Дом, которого нет

Тогда обеим было по семнадцать.

«Учились жить», – про возраст говорят.

Инесса научилась одеваться

со вкусом, в тон изнанке. Каждый рад

заняться делом, что выходит лучше прочих.

Кому-то близок день, иным же – ночи.

Одна за трату времени чла моду.

Вторая секс считала неприличием.

В другой они гляделись в антипода,

но не вредили дружбе их отличия.

До той поры, пока в окне настенном

ни оказалась Лора… на своей стене.

Ей сон приснился. Длинный и запутанный.

О том, что с ними впредь произойдёт.

Растягивались в годы там минуты, и

развилкам выбора она теряла счёт.

Должна б, как водится, проснувшись, сон забыть,

но не забыла. И осталась, зная, жить.

Однако, лучше всё-таки хранить

порядок моего повествования.

Хоть прозой, хоть стихом вещай о них,

героям подобает описание.

Я, познакомив с девочками вас,

за паузой начну про сон рассказ.

Часть II. Кафе с видом на прошлое

Итак, уснула Лора. В своей комнате,

под чёрным, как политика, окном.

Её стена была вся изрисована,

двухцветна. Без излишеств: монохром.

Напротив, у сестры, благоухало

зелёное, цветам в тон, одеяло.

Заснув, она вдруг оказалась… дома.

Иль «в доме» лучше тут употребить?

Не помня ни порога, ни парома,

стояла перед лестницей. Завить

ту архитектор в винт решил, как розу.

Обнял другой, широкой, для курьёза.

По узкой и кручёной подниматься

решила вверх она, и будь, что будет.

Но, миновав пролёты без числа все,

спустилась вниз. Туда, где начался путь.

Оптической иллюзией пока

спираль ей показалась ДНК.

– Что за, – она вскричала, – чертовщина?

Как ввысь ни лезь, вернёшься на исток.

Быть может, дело в том, что я тащилась

по самоё себе? И, что ни срок,

одни мы жизнью воплощаем темы,

в нас изначально вложенные кем-то?

Простою редко мысль её была,

вот, даже и во сне, знать, без сознания.

Блистала лестница вторая, из стекла,

пространная, как древнее писание.

Манила, приглашая. Лорин вздох

ушёл в невидимый ей снизу потолок.

На стенах гобелены кем-то ткались

(не сами ж по себе, в конце-концов),

из нитей руки призрачные – ткани

сплетали, как истории из слов.

И человек похож в миру на нить:

раскинувшись, лишь фоном можно быть,

а крошке (Цахесу) достанется роль глаза.

Оглядываясь, медленно шла вверх,

о чём-то ясно догадавшись сразу,

о прочем чуя из-под тьмы помех.

На первом этаже остановила

её ход вывеска: «Кафе с красивым видом».

«…на прошлое», – приписка мелким почерком.

Дивиться, девица решила, неуместно.

Дверь отворила вежливо и молча. Там

всё белым было. Пусто "свято место".

И стойка бара, и столы, и кресла –

оттенком в подражании невестам.

Присела Лора в угол, у окна

(окно, огромное, всю занимало стену)

и посмотрела вниз с него. Она

исследовала практикой систему

работы необычного кафе,

увидев там своё аутодафе.

На обозренье всем: как в детстве нянечкам

с невинной моськой причиняла боль.

Хотелось их измучить в наказание,

что те – не мама. – Ты безумна что ль? –

крик новой. Шалостью ребёнка лет семи, ей

вода к мытью посуды кипятком сменилась.

Сложна природа женского садизма.