При виде девушки Лакония изобразил подобие улыбки и набросился на воду, как измученное жаждой животное.
Болан видел, как девушка поддерживала ему голову, помогая пить. Когда стаканчик почти опустел, она смочила носовой платок остатками воды и протерла пленнику лицо.
Черт побери! Что это значит? По всей видимости, Лакония еще не выложил все, что ему было известно. В противном случае его бы уже не было в живых. Девушка, наверное, надеялась, что он заговорит, и обращалась с ним ласково, используя метод пряника.
Болан пожал плечами: какое, собственно, это имело значение? Первая фаза его задания была выполнена: ему удалось отыскать Лаконию!
В памяти Палача всплыли последние слова, произнесенные Броньолой перед самым отъездом: «Если не сможешь вытащить Лаконию из лагеря, ликвидируй его».
Настало время обстоятельно обдумать сложившуюся ситуацию. Первое: лагерь обнесен металлической оградой и охраняется по всему периметру как минимум дюжиной часовых. Второе: арабские террористы, которых он насчитал, по меньшей мере, пятьдесят человек, вооружены автоматами АК-47 и, не колеблясь, воспользуются ими, как только возникнет критическая ситуация. Прежде чем принимать какое-либо решение, Болан привык тщательно анализировать данные, полученные в результате разведки.
Было бы сущим безумием пытаться в одиночку атаковать такой хорошо защищенный лагерь. Но даже если отбросить мысль об атаке, суть проблемы оставалась все той же: как проникнуть в лагерь, освободить раненого, обессиленного человека и унести с ним ноги от своры фанатиков? Такая операция казалась чистым самоубийством. И вопиющей глупостью. А Болан не любил корчить из себя героя и без толку рисковать. Одно дело — идти на риск по тонкому расчету. Палачу не раз приходилось это делать в ходе кровавой войны с мафией. Но это всегда был хорошо просчитанный риск, когда вероятность проигрыша сводилась к минимуму благодаря тщательному анализу слабых звеньев в обороне противника. Но сегодняшняя операция казалась ему проигранной заранее. Однако полученный приказ был предельно ясным: «Не сможешь вытащить — ликвидируй!».
Болана, укрывшегося на вершине горы, отделяли от Лаконии всего каких-то четыреста метров. Он легко мог бы его прикончить, будь у него сейчас карабин «уэзерби» MK.V. Оптический прицел, установленный на этом мощном карабине, позволял без промаха поражать цели, находящиеся даже на вдвое большем удалении. Но «уэзерби» у него не было. Никто и не предполагал, что он может ему понадобиться. Что касается «стоунера», то у него не было достаточной точности боя на таком расстоянии. Значит, оставалось одно — подобраться поближе!
Бетонное здание находилось приблизительно в сорока метрах от забора. Болан прикинул, что ему придется приблизиться к ограждению менее чем на восемьдесят метров, а то и ближе, если только это будет возможно.
Палач осторожно вышел из укрытия и спустился по склону горы легким шагом пехотинца, которому его научила война в зеленых джунглях Вьетнама, а затем в каменных джунглях Америки.
Наступило время действовать. Была половина десятого утра.
Глава 6
В то же время в Вирджинии огромный, взятый напрокат «понтиак» подъехал к воротам фермы «Каменный человек». С виду ворота, как, впрочем, и все ограждение, выглядели вполне безобидно. Все пятьдесят гектаров земли, на которой раскинулась ферма, были обнесены забором. От ворот в глубь территории вела гравийная дорога, круто вилявшая вправо за густой рощей старых берез.
Но ворота и забор были далеко не так безобидны, как казалось на первый взгляд. Они с обеих сторон были густо нашпигованы фотоэлементами и миниатюрными радиодетекторами, подключенными, к центральному компьютеру в зале связи. Компьютер фиксировал чужое присутствие в охраняемой зоне даже тогда, когда поблизости пробегали маленькие зверюшки. Он автоматически определяли их вес и размеры, не поднимая при этом тревоги. Короче говоря, фауне ничто не угрожало.
Но как только поблизости появлялся объект с параметрами, близкими к человеческим, или транспортное средство, все обстояло совершенно по-иному. Моментально срабатывали различные средства защиты, на ограждение тут же подавалось высокое напряжение и подавался сигнал тревоги до тех пор, пока компьютер не заканчивал процесс опознания объекта. Если его коды соответствовали тем, которые были занесены в память машины, тревога отменялась, и тем самым санкционировался проезд на территорию фермы.
Человек, сидевший за рулем «понтиака», даже не пытался выйти из машины. Он просто ждал, не выключая двигатель.
Во всех помещениях фермы «Каменный человек» негромко завыла сирена. В зале связи засветился экран монитора, и по экрану поползли белые строчки:
МАШИНА «ПОНТИАК» БЕЗ ОПОЗНАВАТЕЛЬНОГО КОДА. ВОДИТЕЛЬ — ДЖЕК ГРИМ. ЛИЧН. ОПОЗНАВ. КОД — 301. ОПОЗНАНИЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ. В МАШИНЕ — ОДИН. ПРОСИТ РАЗРЕШИТЬ ВЪЕЗД.
Гаджет Шварц озабоченно взглянул на Розу.
— Приехал Джек Гримальди? Но ведь мы ждали его только следующей ночью. Он должен сейчас находиться в Аризоне.
— Мне об этом известно не больше вашего, — ответила девушка.
— К тому же, мне что-то не нравится эта тачка без опознавательного кода, — проворчал Гаджет.
— Проверьте ее еще раз!
Гаджет склонился над клавиатурой компьютера и пробежал пальцами по нескольким клавишам. Сообщение на экране исчезло и вместо него появилось другое:
КОД 25. КОД 25. А — О'КЕЙ. А — О'КЕЙ.
— Все в порядке. Это машина, взятая на прокат, — с облегчением вздохнул Шварц.
— Тогда впускай.
Гаджет нажал на кнопку дистанционного управления воротами, и компьютер выдал соответствующую команду.
В восьмистах метрах от зала связи обе створки ворот автоматически разошлись в стороны, пропуская машину. Джек Гримальди поспешно включил первую передачу и въехал на гравийку, затем врубил вторую скорость, тут же третью и помчался к ферме, не обращая внимание на визг шин.
Роза и Шварц следили за его продвижением по контрольному монитору, подключенному локальной компьютерной сети.
— Что это он так торопится? — заметил Гаджет.
— Действительно, — согласилась Роза. — И, похоже, он сильно нервничает. Пойду встречу его и узнаю, в чем дело.
Гримальди резко затормозил перед крыльцом большого дома и, выскочив из машины, бросился к входной двери. Но он не успел даже нажать на кнопку звонка: дверь перед ним распахнулась, и на пороге возникла Роза Эйприл.
— Привет, Джек.
Гримальди остановился как вкопанный и бросил испепеляющий взгляд на Розу.
— Что означает весь этот бордель? — спросил он голосом, в котором звучала плохо сдерживаемая злость. — Почему меня отстранили от дела?
Роза постаралась взять себя в руки.
— От какого дела?
— Только не надо пудрить мне мозги, дорогуша! Тебе отлично известно, что я имею в виду. Мак отправился на задание. Пилот ВМС доставил его на борт вертолетоносца, который болтается в районе Карибского моря, а оттуда его переправили куда-то дальше. Мне известно, что этой ночью за Маком должны отправить вертолет и забрать его. Как видите, у меня с информацией полный порядок. Так почему же меня не поставили в известность раньше?
— Не успели, — ответила девушка. — Но что же мы стоим на пороге, заходи! Сейчас мы тебе сообщим все, что нам известно.
Гримальди последовал за ней, невнятно буркнул «привет» в адрес Шварца и чуть заметно кивнул Бланканалесу, после чего плюхнулся в кресло и сказал:
— О'кей! Валяйте рассказывайте. Я весь внимание.
— Начну с того, что с самого начала у нас совершенно не было времени.
— Не очень убедительно. Я был в Аризоне на испытаниях нового самолета. Это всего в двух часах лету отсюда. Могли бы меня дождаться!
— Гарольд сказал, что нельзя было терять ни минуты. А Болан вылетел отсюда за сорок пять минут до появления Броньолы. Что касается ВМС, то они подготовили самолеты и предоставили летчиков еще до того, как Броньола ввел в курс дела Мака.
Но Гримальди, похоже, не очень-то им поверил. С тех пор как он стал личным пилотом Болана, его восхищение этим человеком мало-помалу переросло в некоторое подобие поклонения, и он никак не мог смириться с мыслью, что его кумира доверили какому-то другому летчику, тем более, что и задание на этот раз было какое-то не совсем понятное. Но больше всего его выводила из себя мысль, что он опоздал.
Если у Гаджета Шварца был врожденный талант электронщика, то Гримальди родился пилотом. Он мог летать на чем угодно, лишь бы были крылья и мотор. Джека вполне обоснованно считали настоящим воздушным акробатом, магом и кудесником неба.
В разговор вмешался Бланканалес:
— Ты разговаривал с Гарольдом?
— Да! Он встретил меня в аэропорту и вкратце объяснил ситуацию.
— Тогда тебе известно, что мы не в силах что-либо предпринять, — протянула Роза. — Теперь ты останешься с нами и будешь, как и мы, считать каждую прошедшую минуту.
Но Гримальди упрямо тряхнул головой:
— Меня это не устраивает! Я отправляюсь туда, не теряя ни минуты.
— Какой в этом смысл, Джек? Будешь смотреть на часы там, а не здесь. Вот и все.
И тут Гримальди взорвался:
— Вы что, ничего не понимаете? Я буду всего в трехстах километрах от него. Согласен, мне придется томиться ожиданием, но, если вдруг с ним что-нибудь случится, я смогу прийти ему на помощь!
Роза озабоченно взглянула на Гаджета. Она хорошо понимала, какие чувства движут Гримальди. Она тоже любила Болана и отдала бы все на свете, чтобы оказаться сейчас рядом с ним.
Бланканалес вступил в разговор. В конце концов, он не зря заработал свое прозвище Политик.
— Послушай-ка, Джек. Я думаю, что ты зря так кипятишься. Позвони лучше Гарольду. Ведь решать-то ему. Или мы другого мнения?
Видно было, что Гримальди колеблется, и Роза схватила его за руку.
— О Джек! Я прошу тебя, — взмолилась она, — позвони Броньоле!
В конце концов пилот уступил и как бы с сожалением кивнул:
— Ладно, где тут у вас телефон?
Спустя два часа с базы ВВС Эндрюс, задрав к небу хищный нос, в воздух поднялся истребитель «Фантом» F-4. Набрав нужную высоту, летчик включил автопилот.
Погодные условия были просто отвратительные, и за время полета до авиабазы Говард, что на тихоокеанском побережье зоны панамского канала, они, вне всякого сомнения, станут еще хуже. Но Джек Гримальди плевать хотел на плохую погоду: он чувствовал себя счастливым человеком!
Оставаться на ферме в Вирджинии и рвать на себе волосы в ожидании новостей? Нет, это не для него! Особенно, если он способен прийти на помощь Маку. И, хвала Всевышнему, Гарольд Броньола все понял...
У Гримальди пела душа, когда он летел в далеко не безоблачном небе, а следом за ним из Вашингтона полетела кодированная телеграмма, которая через спутник связи почти сразу же попала по назначению. Не прошло и двух секунд, как шифровка уже светилась на дисплее компьютера авиабазы ВВС США-Говард. Через несколько минут она была расшифрована и в конверте вручена начальнику базы.
В ней говорилось следующее:
Под телеграммой стояла подпись четырехзвездного генерала.
Глава 7
На протяжении всего утра ураган Фредерик неуклонно продвигался в юго-западном направлении, а вихри, бушевавшие в его центре, набирали сумасшедшую скорость.
Шторм обрушился на Панамский перешеек, когда сам ураган был еще в сотнях километров от него. Огромные черные тучи затянули небо, и на землю хлынули потоки воды.
Ближе к центру урагана, над малыми Карибскими островами, шторм разгулялся вовсю. Шквальные порывы ветра, скорость которых достигала двухсот километров в час, разрушали все на своем пути, а проливные дожди безжалостно заливали избитую, изуродованную землю.
Центр чудовищного урагана перемещался с такой скоростью, что уже с первыми лучами солнца должен был достигнуть Панамского перешейка и пройти как раз над тем районом, где действовал Болан...
Он присел на корточки у подножия склона, всего в нескольких десятках метров от окружающего лагерь металлического ограждения. Теперь Палач и без бинокля видел распластанного на бетонной стене Лаконию.
С такого расстояния с помощью «стоунера» Мак вполне мог решить все проблемы.
Полученный им приказ был достаточно ясным и не оставлял Болану никакого выбора.
Впрочем, никто в Вашингтоне — и прежде всего сам Гарольд Броньола — не рассчитывал, что Палач, как камикадзе, ринется в атаку на вооруженный лагерь и совершит чудо — спасет тайного агента! Одним словом, Лаконию следовало ликвидировать.
Болан вскинул «стоунер» к плечу и посмотрел сквозь прорезь прицела на неподвижное тело того, кого должен был убить.
Девушка ушла, и Лакония снова потерял сознание. Голова его упала на грудь, и веревки, которыми он был привязан к вмурованным в стену крючьям, глубоко впились в его запястья. Легкое нажатие на спусковой крючок, и Лакония даже не почувствует, что пуля навсегда погрузила его в непроглядную пучину смерти... Возможно, это было бы самым лучшим решением: прикончить его сейчас же и дело с концом. Ведь одному Богу известно, какие увечья причинили ему террористы! Бедняге, конечно же, не выжить, даже если каким-то чудом Болану и удалось бы вытащить его.
И тем не менее Палач на спусковой крючок не нажал...
Болан с самого начала знал, что не убьет Лаконию. По крайней мере, до тех пор, пока не испробует все средства для его спасения. А это существенно меняло положение дел.
Палач горько улыбнулся: просмотрев все данные и проанализировав их, оставалось только принять решение. Но почему оно всегда должно основываться на логике? Для Мака Болана существовало еще кое-что несравненно более важное, чем логика, и называлось оно нравственностью. Ей он посвятил всю жизнь и во имя ее ему, по всей видимости, однажды суждено было погибнуть. Именно это чувство подсказывало ему, что нельзя вот так за здорово живешь лишить человека Божьего дара, которым является жизнь, особенно если человек этот находится по ту же сторону баррикады, что и ты.
Болан опустил «стоунер», по-крабьи отполз бочком в сторону и снова двинулся вдоль забора лагеря.
Небо совсем потемнело: ураган Фредерик, о котором предупреждали парни из ВМС, был совсем недалеко. У Болана мелькнула мысль: «Станет ли стихия ждать, пока он закончит спасательную операцию?» А Лакония? Будет ли он еще жив к тому моменту, когда Болан проникнет в лагерь?
Мак отогнал от себя эти мысли. К чему задавать столько бесполезных вопросов? Уж лучше сосредоточиться на проведении эффективной разведки. И Палач пополз дальше, время от времени останавливаясь, чтобы рассмотреть в мощный бинокль интересующие его объекты.
Глава 8
Проведение операции по спасению Лаконии предполагало несколько этапов. Во-первых, Болану предстояло проникнуть на территорию вражеского лагеря, выбраться из него с Лаконией и к утру добраться до того места, где его будет ждать вертолет ВМС. Впрочем, ему нужно было предусмотреть еще и запасной вариант отхода — на тот случай, если противник вдруг разгадает его замысел. Богатый боевой опыт научил Болана избегать таких ситуаций, когда отсутствовал альтернативный выход из создавшегося положения.
Незадолго до захода солнца он вышел на небольшую поляну приблизительно в километре от места предполагаемой встречи с вертолетом. С одного края поляны к деревьям приткнулась убогая лачуга с крышей из жердей. Тропа, которая к ней вела, заросла лианами, что свидетельствовало о том, что по ней давно никто не ходил. У одной из стен хижины возвышалась аккуратно сложенная поленница кем-то заготовленных дров.
Болан со «стоунером» в руках резким ударом ноги распахнул хлипкую дверь: в хижине никого не было. В ней царил зловещий полумрак, и с потолка свисали огромные сети паутины, затянувшей даже примитивный очаг. Оглядевшись, Мак подумал, что хижина служила прибежищем лесорубам. Но очевидно было и другое: тот, кто обычно пользовался этим жилищем, не появлялся здесь уже целую вечность. Болан улыбнулся. Это его вполне устраивало, в конце концов, во Вьетнаме бывало и хуже! По крайней мере, в этой хижине можно было укрыться от припустившего дождя, а уж сколько воды прольется с неба с приближением Фредерика, нетрудно было догадаться.
Палач взглянул на часы: половина восьмого вечера. День пролетел совершенно незаметно, но вместе с тем оказался довольно результативным. Теперь Мак в мельчайших подробностях знал все неровности рельефа в радиусе трех километров вокруг вражеского лагеря. И, скорее всего, даже лучше, чем сами арабы...
* *
Хатиб аль-Сулейман был один в маленькой хижине, служившей ему одновременно и квартирой, и штабом. Он спал на узеньком, брошенном прямо на пол в глубине хижины матрасе, а письменный стол ему заменяла доска, положенная на два чурбана.
Ахмад и Фуад находились сейчас в бетонном бункере, где прорабатывали последние детали программы, которая вот-вот будет загружена в мощный компьютер. Что до Сорайи, то одному Аллаху было известно, где она сейчас бродила. Хатиб с горечью подумал, что в последние дни она сильно изменилась. Что осталось от той несдержанной, неистовой и страстной молодой ливанки, с которой он познакомился два года тому назад? Она перестала походить на саму себя с тех пор, как изловили этого проклятого американского шпиона и Ахмад подверг его пыткам, чтобы развязать ему язык...
Хатиб с трудом сдержался, чтобы не выругаться, и постарался выбросить мысли о Сорайе из головы.
Его ждали важные дела! Завтра, возможно, его усилия увенчаются успехом и его планы претворятся в жизнь. Тогда имя Хатиба аль-Сулеймана станет известным всему исламскому миру!
Поделиться книгой: