: не понадобится в ближайшее время.
Лето скоро. Хорошо!
Киношников поселили в гостинице рядом со студией – и на работу, считай, близко, и соблазны городские далеко. Звезды – те жили в центре, в отеле получше, однако Даша и не думала жаловаться. Номер на двоих, который она делила с Анжеликой, оказался чистым и просторным, в ванной обнаружился наборчик местной косметики, а персонал говорил, кажется, на всех языках мира. И шведский стол поутру – выше всяких похвал. За завтраком в ресторане обнаружились соседи из примыкавшего к АТВ-5 павильона, оказавшиеся англичанами, и международная дружба тут же была установлена. Англичане снимали «художку» – очередной кусок приключений нового Джеймса Бонда – но сам Бонд уже улетел, а оставшаяся часть труппы заканчивала каскадерские эпизоды и собиралась отбывать в Тунис.
Ехавших на экскурсию оказалось немало, однако отправились не все: кто-то оказался сильно занят, кто-то уже бывал в Праге, а кто-то, Даша подозревала, приврал, что бывал. Часть костюмерш, доехав на автобусе до центра, потихоньку отделилась от группы и смылась – когда еще успеешь сходить на шопинг! Все-таки Юрьев польстил, сказав, будто работают лучшие. Пару этих пустоголовых девчонок Даша знала по предыдущим проектам и сожалела, что вновь придется работать вместе. Может возникнуть неразбериха в костюмах, задержки из-за этого, а задержки – это лишние часы на съемочной площадке, не говоря уже о деньгах, которые никогда не бывают лишними.
Впрочем, придумывать неприятности заранее не хотелось, тем более что вокруг была такая красота – глаз не отвести.
Гид оказалась невысокой, просто одетой женщиной в смешной красной шляпке с узкими полями. Звали гида Светлана, она была замужем за чехом и жила в Праге вот уже больше десяти лет. В ее речи сквозил мягкий акцент, а шипящие звучали уже не так, как у москвичей, – неизбежное следствие эмиграции и проникновения в культуру. А то, что Светлана и свое дело, и город любит, стало ясно сразу.
Начали, конечно, со Староместской площади. Даже те, кто ни разу не бывал в Праге, о ней слышали и видели снимки, однако в реальности все оказалось еще лучше, чем представлялось. Не мешали даже толпы туристов, уже заполонившие Старый город, несмотря на ранний час: еще не было и восьми часов утра.
– Сергей Дмитриевич попросил меня провести для вас экскурсию, – сказала, улыбаясь, Светлана, – хотя я не столько гид, сколько историк и фольклорист, а гидом подрабатывала, когда только начала здесь жить. Поэтому извините, если я не смогу вспомнить каких-либо дат – мой рассказ будет ориентирован не на это. Видите ли, Прага – один из лучших и самых больших сохранившихся средневековых городов Европы, она огромна, и здесь несколько районов, где сплошь стоят исторические здания. Это – Старе Место, то есть Старый город, и площадь называется Староместская, никаких тайн. Но начался город именно отсюда, еще в одиннадцатом веке. Тогда на обоих берегах Влтавы уже существовали небольшие поселения – и здесь, где мы стоим сейчас, и на месте Пражского Града. Чехи – деятельный, открытый и в чем-то мистический народ. У них существует множество легенд и сказок, которые они привязывают ко всему окружающему. Посмотрите на эти часы.
Светлана указала на великолепные куранты на мрачной серой башне: золотые циферблаты, резные фигурки – удивительное творение.
– Эти часы зовут просто Орлой, что и означает «куранты». Их изготовил известный средневековый часовой мастер по имени Гануш. После этого он прожил еще много счастливых лет, но чехи не могли обойтись без легенды. И возникло предание, будто магистрат Праги нанял разбойников, чтобы те ослепили мастера Гануша и он никогда больше не смог создать ничего столь великолепного, как Староместские куранты. Разбойники прекрасно справились с задачей, и слепой Гануш лишился работы, однако перед смертью сумел отомстить вероломным магистрам, испортив часовой механизм. Его долго не могли починить. В реальности, конечно же, ничего подобного не произошло, и сама легенда основана на других случаях, когда мастеров действительно ослепляли, чтобы они не могли создать что-либо лучшее, чем уже созданное. Но вы понимаете, как делаются такие вещи, – вы работаете на фабрике грез. А Прага – это сплошные грезы.
Даша начала понимать, почему именно эту женщину Юрьев выбрал в качестве гида: в ее рассказе было настроение. И даже те, кто раньше переговаривался, не обращая на Светлану особого внимания, теперь умолкли и слушали.
Гид рассказала о зданиях на площади – Ратуше, Тынском храме, памятнике Яну Гусу – подождала, пока все налюбуются на танец фигурок на курантах, пробивших восемь, и предложила пройти на Карлов мост.
Даша посмотрела, как падает свет на площади (утренние съемки на ней стояли в плане) и повернулась, чтобы идти вместе с группой, когда заметила Тихомирова.
Поделиться книгой: