Двенадцатый жнец 2

Спрыгнув с повозки старик покрутил головой разминая шейные позвонки и пару раз взмахнул мечом. Амадей заметил, что несмотря на болтовню архонта о старости и о том, что он уже ни на что не способен всё было не совсем так. Профессиональные движения отточенные практически до совершенства кардинально расходились с его словами и эти движения ему были до боли знакомы.

— Знаний о этом мире у нас не много, но терять жизни мы бы не хотели, — произнёс Амадей спрыгивая с повозки. — Да и мою подругу тоже не назовёшь беззащитной, — добавил он, взглянув на Рену.

— А кто на нас должен напасть? — спросила она.

— Да черти придорожные, — ответил архонт. — Неудачники промышляющие у больших и мелких дорог в поисках кого бы ограбить.

Архонт подошёл к своему коню и ласково погладил его между рогов.

— Старик, ты видать забыл, что мы уже давно не занимаемся тем, чем занимались раньше, — прошептал он. — Но если ты считаешь, что я не должен умирать как обычный старик, пусть так и будет. Спасибо тебе, у меня даже кровь забурлила, а я этого чувства давно не испытывал. А вот кажется и те, кто установил довольно примитивную ловушку.

Архонт ласково похлопал по шее коня и посмотрел на небольшой кустарник росший у дороги. Рена его вроде раньше не видела, но она в этом не была уверена. Взглянув на Амадея она увидела, что и он тоже смотрит на эти кусты.

— Я не думал, что вы настолько тупые, — громко обратился к кустам старик. — Даже дебилы уже поняли бы, что их раскрыли, но видимо вы похоже особо одарённые.

— Старик ты перед смертью будешь испытывать сильную боль, — раздалось из кустов, но Рена так и не могла разглядеть, кто это произнёс.

— Я уже испытываю боль от разговора с таким интеллектуалом, как ты, — ответил старик. — Использовать заклятие «Кустов» перестали уже наверное лет пятьсот назад, но вас подобные мелочи видимо не интересуют, — усмехнулся старик.

— Ты сдохнешь первым, а твои рога я буду носить как талисман! — взревел кто-то, а затем кусты исчезли, а на их месте стоял десяток архонтов.

— Мои рога слишком тяжелы, а вас всего десять, — спокойно ответил он.

— Старик ты слишком много говоришь назови своё имя, чтобы я нанёс его на твои рога и смеялся каждый раз когда его прочту, — произнёс возглавлявший банду архонт.

— Данталион тёмный архонт ордена «Чистилище», обладатель сигилиума свободного охотника.

С каждым словом старика, лица архонтов менялись от наглой самоуверенности до опасения за собственные жизни. Но вот их главарь по прежнему пытался удержать наглость во взоре, хотя ему это давалось с большим трудом.

— Данталион убит лет этак пятьсот назад, — произнёс архонт, но в его голосе уже не было той откровенной наглости, которую он демонстрировал ранее. — А после его смерти никто больше сигилиум свободного охотника не получал.

— Так поэтому вы выползли, как черви после дождя и не даёте мне спокойно встретить старость? — спросил Данталион, глядя в глаза архонта.

— Старик лжёт, Данталион мёртв, а этот самозванец использует его имя, чтобы избежать смерти, но он не на тех напал и сдохнет прямо здесь! — опять взревел архонт, распаляя себя и своих членов банды.

Его слова возымели должный эффект и архонты бросились на своих жертв уверенные в том, что их перевес в численности как обычно сыграет на их стороне. Да и что может пойти не так? Старик бросающийся именем наводившим ужас в глубокой древности, а теперь это имя воспринимают, как что-то из далёкого прошлого. Архонт у которого даже нет оружия, а значит он городской житель, который получает минимальное количество душ рассчитанных даже не на жизнь, а на выживание. Молодая демонесса, которая вряд ли обладает серьёзными знаниями в заклятиях. И если даже в повозке не будет мешка душ, то после убийства старика и безоружного архонта, они в качестве добычи утолят свою похоть с помощью демонессы. Примерно такие мысли были в головах банды архонтов, когда они ринулись на угодившую в их ловушку троицу.

Главарь банды демонов разумеется первоочередной своей жертвой выбрал именно старика. Ему необходимо доказать своё пошатнувшееся было превосходство и наглый старик прекрасно для этого подходил, ведь именно он и был причиной зародившихся сомнений. Остальным он доверил разбираться с безоружным архонтом и демонессой.

Главарь банды взмахнул мечом и ударил им старика, но тот куда-то исчез. Старик явно использовал какое-то заклятие вот только почему он его не почувствовал, главарь банды не понимал. Он пытался взглядом найти пропавшего старика, но от этого его отвлекла сильная боль в груди. Опустив взор главарь банды увидел, как из груди показалось остриё зазубренного меча. «Старик не лгал, Данталион жив», подумал главарь, прежде чем его покинуло сознание.

Амадей ударом открытой ладони по плоскости меча отклонил его смертельный выпад, а затем стальной кулак жнеца глубоко вошёл в лицо напавшего на него архонта. Подхватив выпавший из рук мертвеца меч, Амадей ловко перерезал жизненную нить следующего демона. Отклонив ещё один выпад жнец оставил свой клинок в горле нападающего, а взамен он позаимствовал оружие стоявшего с клинком в горле архонта. После этого следующие два демона присоединились к своим мёртвым товарищам.

Данталион тоже решил не ограничиваться одним убитым и его зазубренный и видавший виды меч ещё дважды напился крови. Два последних архонта так сильно сосредоточились на захвате Рены, что совершенно не обратили внимания на тот факт, что из десятка своих товарищей только они вдвоём ещё не присоединились к мертвецам. Не обращая внимания на неожиданно обрушившуюся на них сзади тишину они продолжали окружать прижатую к повозке Рену.

— «Секира тьмы», — отчётливо произнесла Рена и щёлкнула пальцами.

У демона на которого смотрела арбитр в образе демонессы неожиданно в глазах появился страх, но боялся он не долго. Из небытия появилось тёмное лезвие и разрубив демона пополам так же неожиданно и исчезло в небытие. Вид перерубленного тела товарища вмиг отрезвило архонта и обернувшись в поисках помощи он увидел, что из всей банды он остался совершенно один. Последняя верная мысль, которая пришла единственному выжившему демону намекала, чтобы он как можно быстрее покинул это место. Архонт соображал быстро, но вот двигался не достаточно шустро.

— «Проклятая гончая», — произнесла Рена, глядя в спину убегающего демона.

В нескольких метрах от рвущего жилы в попытке убежать архонта разверзлась земля и из пролома выскочил чётный пёс с капающей изо рта слюной в виде лавы. В несколько прыжков пёс настиг беглеца и огромная огненная пасть легко перекусила архонта. Сожрав демона пёс нырнул обратно в разлом, который мгновенно затянулся, едва гончая скрылась в его глубине.

Рена развернулась и встретилась взглядом с Данталионом. Архонт очень внимательно на неё смотрел, а затем перевёл взгляд на Амадея.

— Никакие вы не потерянные, — произнёс он. — Вы демоны в образе архонтов.

— И что мы теперь с этим будем делать? — спросил жнец. — Ты ведь как член ордена «Чистилище» обязан нас убить.

— В чём-то ты прав, а в чём-то и ошибаешься, — ответил Данталион, оглядев окровавленное лезвие своего меча. — Дело в том, что иногда казалось бы незначительная мелочь, но именно эта мелочь и решает кому жить, а кому умереть. Я действительно член ордена «Чистилище», но я обладатель сигилиума свободного охотника. А это означает, что вы не моя проблема ведь я не чистильщик. Но иногда я убивал демонов вроде вас, хотя я понимаю, что для вас это звучит довольно странно и не привычно. Признаюсь честно я тоже довольно долго привыкал к тому, что демонами здесь называют грешников у которых вообще нет ни рогов ни крыльев. Но именно это отличие самое странное, ведь в вашем мире демонами считают архонтов, а здесь таковыми являетесь вы. Семьсот лет я не мог к этому привыкнуть, но шли столетия и вот уже я без каких либо проблем называю вас демонами.

— Это всё, конечно интересно, но как ты поступишь с нами, ведь я сомневаюсь, что мы вот так просто разойдёмся? — произнёс Амадей.

— Тут ты прав, просто так мы не разойдёмся, — кивнул Данталион. — Я должен увидеть вас настоящих и подтвердить кое-какие свои догадки. Твоя техника боя мне до боли знакома, а я в подобных вещах разбираюсь.

Данталион ещё раз взглянул на лезвие своего меча и взявшись за него протянул рукоять меча в сторону Амадея и Рены.

— Коснитесь рукояти моего меча и для нас троих чары перестанут действовать, — попросил их Данталион.

Жнец протянул руку и коснулся рукояти, Рена после недолгой паузы присоединилась к нему. Чары спали и Рена увидела внешнюю копию Амадея, лица у них были разные, но если смотреть на них со спины то она была не уверена что сможет их отличить. Рена уже убрала руку с меча Данталиона, а вот Амадей продолжал удерживать его не в силах оторваться. Затем Амадей словно очнулся от сна и отпустив рукоять меча опустился на одно колено перед Данталионом.

— Прости меня за мою слепоту первородный, я должен был догадаться, — произнёс Амадей, чем ввёл в замешательство Рену.

Она ожидала чего угодно, но только не такой реакции со стороны жнеца.

— Встань брат мой, это я должен просить прощения, — ответил Данталион.

— Кто он? — не удержалась от вопроса Рена, после того, как Амадей поднялся на ноги. — И за что он должен просить прощение?

— А она всегда так много вопросов задаёт? — усмехнулся Данталион.

— Это она ещё даже не начинала, — покачал головой Амадей.

— Хорошо я сам отвечу. Моё имя Данталион я первый боевой ангел созданный Отцом и я тот, кто не уберёг этот мир от падения.

Данталион медленно снял с рукояти кожаную обмотку под которой, Рена увидела изображение огненного меча на фоне крыла ангела.

— Я двенадцатый жнец этого мира, — произнёс он взглянув на Рену.

Глава 5

Обыденность

Данталион много рассказал из того, что в принципе может ожидать и мир Рены, если они не остановят распространение скверны. Вначале ничего страшного не происходит, просто ты начинаешь осознавать себя как отдельная личность, которая душится в обществе. Остальных людей ты начинаешь воспринимать как тупое стадо, которое никак не хочет понимать, что заниматься общим делом это плохо.

Каждый должен заниматься только собой и только тем, что непосредственно приносит выгоду лично тебе. Помогать другим тоже не допустимо, ведь ты личность, а они стадо баранов. Такое понятие как народ, постепенно вообще перестаёт существовать. Пестовать зависть довольно трудно, когда ты кому-то помогаешь просто так без какой-либо выгоды и чувствуешь, что и тебе тоже помогают.

И даже находясь на краю бездны ты уверен, что найдётся хотя бы одна рука, которая удержит тебя от падения, а затем к ней присоединятся и другие. Именно так зарождается народ и становясь лучше ты начинаешь чувствовать плечо товарища, который поддержит тебя в твоих начинаниях. Становясь мастером такой человек начинает делиться своим мастерством с другими, получая удовлетворение от того, что его умение помогло людям, а те в свою очередь удерживают от падения других. Таким образом звено за звеном выковывается стальная цепь, которую никому не порвать.

Но когда тебе внушают мысль о том, что ты настолько индивидуален, что делиться своим мастерством с другими просто недопустимо. Ведь они глупое стадо не способное оценить всю глубину твоей индивидуальности, а главное они все тебе завидуют, даже те, кто о тебе вообще не слышал. Но даже если ты найдёшь людей, которые не испытывают к тебе зависти то это однозначное подтверждения их глупости.

Видя человека на краю пропасти подтолкни его и так ты избавишься от завистника. Именно такой подход к жизни превалирует у подобных личностей. Собирай и накапливай сокровища и проклинай всех, кого ты заметишь в пределах своего зрения. Держа в руках горсть золотых монет ты знаешь, что они лично твои и никто к ним не сможет прикоснуться и увидеть. Ты индивидуальная личность, которой все должны и у тебя никогда не бывает неудач. Ты не можешь ошибиться ведь ты не стадо, а все проблемы не из-за твоих ошибок, а из-за других, которые тебе чего-то недодали.

Тупое быдло радуется жизни, воспитывает детей и не может понять, что они вытаптывают твою траву в твоём лесу в твоём мире. Они всё это делают специально на зло тебе и ты не выдерживаешь и высунувшись в окно своего замка начинаешь орать, чтобы они все сдохли. Но они настолько тупы, что просто тебя не слышат и продолжают играть с детьми и помогать друг другу получая удовольствие от помощи, а не от личной выгоды.

Со временем ты начинаешь думать над тем, как уничтожить всех этих людей помогающих друг другу и вступаешь в сговор с такими же как и ты. Но дело в том, что каждый из вас лютый индивидуалист ненавидящий всех включая и друг друга. Каждый миг их жизни посвящён думам о том, что у соседа может быть на одну монету больше чем у него. Не в состоянии удовлетворить собственную злобу и ненависть они, как стадо шакалов набрасываются на тех, кто в одиночку случайно оказался в поле их досягаемости. Они рвут их не смотря на то, кто перед ними, ребёнок, старик или девушка.

Ведь у тупого быдла нет ни стариков ни детей, а значит они не достойны жить ведь стадо думает не только о себе. Но дело в том, что на помощь ребёнку обязательно придут суровые мужики яркие представители этого стального и сплочённого организма и отгонят шакалов.

Правда зачастую в такие моменты ярость индивидуалистов настолько сильна, что они начинают кусать друг друга и самих себя. Затем им в голову приходит единственная, как им кажется мысль, что справиться со сбродом смогут только могущественные силы из вне и так появляются разрывы, откуда выходят демоны. Когда разрывов становится достаточно много, мир постепенно переходит под управление падшего и вернуть его обратно практически не возможно. Это классическая схема разрушения миров и там где люди разделены она обязательно сработает.

Данталион кратко описал гибель своего мира и Рена не хотела чтобы подобное повторилось и с её миром. Для этого им нужно как можно скорее выбраться отсюда, но без Каликса это вряд ли осуществимо. После того, как они коснулись меча Данталиона заклятие на них перестало действовать и они видели друг друга в истинном обличье.

— Но почему ты до сих пор жив и каким образом попал в орден «Чистилище»? — озвучила интересующие её вопросы Рена.

— Каким образом жив? — повторил вопрос Данталион и подошёл к своему коню.

Прежде чем ответить он некоторое время гладил шею коня, уткнувшегося головой ему в плечо.

— Я заключил договор с падшим, — наконец ответил он. — Дело в том, что я мог покинуть этот мир, Люцифер давал мне такую возможность.

— Но ты этого не сделал, — заметила Рена.

— Верно, не сделал. Я не смог уберечь этот мир от падения и это мой грех, который я должен искупить собственной кровью. По началу падший даже решил меня убить натравив на меня орду архонтов, но затем он передумал.

— И что заставило его так поступить? — спросил Амадей.

— Всё оказалось до банальности просто, усмехнулся Данталион. — Демоны по сути это те же люди, только с рогами и им тоже свойственно плести интриги и их так же разъедает зависть. Правда она в разы сильнее, а интриги гораздо сложнее и опасней. Многие из них только и мечтают, как бы занять место по выше, а некоторые даже замахиваются на трон падшего. Люцифер занят завоеванием новых миров, чтобы присоединить их к империи Ада. Но ему не нужны демоны которые замышляют его свержение и он бросил им кость в виде меня. Пока они будут охотиться за мной у них не будет времени отвлекаться на придумывание планов о свержении падшего. Так я стал пешкой в его игре и мне не нужно было прятаться от них, ведь внешне я стал неотличим от архонтов.

— Но как тебе удалось вступить в орден «Чистилище»? — удивилась Рена.

— Я получил сигилиум свободного охотника непосредственно от Люцифера.

— Сигилиум это ведь печать, я права?

— Верно.

— А как она выглядит?

Данталион расстегнул куртку и обнажил правое плечо на котором было изображение черепа архонта пронзённого мечом. После того, как Рена внимательно осмотрела сигилиум Данталион обратно скрыл его под курткой.

— Проходили столетия, но меня так никто и не мог обнаружить и убить, хотя я их истребил достаточно. Они даже не предполагали, что я у них прямо под носом.

Свободный охотник замолчал и посмотрел на небо, где появилась вторая луна.

— Но Отец так ни разу и не отозвался на мои молитвы, — произнёс Данталион, продолжая наблюдать за лунами. — Я носитель двух печатей, которому нет места ни в Раю ни в Аду. И я решил выйти из игры и просто жить пока меня не заберёт старость. Так продолжалось до сегодняшнего дня. Отец меня услышал и прислал вас, чтобы я вспомнил свой договор и теперь я вижу предначертанный мне путь с которого я больше не сверну. А теперь расскажите свою историю, и какими силами вас занесло в мой проклятый мир.

Роль рассказчика, при этом никого не спрашивая взяла на себя Рена и немедленно приступила к подробному рассказу. Пока она в красках описывала свою жизнь и приключения со жнецом, о некоторых моментах этой истории Амадей услышал только сейчас, но как ни старался он их вспомнить не смог. Видимо его арбитр так сильно увлеклась историей, что начала додумывать то, чего вообще не было. Амадей хотел было её поправить, но видя её пылающий от радости взгляд, решил этого не делать. Он никогда не был для неё благодарным слушателем и вот теперь она наконец нашла того, кто по собственной воле высказал желание внимать её рассказам.

Внимательно слушая рассказ арбитра Данталион распряг своего коня и замотав кожаной обмоткой рукоять меча скрыл под ней печать жнеца. Затем убрав меч в ножны на которых была закреплена широкая лямка он забросил меч за спину. К этому моменту Рена каким-то образом умудрилась закончить рассказ.

— Ясно, значит нам необходимо найти Каликса, который забросил вас сюда, а узнать где находится любой из архонтов, можно только в одном месте, — произнёс Данталион. — Нам необходимо добраться до места под названием Арад, это столица этого мира. Правда путь туда не близкий я ведь не зря забрался в самую задницу этого мира и всё ради того, чтобы меня никто не беспокоил.

— А это не опасно, лезть в самую гущу архонтов? — спросила Рена.

— Если ты не заметила то здесь везде толпы архонтов да и мы сами для остальных выглядим как самые настоящие демоны, — напомнил ей Данталион. — Но в любом случае наш путь лежит именно туда. Как ни крути, а здесь тоже без финансов никуда не деться. То, что мы сотворили с этим десятком идиотов стоит как минимум пятьсот душ, а мы это сделали бесплатно.

— Ты занимаешься убийством демонов за деньги? — удивилась Рена.

— А вы нет?

— Нет.

— Ну, мне тут нечего сказать, мне необходимо как-то выживать. В любом случае я занимаюсь уничтожением архонтов, а среди них всегда есть те, кто готов расстаться с кругленькой суммой, чтобы перестал существовать определённых архонт. Потом находится тот, кто заказывает убийство прошлого заказчика и так по кругу. Этот мир принадлежит первому кругу Ада, здесь нет друзей только враги. Просто на меня наложено сильное заклятие которое скрывает мой истинный облик, как впрочем и на вас. Но это не спасёт вас от чистильщиков, а вот меня они не смогут определить. Во-первых я в некотором роде один из них, а во-вторых на меня заклятие наложил сам Сатана, а здесь это кое-что да значит. Но нам пора уже двигаться дальше, пока сюда не нагрянули примитивные.

Амадей подобрал ножны по размеру меча у одного из погибших архонтов и прицепив их на пояс убрал в них меч и скрыл его полой плаща. Телегу оставили на месте недавней стычки потому, что Данталион решил больше не оскорблять боевого коня работой мерина. Взяв его под уздцы троица двинулась в путь. По дороге, чтобы совсем не заскучать Рена поинтересовалась у Данталиона насчёт того, кто такие примитивные? Свободный охотник видимо тоже давно соскучился по человеческой речи, поэтому охотно отвечал на её вопросы.

Примитивные, по своей сути оказались теми же архонтами, только они не признавали никакой одежды и бегая по округе размахивали волосатыми причиндалами. Они не только одежду не признавали, но и любой вариант готовки пищи. Примитивные питаются исключительно сырым мясом и совершено без разницы кому оно принадлежит, врагу или в недавнем прошлом твоему товарищу. Возможно именно такая диета и способствует их чрезмерной агрессии практически ко всему живому.

Они являются первой волной, которая устремляется в разрыв в мир, который должен быть покорён. А пока разрыв не открыт примитивные доставляют немало хлопот обычным архонтам. Поэтому иногда, когда примитивные уж совсем наглеют архонты собирают войска и пытаются утихомирить их аппетиты, но скажу честно, это не так-то просто. Толпа разъярённых примитивных может легко разорвать небольшой отряд вооружённых архонтов.

Спустя несколько дней они вышли к небольшому поселению. Данталион имел некоторые сбережения, которые позволили ему приобрести двух коней для Амадея и Рены. Жнеца лошади обычно избегали, поэтому он всегда передвигался пешком или если его кто-то подвозил на повозке. Но вот здесь лошади были дьявольскими и их совершенно не пугала исходящая сила от жнеца. Рена преподала ему несколько уроков езды и Амадею даже понравилось.

Он собирался двинуться в путь на собственном коне едва они перекусят в таверне, но Данталион не поддержал его в этом начинании и настоял на том, чтобы они обязательно эту ночь провели в гостинице.

— А почему мы не можем отправиться прямо сейчас? — спросил Амадей, пока они ожидали когда им принесут заказанную еду.

— Ты заметил, что обычно кровавые луны сейчас имеют зеленоватый оттенок? — ответил вопросом на вопрос Данталион.

— Да, но я не придал этому особого значения.

— А вот и зря, — произнёс Данталион, глядя на демонессу несущую им их заказ.

Переставив тарелки, содержимое которых распространяло дивный аромат, с подноса на стол демонесса склонилась к Амадею и положив ему руку на плечо, похотливо ему улыбнулась. Рена не смогла такого стерпеть и неожиданно для себя издала утробное шипение. Демонесса поняв, что это не её жертва убрала руку с плеча Амадея и ретировалась обратно откуда пришла.

Амадей удивлённо взглянул на Рену, подобной реакции от своего арбитра он не ожидал. Данталион так вообще откровенно скалился довольный реакцией Рены, а вот она хотела сквозь землю провалиться, но это для неё было не доступно и она склонив голову над тарелкой дела вид, что её интересует только качество принесённой еды.

— Вот об этом я и говорил, — не переставая скалиться, произнёс Данталион. — Такова особенность этого мира. Один раз в полгода луны меняют цвет с кроваво-красного на зеленоватый и демонессы сходят с ума от жажды спариваться. В поселениях это не так опасно, ведь здесь к подобной ночи готовятся и активируют заклятия сдерживающие желания демонесс.

— Видимо это не на всех действует, — не поднимая головы пробурчала Рена.

Данталиона подобное замечание позабавило и он даже позволил себе засмеяться в голос.

— Ты не права, заклятие действует и ещё как действует, — возразил он. — Вот например за пределами поселения она бы уже была без одежды и срывала с нашего друга всё, что мешало бы ей добраться до его достоинства.

— Мужланы наверно только рады этому, — фыркнула Рена.

— Ну, тут смотря с какой стороны на это посмотреть, — возразил Данталион.

— Да с какой не посмотри, один разврат и предательство, — не сдавалась арбитр.