Ты снилась мне - 2

— Прошу прощения, герцогиня, за свой внезапный визит. Я во Владивостоке по некоторым своим делам, заодно решил зайти к вам, чтобы сделать предложение, которое, быть может, будет для вас интересно. Не скрою, что мне понравился ваш подход к решению поставленных задач. Меня устраивает ваше представление о пользе для Империи перемен, которые вы произвели. Поэтому я решился предложить вам должность Советника по особым вопросам. В этом качестве вы сможете проявить ваши организаторские способности, ваш свежий взгляд на многие вещи поможет мне принять верные решения по разным делам.

Для вас это тоже должно быть выгодно. В столице я помогу найти вам подходящих учителей для ваших детей. Старшему мальчику явно нужен учитель по боевой магии, кроме того, я чувствую в нем и другие способности, но не могу определить, что это. Понимаю, вы сами много занимаетесь с детьми, но нужны профессиональные преподаватели. У вас будут собственные покои, где вы будете проживать вместе с детьми. Я подберу для вашей семьи лучших воспитателей, но вы можете взять с собой любую прислугу из той, что сейчас работает у вас. Дворцовая кухня также неплоха, но если пожелаете, для вас будут готовить отдельно. Если что-то изменится в вашей жизни, то лишь в лучшую сторону. Вы согласны?

Екатерина, внимательно выслушав Государя, к концу его речи не смогла скрыть своего изумления.

— Зачем я вам, Ваше Императорское Величество? Я плохо знаю жизнь в Империи, неопытна в вопросах политики, не настолько умна, чтобы давать советы вам, человеку, которого готовили к управлению огромной Державой. Вы готовы дать мне многое в обмен на мою сомнительную пользу. Я не понимаю вас.

— Это вам сейчас так кажется. — Император улыбнулся. — Вы поймете многое во время работы. Если же и далее будете сомневаться, то всегда сможете отказаться и уйти. Сколько времени вам необходимо на то, чтобы принять решение?

— Нисколько. — пожала плечами Екатерина. — Нам нужно три дня на сборы и продажу кафе и магазина. Покупатели у меня есть, нужно только оформить бумаги. Сколько человек прислуги я могу взять с собой?

— Столько, сколько вам необходимо. Я только должен знать, какие покои для вас готовить.

— Хорошо, я смогу сказать вам об этом завтра. Где я увижу вас или мне нужно передать для сообщение через третьих лиц?

— Если не возражаете, я прибуду к вам завтра, часа в три.

Их встреча состоялась на следующий день, за обедом, на который Император был приглашен. Переезжать в Ивангород не захотели садовник, охранники, повариха и горничные. Дворецкий Винсент вместе с семьей тоже пожелал остаться во Владивостоке. Екатерина оставила его и весь остальной штат прислуги в доме, определив ежемесячную сумму их содержания. С собой она взяла двух нянь и одну горничную.

Фабрику по изготовлению мужской обуви и магазин при ней Екатерина продавать не стала, оформила доверенность на ведение дела на своего управляющего, которому действительно доверяла и ценила за профессионализм и честность. Сделку по продаже кафе и магазинчиков при нем она заключила с Иваном Самойловым, все бумаги они оформили за один день, у нее еще оставалось время на сборы.

Через три дня семья Екатерины Джентор прибыла во дворец Императора, еще через день, устроившись в своих покоях и определившись с воспитателями для Петра и Лизы, а также преподавателями для Микаса, Екатерина пришла в кабинет к Годунову.

Был почти полдень, но перед кабинетом Императора не стояли просители и приглашенные, стол секретаря был пуст и сам секретарь отсутствовал. Она постучала в дверь, услышала короткое «Войдите!» и зашла.

Император сидел за столом, торопливо заканчивая писать какое-то письмо. Увидев герцогиню Джентор, он приветливо улыбнулся и проговорил:

— Присаживайтесь, я уже закончил письмо. Сейчас мы с вами обсудим наше сотрудничество.

Он отложил в сторону письмо, с интересом посмотрел на свою гостью.

— Скажите, герцогиня, как звали вашего отца?

— Эвальд. Моего отца звали Эвальд. — ответила Екатерина.

— Видите ли, вы уже достаточно долго живете в России и знаете, что у нас принято обращаться к людям по имени и отчеству. Поскольку имя Эвальд хотя и звучит хорошо, но все-таки далеко от русского произношения, позвольте мне называть вас Екатерина Алексеевна.

Женщина пожала плечами и скептически взглянула на Годунова:

— Я не возражаю, но вы, Государь, как бы меня не назвали, не сможете скрыть мое происхождение. Если вам так хочется, чтобы вашу помощницу считали русской, то почему вы не нашли ее среди вашего окружения?

— Нет, нет! — поднял ладони в знак протеста Император. — Не обвиняйте меня в таких желаниях. Мне безразлично ваше происхождение, мне нужны именно ваши и только ваши мозги и ваш взгляд на многие вещи. Однако же было бы так проще к вам обращаться, но если вы возражаете, давайте обсудим и сделаем, как будет лучше.

— Не надо. Не стоит тратить ваше время, оно принадлежит Империи. — усмехнулась Екатерина. — Давайте лучше обсудим круг моих обязанностей.

— Все мое время и я сам — мы принадлежим тебе. — подумал Владимир. — Но ты пока об этом не знаешь.

Вслух же он произнес:

— Я предлагаю вам заняться изучением ситуации в России и в мире. Вы должны знать обо всех событиях, которые происходят у нас в Империи и у наших соседей, предполагать их последствия, отслеживать взаимосвязь и делать свои выводы, которые будете излагать лично мне. Для этого вам станут доставлять крупные газеты всех российских губерний и наиболее значимые издания других государств. Если вы не знаете какого-либо языка — в вашем распоряжении будет любой переводчик. Кроме того, вы будете приглашаться на наиболее значимые совещания и вместе со мной выезжать на дипломатические встречи. И еще, я включил вас в список доверенных лиц, в мое отсутствие вам могу доставить письма, имеющие государственную тайну. Сегодня же у вас в покоях установят сейф для их хранения.

— Вы меня пугаете, Ваше Величество! — Екатерина напряженно смотрела на Годунова. — Я совершенно незнакомый для вас человек, невозможно доверять такие вещи человеку с улицы!

— Вы неправы, Екатерина Алексеевна. — устало ответил Император. — Я знаю вас очень хорошо, поверьте, я умею разбираться в людях. Да вы и сами понимаете, что я прав и мое доверие к вам не доставит мне разочарования. Вы меня никогда не подведете.

Глава 8

Изучение языков других народов всегда доставляло Екатерине особое удовольствие. Лучше этого могло быть только редкое везение, когда удавалось закреплять изученное разговорной практикой с носителем языка. Язык — это основа культуры народа, именно в нем заключены его история, традиции, характер. Так считала она и всегда находила подтверждение своей точке зрения, стоило лишь сравнить певучесть речи южных народов, разнеженных жарким солнцем с отрывистой и четкой речью народов, склонных к воинственности. Она уже знала семь языков, не считая русского, по сути, давно ставшего родным, теперь принялась за фарси и китайский язык, не желая лишний раз беспокоить переводчиков Императора.

Столь быстрое изучение языков облегчал ей природный дар Шагающей по мирам. Именно он давал возможность почти моментально определять общую структуру языка, его филологические особенности. Собственно, разговорным языком любого народа она могла пользоваться сразу же, после анализа первых услышанных фраз. Но существовала еще специальная терминология, диалекты и многие другие нюансы. А чтобы уметь писать и читать на других языках — для этого требовались собственные усилия.

Каждый день к ней на стол ложились пачки свежих газет из всех российских губерний, а также издания зарубежных редакций, которые она читала, не находя пока ничего примечательного, что могло бы привлечь ее внимание. Ее никто не беспокоил, лишь дважды заходила английская гостья Аделин Леверт, отчего — то любезно интересуясь тем, как устроилась герцогиня Джентор с семьей и не нужна ли ей какая-либо помощь. Екатерина вежливо, но холодно отказалась от всякой помощи и больше не видела англичанки в своих покоях. Она не нуждалась в дружбе фаворитки Императора, более того, испытывала к ней непонятную для нее самой неприязнь.

Микас, который после гибели Феликса стал вести себя как настоящий мужчина, поддерживая Екатерину и помогая ей во всем, в Императорском дворце нашел для себя немало интересных занятий. Годунов приставил к мальчику хороших учителей, которые занимались с ним чародейскими науками, а также математикой, правописанием, географией, астрономией и другими нужными науками. Екатерина ловила себя на мысли, что племянник Феликса был очень похож на нее жаждой новых знаний и способностью быстро усваивать их. Их с Феликсом дети были еще слишком малы для обучения, но с удовольствием слушали, когда она читала им книги или рассказывала разные истории, прочитанные когда-то или придуманные ею для малышей.

С Императором они встречались ежедневно, обсуждая многие события из жизни страны. К вечеру Глеб Годунов обычно выглядел усталым, но на нее смотрел всегда мягко и ласково, был терпелив в объяснении, когда она не понимала что-то. Несколько раз к ним пыталась присоединиться Аделин, но Годунов непременно отправлял ее под каким-нибудь надуманным предлогом из своего кабинета или покоев Екатерины. Трижды они вдвоем отбывали скороходом на встречи с главами других государств, после которых Государь интересовался мнением Екатерины об этих людях и их скрытых намерениях. Ему явно нравились суждения Екатерины, выслушивая их, он в ласковой усмешке изгибал уголки своих красивых губ и кивал головой, соглашаясь с ней, а порой удивляясь ее мнению.

В одну из таких встреч они сидели в кабинете Императора, пили чай и обсуждали некоторые события, о которых герцогиня вычитала в газетах.

— Скажите, Ваше Величество, в России есть какие-либо лаборатории, где изучаются возможности создания нового оружия, чародейского или работающего по другим принципам? — спросила Годунова Екатерина.

— Почему вы об этом спрашиваете, Екатерина Алексеевна? — Император вопросительно посмотрел на нее, отставив в сторону чашку с чаем. — И зачем нам такие изыскания? В мире давно уже спокойно. Все, что можно было — поделено и присвоено, установлены границы государств, поделены зоны влияния.

— Это не так, Ваше Императорское Величество. — спокойно ответила герцогиня. — Никто и никогда не откажется от чужого, если почувствует, что его будет легко присвоить. Человеческая природа такова, что имея что-то — хочется прихватить еще больше. Не обижайтесь, но вы глубоко обманываетесь, если в самом деле считаете нынешний мир прочным и неизменным. По моему мнению, те же наши заклятые английские друзья, над Империей которых никогда не заходит солнце, тайком готовят нечто, способное неприятно поразить нас.

— Почему вы так решили, Екатерина Алексеевна? — поинтересовался Император.

— Я пришла к такому выводу, анализируя материалы некоторых лондонских газет. В некоторых из них сообщается, что три дня назад на улице Пикадилли произошел странный взрыв. Он был огромной силы, тротуар и частично мостовая уничтожены в радиусе более двухсот метров, пострадали некоторые дома. Точное количество жертв так и не удалось установить, но утверждается, что среди погибших — королевский маг Мэтью Джонсон. Причина произошедшего, по сообщениям тех же газет, устанавливается. Следующим днем одна небольшая газета поместила маленькую заметку о том, что несколько человек уже после взрыва видели королевского мага в Лондоне живым и здоровым. Газетку эту, по сообщениям других изданий, неожиданно быстро прикрыли и о журналисте, написавшем статью, больше не слышно. Еще в двух газетах мельком упомянута информация о том, что в районе Виндзорского дворца в день взрыва наблюдалось странное явление, схожее с дрожью земли.

Года два назад во Владивостоке я совершенно случайно услышала разговор капитана английского судна с помощником. Так вот, капитан утверждал, что в одном крыле Виндзора находятся секретные магические лаборатории, в которых главный маг Джонсон при участии других волшебников делают оружие, с помощью которого британцы поставят на колени весь мир. Они были изрядно пьяны и тогда я не придала значения этому рассказу. Теперь же, связав эти события, считаю, что англичанами действительно сделано великое открытие. Они создали новое оружие и проверяли его. Сам взрыв управлялся из лаборатории дистанционно, но неверно было рассчитано расстояние, направление и мощность, он должен был произойти в другом, малолюдном месте и быть такой силы, чтобы не обратить на себя постороннее внимание. А главный маг теперь засекречен, якобы погиб, несчастный случай. Что говорят наши шпионы, Государь?

— Вы сделали интересные выводы. — Годунов стал хмур и задумчив. — Я благодарю вас и думаю обсудить все сказанное с нашими Советниками.

На следующий день Император пришел к Екатерине с Кириллом Державиным. Глава Тайной канцелярии хмуро смотрел на нее, но вынужден был признать, что собранные ею из разных источников сведения при их тщательном обдумывании заставляют его прийти к тому же выводу, к которому пришла она.

— Но у вас, Кирилл Андреевич, наверняка есть люди, внедренные в английское общество, либо работающие на ваше ведомство за приличные деньги. Что они говорят вам? Мои выводы вы наверняка сравниваете с тем, что вам известно из других источников. — Екатерина замолчала, ожидая ответа на свой вопрос.

Державин несколько секунд мрачно разглядывал ее, потом отвел взгляд в сторону и нехотя сказал:

— Ни один из этих, как вы назвали, источников, не обратил серьезного внимания на взрыв, произошедший на улице Пикадилли. Об этом во всех донесениях было упомянуто вскользь и не связано с Виндзором и ведущим магом Великобритании. Вы первая, кто заставил нас взглянуть на эти события под другим углом. И, не скрою, что лично я весьма удивлен. Откуда у вас такие познания и какой склад мышления? Вам приходилось когда-либо шпионить? На какую сторону?

Тихий, серебристый смех прозвучал в комнате совершенно неожиданно и будто не совсем уместно, но оба они, Император и Глава Тайной канцелярии завороженно смотрели на смеющуюся Екатерину Джентор. Этот смех удивительным образом преобразил ее, исчезла неулыбчивая, замкнутая женщина, у окна стояла молодая красавица, открытая и неотразимая в своей красоте. Сердце Владимира сделало скачок и зачастило.

— Я сделаю все, чтобы она вновь стала такой. — подумал он.

— Ах, Кирилл Андреевич! — отсмеявшись, произнесла Екатерина. — Вы так милы в своей прямолинейности! Отвечу вам тоже прямо — нет, мне не приходилось шпионить ни на одну из существующих сторон. Читать о приемах шпионажа и политики, правда, довелось немало. Конфуций, Маккиавели, Лао Цзы и другие умнейшие люди раскрывают многие тайны мировых закулисных игр. Я люблю читать, у меня отличная память и я много размышляю над прочитанным.

Вот вы — человек большой практики в этом деле. Но вам нужны люди, которые станут заниматься анализом всех материалов, поступающих к вам. Два совершенно засекреченных человека с высокой расположенностью к анализу, высокооплачиваемых и независимых от других служб выдали бы вам такое же заключение, что и я.

— Итак, мы многое выяснили сегодня. — вступил в разговор Годунов. — Тайной канцелярии предстоит предпринять некоторые действия, чтобы окончательно прояснить детали произошедшего. Военному ведомству — открыть лабораторию по разработке новых видов оружия. Но на все это требуется время, а наши английские друзья могут в любой день произвести проверку своего открытия на нашей же территории. Следует как-то предотвратить это.

— В мире животных, Ваше Величество, самые безобидные и слабые существа, не имея возможности применить силу к своим противникам, прибегают к разным способам их запугать, заставить поверить в то, что они могут быть опасны. Это может быть грозное рычание, раздувание меха, чтобы казаться больше и страшнее, наличие яркой окраски и так далее. Такую форму обмана можно применить и в военной практике, только сделать это в большой секретности. — Екатерина Джентор говорила это вполне серьезно, но глаза ее смеялись, глядя на оторопевшего Императора.

— Как это? — удивился Годунов.

— Военный обман был всегда. Вы сами знаете, что это один из способов победить. — пожала плечами герцогиня. — Думаю, ваши предки, да и вы и сами не раз прибегали к таким методам ранее, Ваше Величество. Скажите, когда в последний раз проводились в Империи военные учения?

— Они проводятся во всех частях ежедневно. — встрял в разговор Кирилл Державин.

— Я не о том. — поморщилась Екатерина. — Я об отработке взаимодействия разных военных частей на всей территории Империи. Допустим, Генеральный штаб разрабатывает план по отражению вероятного нападения врага, ну, пусть будет, на западной границе. Я в этом ничего не понимаю, но наши генералы разберутся, какие войска с каких участков нужно снимать и куда отправлять, какие службы следует задействовать одновременно и каким образом. И конечно же, как сделать это быстро. А потом на месте нахождения войск на границе как-нибудь ночью произвести большой шум со вспышками, взрывами и так далее, якобы испытывая новое грозное оружие. Знать об этом и производить такую операцию будет очень узкий круг особо доверенных людей.

— О чем вы говорите, Екатерина Алексеевна! — возмутился Державин. — Это будет стоить огромных денег! И все для какого-то сомнительного эффекта!

— Народ, не желающий кормить свою армию, будет кормить чужую! — возразила герцогиня. — Не нами сказано, но верно. Заодно надо повысить денежное содержание военным. Хочешь мира — готовься к войне, Кирилл Андреевич. А эффект будет вовсе не сомнительный. Наши друзья, думая что у нас есть грозное оружие, придержат пока применение своего. Они скорее активизируют свою агентуру в нашей Империи, чтобы узнать, что же мы изобрели. А у нас появиться время, так необходимое нам. В противном случае в ближайшие недели они могут пожелать испытать его действие на нашей территории.

— Не спорьте, прошу вас, Кирилл Андреевич, Екатерина Алексеевна! — Император в примиряющем жесте поднял ладони. — Остановимся на этом. Я сейчас же соберу своих генералов, будем думать об учениях, а вы, Кирилл Андреевич, продумайте насчет оружия-обманки.

Работа Генерального штаба по проведению Имперских военных учений была проведена за неделю. О проведении масштабных учений под кодовым названием «Зарница» было объявлено открыто, военные части, в связи с условной угрозой нападения противника с запада, срочно выдвигались из разных пунктов Империи в помощь частям, находящимся на западной границе. Перемещение всех частей было проведено в течение нескольких часов, причем вместе с ними, почти одновременно, заняли свои позиции лазареты и интендантские части с запасами продовольствия, оружия и обмундирования. Западная пресса захлебнулась в комментариях, тревожно и одновременно с восторгом расписывая такую высокую скорость передислокации российских войск. Еще больше подогрел острый интерес к учениям просочившийся слушок о том, что недалеко от границы, в местечке Сосновка, во время учений было замечено присутствие Главы Тайной канцелярии, начальника Генерального штаба, а также какое-то непонятное явление, сопровождающееся неясным гулом и вспышками света.

Репортеры предполагали, что там проводились испытания какого-то оружия. Генеральный штаб Империи подобные слухи комментировать отказался. Подлило масло в огонь слухов и догадок сообщение Департамента Финансов Империи об увеличении денежного содержания военным на 50 процентов. Российские газеты писали об этом спокойно, издания других стран, пытаясь связать все произошедшие события и сделать из них выводы, захлебывались в предположениях, общим в которых было одно — Российская Империя владеет оружием, создание которого держит в глубокой тайне.

Несколько раз тему секретного оружия поднимала в своих разговорах с Годуновым Аделин, однако же Император, удивленно приподнимая брови, говорил, что красивым женщинам не стоит интересоваться такими грубыми материями, предлагал англичанке съездить в театр на драматическую пьесу или на ипподром, если ей так нужны острые ощущения. Аделин надувала губки, делала вид, что обижена и упрекала Государя в том, что с герцогиней Джентор, однако же, он обсуждает любые темы. На это Годунов пожимал плечами и отвечал, что Екатерина Алексеевна его Советник, поэтому их общение сводится к обсуждению всех сторон жизни в Империи. Было очевидно, что Аделин злилась, но не могла пока переступить невидимую черту, отделяющую невинное женское любопытство от наглого интереса шпионки. Император давно сделал выводы о том, что представляет собой красивая англичанка, не мог лишь понять, почему Глеб подпустил ее к себе так близко, сделал ее своей фавориткой и поселил в дворцовых покоях. Чем же не угодил он заклятым друзьям, что они решили убрать его с трона?

Несколько раз Аделин пыталась упрекнуть Годунова, что он совсем не стал уделять ей времени для приятных личных встреч, на что тот отговаривался огромной занятостью и тем, что Аделин и так не скучает. Не единожды он замечал ее в обществе старших штабных офицеров и дал задание Державину прослушивать разговоры англичанки с военными и уделить слежке за красавицей больше времени.

По итогам проведенных учений Император Глеб Годунов дал пояснения газете «Имперский вестник» и одновременно выступил с речью, которая была показана на экранах во всех городах Империи. Он успокоил подданных Российского государства, утверждая, что нет оснований считать, что кто-либо из других стран желает нарушить мир.

— Мы уделяем большое внимание боеспособности нашей армии, но одновременно понимаем, что военным людям, также, как хлебопеку, сапожнику и другому ремесленнику нужна постоянная тренировка. Потому мы решили проверить, насколько готовы наши части в случае необходимости дать отпор врагу. Как говорится, хочешь мира — готовься к войне. Мне возражали, что это будет стоить дополнительных затрат, а мы уже готовили повышение денежного содержания нашим военным. На все возражения отвечаю словами одного мудреца — народ, не желающий кормить свою армию, будет кормить чужую. Скажу одно, все, что мы планировали сделать во время этих учений, мы сделали. Наши военные показали себя на высоте, граждане Империи могут спокойно жить, занимаясь своими делами.

Выступление Императора долго комментировалось всеми мировыми изданиями, сам он, однако же, никаких других пояснений больше не давал.

Глава 9

День за днем вникала Екатерина в жизнь огромной Державы. Легко и непринужденно она принимала традиции народов, населяющих ее, следила за событиями, происходящими каждый день на ее землях. Империя была поистине огромной, люди, живущие на ее западных границах, лишь собирались отходить ко сну, когда на востоке уже загорался свет в окнах домов и первые прохожие спешили, чтобы не опоздать на работу. Только малая часть имперских земель находилась в благоприятных климатических условиях, более половины их располагались в широтах, где земледелие было рискованным или вовсе невозможным делом. Однако же работящий и смекалистый народ всюду находил подходящее для жизни занятие. От Кавказа и плодородных южных черноземов до Карелии и Камчатки кипела работа, как и повсюду под небом этого мира люди мечтали, любили, трудились, смеялись, плакали и умирали. Екатерина тоже становилась частью этой огромной имперской семьи.

Боль от гибели Феликса не ушла из ее души. Днем она пряталась в самом дальнем уголке, прикрытая делами, встречами, разговорами. Ночами Феликс приходил к ней во сне. Ласково улыбаясь, нежно поглаживая ладонями ее лицо, он вглядывался в ее глаза своими синими глазами и шептал что-то одобрительное. Горящие светлячки летали вокруг них драгоценными искрами и до Кати доносился далекий шепот:

— Это было у тебя со мной! Помни об этом, помни!

В сонной расслабленности она пыталась прорвать невидимую границу, разделяющую их, обнять его, прижаться к его телу, ощутить его твердость и теплоту, но не могла даже пошевелиться. Горячие, горькие слезы проливались из ее глаз и она просыпалась с мокрыми щеками и тяжело бьющимся сердцем. Иногда ей еще удавалось уснуть и проснуться лишь с рассветом, а порой сон больше не желал приходить к ней до самого утра, а после весь день она ходила с пустой, звенящей головой и Глеб Годунов тревожно смотрел на нее своими темными глазами, ни о чем не спрашивая. У Екатерины было ощущение, что он понимает ее состояние и причину его, но не желает еще больше бередить ее душу. В такие дни он предлагал ей какие-нибудь дальние визиты или подбрасывал догадки, которые надо было проверить. И она принималась листать книги и газеты, раздумывая над какой-нибудь задачей, и постепенно забывался ночной сон, становилось легче и спокойнее. Проходило несколько часов и она снова могла ясно мыслить, улыбаться и поддерживать общение с людьми.

И снова лишь перед сном, закрыв глаза, Екатерина вспоминала выложенную разноцветной плиткой дорожку в одном из парков Владивостока. Перед ней опять была темная, безлунная ночь. Феликс вел ее за руку по дорожке, тысячи сверкающих светлячков, перелетающих с места на место, кружились вокруг них и горячий мужской шепот обжигал ее шею:

— Помни, это было со мной!

Она помнила, она все помнила…

После того, как супруги Шереметьевы смогли навсегда покончить с прорывами демонических сущностей в Явный мир, так называемыми инферно, в Империи долгое время не знали особых проблем с магическими существами. Жили-были в лесах ауки, небольшие человечки, лохматые, даже забавные, которые завлекали рассеянных селян далеко в лес, откликаясь на их зов звонким «Ау!», а потом тихо исчезали, оставив обманутых в непроходимых лесных дебрях. Путали дорогу людям озорники лешие, стращали болотные кикиморы. Особо злые и опасные жительницы озерных глубин русалки-свитезянки редко выходили к людям, а те и не пытались лишний раз общаться с ними, всячески избегая купаться ночью или располагаться с ночевкой вблизи озер.

Одним словом, люди и всякая нечисть научились существовать рядом, не особо мешая друг другу. Это был единственный правильный расклад в мире, где существовало чародейство и где магические существа были неотъемлемой частью этого мира. Прошло более полугода с того дня, когда Екатерина Джентор согласилась стать Советницей Императора. Она сама и ее дети стали считать дворцовые покои своим домом. Привычка много значит в жизни каждого человека. Вот и они привыкли к охране возле дверей покоев, к тому, что иногда гостиная становилась местом для совещания с Императором и Главами Департаментов. Не могла Екатерина привыкнуть лишь к многолюдности Императорского дворца. Она совершенно не понимала, почему десятки дворян и дворянских семейных пар проживают в дворцовых покоях неделями, будучи приглашены всего лишь на два-три дня по случаю какого-нибудь приема. Они завтракали, обедали и ужинали в столовой дворца за огромным столом, блюда им поставляли из дворцовой кухни, их обслуживала дворцовая прислуга. Здесь они устраивали веселые посиделки с танцами и игрой в карты по вечерам, интриговали, заводили романы, изменяли друг другу. Словом, дворец был похож на на какой-то заезжий двор, где можно было жить сколько угодно, сообразно своему желанию. Единственное, что его выгодно отличало от заезжего двора — здесь можно было ни за что не платить.

Когда однажды Екатерина, недоумевая, спросила об этом у Императора, зашедшего к ней с каким-то разговором, Годунов вначале опешил, не понимая сути вопроса. Не могла же она привести в пример двор своего отца, короля Эвальда Второго? В их дворце проживала только семья короля, его Министры, стража, прислуга и Главы королевских гвардейцев и Службы безопасности с семьями. Все же другие важные особы после приемов удалялись в свои поместья и дома в столице. Екатерина пояснила Годунову смысл своего недоумения:

— Неужели ваши знатные подданные так бедны, Ваше Величество, что не имеют собственных домов в Иванграде или не в состоянии оплатить проживание в хорошей гостинице? Зачем создавать им условия для столь праздной жизни? Здесь, во дворце, творится немало неблаговидных дел под боком у вас и стражников. Почему вы не можете выселить этих дармоедов, живущих за счет имперской казны, под любым самым незначительным предлогом и предложить им впредь пользоваться своими домами? Я понимаю проживание Аделин Леверт… — тут Екатерина замолчала, спохватившись, и тихо закончила:

— Прошу простить мне мою дерзость, я не желала лезть в ваши личные дела и невольно перешла границы дозволенного…

Она стояла, опустив глаза в растерянности, когда почувствовала, что Император стоит совсем близко к ней. Она растерянно моргнула, ощутив, как он обнимает ладонями ее лицо, приподнимает его, глядя ей в глаза внимательно и чуть насмешливо.

— Не надо просить у меня прощения, Екатерина Алексеевна, вам дозволено все, говорите и делайте то, считаете нужным. А что касается Аделин — английских шпионок нужно держать ближе, я так и не понял, что у нее на уме, но вижу, что ей нужна крайняя степень близости. Несколько лет назад на меня было совершено покушение, правда, искусно замаскированное. В нем я подозреваю Аделин. Увы, доказать это невозможно. Так что ждем и терпим, рано или поздно она выдаст себя. А к вам я пришел вот по какому делу.

Император опустил руки и отошел от Екатерины, щеки которой от смущения покрылись алым румянцем.

— Вы знаете, что на всех землях Империи на долгие годы установились относительно спокойные отношения между людьми и нечистью с нежитью. Чародеи — охотники за нечистью, время от времени уничтожают тех особей, что переходят границы обычного поведения, но в целом кикиморы, стрыги, свитезянки и прочие существа стараются не попадаться людям на глаза. По крайней мере, так было до вчерашнего дня. А вчера в городе Тобольске обнаружили два тела, с которых была обглодана вся плоть и съедены внутренности. Чародейское обследование показало, что имеется явно нечистый след. Вам не попадалось упоминание об подобном в каких-то газетах?

— О трагедии в Тобольске я слышу впервые. — ответила Екатерина, еще не успокоившаяся после своей неосторожной фразы. — А вот несколько недель назад в небольшом городке Березовка Киевской губернии случилось нападение на нетрезвого мужчину, который возвращался домой поздним вечером. Из-за темноты нападавшего или нападавших он не разглядел, но ему изрядно покусали ноги, он едва смог убежать, протрезвев от ужаса. Не знаю, что с ним теперь, но лекари предполагали даже ампутацию обеих конечностей. Нам необходимо узнать точнее об этой истории. Не возражаете, если я отправлюсь в Березовку, Государь?

— Не возражаю, Екатерина Алексеевна. Готовьтесь, с вами отправятся два боевых чародея — охотника за нечистью.

Годунов шагнул к выходу, но на полпути остановился и, повернувшись, серьезно сказал:

— А насчет всего остального, сказанного вами, я подумаю.

В Березовку Екатерина и два чародея, Клим Воронов и Михаил Троянов, прибыли в полдень. Первым делом они разыскали городского Главу, Хмелькова Ивана Ивановича, худощавого мужчину средних лет с умными карими глазами. Он внимательно выслушал их и пригласил своего помощника, мужчину лет тридцати.

— Послушай, Павел Борисович, ты сегодня узнавал, что там с этим пострадавшим, Кирейко Антоном? Жив ли еще?

— С утра был жив, Иван Иванович, но состояние крайне тяжелое. — помощник немного помолчал. — Не желает он, чтобы ему ноги отрезали, говорит, лучше уж помрет, отмучается за все свои грехи. А там погрызли его знатно, не могут лекари залечить такое.

Через несколько минут Екатерина вместе с сопровождающими ее чародеями и помощником городского Главы были в местной городской больнице. Главный врач Немельский Георгий Алексеевич провел их в палату, где на высокой кровати лежал бледный, худощавый человек, совсем молодой, хотя и с легкой сединой в темных волосах и щетиной на щеках. Екатерина, пожалуй, назвала бы его даже красивым, если бы не кривящиеся от боли тонкие губы и выражение затравленности и обреченности во взгляде карих глаз.

— Ноги отрезать не дам! — проскрипел он противным, тонким голосом. — Лучше убейте сразу!

Екатерина молча прошла ближе к кровати, попросила:

— Оставьте нас вдвоем, господа!

Сопровождающие ее люди переглянулись и молча вышли. Как только дверь за ними закрылась, она взглянула на пострадавшего и голосом, не терпящим возражения, приказала:

— Показывайте ноги! И не надо передо мной изображать несчастного или обиженного судьбой, видела я несчастных и по-настоящему обиженных.

Онемевший от ее тона мужчина в полном молчании, не сопротивляясь, перенес осмотр своих искалеченных ног, лишь прикрывая плотно веки и сжав губы. Екатерина осматривала его внимательно, не обращая внимания на легкую, с трудом сдерживаемую дрожь измученного мужского тела от боли, когда она кончиками пальцев касалась разорванных мышц и сухожилий. Раненый не мог видеть, как шептала она слова лечащих заклинаний, направляя свою силу к местам разрывов, как подрагивая, срастались тонкие мышечные волокна и сухожилия, удлиняясь, протягивались и склеивались в местах разрыва. Когда через час Екатерина закончила свою работу, в бледности и слабости она могла бы сравниться со своим пациентом, который к тому времени уже спал, изредка постанывая во сне.

— Вашему пациенту больше не нужна операция. — сказала она врачу. — Налейте нам по чашечке чая, лучше с медом. А потом нужно, чтобы нам показали место, где на пострадавшего напали.

Екатерина ходила кругами на том месте, где им указали. Что-то было не так в самом воздухе вокруг, а кровяные пятна на тротуаре пахли мерзко и одуряюще. Она уловила направление, откуда исходил этот нечеловеческий, гнусный запах, втянула в себя воздух и приказала:

— Срочно вызвать поддержку, нужен отряд чародеев- охотников, большой, человек пятьдесят.