Помоги проекту - поделись книгой:
– И вдобавок ко всему…
– Контролирует Калифорнию – Южную и Северную, – а также все Тихоокеанское побережье и Нью-Мексико. Альбукерке принадлежит ему с потрохами. Несколько лет назад Менендес перебрался в Техас. Те, кто был против, скончались при печальных обстоятельствах. Наш Рауль наводнил трущобы наркотиками на любой вкус, вовсю толкает мет и фентанил, а также всем известный героин мексиканского производства. Недавно сделал ход конем: купил в Гвадалахаре фармацевтическую фабрику по производству опиатов и теперь гонит вещества сверхвысокого качества. Полный цикл, вплоть до упаковки. Больницам, хосписам и фармацевтам делает неплохую скидку. Может статься, даже в Кембридже, в аптеке «Уолгринс», продают его товар. Разумеется, это серьезные бабки. Такое чувство, что он приложил руку ко всему, на чем торчит средний американец. Управление по борьбе с наркотиками из кожи вон лезет, чтобы его прижать. Когда это случится, многие висяки – включая тех, кого выудили из канав или нашли в переулках по всему Югу, – будут раскрыты. Но пока что Менендес слишком хитер.
– Мы можем его прижать? – спросил Боб.
– В том-то и дело, что не можете. Юридически он прикрыт со всех сторон, и стоит вам запросить ордер у местных властей, как Менендес тут же обо всем узнает. Тамошние копы найдут тысячу причин не отрывать задницы от стульев, а врачи «Скорой помощи» объявят забастовку.
– А если на федеральном уровне?
– Размечтались. УБН[6] уже пробовало, и никакого толку. Он чует любую движуху. Стоит ему напрячься, и к федеральным судьям приходят выпускники Гарварда из крупнейших юридических контор. Ведут себя крайне вежливо, но дают понять, что местным не нужна шумиха и прокурору лучше придержать своих псов. Все понимают, что стоит мандаринам вернуться в Пекин, как прольется чья-то кровь. Чья угодно, только не кровь мандаринов, уж простите за правду-матку.
– Итак, он неглуп. И неплохо устроился.
– Что касается ордера, вот еще одна загогулина: ордер пригодится, только если вы найдете Менендеса. У него нет штаб-квартиры. Вернее, есть, но Менендес возит ее в черепной коробке, а путешествует он довольно часто. Ему нравятся большие красивые дома, и у него их предостаточно, включая пентхаусы в Европе и странах Дальневосточного региона. Записаны на него, на жену, на компании – что настоящие, что фиктивные. УБН не знает и половины его адресов. Раз в пару месяцев Менендес наведывается в Лос-Анджелес, чтобы повидаться с семьей. Но в целом, даже если мы без лишнего шума получим ордер, непонятно будет, где искать этого клиента. Поэтому никто не планирует полноценных рейдов. Оно того не стоит.
– В его организации есть наши люди? – спросил Ник.
Страйблинг помотал головой:
– Там очень серьезная служба безопасности, куча проверок и перепроверок. Он путешествует в обществе бывших мексиканских спецназовцев – человек десять, отличные бойцы, не хуже наших «морских котиков», – и жуткого типа с чулком на голове.
– Зачем ему чулок? – спросил Боб.
– Никто не знает.
Ник подвел итоги:
– Короче, это идеальный партнер для Джубы и его кукловодов. Надежность, безопасность, приватность и логистика. У Менендеса есть возможность доставить Джубу в любой уголок страны. Куда бы он ни отправился, рядом всегда будут помощники. Именно эти парни подобрали его в Огайо и отвезли туда, где он сейчас находится.
– К тому же Менендес честолюбив, – добавил Нил. – Не упустил шанса завести связи в транснациональном синдикате, и не только из-за денег. В первую очередь – ради выхода на международный рынок. Глобально мыслит.
– Чем нас порадует киберотдел? – спросил Ник.
– Ну, – сказал Нил, – теперь у нас есть цель. Можем пойти в атаку по всем фронтам. Где-нибудь да найдется слабое место.
– Так и про нас говорят, – безрадостно усмехнулся Ник.
– Угу, но мы упремся рогом, и рано или поздно…
– «Поздно» нас не устраивает, – сказал Свэггер. – Джуба действует по графику, и черт его знает, сколько времени у нас есть. Мексиканцы доставят его на позицию, он выстрелит, его тут же эвакуируют. Все улики укажут на беднягу Уотерса, одиночку и любителя винтовок. В зависимости от жертвы – думаю, все мы догадываемся, о ком идет речь, – поднимется нешуточный переполох. Весь мир изменится раз и навсегда.
– О господи, – вздохнул Ник, – как же сложно. Надо действовать на упреждение, но я не понимаю, каким образом. Мы можем устроить слежку, подключить все агентства, чтобы те присматривали за Менендесом, проработать всевозможные сценарии, выбрать наиболее вероятный и раскрутить его в нашу пользу. Но Джуба всегда будет на шаг впереди.
– Ну, – сказал Страйблинг, – это еще не факт.
Все взоры устремились на него.
– Просветите нас, агент Страйблинг. Похоже, вы что-то знаете.
– Так и есть. Я же техасский рейнджер в шестом поколении. Мои предки наводили порядок в Штате одинокой звезды[7], служили в штурмовой группе полиции Далласа и Пограничном патруле, так что у меня вполне подходящая ДНК.
– Ну давайте, не тяните резину.
– Как я уже сказал, я потомственный коп, и в семье у меня сплошные копы. Они общаются с другими копами, а те – с третьими, ну и так далее. Агенты, криминалисты, парни из высоких кабинетов – все о чем-то говорят, а я мотаю на ус. И кого я слушаю одним субботним вечером? Свояка, принявшего на грудь пару бокалов мартини. Так уж вышло, что он не последний человек в далласском УБН.
– Так-так, давайте дальше, – попросил Ник.
– Информация настолько свежая, что даже слухи еще не пошли. Вам следует знать, что УБН давно имеет зуб на этого Менендеса, да так, словно на нем свет клином сошелся. Никого им не надо, одного Менендеса подавай. Угрохали на него хренову тучу человеко-часов, и все впустую. И вот однажды…
Он выдержал театральную паузу и жестом велел официантке принести еще пива: такими моментами нужно наслаждаться по полной программе. Тем временем на сцену вышла новая девушка: la fille jaune, желтокожая азиатка в возрасте от двадцати до семидесяти, на левой руке набит рукав с тиграми, драконами, гейшами и самураями. Глазищи как фонари, обведенные дегтем, тело подтянутое и стройное, буфера только что не лопаются от силикона. Музыка была дрянной, но азиатка вполне задорно крутила бедрами. Боб с трудом оторвал от нее взгляд и посмотрел на Страйблинга: тот как раз глотнул из новой бутылки.
– Как я уже сказал, Менендес очень умен и крайне осторожен. Но, по словам моего свояка, он допустил одну ошибку. Совершил тяжкое преступление, за которое сядет на много-много лет. По крайней мере, в УБН на это надеются.
– Откуда они это знают?
– У них есть свидетель, готовый дать показания. Он выдержит перекрестный допрос любой сложности, потому что Менендес собственноручно пустил пулю ему в голову. Парень каким-то чудом выжил. Его зовут Джаред Аким.
Глава 38
– Видите ли, друг мой, – сказал Менендес, – это не просьба, а приказ. Вы – инструмент, оказавшийся в полном моем распоряжении, когда это было угодно Богу, моему или вашему. Поверьте, вашей миссии ничто не грозит. Это ответвление сюжета, интермедия, и правильнее всего отнестись к ней как к очередной тренировке. Я хочу подружиться с вами, ценю ваше мастерство, восхищаюсь вашим мужеством, но вынужден настаивать на том, чтобы вы пошли мне навстречу.
Хорхе перевел этот монолог, и Джуба задумался. И правда, какие у него есть варианты? Эти люди – чудовища, они могут натворить что угодно. У них нет ни моральных принципов, ни чувства долга, ни веры в Аллаха, ни преданности грядущему халифату.
– А если я откажусь?
– Это будет весьма прискорбно.
– Вы же понимаете, что стоит вам расторгнуть сделку – и мои хозяева объявят вам войну?
– Тогда случится большая трагедия. Погибнет много людей, и за что? Мы же братья. У нас общие враги, и победа над ними гораздо важнее междоусобных разборок.
Джуба вздохнул. Теперь, когда до цели было рукой подать, у него не было выбора. Но Менендес нарушил этикет, и Джуба этого не забудет.
– С вашей супервинтовкой, – сказал Менендес, – вы решите проблему в два счета. Вы же способны попасть в блоху с расстояния в одну милю. А моя блоха будет в четверти мили от вас.
– Этой винтовкой я пользоваться не стану. Мне нужна другая. Прошу обеспечить мне максимальную безопасность, минимум времени на месте выстрела и мгновенную эвакуацию.
– С винтовкой что-то не так?
– С винтовкой все в порядке. Но я работал над ней несколько месяцев, настраивал прицел и баллистическую программу, подбирал правильный заряд и, наконец, вышел на идеальный результат. Я не могу взять ее на другую операцию, ведь мне придется менять все настройки. К тому же винтовку могут стукнуть, уронить, поставить под неправильным углом, мне придется настраивать ее заново, проводить новые проверки, и я не знаю, сумею ли снова достичь нынешнего результата. Во-вторых, если я выстрелю триста тридцать восьмым «Лапуа магнум», американцы поймут, зачем я здесь. Не исключено, что они уже это знают. Трудно сказать, что сумели выяснить израильтяне во время рейда и чем поделились с американцами. Сейчас меня могут подозревать в подготовке любого заурядного теракта – от взрыва в торговом центре или отравления запасов воды до судебного иска против какого-нибудь голливудского фильма.
– Понимаю. Меня это устраивает. Видите, я настроен вполне благожелательно. Скажите, что от нас требуется, и мы все сделаем.
– Я должен спланировать операцию самостоятельно. Вы не сможете понять и учесть многие тонкости. Чтобы использовать мой дар в своих целях, позвольте ему проявить себя. Иначе я не буду уверен в благополучном исходе дела. Мне нужно настроить прицел и пристрелять новую винтовку, изучить место, принять во внимание время суток, расстояние, погоду и другие факторы. Вы, как и все остальные, думаете, что подготовиться к выстрелу несложно, но на самом деле это не так.
– Винтовка?
– «Ремингтон» под патрон «Кридмур», калибр шесть с половиной. Тяжелый ствол, полицейская модель, найти ее нетрудно. Допустим, семисотый: из таких нас отстреливали в Багдаде, и весьма успешно. Ими пользовались в Кувейте и во Вьетнаме. Замечательная винтовка, стрелять из нее – одно удовольствие. Далее, прицел «Леупольд», как минимум с десятикратным увеличением. Десять коробок патронов спортивного качества, желательно фирмы «Хорнади»: они разработали этот боеприпас и разбираются в нем лучше других. Желательно приобрести винтовку с рук, уже с настроенным прицелом. Если будете покупать новую, пусть установят прицел и выставят его в ноль. Это позволит сэкономить время, которого у нас немного. Мне потребуется несколько дней для пристрелки. Кроме того, я должен иметь план местности, знать расположение цели, расстояние, предполагаемую погоду и время суток.
– Мои люди – ветераны спецназа. У них достаточно опыта. Они проведут разведку и подготовят предварительный план. Решающее слово останется за вами.
– Хорошо, – сказал Джуба. – В таком случае меня все устраивает.
– Будет сделано, – кивнул Менендес.
– Да, и еще, – Джуба кивнул на спутников Менендеса, – уберите его. Он меня нервирует.
– Вы про Ла-Кулебру?
– Нет, к нему вопросов нет. Я про болтуна Хорхе. У меня от него мурашки по коже.
Хорхе перевел эту фразу на испанский, побледнел, нервно сглотнул, криво улыбнулся и облизнул губы.
– Понимаю. – Менендес посмотрел на Ла-Кулебру и кивнул.
Через секунду Ла-Кулебра раскроил переводчику горло, а еще через шесть секунд Хорхе испустил дух.
Глава 39
– Говорит специальный агент ФБР Джин Чендлер. Сейчас я начну допрос Джареда Акима, подозреваемого в совершении тройного убийства в Детройте, штат Мичиган, аффидевит с прочими обвинениями приложен к делу. На допросе присутствует представитель национальной разведывательной службы Израиля агент Гершон Гольд, контрактный советник ФБР по контртеррористическим операциям, его документы также приложены к делу. Мистер Аким подписал соглашение с УБН за номером «си-четыре-четыре-пять-ноль-ноль-два», в соответствии с которым готов дать показания без адвоката. Соглашение подшито к делу. Допрос ведется в присутствии свидетелей и записывается на видеокамеру.
Дело было в служебном помещении УБН, расположенном на прекрасно охраняемой территории базы «Макконнелл», в четырех милях от центра Уичито. Время от времени в воздух взмывали Ф-18, и здание вибрировало, словно камертон. Боб, Ник и Нил следили за происходящим, сидя позади зеркала во всю стену, о назначении которого было легко догадаться. Снаружи сердито перешептывались чиновники из УБН. Немудрено, ведь они только что проиграли межведомственную войну с ФБР и вместо долгожданного приза снова получили напоминание о своем статусе в системе федеральных силовых структур.
На парне был оранжевый комбинезон. Голова забинтована, но вид уже не очумелый, – наоборот, взгляд живой и сообразительный, лицо расслабленное и даже счастливое. Он понимал, что с ним играют в игры: в комнате была красивая молодая женщина (в реале такая на него и не взглянула бы!), а рядом с ней – пузатый еврей с физиономией ученого мужа. Предполагалось, что эти персонажи выбьют воина ислама из колеи, ведь у него и без того воспаленное воображение, но Джаред лишь улыбался: ему нравились красивые девушки, да и против евреев он ничего не имел, хоть и держал это в секрете. Значит, его будут допрашивать красавица и чудовище. Натуральный бред. Что, его держат за идиота?
– Мистер Аким, как вы себя чувствуете? – спросила Чендлер.
– Отлично.
– Как голова?
– Болит, несмотря на десять колес ибупрофена. Но раз болит, я жив, а это хорошо.
– Вам сняли симптомы сотрясения мозга?
– Ну да, но я по-прежнему слышу какую-то паршивую музыку.
Следующие несколько минут Чендлер уточняла факты из жизни Джареда: где родился, где учился, чем планирует заниматься, кто его родители и родственники, с какой стати ударился в радикальный ислам, как относится к белым девушкам и так далее и тому подобное.
– Расскажите, пожалуйста, что с вами было. Для протокола.
– Насколько я понял, вас интересует не рассказ в стиле Пруста, а сценарий для боевика, верно?
Чендлер склонила голову набок. Остроумный ответ застал ее врасплох.
– Да, совершенно верно.
– В общем, это связано с наркотой. Глупость, конечно, но мне нужны были деньги, то да се, пятое-десятое, в итоге я закорешился с серьезным чуваком, его зовут Али Ла Пуант, но до меня не сразу дошло, насколько он серьезный. Я думал, мы идем на хату за оптовой партией для Гросс-Пойнта, там у меня полно связей, и сделка обещала быть выгодной для всех.
– Но что-то пошло не так?
– На этого Ла Пуанта наставили ствол, и ему шлея под хвост попала. Напрочь сдурел. Мы же были без оружия! Но он заранее смастерил что-то вроде деревянного штыка. Короче, ткнул того парня в глаз. Блин, такого я не ожидал, и звук еще такой – «хряп!», а потом он хватает дробовик и валит остальных, прямо как в кино – бах-бах-бах, одного за другим. Сверху примчалась какая-то безумная тетка, не помню, что было дальше. В общем, когда я опомнился, мы катили прочь из города в краденом «мерсе», а на заднем сиденье – куча денег и дробовик.
– То есть вы утверждаете, что являетесь жертвой Али Ла Пуанта, как и все остальные в том доме?
– Мэм, видели бы вы того парня с деревяшкой в глазу, тоже перестали бы рваться с поводка. Поверьте, когда я увидел, что вытворяет этот Ла Пуант, у меня отпала всякая охота спорить с ним.
– Для протокола: судя по уликам, женщину избили вы.
– Я думал, она мертва. У нее череп, наверное, толщиной с вечную мерзлоту, раз она выжила после таких побоев. Ну да ладно, но это вроде как часть сделки, мне обещали скостить до телесных средней тяжести, зачесть отсиженное время и отпустить, так что я предпочел бы не говорить на эту тему. Если не ошибаюсь, по закону я имею право не отвечать на ваш вопрос. В любом случае мы с Али Ла Пуантом уносим ноги, он командует, я на подхвате. У него есть номер какого-то большого человека, не знаю откуда, – и он договаривается, чтобы нас забрали. Едем на запад, пару раз висим на волоске. Я и понятия не имел, что нас везут в Канзас. Рано утром приезжаем на заброшенное ранчо, там нас ждет другая машина, а в ней главарь – седой, глаза хитрые, чисто актер из школы Рикардо Монтальбана. Вежливый, обходительный, пахнет как кожаный диван. Добро пожаловать, говорит, прошу в машину – у него внедорожник размером с патрульный катер, – и хлопает меня по плечу, будто я его сын. Ну, я делаю пару шагов, и он стреляет мне в голову.
– Почему вы остались живы?
– Хороший вопрос. Наверное, Аллах так решил. Может, я избранный.
– А может, вы малолетний преступник из Гросс-Пойнта с мозгом такого размера, что в него почти невозможно попасть, – предположила Чендлер.
– Хм, интересная версия. В любом случае вот что мне сказали: было темно, я нагнул голову, чтобы глянуть под ноги, а он направил пистолет чуть выше, чем нужно. Все дело в том, под каким углом сделан выстрел. Девяносто градусов, и у меня в черепе образуется дырка размером с тоннель Линкольна. Тридцать градусов, и пуля срывает кусок кожи вместе с волосами, а я теряю сознание. Прихожу в себя – надо же, какой сюрприз – в больнице под охраной дорожных патрульных: за три дня до того они нашли меня в кустах. Мне предъявляют обвинение в детройтском налете, а это другой штат и наркотики, поэтому меня передают в УБН. Те допрашивают меня, я рассказываю про седого хитрюгу, и у них челюсть отваливается. УБН плевать на Али Ла Пуанта, он никто, рано или поздно система сожрет его заживо. Им нужен этот Менендес, хотя они понять не могут, какого черта он дернулся выручать мелкого дилера. Но это уже не мое дело. Тем временем мой батя нанимает в Канзас-Сити крутого адвоката, и тот заключает сделку со следствием. Я опознаю Менендеса и свидетельствую против него в суде, с меня снимают все обвинения, а когда Менендес сядет в тюрьму, я ухожу под программу защиты свидетелей. Перееду в глубинку Айдахо под именем Джерри Смит, или что-нибудь в этом роде. Но я героически выжил и помог поймать опасного преступника, так что буду кататься как сыр в масле и время от времени видеться с предками.
– Вы очень везучий юноша, – заметил еврей.
– Потому что стараюсь не грешить и веду здоровый образ жизни, – сказал Джаред.
– Если позволите, еще один момент. Этот человек, Али Ла Пуант… Интересная персона.
– А он тут при чем? – удивился Джаред. – В смысле, официально, в рамках моей сделки?
– Помнится, в фильме Джилло Понтекорво «Битва за Алжир» тоже был персонаж по имени Али Ла Пуант. Лидер сопротивления. Харизматичный, но невежественный.
Что это? У парня дернулся кадык? Он сглотнул? Провел сухим языком по пересохшим губам?
– Я вижу три варианта, – сказал еврей. – Родители действительно могли назвать этого парня Али Ла Пуант, в честь киноперсонажа. Такое бывает. Или же один неразборчивый в связях юноша, причем весьма хитрожопый, решил обвести вокруг пальца тупых американских копов и назвал имя, известное любому хорошо образованному и радикально настроенному арабскому подростку, но незнакомое оперативникам УБН. Или же – я склоняюсь к этому выводу – неопытный щенок-террорист в ожидании допроса ухватился за первое имя, которое пришло ему в голову, всплыло из подсознания, и назвал своего таинственного спутника Али Ла Пуантом. Кстати, «Битва за Алжир» – шикарное кино. Позже щенок сообразил, что к чему, но было уже поздно. Повторяю, лично я склоняюсь к третьему варианту.
– Этот мужик, он кто? – спросил Джаред, повернувшись к Чендлер.
– Наш консультант.
– Наш – это чей?
– Наш – это консультант Федерального бюро расследований. Будь вы повнимательнее, вы уже поняли бы, кто с вами беседует.
– Ладно, но моя сделка с УБН еще в силе. Понятия не имею, зачем вы здесь. Это дело связано только с наркотиками, я помогаю поймать Менендеса, иначе поеду на общий режим в Кинросс, где через шесть секунд от меня останется мокрое место.
Поделиться книгой: